Александр Овчаренко.

Сказки тридевятого округа



скачать книгу бесплатно

– Сделаем, отец родной! Не сумневайся!


На следующее утро в приёмной, Шемаханская, привычно отвесив поясной поклон, впервые посмотрела в глаза своему начальнику и многозначительно кивнула в сторону странного субъекта в старомодном гороховом пальто. Романов кивнул в ответ и прошёл к себе в кабинет. Не успел он снять свой длиннополый кожаный плащ, как в кабинет тихонько просочился посетитель.

– Пётр Алексеевич, я к Вам по поручению господина Скуратова, – произнёс странный субъект и подняв «…проницательные, чуть-чуть усталые глаза», коротко представился. – Майор Пронин.

– Рад видеть Вас, майор! – оживился начальник строительства и крепко пожал руку знаменитому сыщику. – Надеюсь, Вы уже в курсе возникшей у нас проблемы?

– Да, конечно! Скуратов меня вчера подробно проинструктировал. Сегодня я хотел бы услышать ваши пожелания.

– У меня два пожелания: первое – никто, кроме Вас, меня и Скуратова не должен знать о досадном происшествии, второе – найти пропажу в кратчайшие сроки.

– Принято. Разрешите приступить к розыску?

– Приступайте! Можете рассчитывать на мою посильную помощь в любое время суток.

– Я тогда среди народа на стройке потолкаюсь, а чтобы не возбуждать нездоровый интерес, буду представляться смежником из «Мосстройрабсилы»!

– Договорились!

Пётр Алексеевич хотел было сказать парочку напутственных слов, но странный посетитель так же тихо, как и вошёл, выскользнул из кабинета.


Весь день мысль о пропавшем Полномочном представителе Президента не выходила у Романова из головы, а тут ещё знаменитый сыщик повёл себя более чем странно. Через час после аудиенции Пётр Алексеевич выглянул в окно и увидел, как майор, стоя на газоне под окнами резиденции, сначала внимательно рассматривала носки своих «моссельпромовских» ботинок, а потом, выйдя на проезжую часть, стал бросать теннисный мячик на уровень второго этажа, рядом с окном секретаря. Закончив странное упражнение с мячиком, Пронин что-то поднял с газона и спрятал в карман своего горохового пальто, после чего направился к бригаде таджиков, укладывающих тротуарную плитку. Дальнейшее развитие событий Пётр Алексеевич контролировать не стал, к тому же опять зазвонил прямой телефон из Кремля, и Романову пришлось долго и нудно врать по поводу визита Черкасова.

– Да он у меня! – уверенным голосом докладывал невидимому собеседнику начальник строительства. – Со вчерашнего утра у меня! А сейчас опять умчался на «объект», куда – не знаю. …Он мне не докладывает! …Меня это тоже беспокоит, но Вы же понимаете, что я указывать ему не могу! …Хорошо, хорошо! Как только объявится, обязательно сообщу ему, что Вы его ищете. …Конечно, звоните! …И Вам всего хорошего!

После того, как разговор с кремлёвским чиновником был закончен, Романов вызвал секретаря.

– Значит, так! – жёстко произнёс он. – Кто бы ни искал и не спрашивал Черкасова, отвечайте, что он на «объекте» и позвать Вы его не можете, так как из-за защитного силового поля сотовая связь у нас на территории не работает! Понятно?

– Понятно, – тихим голосом прошелестела Шемаханская и покорно склонила свой стройный стан в поясном поклоне.

– Можете идти!

Когда за секретарём закрылась дверь, он снова выглянул в окно, но знаменитого сыщика с «проникновенным и чуть-чуть усталым взглядом» уже не было, и только бесенята в образе смуглых гостей с юга старательно мостили тротуар.


Утро следующего рабочего дня тоже началось необычно: когда Романов вошёл в приёмную, то обнаружил ползающего по паркету на коленях знаменитого сыщика, а возле открытого окна – застывшую от удивления с зажжённой сигаретой в руке Шемаханскую.

– Я раньше не замечал, что она курит, – отметил про себя начальник строительства, но вслух произнёс совсем другую фразу: – Что здесь происходит?

– Рубль, – тихо произнесла секретарь и торопливо выбросила сигарету в окно.

– Какой рубль? – недовольно рыкнул Пётр.

– Неразменный! – подал голос майор. – Самый настоящий неразменный рубль! Один из самых знаменитых и, следовательно, дорогих в мире артефактов.

Я его хотел вашему секретарю продемонстрировать, да обронил. Вот он куда-то и закатился.

