Александр Овчаренко.

Сказки тридевятого округа



скачать книгу бесплатно

Утренняя планёрка у Петра Алексеевича – начальника строительства – закончилась, и работа шла строго по графику. Вокруг шныряли мелкие бесы в облике гостей с юга, за которыми Горыныч смотрел особо внимательно. Облик южан им был положен по договору: мелкий бес должен отличаться от остальных работников «объекта», чтобы его нельзя было ни с кем спутать.

«Ну, до чего подлый народец! – подумал Горыныч, глядя как парочка юных бесенят в облике юрких таджиков хлопотливо перегружала поддон с кирпичом на электрическую тележку. – Глаз да глаз за ними нужен»!

Был случай, когда в утреннюю смену Горыныч не досчитался десяти поддонов кирпича, хотя накануне вечером сам принимал груз, и всё было в порядке. Об этом он немедля доложил по телефону Малюте Скуратову – начальнику службы безопасности. Малюта тут же пустил своих архаровцев по следу и к вечеру пропавший кирпич был обнаружен на строительстве одного элитного особнячка, расположенного в природоохранной зоне Москвы-реки. Инициатором хищения явился Хромой бес – бригадир «шабашников». Именно он подбил на воровство чёртову дюжину бесенят, соблазнив их «лёгкими» деньгами. О результатах расследования Малюта доложил лично начальнику строительства. Пётр Алексеевич, узнав о хищении стройматериалов, рассвирепел и приказал при большом скоплении рабочих подвесить Хромого беса за ребро на крюк автокрана. Во время проведения экзекуции Хромой публично покаялся в содеянном и до утренней зари поклялся вернуть кирпич на «объект». Наутро десять поддонов кирпича стояли на прежнем месте. Администрация «объекта» договор с «шабашниками» расторгла и вернула всех провинившихся обратно в Пекло.

Крут Пётр Алексеевич! Ох, как крут! А что вы хотите – государь, когда надо, и отец родной, а когда надо, и деспот! Одно слово – Романов!

После этого хищения со стройки прекратились, но Горыныч всё равно бесенятам не доверял.

То ли дело гномы! Метро копают так, что дух захватывает! Душа радуется, когда слышишь, как главный гном по кличке Груздь, в облике пожилого шахтёра, на утренней планёрке докладывает:

– Государь-батюшка Пётр Алексеевич, вчера прошли сто метров, могли бы и больше, да на грунтовые воды напоролись, – как всегда неторопливо отчитывался гном, сознательно добавляя в свою речь еле заметный украинский акцент. – Мастер-проходчик Морозко заклятие на плывун наложил, заморозил его, значит, но, сами понимаете, это мера временная! Треба делать отвод грунтовых вод, а это уже не моя епархия. Здесь специалист по мелиорации дюже нужен. Водяного подключать треба.

– Если надо, то подключим, – рокотал начальник строительства. – Водяныч, мокрая твоя душа, ты где?

– Я здесь, Пётр Алексеевич! – с дальнего края стола отзывался Водяной, который на строительстве всегда находился в образе отставного флотского инженера, поэтому постоянно носил тельняшку и офицерский китель без погон.

– Слышал, что специалисты по подземным работам бают?

– Слышал, Пётр Алексеевич!

– Что делать намереваешься?

– Тут магия бессильна, русло подземной реки мне не поменять, поэтому копать буду.

Вырою котлован, а уж из него насосами водицу откачаем.

– И куда ты столько воды девать будешь? – насторожился начальник строительства.

– Делать нечего! – почесал затылок Водяной. – Придётся сбрасывать за периметр «объекта», озерцо организуем, карасиков в него запустим. Всё людям в радость.

– А не лучше ли отвод грунтовых вод сразу пустить на обеспечение водных аттракционов? – задал вопрос первый заместитель начальника строительства, который всегда сидел от него по правую руку в образе думного дьяка Никиты Моисеевича Зотова.

– Хм, толково! – откликнулся Романов.

– Только здесь потребуется очень точный расчёт дренажной системы и её монтаж в кратчайшие сроки, – уверенно продолжил первый зам. – А это, Пётр Алексеевич, дополнительные затраты.

– Как бы мы с вашим метрополитеном того… – робко подал голос главный бухгалтер, который сидел отдельно от всех на сундуке с бухгалтерскими книгами в образе Скупого рыцаря.

– Чего того? – недовольно рыкнул Романов.

– Я говорю, как бы мы, Пётр Алексеевич, из сметы не вышли. Не предусмотрены финансы-то на дренажную систему.

