Александр Омельянюк.

Год Быка



скачать книгу бесплатно

Глава 1. Зимний терминатор

Новый, 2009-ый год, семья Платона по традиции встретила дома, отказавшись от приглашений в село Никольское к давнишнему полковнику-пенсионеру Юрию Алексеевичу Палеву и его жене Марине Петровне, а также перенеся визит в Салтыковский лес, в особнячок Варвары и Егора.

И этот Новый год ими был встречен необычно теплее обычного.

Видимо сказалось быстрое и полное выздоровление главы семьи после гипертонического криза, имевшего под собой чисто психологическую и эмоциональную подоплеку.

Отпустив Иннокентия с Кирой к их друзьям гулять до утра на квартире одного из них, Платон как никогда с большим удовольствием посмотрел праздничные концерты по телевизору. А благодаря ретро музыке просидел около него почти до шести утра.

Ксения же сдалась намного раньше, уложив в постель поблизости от кресла мужа своё уставшее тельце, который тот потом со слегка подзабытым удовольствием и оприходовал.

Первый день Нового года, как и большинство населения страны, семья Кочетов отсыпалась.

На следующий день с утра вчетвером съездили в Салтыковку, присоединившись к такой же четвёрке хозяев. Под Новый год к Варваре и Егору приехал в краткосрочный отпуск, ставший уже старшим лейтенантом, их сын Максим, удивив родителей своей великовозрастной подругой Верой.

За столом, конечно, произнесли тост и за скорейшее возвращение на Родину старшего сына Варвары и Платона Вячеслава. Теперь это уже ни для кого не было секретом.

Обеденное застолье разбавили прогулкой по лесу, особенно хорошо известному Платону по его лыжным походам.

После чаепития, в зимнем саду на втором этаже пристройки к основной части дома, сыграли в большой бильярд. Это доставило удовольствие всем, но особенно троим.

Финалисту турнира Егору – тем, что в своём доме, на своём сукне, он костяными шарами и длинным кием оказал достойное сопротивление признанному мастеру малого бильярда, чемпиону и этого турнира, Платону.

Полуфиналистке Ксении – тем, что, наконец, сбылась её мечта сыграть на настоящем бильярде, и попытаться доказать мужу преимущества того, правда лишь в проигранной ею партии с Егором.

Победителю турнира Платону – тем, что он всем доставил удовольствие своей мастерской игрой и неожиданной даже для членов своей семьи безоговорочной победой.

Даже поначалу воображавший Кеша, имевший клубный бильярдный опыт игры на его подобии, вскоре был посрамлён отцом, как и в маленьком бильярде, но теперь неожиданно для всех, сделавшим игру с кия, оставив, ни разу не ударившего, обомлевшего сына за бортом финала.

Остальные двое игравших, Максим и Кира, ничем особенным не блеснули, относительно легко проиграв, соответственно Кеше и Ксении.

Варвара и Вера лишь солидарно болели за Максима, разделив свои симпатии в полуфиналах и финале.

А завершили встречу совместным с соседями праздничным фейерверком на лесной поляне за большим оврагом. В общем, время провели прекрасно.

Домой возвращались на электричке вшестером.

Всю дорогу от Салтыковки до Новогиреево Вера тайком одаривала Платона восхищёнными взглядами. Но тот, как ей казалось, нарочно не реагировал. Наивная и не полагала, что без очков Платон не видел её глаз и не мог понять, куда и на кого направлен взгляд жаждущей большой любви ещё молодой женщины.

Уже дома Ксения ворчала, за глаза коря племянника, нашедшего себе возрастную любовницу, при этом, возможно даже из-за ревности, всячески поносила её женские качества, вызывая на устах мужа лишь малозаметную сочувственную ухмылку.

Платон уже подумывал об открытии лыжного сезона на следующий день, но жена настояла на продолжении пассивного отдыха и наблюдении за объективными данными состояния артериального давления мужа.

Платон послушался, непривычно пассивно отдыхая всё третье января, в одиночестве занимаясь своими писательскими делами, решив прояснить этот вопрос во время посещения дежурного врача на следующее утро.

Но уже вечером того же дня Платон подвергся новому мощному психологическому удару. Позвонили из Выксы и сообщили о ночной кончине двоюродного брата Платона по материнской линии, пятидесятидвухлетнего Сергея Юрьевича Комарова, практически всю жизнь страдавшего сердцем.