С этими словами майор подполз на коленях к порогу и на мгновенье застыл, потом достал из кармана пальто маленький фонарик и стал не торопясь водить жёлтым лучом по хорошо подогнанным паркетным плашках.

– Не мог он в щель закатиться, потому как нет тут никаких щелей, – с досадой произнёс сыщик, поднимаясь с колен. – Паркет уложен профессионально. Я, если Вы, Пётр Алексеевич, разрешите, позже поиски продолжу, когда в вашей приёмной посетителей не будет.

– Тогда только после вечерней молитвы, – пошутил Романов.

– Мне всё едино, – легко согласился майор, – хоть после вечерней молитвы, хоть после утреннего намаза! Уж больно мне эта монетка дорога – подарок одной симпатичной ведьмы с Лысой горы. Правда, она сейчас по шабашам не летает, всё больше газом торгует, но, судя по сводкам с биржи, она и там колдует втихомолку. Ну, так я пойду! – и, отряхнув брюки на коленях, знаменитый сыщик выскользнул из приёмной.

– Странный он какой-то, – не поднимая глаз, тихонько произнесла Шемаханская. – Он вроде бы и добрый и весёлый, да только я почему-то боюсь его.

– А ты делом займись! – пробурчал недовольно Пётр. – Тогда времени на глупые бабские страхи и не останется!


В кабинете, на своём рабочем столе, Романов нашёл записку от Пронина.

– И когда он мимо секретаря успел проскользнуть? – подивился хозяин кабинета. Записка была написана чернильной ручкой с хорошим пером, отчего буквы на бумаге получились как в образце для чистописания – округлые с равномерным нажимом и тоненькими соединительными линиями.


Уважаемый, господин Романов!

Ради достижения наших общих целей, убедительно прошу Вас подыграть мне. Не позднее как сегодня в первой половине дня сделайте вид, что решили провести в приёмной ремонт, в связи с чем прикажите вынести из помещения всю мебель и висящую на стене картину «Бурлаки на Волге». Мебель определите куда пожелаете, а картину обязательно заприте у себя в кабинете. Если исполните всё, как я прошу, то надеюсь утром порадовать Вас доброй вестью.

С уважением! Майор Пронин.


Пётр дважды перечитал записку и спрятал её в ящик стола, после чего нажал на селекторе кнопку и произнёс: «Срочно вызовите ко мне завхоза»!


Завхоз Потапов являл собой собирательный образ людей этой почтенной профессии, поэтому предстал перед очами начальника в забрызганном побелкой халате, старомодном синем берете, сдвинутом на правое ухо, и с потёртым портфелем в руках.

– Потапов! – грозным, не обещающим ничего хорошего тоном начал Романов. – Ты ещё где-нибудь кроме своего склада бываешь?

– А как же, Пётр Алексеевич! – растерянно проблеял завхоз. – На оптовой базе бываю, на заседания закупочной комиссии хожу регулярно, иногда поликлинику посещаю.

– Не то, Потапов, не то! – поморщился Пётр. – Ты культурно как развиваешься?

– Вы это сейчас о чём, Пётр Алексеевич? – окончательно растерялся завхоз. – Ежели о том, что я у хозяйственников планетария мебеля из карельской берёзы перехватил, так это всё враки! Они от неё сначала сами отказались по причине дороговизны, а потом передумали. А я возвращать наотрез отказался, потому как всё уже по смете проведено!

– Мебеля! – передразнил его Романов. – Дремучий ты Потапов, как медведь! Взгляни, во что ты мою приёмную превратил? Что у тебя за стиль?

– Стиль «социалистический ампир». Вам раньше нравилось.

– Так то раньше было Потапов! А нынче я этот сталинский тяжеловесный стиль на дух не переношу. Всё, кончилось моё терпение! Сегодня же вынеси всю мебель из приёмной!

– Куда же я её, Пётр Алексеевич?

– Куда хочешь, а на завтра вызывай маляров – пускай обои поменяют на более светлые, а то темно у нас, как в склепе. И вот ещё что… Картину оставь, она мне нравится. Пускай она во время ремонта у меня в кабинете повисит!

– Как скажете, – пробормотал завхоз и что-то пометил у себя в потрёпанном блокноте.


Мебель из приёмной стали выносить ровно в полдень. Шустрые ребята в рабочих комбинезона всё сделали быстро и аккуратно. Уже через полчаса Шемаханская стояла посреди пустой приёмной и растерянно смотрела, как завхоз Потапов лично снимал картину со стены.

