Александр Павлов.

Бесславные ублюдки, бешеные псы. Вселенная Квентина Тарантино



скачать книгу бесплатно

Наконец, третья категория книг. Это монографические исследования или сборники статей, посвященные исключительно Квентину Тарантино. И хотя все это научные книги, третью категорию источников я также разделяю на две группы. Дело в том, что некоторые из них написаны с позиции, которую я называю теорией, в то время как другие являются исследованиями.

Под теорией я подразумеваю попытки описать творчество Тарантино в рамках философских категорий или существующих философских концепций. Например, к таким текстам относится одна из самых неудачных, на мой взгляд, книг о режиссере «Квентин Тарантино и философия: как философствовать с помощью плоскогубцев и паяльника»[29]29
  Quentin Tarantino and Philosophy: How to Philosophize with a Pair of Pliers and a Blowtorch / Greene R. K., Mohammad S. (eds). Chicago: Open Court, 2007.


[Закрыть]
. В сборнике авторы пытаются описать некоторых персонажей Тарантино как «ницшеанцев», спекулируют на темы расы, этики, насилия, справедливости, агрессии, детерминизма и проч. Натужный и неуместный юмор «теоретиков», пытающихся быть такими же клевыми, как фильмы Тарантино, лишь портит (и без того неприятное) впечатление от бессмысленности затеи. Другим примером теоретической книги можно считать монографию Фреда Боттина и Скотта Уилсона «Тарантиновская этика»[30]30
  Botting F., Wilson S. The Tarantinian Ethics. London: Sage, 2001.


[Закрыть]
. Не понаслышке знакомые с философией и теорией культуры, авторы привлекают к анализу фильмов Тарантино идеи Жоржа Батая, Жака Лакана, Эммануэля Левинаса. Конечно, не обошлось и без Жиля Делёза. Исследователь Эдвард Галлафент в своей книге даже замечает относительно «Тарантиновской этики», что сложная культурная теория может хорошо работать в вопросах обсуждения расизма, любви, потребления, личности, сленга и т. д., но в целом такой подход довлеет над контекстом и подавляет его[31]31
  Gallafent E. Quentin Tarantino. Р. 123.


[Закрыть]
. Более того, Боттин и Уилсон работают с текстами, то есть со сценариями Тарантино, не обращая внимания на то, как они были визуализированы. А поскольку несколько сценариев Тарантино легли в основу фильмов, снятых другими режиссерами, это ставит под вопрос целостность и объективность анализа.

Наконец, вопрос, получается ли что-то путное из желания скрестить ужа и ежа (Тарантино и Делёза), для меня остается открытым.

К этой же категории относятся два очень важных сборника научных статей, посвященных отдельным фильмам Тарантино. Первый вышел под редакцией германиста Роберта фон Дассановски – «„Бесславные ублюдки“ Квентина Тарантино: Манипуляция метакинематографом»[32]32
  Quentin Tarantino’s Inglourious Basterds: A Manipulation of Metacinema / Dassanowsky R. Von (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2012.


[Закрыть]
. В нем много интересных статей, в которых авторы обычно с позиции теории подходят к анализу «Бесславных ублюдков» (если хотите поместить фильмы Тарантино в философский контекст, то Теодор Адорно, Макс Хоркхаймер, Ханна Арендт и Джорджо Агамбен к вашим услугам). Однако в книге есть и исследовательские тексты. Это, например, статья Тодда Херцога, в которой он анализирует реакцию американских и немецких критиков на картину Тарантино, а также исследует сообщества фан-фиков «Бесславных ублюдков»[33]33
  Herzog T. «What shall the history books read?» The Debate over Inglourious Basterds and the Limits of Representation // Quentin Tarantino’s Inglourious Basterds: A Manipulation of Metacinema / Dassanowsky R. Von (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2012.


[Закрыть]
.

Второй сборник – «„Джанго освобожденный“ Квентина Тарантино: Продолжение метакинематографа» – вышел под редакцией исследователя Оливера С. Спека[34]34
  Quentin Tarantino’s Django Unchained: The Continuation of Metacinema / Speck O. C. (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2014.


[Закрыть]
. В этой книге авторы либо усматривают в фильме Тарантино критику капитализма, расизма, рабства и т. д., либо критикуют Тарантино за то же самое – расизм, стереотипное изображение героев и т. д. Любопытно то, что в книге «„Бесславные ублюдки“ Квентина Тарантино: Манипуляция метакинематографом» есть эссе Спека, в котором он интерпретирует «Бесславных ублюдков» с позиции социально-политической философии Джорджо Агамбена[35]35
  Speck O. C. Is Tarantino serious? The Twofold Image of the Auteur and the State of Exception // Quentin Tarantino’s Inglourious Basterds: A Manipulation of Metacinema / Dassanowsky R. Von (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2012.