Естественно только что перенесший гипертонический криз Платон поехать на похороны не мог, как и не смогла из-за плохого самочувствия и его сестра Анастасия. От всех московских родственников выехал лишь один племянник Василий Олыпин, хорошо знавший двоюродного дядьку.

В итоге он оказался единственным представителем Москвы, Санкт-Петербурга и Владимира в Выксе.

Василий достойно и примечательно внёс свою лепту в прощание с добрым и хорошим человеком, прозванным среди ближайших друзей и многочисленных знакомых «миротворцем». И это подтвердилось присутствием на его похоронах около двух сотен человек.

На следующее утро, получив от врача карт-бланш на нормальное функционирование уже в ближайшие дни, Платон решил начать свой лыжный сезон на следующий день. К тому же снега нападало вполне достаточно. И пошёл он опять по привычному маршруту от Новокосино к Салтыковским озёрам, мимо дачи Варвары и Егора.

Ксения же вместе с закадычной подругой Мариной в этот день съездила в Московскую государственную консерваторию имени П.И.Чайковского на фортепьянный концерт из произведений И.Брамса.

Женщины, даже в отсутствие своих чуть престарелых мужей, а может и благодаря этому, получили истинное удовольствие от давно забытого эмоционально-психологического воздействия на них.

Следующие шесть дней невольных зимних каникул проходили по одному и тому же сценарию. Лыжи, душ, обед, дрёма, лечебные зарядки, походы с женой по магазинам и сидение за компьютером или телевизором, по которому опять молодые дикторы в истерическом тоне доносили новости до, вынужденных их терпеть, многочисленных телезрителей.

Лишь девятого января Платон позвонил Надежде и поздравил её с днём рождения.

А в первый рабочий день после каникул олигархов, в воскресенье одиннадцатого января, Платон не стал уподобляться своим сослуживцам и подарил Надежде букет Ирисов, купленных им на свои деньги и подаренных от себя лично, в отличие от несвоевременного букета из тёмно-бардовых роз, неожиданно подаренных Надежде утром, но специально в отсутствие Платона.

Надежда обрадовалась и подтвердила желание объединиться с Платоном в праздновании их дней рождений.

За два дня до ожидаемого события они начали закупать продукты, полностью выполнив свой план.

Накануне торжества, завершив очередные покупки к празднику, возвратившийся из столовой, Платон традиционно сел попить чаю. Но не тут-то было. Его спокойное мероприятие было прервано Алексеем, бесцеремонно влезшим со своим хамским мерилом:

– «Ты чего ешь?! Закупленные на завтра продукты!?».

– «Нет! – разочаровал его Платон – Чай пью!».

В процессе подготовки к праздничному событию выяснилось, что на него приедет сразу пять человек из института во главе с Ольгой Михайловной. Соответственно и подарок Платону готовился не хилый.

Всё это вызвало дикую зависть и стоны со стороны Гудина:

– «Когда мне было шестьдесят, никто из института не приезжал и подарков мне не дарил, хотя я старейший его работник! А Платону за что? Он здесь без году неделя. И то, только числится. Да и образования медицинского не имеет?! Это безобразие! Я это так не оставлю!» – чуть ли не визжал он наедине с Надеждой.

И не оставил. Ведь он просто выходил из себя от зависти и возмущения.

Хотя Платон и предложил Надежде, в качестве демпфера этой чёрной зависти, сообщить Гудину, что руководство едет не к нему, а к ней, а подарок ему дарят, как бы провожая его на пенсию и увольняя из института, той это сделать не удалось, или не захотелось.

Более того, по непонятным причинам их руководство, сославшись на срочную занятость, у праздничного стола так и не появилось, прислав за себя сослуживцев рангом пониже.

Но Платон с Надеждой не унывали.

Без руководства было даже как-то свободней и непринужденней.

Зато воспрянул духом Гудин.

Ведь всё-таки Платону не было оказано большей почести, чем в своё время ему.

Представители института вручили юбиляру дорогую электробритву, а имениннице всего лишь крутые электрочайник с электроутюгом и шикарный букет из семи красивых нежно розовых роз.