– Приказано на время ремонта повесить у начальника в кабинете, – пояснил завхоз.

– А как же я? – обиженным тоном молвила Шемаханская.

– А ты, голуба, возьми на завтра выходной, – порекомендовал ей Потапов. – Всё равно завтра здесь маляры весь день обои под покраску клеить будут. Так что отдыхай, а с начальником я сам договорюсь!


Майору Пронину по роду его деятельности частенько приходилось сиживать в укромных местах в ожидании злодея. И надо сказать, что часто это были места, не предназначенные для долгого пребывания в них цивилизованного человека. Однажды ему сутки пришлось просидеть в хлеву вместе с тоскливо блеющими овцами: сыщик стойко переносил близкое соседство с источником будущего каракуля, овцы терпеливо сносили присутствие в хлеву потенциального потребителя каракуля.

Обычно томительный процесс ожидания вознаграждался блестящим финалом: майор в одно мгновенье профессионально сбивал преступника с ног и заковывал в наручники.


Организованная им засада в кабинете начальника строительства отличалась комфортом и небольшим техническим сюрпризом, которым Пронин давно хотел воспользоваться, да всё не было подходящего случая. Своим наблюдательным пунктом майор избрал кресло, в которое обычно Романов сажал посетителей. Высокая спинка кресла и кабинетный сумрак надёжно скрывали его от постороннего взгляда.

Сыщик уже стал клевать носом, когда около полуночи послышался скрип паркета, и в замочной скважине осторожно провернулся ключ. Створка входной двери на мгновенье приоткрылась, и едва заметный силуэт метнулся к висящей в простенке картине. На мгновенье незваный посетитель замер, а потом решительно протянул руки к золочёной раме.

Бах! Глухо сработала химическая ловушка и окатила незнакомца синей плохо смываемой краской. Одновременно в кабинете зажегся электрический свет, и сыщик ловко защёлкнул наручники на узких испачканных краской кистях ночного посетителя.

– Удивлены? – прошептали синие губы.

– Скорее нет, чем да! – улыбнулся сыщик и протянул чистый носовой платок. – Не могу сказать, что синий цвет Вам к лицу, так что постарайтесь аккуратно протереть глаза.


Черкасова извлекли из его узилища задолго до прихода в свой кабинет Романова. Для этого Пронин, не церемонясь, поднял с постели главного технолога, в веденьи которого находился контроль за применением магических заклинаний, и от имени начальника строительства приказал ему извлечь Полномочного представителя Президента из временной ловушки.

Главный технолог явился в образе знаменитого чернокнижника и верного сподвижника Петра I Якова Вилеммовича Брюса. Недовольный столь ранним подъёмом и бесцеремонным обращением, он раздражённо брюзжал себе под нос, обещаясь пожаловаться на самоуправство самому Петру Алексеевичу. Однако когда майор подвёл его к картине, брюзжание прекратилось.

– Это и есть метка? – для проформы поинтересовался главный технолог, ткнув пальцем в двенадцатого бурлака.

– Она самая! – весело подтвердил Пронин, который, как обычно по окончанию дела, находился в состоянии лёгкой эйфории.

– Тогда попрошу всех выйти! – строгим тоном распорядился Брюс.

Несколько человек из внутренней охраны здания вывели из кабинета облитую синей краской Шемаханскую, следом за которой гордо шествовал Пронин.

Пока главный технолог с соблюдением всех предосторожностей извлекал похищенного чиновника из временной ловушки, сыщик по телефону связался с дежурным фельдшером и попросил прислать медиков прямо в кабинет Романова. Фельдшер, видимо, с похмелья, перепутал, и решил, что медицинская помощь нужна самому Романову, поэтому поднял среди ночи всех, кого только можно было найти. Через четверть часа возле резиденции начальника строительства стояла карета «Скорой помощи», а в пустой приёмной толпились медики чуть ли не всех направлений в медицине, включая даже главного санитарного врача. Что именно произошло, никто толком не знал, и интрига сохранялась до того момента, пока Брюс не открыл в кабинет дверь, и усталый, но довольный, произнёс: «Я сделал всё, что мог! Можете забирать»! Все гурьбой дружно устремились в кабинет, где на письменном столе в беспамятстве лежал Черкасов. В кабинете почему-то остро пахло озоном, и висела какая-то сиреневая дымка.

– Так всегда бывает, когда во «временной карман» проникаешь, – пояснил главный технолог, после того как врачи на руках вынесли Черкасова из кабинета. – Вот Вы мне, господин майор, скажите, как, по вашему мнению, медики долго совещались? – обратился главный маг к сыщику, забыв о своём обещании пожаловаться на его самоуправство Романову.