[Закрыть]
. В своей вступительной статье к сборнику «„Джанго освобожденный“ Квентина Тарантино: Продолжение метакинематографа» Спек интерпретирует «Джанго освобожденного» в той же логике Джорджо Агамбена[36]36
  Speck O. C. Introduction: A Southern State of Exception // Quentin Tarantino’s Django Unchained: The Continuation of Metacinema / Speck O. C. (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2014.


[Закрыть]
. И теперь меня беспокоит вопрос: читал ли Оливер С. Спек что-то кроме Агамбена? В целом его тексты любопытны, хотя с изложенной в них позицией не всегда можно согласиться. То же самое можно сказать по отношению к обоим томам серии. Но книги определенно выходят на новый уровень анализа творчества Тарантино. Возможно, это самое интересное из того, что можно прочесть о Тарантино в научном плане. Так что, несмотря на мою критику, я считаю книги состоявшимися и если не во всем полезными, то очень интересными.

Ко второму разделу третьей категории источников я отношу исследовательские работы, которые не прибегают к высокой теории. Это монография Даны Полана о «Криминальном чтиве», вышедшая в рамках серии «Современная классика» Британского института кинематографа, монографии Д.К. Холма «Карманный путеводитель по Квентину Тарантино»[37]37
  Holm D. K. Quentin Tarantino. The Pocket Essential Guide. Harpenden: Oldcastle Books, 2004. Р. 139–154.


[Закрыть]
, Эдвина Пейджа «Главное у Тарантино»[38]38
  Page E. Quintessential Tarantino. London – New York: Marion Boyars, 2005.


[Закрыть]
, упомянутого Эдварда Галлафента «Квентин Тарантино», а также новейшую монографию чернокожего исследователя Адилифу Намы «Раса у QT: черные и кинематограф Квентина Тарантино»[39]39
  Nama A. Race on the QT: blackness and the films of Quentin Tarantino. Austin: University of Texas Press, 2015.


[Закрыть]
.

В книге Д.К. Холма «Карманный путеводитель по Квентину Тарантино» довольно много пересказа и изложения известных фактов, однако последняя глава книги более аналитическая и может представлять исследовательский интерес, в ней обсуждается насилие, статус режиссера как автора и понятие «тарантиновского». Кроме того, автор рассказывает о «маргинальных» темах творчества Тарантино: работа в сериалах, появление в качестве актера в других фильмах и т. д. Тем, кто хочет узнать об участии Тарантино в самых разных ток-шоу на американском телевидении, текст может представлять интерес, тем более что там совсем нет Делёза. Монографию Эдвина Пейджа нельзя назвать аналитической, но у автора можно найти рассказ о режиссерском участии Тарантино в сериалах типа «Скорая помощь» и «C.S.I. Место преступления». Эдвард Галлафент ограничивает свой подход темами пространства (географии и помещений), насилия, традиции и современности. Он работает с кинематографом Тарантино методом традиционного анализа и не прибегает к помощи теории, то есть не излагает никаких философских концепций. Его анализ не всегда глубок, но весьма интересен. Кроме того, Галлафент сравнивает сценарии Тарантино с получившимися экранизациями. При этом он оправдывается, что по причине объема не стал анализировать сценарий картины «От заката до рассвета», но при этом нашел возможность подробно описать фильм Пола Шредера «Касание» (1997). Галлафент сравнивает стратегии визуализации произведений Тарантино («Джеки Браун») и Шредера, которые вышли примерно в одно и то же время. В целом это одна из наиболее полезных книг о Тарантино.

Примерно такой же исследовательской стратегии придерживается и афроамериканский ученый Адилифу Нама. Нама уже написал две книги о «черных» в популярной культуре и, набив руку на комиксах и научной фантастике[40]40
  См.: Nama A. Black Space: Imagining Race in Science Fiction Film. Austin: University of Texas Press, 2008; Nama A. Super Black: American Pop Culture and Black Superheroes. Austin: University of Texas Press, 2011.