– Барон! Мне ли Вас учить! Проведите расходы по другой статье. У нас предусмотрены деньги на форс-мажорные ситуации?

– Предусмотрены, Пётр Алексеевич.

– Тогда оформите монтаж дренажной системы как ликвидацию наводнения районного масштаба.

– Опять незапланированные траты! – горестно вздыхал Скупой рыцарь и привычно добавлял: – Ужасный век, ужасные сердца!

Однако на него уже внимания никто не обращал, и планёрка своим чередом шла дальше.


От воспоминаний Горыныча отвлёк звук подъехавшего к нему вплотную электрокара, за рычагами которого сидел молодой рабочий. Русые кудри его развевались по ветру, а в уголке рта прилипла потухшая папироска. Рабочий легко соскочил со своей электрической таратайки, и, широко улыбаясь, по-свойски хлопнул Горыныча по плечу:

– Привет ударникам магического труда! Дай прикурить, трёхглавый!

Горыныч недовольно поморщился: ему не нравилось панибратское обращение. В другое время он бы испепелил наглеца, но он был на работе, а в рабочее время Горыныч привык держать себя в руках. Поэтому он сложил губы трубочкой и выпустил тоненькую струю пламени, которая опалила кончик папиросы.

– В следующий раз будешь хамить старшим – опалю твои кудри, – пообещал Горыныч молодому наглецу.

– Да ладно тебе, Горыныч! Не обижайся, мы ведь свои люди – сочтёмся.

– Не курил бы ты, Ванька, здесь, а то, неровен час, засекут тебя Гуси-Лебеди, тогда плакала твоя квартальная премия!

Гуси-Лебеди состояли в штате специальной противопожарной части СПЧ-1 и несли круглосуточное дежурство путём воздушного патрулирования. В случае обнаружения нарушений пожарной безопасности немедленно сообщали об этом диспетчеру, который в образе отставного солдата русской армии бессменно сидел на верхней площадке пожарной каланчи. Ветеран Бородинского сражения тут же строчил на нарушителя докладную, которая утром ложилась на стол начальнику строительства. Когда его упрекали в чрезмерном служебном рвении, солдат-диспетчер отвечал заранее заготовленной фразой: «Эх, младость пустоголовая! Не видели вы пожар Москвы 1812 года, а то бы вы меня поняли»!

Рабочий, которого Горыныч величал Ванькой, знал, что за нарушение пожарной безопасности начальник строительства карает без всякой жалости, но при этом продолжал гусарить.

– Моя квартальная премия, Горыныч – это не твоя головная боль! – ухмыльнулся рабочий и выпустил клуб табачного дыма.

– Дурак ты, Ванька! – беззлобно ругнулся Горыныч и махнул на него рукой.

– Знамо дело – дурак! Мне так по статусу положено, я ведь и есть Иван Дурак, – рассмеялся шалопай и, плюхнувшись на сиденье электрокара, умчался на другой конец «объекта», где возводились торговые ряды.

Глава 4
Несколько эпизодов из жизни начальника строительства
1

Хмурый осенний рассвет ещё только готовился заглянуть в застеклённые венецианским стеклом окна служебного особняка, а его обитатель уже открыл глаза. Сон улетучился, уступив место ежедневным заботам. Пётр на мгновение смежил веки, припоминая подробности сновидения. Во сне он снова стоял на Заячьем острове, и рядом с ним, подставляя лицо майскому ветру, стоял его верный друг и соратник Алексашка Меньшиков. Воспоминаниям помешал приступ кашля – вечный спутник заядлого курильщика. Пётр Алексеевич откашлялся, сплюнул на паркет коричневую слюну и растёр плевок ногой. Рука привычно пошарила на прикроватном столике, где ещё с вечера лежала набитая турецким табаком пенковая трубка. Сунув янтарный мундштук в рот, Пётр Алексеевич щёлкнул специально изготовленной для него зажигалкой г-образной формы и с удовольствием сделал первую за утро глубокую и самую сладкую затяжку. Спал он по привычке в просторной холщовой ночной рубашке и нитяных чулках, которые «гармошкой» собирались у него на широких щиколотках. Пётр неторопливо встал с огромного, поистине царского ложа, над которым был установлен шёлковый балдахин и, с хрустом потянувшись, подошёл к окну. Из окна был виден кусок территории «объекта», на котором рабочие укладывали булыжную мостовую. Конечно, можно было заменить гранит на современные материалы, но Пётр Алексеевич придерживался мнения, что чем натуральней будут детали интерьера, тем быстрее посетители поверят в то, что «Тридевятое царство» – это не пошлый «новодел», а действительно кусочек старой доброй сказки.