– Мне показалось, что непозволительно долго, что-то около получаса, – честно ответил Пронин.

– Ошибаетесь, милейший! – довольным тоном произнёс Брюс. – Это нам кажется, что долго, потому что мы с вами находимся в приёмной, а в кабинете время тычет по-другому. Видите сиреневую дымку? Это и есть результат временной разбалансировки. Правда, величина этой аномалии ничтожно мала, поэтому ничем она нам не угрожает. Пройдёт ещё минут двадцать, и всё наладится само собой. Опасность состояла в том, что при проникновении во временную ловушку, надо умудриться удержать на её горловине защитное поле, иначе наше пространство может затянуть в Безвременье, и тогда вселенная схлопнется! Раз – и всё! Была вселенная, и нет её! И, самое обидное, что о нас даже некому будет вспомнить, потому что нас вроде бы как и не было!

– А что такое Безвременье?

– Вы меня удивляете, господин майор! Вы же сами метку на картине отыскали, а теперь спрашиваете меня о временной ловушке.

– О временной ловушке я слышал, и не один раз, но хотелось бы из уст специалиста услышать, что, же она из себя представляет.

– Безвременье – это, образно говоря, дыра в подкладке между мирами. Там нет разницы потенциалов, а значит, нет течения времени. Природа времени до конца не изучена, но сегодня уже можно определённо сказать, что одним из условий существования или, если хотите, течения времени, есть непрерывное движение различных полей и энергий. По большому счету этот же принцип заложен и в основе биологической жизни. Ведь если разобраться, то жизнь – это непрерывное движение, которое по сути своей имеет главную задачу устранить эту разницу потенциалов, но, как Вы знаете, этого не происходит. Значит, разница между положительно и отрицательно заряженными частицами будет существовать всегда. Из этого следует, что клетки будут продолжать расти и делиться, сердце будет гонять кровь по телу, обеспечивая клетки кислородом, а нейроны будут передавать в мозг электрические сигналы, то есть жизнь будет продолжаться! В Безвременье ничего этого не происходит, поэтому человек, попавший во временную ловушку, долго там не протянет, так как все процессы в его организме просто остановятся.

– Поэтому Шемаханская каждую ночь была вынуждена доставать своего пленника из картины и до утра оставляла в нашем мире, а с наступлением рассвета прятать обратно в прореху между мирами, – вставил своё веское слово сыщик.

– Позвольте, господин майор, указать Вам на техническую неточность. Человек не может существовать в двухмерном мире, то есть его физически нельзя втиснуть в полотно картины. Изображение двенадцатого бурлака явилось всего лишь визуальной меткой в нашем пространстве и времени. Так сказать, точкой отсчёта, с которой следовало начинать магическую работу с временной ловушкой. Кстати о времени! Сейчас почти три часа ночи, и если Вы, господин майор, не против, то я бы хотел отправиться к себе домой, чтобы предаться власти Морфея.

– Я тоже не прочь поспать до прихода Романова пару часиков, – зевнул сыщик и, сняв своё гороховое пальто, принялся устраиваться на ночлег прямо в рабочем кабинете начальника строительства.

5

– Нельзя сказать, что я стал подозревать Шемаханскую с первых минут расследования, – начал рассказ майор Пронин, после того как с удовольствием сделал глоток из большой глиняной чашки со свежезаваренным кофе. Такая же чашка стояла на столе рядом с Петром Алексеевичем, который малую дозировку напитков, так же как и малые архитектурные формы в градостроительстве, не признавал. За столом также находился начальник службы безопасности Малюта Скуратов, который кофе не любил, поэтому перед ним стояла кружка с горячим сбитнем. Узнав о событиях прошедшей ночи, Романов отменил ранее разосланные приглашения на завтрак и пригласил только Скуратова да героя дня (точнее ночи) майора Пронина, поэтому завтрак проходил в особой приподнятой атмосфере.

– Однако я про себя сразу же отметил, что две царственные особы, а Шемаханская, как ни крути, тоже царских кровей будет, находятся между собой в близком физическом контакте. Причём один носитель царской крови – то есть Вы, Пётр Алексеевич, являетесь для второго носителя – Шемаханской, прямым и непосредственным начальником. Такому положению дел должна была предшествовать пускай маленькая, но кровопролитная война. Не буду врать, что информацию я собирал по крупицам, нет! О том, что произошло в первый день между Вами, Пётр Алексеевич, и Шемаханской, мне с удовольствием и во всех подробностях рассказывали все, к кому я обращался с одним-единственным вопросом.