[Закрыть]
, обратился к творчеству Тарантино. Анализ Намы хорош тем, что он достаточно глубоко рассматривает репрезентации расы у Тарантино и в отличие от многих критиков режиссера хотя бы старается быть объективным, используя как негативные, так и позитивные оценочные суждения. Несмотря на то что это исследование заряжено идеологически, анализ автора крайне любопытен. Вместе с тем Нама оставляет без внимания поставленные по сценариям Тарантино фильмы «Прирожденные убийцы» и «От заката до рассвета», подробно анализируя лишь «Настоящую любовь» Тони Скотта. Наконец, Дана Полан в своей книге подробно обсуждает фанатские сайты, посвященные режиссеру. Это в некотором отношении превращает книгу Полана в ретро, так как текст был написан в 2000 году. Кроме того, Полан анализирует некоторых персонажей, конкретные темы (техника, безделье и т. д.), общий дух инфантилизма фильма и, в отличие от многих других авторов, не ограничивается упоминаем постмодерна, но подробно обсуждает «Криминальное чтиво» в контексте культуры постмодернизма. Исследования Полана, Галлафента и Намы на сегодняшний день являются наиболее качественными книгами, посвященными анализу творчества Тарантино – равно как и некоторые тексты в сборниках «„Бесславные ублюдки“ Квентина Тарантино: Манипуляция метакинематографом» и «„Джанго освобожденный“ Квентина Тарантино: Продолжение метакинематографа».

К слову, сборники, посвященные отдельным фильмам Тарантино, стали выходить сравнительно недавно – в 2012 году. Книга «Квентин Тарантино и философия» не в счет, так как в ней авторы обсуждают как таковое творчество режиссера. О фильмах других режиссеров коллекции (например, Найта М. М. Шьямалана или Тима Бертона[41]41
  Critical Approaches to the Films of M. Night Shyamalan: Spoiler Warnings / Weinstock J. A. (ed.). New York: Palgrave, 2010; The Works of Tim Burton: Margins to Mainstream / Weinstock J. A. (ed.). New York: Palgrave, 2013.


[Закрыть]
) эссе выходят давно. Неужели Тарантино ранее не заслуживал, чтобы о нем написали? Дело в том, что ученым, как мне кажется, о нем сложно писать, так как его фильмы сопротивляются философской концептуализации. Не потому что они «пустые», но потому, что они интеллектуальны в непривычном для интеллектуалов смысле слова. Только после того, как Тарантино снял «Бесславных ублюдков», ученые смогли посвятить свои исследования истории, Холокосту, Второй мировой войне и т. д. Тарантино, наконец, предоставил им материал, который позволил им высказаться о творчестве режиссера. Этот же тренд прослеживается и в журнальных публикациях, даже беглый взгляд на которые позволяет заметить, что в 1990-х о Тарантино писали в контексте постмодерна, в 2000-х – в контексте мести и любви, а в 2010-х – в политическом и эксплуатационном значении его картин[42]42
  Davis M. D. Quentin Tarantino’s Post-Modern King on His Porcelain Trone // Studies in Popular Culture. 1997. Vol. 20. No. 1 (October). Р. 65–74; Dawson L. Revenge and the Family Romance in Tarantino’s «Kill Bill» // Mosaic: An Interdisciplinary Critical Journal. 2014. Vol. 47. No. 2 (June). P. 121–134; Harrington A. Is Quentin Tarantino Calvin Candie? The Essence of Exploitation in Django Unchained // Black Camera. 2016. Vol. 7. No. 2 (Spring). Р. 79–87.


[Закрыть]
. Таким образом, мы подошли к главному. Чтобы понять сущность мировоззрения Тарантино, неизбежно нашедшего отражение в его творчестве, достаточно сравнить режиссера, скажем, со Стэнли Кубриком. Собственно, с такого сравнения начинает свою вступительную статью к сборнику «„Бесславные ублюдки“ Квентина Тарантино: Манипуляция метакинематографом» Роберт фон Дассановски.

Дассановски замечает, что, хотя они оба конструировали кинематограф в соответствии с «эстетикой случайности», Кубрик был более заинтересован в содержательных вещах и неоднозначном их восприятии, нежели в стилистике и метакомментировании кинематографа[43]43
  Dassanowsky R. Von. Introduction: Locating Mr. Tarantino or, Who’s Afraid of Metacinema? // Quentin Tarantino’s Inglourious Basterds: A Manipulation of Metacinema / Dassanowsky R. Von (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2012. P. vii.