Платон втайне очень надеялся на поздравительный адрес от администрации и ближайших коллег, как это обычно традиционно делали в порядочных научно-исследовательских институтах, солидных предприятиях, и во всех министерствах, – что точно знал Платон, – но этого он не дождался.

Хотя Платон в своё время специально предпринял подготовительные шаги, по своей инициативе купив большую, красивую, двухстворчатую открытку – адрес Надежде, а теперь ещё подарив стихи начальствующим юбиляршам, но обратной связи его души порыва от них не последовало.

Его порыв где-то по дороге испарился, не нашёл чуткого отклика.

Зато чутко откликнулась Нона. Она поздравила юбиляра раньше всех и наедине, вручив ему свой личный подарок в красивом подарочном пакете.

К упакованному в фирменную металлическую банку цейлонскому чёрному чаю «Чёрный ром» известной фирмы «Бонтон», она добавила коробку шоколадных конфет ассорти. Вдобавок ко всему поцеловала юбиляра в щёку, оставив на ней трудно смываемые следы своей симпатии.

Платон сам сервировал столы на десять персон, поставленные по предложению молодого гения Алексея не в кабинете у Платона, а рядом, в более просторном цехе. Получилось не жарко и свободно, тем более после изъятия лишних приборов.

Виновники торжества расположились в торцах.

Видя, что Надежда по-начальственному первой готовится произнести тост, Платон перехватил инициативу, мотивировав это «В порядке поступления»:

– «Уважаемые коллеги! Предлагаю выпить за нашу дорогую, любимую и уважаемую Надюшку! Надь! Я поздравляю тебя с днём рождения!

Желаю тебе конечно крепкого здоровья, и всегда оставаться такой же жизнерадостной и оптимистичной!

А больше всего я желаю тебе, чтобы Лёшка всегда радовал тебя своими успехами, мама долго жила, а муж всегда тебя любил! За тебя!».

Через тост Надежда возвратила Платону своё внимание и уважение, доставив и юбиляру истинное наслаждение.

Да! Мои усилия не пропали даром! Вон как Надька уважительно и с любовью сказала про меня хорошо! – молча обрадовался Платон.

Она в своём тосте охватила все стороны жизни Платона, вынудив остальных лишь присоединятся к ней, или выдумывать что-то неординарное.

Так Алексей, подняв бокал за обоих виновников торжества, подчеркнул наличие у них важной черты – самодисциплины и самоорганизованности.

В общем, Платона поздравили все, кроме, естественно, Гудина.

За праздничный вечер он почти в одиночку уговорил бутылку коньяка.

Лишь в благодарность за это щедрое угощение в конце он произнёс нейтральный тост за взаимное понимание.

Гости разошлись не поздно, оставив именинников наедине со столами, ещё полными яств.

Разделив обильные остатки вечерней трапезы на три неравные части, Надежа одну, самую ненужную, оставила в холодильнике, а остальные две разделила с Платоном, поделив всё по принципу, известному из фильма «Свадьба в Малиновке»: это тебе, это мне, а это опять… мне!

Вечером дома Платон с домочадцами вчетвером оприходовали его часть, доставшуюся от праздничного стола, добавив немного и своего. Получилось тепло, разнообразно и не хило.

Дома Платон сообщил жене подробности празднования его юбилея на работе, о своём удовлетворении от прошедшего мероприятия, высказав лишь сожаление по-поводу отсутствия поздравительного адреса от руководства института или хотя бы от коллег по работе, да и цветов тоже.

Однако много знающая и много понимающая Ксения сразу расставила всё по своим местам:

– «Да от кого ты хотел дождаться адреса? Руководство института тебя своим не считает! Ты ведь лишь формально числился в штате, а никакую работу не вёл, тем боле научную! А Надька? Она же деревня! Откуда она знает, что на юбилеи дарят адреса?!».

– «Да! Ты права! Но я ведь специально на её юбилей купил красивый адрес, обеспечил ей поздравление, к тому же от себя лично, в стихах! Да и руководительнице Ольге написал целых три поздравительных стихотворения с юбилеем!? А они?! Да и мужики мои не проявили ко мне должного уважения, такта, чуткости и внимания!? Ну, и дела!».

– «А что ты от них-то хотел? Один – дурак, другой – подлец! А может оба?!» – успокоила юбиляра жена.