– И что за вопрос такой? – задумчиво поглаживая бороду, подал голос начальник службы безопасности.

– Вопрос простой! Я спрашивал: «Почему Шемаханская, гордая дочь Кавказа, кланяется начальнику по русскому обычаю – в пояс»?

– Представляю, что они тебе, майор, обо мне наговорили! – поморщился Романов.

– А я тебе говорил, Пётр Алексеевич, что гнать надо было эту змею подколодную! – горячо встрял в разговор Малюта. – Так ты же, государь, воспротивился моему пожеланию, дескать, кобылка объезжена, и угрозы не представляет!

– Было такое, признаю! – крякнул Романов. – Гордыня, будь она неладная, опять меня подвела!

– Выяснив наличие и причину конфликта, я предположил, что Шемаханская могла на Вас, Пётр Алексеевич, затаить злобу, что впоследствии и подтвердилось. Но прежде меня насторожил факт отравления рабочего Ивана Дурака. Вернее, даже не сам факт отравления, а то, как он был исполнен.

– Яблоко! – припечатал кулаком по столешнице Малюта. – Прости, государь! Моя вина! Я когда про яблоко узнал, почуял: что-то здесь не так! Не по-мужски как-то. Мужик яду бы в чашу брызнул, или отравы какой в табачок накрошил, а тут – яблоко. Эх, был у меня в руках конец ниточки, а размотать весь клубок не додумался!

– Совершенно верно мыслите, господин Скуратов, – продолжил сыщик. – Я не поленился и проштудировал русскую народную сказку, где юную красавицу травят при помощи яблока. И как вы думаете, кто был отравителем? Правильно – завистливая пожилая женщина! Это ещё больше укрепило меня в мысли, что Шемаханская как-то замешана в исчезновении Черкасова. Поговорив с рабочими, которые мостили тротуар, я выяснил, что Иван Дурак в тот злополучный день приезжал на своей тележке к резиденции и даже привёз какого-то мужчину. Однако подтверждений в том, что он привёз Черкасова, я не нашёл. Зато выяснил, что Иван, стоя под окном, какое-то время курил. Я нашёл на газоне окурок папирос «Север» – именно такой редкий сорт папирос и предпочитал Ванька. Папироска тлеет две-три минуты, в зависимости от того, как часто затягивается курильщик. Значит, у Ваньки было время пообщаться с Шемаханской через открытое в приёмной окно. После этого я провёл нехитрый эксперимент: попытался поймать теннисный мячик, отскочивший от стены на уровне второго этажа, именно от того места, где расположено окно секретаря. Мне это удалось без труда. Значит, теоретически Шемаханская могла бросить Ивану яблоко, как бы в награду.

– В награду за что? – не вытерпел Малюта.

– В награду за то, что он привёз в резиденцию Полномочного представителя Президента, – пояснил Пронин и вновь приложился к чашке. – Однако истинной целью Шемаханской было намерение устранить единственного свидетеля появления Черкасова в резиденции. Утро было раннее, поэтому в здании никого, кроме уборщицы и секретаря, не было. Я выяснил, что уборщица в это время мыла пол в туалете и не могла видеть Черкасова, а рабочие в тот день мостили тротуар за углом здания и тоже не могли видеть, кто входит или выходит из резиденции. Об этом знала и Шемаханская, поэтому смело кинула из окна Ваньке отравленное яблоко.

– Умно! – подал голос Романов. – Прав ты был, Малюта! Нужно было эту змею в первый же день назад отослать!

– Не кручинься, государь! – зловещим шёпотом произнёс Скуратов. – Она и сейчас за своё злодейство по полной мере ответит!

– Так что было дальше? – торопливо поменял тему разговора Пётр.

– Дальше? А дальше был неразменный рубль!

– Который ты обронил в моей приёмной, – уточнил Романов.

– Теперь-то я уже могу сознаться, что никакого неразменного рубля я не терял, и данный артефакт даже в глаза не видывал. Мне нужно было проверить моё предположение, поэтому я специально завёл с Шемаханской разговор о неразменном рубле и даже хотел его показать, да вот незадача – выронил! Выронил я, конечно, не рубль, а всего лишь алтын, да и тот потом незаметно подобрал, но секретарь слышала, как о паркет ударилась и покатилась денежка, поэтому моя коленопреклонённая поза не вызвала у неё никаких подозрений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12