[Закрыть]
. Что ж, я думаю, это не очень удачный критерий для сравнения. Репутация Кубрика как великого режиссера строится на его любви к традициям высокой европейской культуры и в целом на восхищении тем, что называют культурой «мертвых белых мужчин». Кубрик был таким мегаломаном, что сам хотел попасть в этот список и, надо признать, попал. Однако он попал в него потому, что уважал наследие «мертвых белых мужчин» – снимал свои картины только как экранизации литературы, использовал классическую музыку, любил историю и философию, что нашло отражение в его творчестве. Метод Кубрика был предельно рационален – он точно знал, что и как делать. Метод Тарантино рационален ровно настолько же, насколько и у Кубрика. Если не больше. Однако для Тарантино не существует «мертвых белых мужчин» – его не интересуют ни история как таковая, ни философия, ни классическая музыка, ни серьезная литература. Все его знание – это в лучшем случае популярная культура. Но не только она. Грайндхаус вряд ли можно назвать таким уж популярным течением в истории кинематографа: если он и принадлежит к популярной культуре, то к самым ее низам. Когда Тарантино ссылается на литературу, то упоминает американский «крутой детектив» и в лучшем случае Сэлинджера… или Стивена Кинга. Вместе с тем, несмотря на этот бэкграунд, работы режиссера были признаны высокой культурой (главный приз Каннского кинофестиваля и две статуэтки «Оскар» за лучшие сценарии – тому свидетельство). Кто бы что ни говорил, но именно Тарантино, не обращая никакого внимания на «традицию» великой культуры, совершил революцию в культуре. Именно поэтому его часто называют постмодернистом. Кстати, Дассановски называет постмодернистом и Кубрика, но постмодернистом немного в другом отношении. Отсюда у критиков острое желание сравнивать Тарантино с Годаром и французской новой волной, что помогает хотя бы слабо связать режиссера со старым добрым интеллектуализмом. На самом деле если Тарантино что-то и взял у французов новой волны, то самый минимум. Даже «На последнем дыхании» Тарантино интересует в большей степени в интерпретации Джима Макбрайда (1983), чем в оригинале Годара. Своим творчеством Тарантино открыл то, что можно назвать контринтеллектуализмом – то есть то, что противостояло интеллектуализму, но все еще оставалось интеллектуальным. Если угодно, Тарантино обозначил водораздел, указав, как популярная культура может работать против высокой культуры, а фильмы – против книг. Поэтому, кстати, ученые, которые ориентируются в своем анализе на фильмы, а не на книги, оказываются в выигрышном положении.

В конце концов даже знаменитый «отрывок» из Библии, который в «Криминальном чтиве» Джулс Уинфилд читает жертве, прежде чем ее убить, Тарантино взял из кино. Дело в том, что это не совсем цитата из Книги пророка Иезекииля; на самом деле лишь последние реплики Джулса содержат библейский текст. В том виде, в котором нам известна речь персонажа, она впервые появилась в фильме Рюити Такамори и Саймона Начтерна «Да здравствует Чиба! Телохранитель» (1976). Как отмечает Джейсон Бэйли: «Похоже, Джулс заучил строки из фильма, а не из Библии»[44]44
  Бэйли Дж. Криминальное чтиво: Полная история шедевра Квентина Тарантино. С. 153.


[Закрыть]
. Правда, исследователь культового японского кинематографа Патрик Масиас обратил на это внимание гораздо раньше, чем Бэйли[45]45
  Macias P. TokyoScope: The Japanese Cult Film Companion San Francisco: Cadence Books, 2001. Р. 46.


[Закрыть]
. В целом это может служить дополнительной характеристикой персонажа, потому что Джулс упоминает в разговоре с Винсентом Вегой и сериал «Кунг-фу». Следовательно, он может быть поклонником жанра восточных единоборств. Но, видимо, не очень образованный, раз не сверился с текстом Библии, хотя уверяет, что цитирует именно ее. Сам Тарантино не скрывает, что цитата взята из кино: «Цитаты имели забавное происхождение. Первый раз я услышал их в фильме о кунг-фу „Телохранитель“, где они звучали в прологе. Потом я нашел их в Библии немного в другом изложении»[46]46
  Квентин Тарантино: Интервью / сост. Дж. Пири. СПб.: ИД «Азбука-классика», 2008. С. 134.