– Да и долговечней гранит-то, – сказал он главному архитектору, когда подписывал проект квартала под рабочим названием «Сказки братьев Грим».


Работа на «объекте» шла круглосуточно: высокие зубчатые стены с круглыми караульными башенками по углам возвели в первую очередь. После того, как закончили кладку стен, поставили КПП в виде Золотых ворот, а с наружной стороны периметра, в аккурат под самыми стенами, выкопали с виду декоративный, а на деле самый настоящий ров глубиной в десять саженей, который заполнили проточной водой. На смене воды настояла главный санитарный врач «объекта» – обаятельная, но очень настойчивая доктор Власенкова. Ему нравилась эта решительная и целеустремлённая женщина, не пугающаяся начальственного рыка и готовая отстаивать свою точку зрения до конца.

– Товарищ начальник строительства! – возмущённо звучал её голос под стенами «объекта», когда он во главе комиссии приехал принимать земляные работы. – Я решительно настаиваю на том, чтобы вода во рву была проточная. В противном случае в стоячей воде поселятся малярийные личинки и тогда эпидемии не избежать! Да и пахнуть вокруг «объекта» болотом будет.

Последний аргумент окончательно склонил весы в пользу доктора Власенковой, и он согласился, хотя и знал, что его согласие обернётся дополнительными инженерными работами, а, следовательно, и дополнительными затратами.

Что за образ выбрал для себя главный санитарный врач, Пётр Алексеевич не ведал, но в глубине души согласился, что именно такой специалист ему на «объекте» и нужен. Позже думный дьяк подготовил ему справку, из которой стало ясно, что образ микробиолога Татьяны Власенковой главный санитарный врач заимствовала из романа Вениамина Каверина «Открытая книга».

– Хм, а я и не знал! – откровенно удивился Романов.

– А ты, государь-надёжа, и не обязан всё знать! – зашелестел над ухом думный дьяк. – Для этого у твоей Милости слуги имеются, которым если не всё, то многое по статусу знать полагается. Ты, Пётр Алексеевич, только намекни, а уж мы для тебя расстараемся, и справочку подробную подготовим, и, если потребуется, чертёжик изготовим, а к нему и расчёты приложим.

В тот день он отмахнулся от дьяка, дескать, ступай Никита Моисеевич, не до твоих услуг нынче. А когда за дьяком захлопнулась дверь, подумал, что образ, выбираемый ими – представителями «тонкого» мира перед визитом в мир землян – придаёт им не только портретную схожесть с историческим или литературным персонажем, но со временем становиться второй натурой, прорастая в психику своего носителя привычками, предпочтениями, фантомной памятью.

– Вероятно, поэтому мне и снятся сны о закладке Петербурга и о Полтавской битве – события, в которых лично я никакого участия не принимал, но в которых снискал себе неувядающую славу русский самодержец Пётр Первый, поэтому и ласкают меня в сновидениях многочисленные женщины, которые скрашивали одиночество Петра Алексеевича, но вкуса поцелуя которых я никогда не знал.

Когда Высший Совет предложил ему возглавить строительство «объекта» на Земле, он, ни минуты не сомневаясь в своих силах, дал согласие, после чего выбрал себе образ царя Петра Романова – императора-деспота и одновременно великого реформатора.


В дверь еле слышно поскреблись.

– Можно! – не оборачиваясь, произнёс Романов и глубоко затянулся ароматным дымом.

– Пётр Алексеевич, кофий поспел. Прикажите подавать? – тихим голосом произнесла служанка, чтобы не отвлекать господина от великих дум.

– Подавай, – кивнул Пётр.

Тотчас ему на подносе поднесли большую фарфоровую кружку с видами Амстердама, до краёв наполненную чёрным горячим напитком. Кофе он пил без сахара и большими порциями, презирая кофейные чашечки, считая их «дамским баловством». Пётр бросил на поднос погасшую трубку и взял кружку. Осторожно прихлёбывая горячий напиток, он, как был в ночной рубашке, так и вошёл в кабинет, где на письменном столе его ждала первая порция утренней почты. Основная часть документов ждёт его в рабочей резиденции, куда он отправится после завтрака ровно в восемь часов.