Платон молча согласился с Ксенией. По поводу отсутствия поздравительного адреса в честь его шестидесятилетия, его расстройства по этому поводу, его мать, Алевтина Сергеевна, наверняка сказала бы: Да ты не расстраивайся, сынок! Зачем тебе уважение мелких людишек?!

Дома по телефону Платона ещё поздравили: вовремя – дядя Виталий Сергеевич Комаров из Санкт-Петербурга, и с опозданием – тётя Зина из Владимира, а также вдова двоюродного брата Олега – Елена Кочет, и то по наводке Даниила.

Остальные родственники или не хотели, или позабыли, или не знали, когда у нового старейшины их рода юбилей.

В воскресенье, восемнадцатого января, большая семья Платона собралась уже в полном составе родственников, и только, но не всех.

Из друзей теперь никого уже не было.

И не потому, что кто-то из них умер.

Просто бывшие друзья Платона как-то незаметно, постепенно, один за другим, сами собой выползли из его ближнего круга.

Геннадий Викторович вообще после последнего юбилея Платона просто пропал, возможно, даже обидевшись на поэта.

А скорее всего он, видимо, полностью погряз в очаровании новой российской буржуазии, одним из представителей которой был его старший полузять.

Сбылась давняя мечта тайного Обломова. После ухода на военную пенсию он полностью посвятил себя ублажению своей собственной персоны, ведя праздный образ жизни, занимаясь лишь престижными для власть имущих занятиями и хобби. Так, в частности, Геннадий, при спонсорской поддержке дочери, стал поигрывать в большой теннис. Она же помогала живущим отдельно родителям ещё и деньгами, и не только.

Валерий Юрьевич, после долгого молчания по поводу им прочитанного одного из произведений Платона Петровича, периодически стал позванивать другу, в частности поздравляя того с днём рождения.

У них с Платоном завелось негласное правило, очерёдность поздравлений.

Платон первым поздравлял друга с Новым годом, тот его – с днём рождения.

И наоборот, Валерий первым поздравлял Платона с Днём защитника Отечества, а тот его – с днём рождения и Днём Победы.

Но в этот раз Валерий Юрьевич почему-то нарушил очерёдность, первым поздравив Платона с Новым годом. Да и начал он разговор как-то очень уж невежливо. Поздоровавшись и услышав голос друга, вдруг отмочил:

– «А я-то думал, жив ли ты? Здоров ли?!».

Хотя их разговор был долгим и всеобъемлющим, в течение которого Платон уверил друга, что здоровье его летом было очевидно подправлено в реабилитационном центре, ему не понравилась ещё и фраза давнего товарища, что у него, возможно, упомянутый им гипертонический криз произошёл из-за обиды на некоторых читателей, не читающих его труды.

Платон, однако, это объяснил совсем другим, в свою очередь, закинув увесистый булыжник в огород, становящимся бывшим, друга:

– «Да нет! Во-первых, я теперь свои произведения даю читать только специалистам, людям, разбирающимся в литературе и доброжелательно ко мне относящимся! Случайным людям, дуракам или всякого рода завистникам я больше не даю ничего читать своего! Много чести!

Во-вторых, и самое главное, мне невольно приходится, как бы влезать в шкуру моих персонажей, на время становится ими, проживать вместе с ними, переживать, думать и говорить за них! В общем, вживаться в их образы! А это выходит боком. Расшатывается нервная система. И я заметил, что стал значительно сентиментальней. Я теперь вижу многое из того, на что раньше не обращал внимание.

Я даже в старых фильмах теперь нахожу многое из того, на что раньше не обращал внимание, или даже просто не видел! Но это уже приобретённое мною новое свойство, как автора, режиссёра!».

Далее Платон сообщил Валерию Юрьевичу, что готовит к публикации сразу пять частей своего романа-эпопеи объёмом почти в полторы тысячи страниц и два сборника стихов – полный, примерно на семьсот страниц и ещё отдельный – четверостиший.

Сглотнув слюну обиженной зависти, друг многозначительно протянул:

– «Да-а!».

Тут же они распрощались. Но Валерий Юрьевич больше Платону Петровичу не звонил.

Особенно Платона удивило отсутствие какого-либо поздравления от товарища по случаю шестидесятилетия.