[Закрыть]
. Так что мы зря радуемся, когда вдруг узнаем в фильмах Тарантино знакомые имена «мертвых белых мужчин». Например, когда в дилогии «Убить Билла» Черная Мамба берет себе вымышленное имя Арлин Макиавелли. Напрасно было бы ожидать, что у Тарантино встретится ссылка на итальянского политического философа Никколо Макиавелли: это всего-навсего дань уважения любимой актрисе режиссера Николетте Макиавелли из спагетти-вестерна «Навахо Джо» (1966). И когда во вселенной Тарантино встречается редкая книга – даже она вымышленная. Как в том же втором томе «Убить Билла», когда Эстебан Вихаио читает несуществующую «The Carrucan’s of Kurrajong». Это шутка Тарантино в адрес верной сотрудницы. Для сравнения: в фильме «Взрывная блондинка» (2017) в домашней библиотеке одного из героев кроме порнографических изданий есть Макиавелли и Ницше: это помогает лучше понять характер персонажа. Будьте уверены, у Тарантино мы такого не встретим. Если только это не крутой детектив (то есть «макулатура»), то книги не очень интересуют режиссера.

Многие интеллектуалы, которые хотят видеть в кинематографе социальные комментарии или что-то узнать о нашей жизни, чаще всего негативно высказываются о Тарантино за то, что он ориентируется исключительно на кино. Например, в статье с более чем показательным названием «Алиби искусства: что общего у Бодлера, Набокова и Квентина Тарантино» критик Роджер Шаттук в 1998 году, то есть спустя несколько лет после выхода «Криминального чтива», все еще поносил режиссера. По словам Шаттука, фильм не был сатирой на современную медиакультуру, напротив, прославлял, успешно распространял ее бессмысленное насилие и шутливость. Как уверял Шаттук, тарантиновская установка на то, что все представляет собой спектакль, теперь относится даже к нашей жизни: «Нет никаких доказательств того, что кино («Криминальное чтиво». – А. П.) несет какой-то другой месседж», и потому «Криминальное чтиво» «в этом безразличном мире являет себя как форма аутизма»[47]47
  Цит. по: Polan D. Pulp Fiction. London: British Film Institute, 2000. Р. 84.


[Закрыть]
. Тот же упрек, но в более мягкой форме предъявляет режиссеру и Эммануэль Леви. По его мнению, Тарантино проигрывает, скажем, Линчу в оригинальности: в то время как последний берет свои истории из реальной жизни и обладает мощным воображением, первый черпает идеи из фильмов, книг и телевизионных программ[48]48
  Levy E. Cinema of outsiders: Cinema of Outsiders: The Rise of American Independent Film. Р. 126.


[Закрыть]
. Наконец, другие режиссеры, считающие себя выдающимися мыслителями, точно так же указывают на «пустоту» фильмов Тарантино. Когда в прокат почти одновременно вышли две экранизации Элмора Леонарда – «Джеки Браун» Тарантино и «Касание» Пола Шредера, последний заявил, что между ним и Тарантино большая разница. Шредер сказал, что ни много ни мало считает себя частью экзистенциалистской традиции XX века, в то время как Тарантино лишь «иронический герой». Пока экзистенциалист Шредер задается вопросом: «Должен ли я жить?» – ироник Тарантино отвечает: «Не наплевать ли?»[49]49
  Цит. по: Polan D. Op. sit. Р. 81.


[Закрыть]
. Едва ли можно найти более подходящую иллюстрацию того, как приверженцы великой традиции интеллектуализма не признают Тарантино.

Другие интеллектуалы просто не обращают внимания на режиссера. Например, философ Славой Жижек, который в своих рассуждениях постоянно ссылается, кажется, на все фильмы в мире, говорит и пишет о чем угодно, начиная с Чаплина и Хичкока и заканчивая Линчем и Финчером, ни разу не сослался на Тарантино. Почему он игнорирует Тарантино? Не любит? Или потому что к его фильмам тяжело приплести Гегеля, Маркса и Лакана? На самом деле Жижек смог бы это сделать, но до сих пор не сделал. Все потому, что Тарантино не только неудобен для интерпретаций, но также и контринтеллектуальнен. О Тарантино вскользь упоминал лишь хороший друг Жижека – лаканианец Тодд Макгоун в книге «Вне времени: Желание в атемпоральном кино» (глава «Темпоральность после конца времени в „Криминальном чтиве“», с которой автор начинает свое повествование[50]50
  McGowan T. Out of Time: Desire in Atemporal Cinema. Minnesota: University of Minnesota Press, 2011. Славой Жижек в рамках рекламной кампании книги заявил, что с ее выходом Макгоун наконец стал «лидирующим теоретиком кинематографа в США».