Внимательно просмотрев внушительную стопку документов, Романов на каждом оставил свою резолюцию. Три документа из стопки он отложил в сафьяновую папку. Для секретаря, который придёт в кабинет после того, как Пётр Алексеевич пойдёт на завтрак, наличие документов в этой папке означало срочное исполнение наложенных начальником строительства резолюций. Секретарь знакомился с указаниями Романова и по компьютеру «перегонял» эти документы лицам, ответственным за выполнение указаний. Указания всегда были конкретными и лаконичными, например: «Прораба Махонько, виновного в простое транспорта, лишить месячной премии и предупредить, что следующий раз за подобное безобразие будет бит плетьми! По одному удару за каждый час простоя!» или «Мастера Морозко за усердие и проявленную смекалку одарить месячным окладом и чаркой водки. Последнее во внерабочее время»!

Покончив с почтой, Пётр хлопнул в ладоши: «Бриться»! И тотчас в кабинет вошёл брадобрей с подносом, на котором лежали в ожидании своего часа бритвенные принадлежности и горячая салфетка для обязательного компресса лица. Одноразовые бритвенные станки Романов не любил, предпочитая им немецкую опасную бритву Solingen. У Малюты Скуратова, который также отвечал и за личную безопасность начальника строительства, это вызывало законное беспокойство.

– Оставил бы ты, Пётр Алексеевич, это опасное баловство! – неоднократно выговаривал ему главный цербер. – Бритва – вещь дюже опасная! Ну, а как у молодца во время бритья рука дрогнет, или тебе позвонят, и ты за телефоном дёрнешься! Что тогда? Поминай, как звали!

– Умолкни! – морщился Пётр. – А то ещё накаркаешь!

Кремами государь не пользовался, поэтому после бритья цирюльник в обязательном порядке прикладывал к лицу Романова горячую салфетку.

Усы Пётр Алексеевич стриг редко, поэтому они всегда торчали у него вразлёт, как у рассерженного кота.

После бритья следовала процедура одевания. Одеваться он всегда старался практично и по сезону, не гонясь за модой. Единственное, чему он подчинялся, так это этикету при ведении переговоров. Тогда Пётр Алексеевич тщательно выбирал костюм, подбирал галстук, заколку для галстука, запонки и наручные часы. Всё должно было смотреться дорого, но не крикливо, и по последней моде. Сегодня день предстоял обычный, без приёма высоких гостей и представителей иностранных фирм, которые, почуяв возможность хорошо подзаработать на строительстве «объекта», потянулись в «Тридевятое царство», как гуси по осени в тёплые страны. Поэтому, не мудрствуя лукаво, он надел понравившиеся ему своей практичностью джинсы «Levi Strauss», которые заправил в высокие офицерские сапоги, и машинной вязки серый свитер с высокой горловиной.


Покончив с утренними процедурами, Пётр Алексеевич спустился на первый этаж в столовую, где его уже ждали приглашённые с вечера гости. Экономя время, которого, как известно, занятому человеку всегда не хватает, Романов никогда не садился за стол в одиночестве, устраивая во время обедов и завтраков короткие совещания. В еде Пётр Алексеевич привередлив не был, и в основном предпочитал русскую кухню. На завтрак любил гречишные блины со сметаной, вареники с вишней, свежую кулебяку, хлебный или клюквенный квас. Была у него маленькая гастрономическая слабость, о которой знала вся домашняя челядь: любил Пётр Алексеевич, чтобы посреди стола стояло блюдо с его любимыми жареными немецкими колбасками.

На обед зимой и поздней осенью повара варили мясные похлёбки, кислые щи со свининой, запекали целиком молочных поросят, начинённых кашей, готовили пироги с зайчатиной и перепелиными яйцами, жаркое из тетеревов и рябчиков, нашпигованных мелким шпиком, куропаток в тесте, говяжьи языки и телячьи ножки под острым соусом и много ещё чего такого, от чего русская душа отказаться не в силах. И обязательно во время обеда по правую руку от Петра Алексеевича стояла серебряная сулея с его любимой перцовой настойкой, которой он наполнял свою рюмку каждый раз после перемены блюд.

Ужинал Романов всегда в узком кругу, часто в дамском обществе. Ассамблеи и балы не устраивал, так как понимал: не то время, да и для казны накладно.

2

В это утро у входа в столовую, переговариваясь вполголоса, толпились лица из ближнего круга: думный дьяк Никита Зотов, да Малюта Скуратов, главный бухгалтер в своём рыцарском, но уже заметно поношенном одеянии, и главный архитектор в образе Матвея Фёдоровича Казакова.

– Guten Morgen, Kameraden! – по-немецки поздоровался Романов.

– Guten Morgen! – хором ответили приглашённые, и только Матвей Казаков, как приверженец течения русского реализма, поздоровался отдельно, на русский лад: – Доброго здоровьица, Пётр Алексеевич!