[Закрыть]
). И, поскольку Тарантино олицетворяет контринтеллектуализм, возникают затруднения многих авторов с его интерпретациями. Проще всего обвинить его в «пустоте» и цинизме, сложнее – попытаться осмыслить его фильмы как фильмы без обращения к Делёзу. Поэтому худшее, что мы можем сделать в отношении анализа творчества Тарантино, – это попытаться описать его через философию Батая, Агамбена или кого бы то ни было еще.

Настоящий философ всегда готов признать, что, когда философия / философская традиция «не работает», нужно искать подход, чтобы объяснить феномен, который первоначально не во всем поддается объяснению. И потому можно сказать, что, с одной стороны, моя книга нефилософская, с другой – исключительно философская. Если угодно, это пример того, что может сделать философ в ситуации, когда философия бессильна. Вот почему я описываю свой подход не как теорию, но как исследование. И потому обычный анализ упоминаемых текстов Эдварда Галлафента, Адилифу Намы и Даны Полана мне куда ближе, чем агамбеновское прочтение «Джанго освобожденного». Тем самым я очерчиваю теоретико-методологическую установку настоящей книги – это исследовательская работа, но в определенных концептуальных рамках. Я концептуализирую ее как каноническую вселенную Квентина Тарантино в том смысле, в котором формулирует это культуролог Наталия Самутина – «официально авторизованная вселенная вымышленного мира»[51]51
  См.: Самутина Н. Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта // Социологическое обозрение. 2013. Т. 12. № 3.


[Закрыть]
. Чаще всего я пытался понять вселенную автора так, как он понимает ее сам, хотя в некоторых случаях, где это было необходимо, отступал от этой установки. Но в целом, в отличие от других авторов, я придерживаюсь идеи, что вселенная Квентина Тарантино существует, и далее я опишу ее основные черты подробнее. В рамках своего подхода я пользовался традиционными или общенаучными методами – это анализ источников, сравнительный анализ, попытка описать фильм / феномен в том или ином контексте, а также всевозможные интерпретации. Кроме темы «Вселенной Квентина Тарантино» я часто обращался к жанровому своеобразию фильмов режиссера, чтобы доказать его уникальность.

Собственно, то, что предлагает миру Тарантино, и есть интерпретация, а не стилизация или метакомментарий. Режиссер интерпретирует главным образом культовые фильмы или жанры целиком. Между прочим, «Бешеные псы» начинаются с такой интерпретации – как следует понимать композицию Мадонны «Like a Virgin». Несмотря на то что я стараюсь не злоупотреблять толкованием, бывает, что я применяю этот подход. Главным образом это касается жанров, с которыми работает Тарантино, создавая новые картины. Другая тема, которая мне была интересна, – это то, как меняется у Тарантино подход к визуализации насилия. Насилие для него только форма и стиль или нечто большее? Некоторые авторы считают тарантиновское насилие лишь частью стилистики его картин, другие утверждают, что (например, в «Джанго освобожденном») «ультранасильственные эпизоды в фильме Тарантино отвлекают или, что еще хуже, приуменьшают зверские реалии рабства»[52]52
  Temoney K. E. The «D» Is Silent, but Human Rights Are Not: Django Unchained as Human Rights Discourse // Quentin Tarantino’s Django Unchained: The Continuation of Metacinema / Speck O. C. (ed.). New York – London – New Delhi – Sydney: Bloomsbury, 2014. P. 137.


[Закрыть]
. Таким образом, как полагают определенные авторы, насилие вообще может мешать содержательному высказыванию режиссера. В первой же части книги я предлагаю ответ на этот вопрос.

Никто не будет спорить с тем, что Тарантино – культовый автор. Между тем исследователи редко включают его фильмы в списки культового кино. Например, Эрнест Матис и Хавье Мендик в своей книге «100 культовых фильмов»[53]53
  Mathijs E., Mendik X. 100 Cult Films. London: BFI, Palgrave Macmillan, 2011.


[Закрыть]
не назвали ни одной картины Тарантино. Не упомянули работы Тарантино и критики в книге «101 культовый фильм, который вы должны посмотреть перед смертью»[54]54
  101 Cult Movies You Must See Before You Die / Schneider S. J. (ed.) London: A Quintessence Book, 2010.


[Закрыть]
. Это можно объяснить тем, что всем и без того известно, что Тарантино – культовый автор. Однако мне бы хотелось показать, что все его фильмы считаются таковыми, даже «Джеки Браун», и почти все, которые сняты по его сценариям. Там, где это будет уместным, особенно в отношении картин Скотта, Стоуна и Роберта Родригеса, я раскрою эту тему подробнее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7