– Прошу к столу. Закусим, чем… – тут Пётр Алексеевич сделал секундную паузу. Дело в том, что представители «тонкого» мира, находясь на Земле, старались слова «Бог», «Господь» и «Дьявол» не употреблять, так как, в соответствии с заключёнными договорами, в качестве подрядчиков и субподрядчиков на территории «Тридевятого царства» работали как представители Небесных сфер, так и представители Пекла, поэтому приходилось быть политкорректным.

– Закусим, чем повара сегодня кормят! – выкрутился Пётр и первый сел за накрытый стол.


В это утро повара кормили Петра Алексеевича и его именитых гостей Гурьевской кашей, пирожками с изюмом, творогом с липовым мёдом, засахаренными фруктами и, конечно же, жареными немецкими колбасками. В качестве напитков были предложены сбитень (безалкогольный), хлебный квас, различных сортов чай и свежий, крепко заваренный кофе, к которому подавались только что испечённые рогалики.

В ходе завтрака все, кроме Скупого рыцаря, проявили завидный аппетит. И только главный бухгалтер с видом хронического язвенника тоскливо размазывал по тарелке Гурьевскую кашу, периодически прикладываясь к большой глиняной кружке с квасом.

– Что-то Вы, барон, с утра на всех тоску навеваете, – заметил хлебосольный хозяин. – Вкушайте смело, здесь всё за мой счёт, и из денег, отпущенных на строительство, на сие угощенье ни полушки не потрачено.

– Благодарю Вас, Пётр Алексеевич. Однако печаль моя заключается не в богатстве и разнообразии сего застолья.

– Неужто Кремль кого-то из Счётной Палаты для проверки прислать хочет? – скорчив озабоченное лицо, произнёс думный дьяк. Гости не удержались и прыснули смехом. Все знали, что ревизии – это больное место главбуха.

– Да ежели и так! – пришёл на подмогу Пётр Алексеевич. – При вашей-то бережливости, барон, Вам ли аудиторов бояться?

– Позвольте, Пётр Алексеевич, быть откровенным. – распрямившись, произнёс главбух и отодвинул тарелку с остывшей кашей.

– Извольте, барон, я весь во внимании.

– Сейчас полным ходом идёт внутренняя отделка Большого магического дворца…

– Я в курсе, – перебил его начальник строительства. – Отделка дворца идёт строго по графику, и я не представляю, что Вас, барон, в этом настораживает.

– Меня настораживает, многоуважаемый Пётр Алексеевич, замена отделочных материалов: в утверждённый перечень материалов вносятся изменения без должного согласования.

– Так ли это, Матвей Фёдорович? – обратился Романов к главному архитектору.

– Единичные случаи имели место, – нехотя подтвердил Казаков. – Однако замена материалов проводилась с учётом их стоимости. Не всё можно предусмотреть заранее, Пётр Алексеевич! Некоторые материалы уже после утверждения перечня закупок запретили пожарные, дескать, при пожаре они выделяют ядовитый дым, другие мы сами забраковали, так как их качество не соответствуют тому, что было указано в пресс-релизе, а доводить их до требуемого уровня при помощи магических технологий – себе дороже!

– Значит, магией всё же пользуетесь? – поинтересовался думный дьяк.

– В основном, по мелочам, – признался Казаков. – Например, мы закупаем искусственный жемчуг и доводим его качество до природного. Пробовали медное покрытие куполов превратить в золотое, но расход магической энергии так велик, что дешевле сразу золотом крыть. Вот и приходится крутиться самим, не собирать же ради таких пустяков закупочную комиссию! – подытожил главный архитектор.

– А хоть бы и собирать! – воспротивился Скупой Рыцарь. – Порядок – он во всём быть должен, особенно в финансах.

– Сильно перебрали по деньгам? – поинтересовался Пётр, макая в кофе свежеиспечённый рогалик.

– Есть маленько, – сознался Казаков. – Так ведь это обычная практика. Опосля расходы скорректируем.

– Значит, так! – повысил голос Пётр и звучно приложил ладонь к столешнице. – Отныне и до окончания строительства все финансовые затраты в сторону увеличения согласовывать с главным бухгалтером в обязательном порядке.

– Значит, будем экономить, – вздохнул главный архитектор. – Потому как всем известно, что барон на увеличение расходов без вашего приказа, Пётр Алексеевич, никогда не пойдёт!

– Отчего же! – проскрипел в ответ Скупой Рыцарь. – В разумных пределах я могу пойти навстречу. Повторяю – в разумных. Вам дай волю, так вы, забыв о смете, всё «Тридевятое царство» пряничными домиками застроите, да лубочными теремами!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12