Видать друг полностью порвал со мной, или… умер?! – решил автор.

То же самое коснулось и старшего племянника Григория Марленовича Комкова. Тот всегда отличался недостатком воспитания, незнанием этикета и никогда первым не звонил своему дяде, к тому же старше его по возрасту.

Очевидно, он кроме работы полностью погряз в своих любимых домашних железках и необходимых домашних делишках, не поздравив дядьку ни с Новым годом, ни, как верующий, с Рождеством, ни с юбилеем.

Поэтому Платон решил сейчас его не приглашать, а вместе с ним и всё его семейство, которое, после рождения дочерью Наталией двух малышей, возросло с пяти до семи человек.

Этому способствовал и перенос празднования юбилея Платона к нему домой в однокомнатную квартиру, которая была хоть и большая, но не резиновая.

А это было связано с тем, что Варвара с Егором теперь постоянно жили в Салтыковке, их сын Максим, служа в столице, теперь один пользовался благами отдельного проживания, а гостей теперь намечалось относительно немного, да и хлопот в своей квартире было бы поменьше.

Правда, поначалу Платон, как всегда, хотел собрать всех.

Но Ксения воспротивилась, мотивировав это тем, что она в этот раз не выдержит два празднования одного юбилея мужа.

Да и пенсионеров Егора и Варвару не хотелось лишний раз тревожить, плюс ещё и финансовый кризис на дворе.

Последний довод оказался решающим.

Семей старших сыновей Платона в силу разных причин пока не ожидалось.

В общем, супруги Кочет решили именно так.

Поэтому своё шестидесятилетие мечтательному Платону так и не удалось встретить в кругу всех детей, племянников, внуков и… любовниц!

И вся пятикомнатная квартира Гавриловых в Высотке на Котельнической так и не была перевёрнута вверх дном внуками Платона и не ходила ходуном под отчаянными па многочисленных гостей.

По сравнению с прошлым юбилеем Платон не стал приглашать и вдову Елену Кочет, так как по телефонному сообщению двоюродной племяшки Юлии Олеговны Кочет, та вышла замуж и переехала в квартиру к мужу, оставив Малаховский отчий дом Кочетов на «разграбление» своим родственникам – родителям и многочисленной семье сестры Марии.

Заодно Платон не стал приглашать и саму Юлию с мужем Эржаном, и семью другой двоюродной племяшки Ольги Кочет, как более дальних родственниц, чем единокровный племянник Григорий.

Таким образом, с учётом умерших в позапрошлом году Эльвины и Олега, в гости к юбиляру получили приглашение лишь семь человек из его родственников. Это были две супружеские пары детей Платона, и его сестра Анастасия с племянником Василием, который был без жены Дарьи, сидевший с тремя приболевшими малышами. Василий уговорил любимого дядю разрешить взять с собой лишь сына от первого брака четырнадцатилетнего богатыря Ивана, который не был в прошлый раз.

Родственников и друзей со стороны жены Ксении она сама предложила в этот раз не приглашать, а перенести встречу с ними на приближающийся в начале февраля её пятидесятилетний юбилей.

Всего получилось одиннадцать человек вместо тридцати трёх, бывших на прошлом юбилее. Причём Ваня и Кира были впервые.

Первой, за полчаса до назначенного срока, прибыла Анастасия. Но хозяева уже были почти полностью готовы, и та не стала существенной помехой в их окончательных приготовлениях.

Поначалу, правда, Настя пыталась отвлечь Платона от дел своими вопросами и показами, но строгая Ксения не отпустила мужа от важного дела – нарезания хлеба.

Вскоре подошли Кеша с Кирой. И почти все оказались в сборе. Лишь три пары опаздывали к началу.

Надоедливая тётя Настя теперь переключилась на племянника, ещё до его прихода откуда-то из шкафа, без спроса, достав ранее подаренную ему книжку с головоломками, и загрузив недавнего выпускника школы задачами на логику и смекалку, попросив для этого у Платона коробок спичек.

Неожиданно увлекшийся Кеша весьма быстро справлялся с заданиями.

После окончания урока Настя наедине попросила у Платона разрешения взять обратно свой подарок, так как он оказался ей очень нужным. Брат вынужденно согласился.

Хорошо, что хоть жена с сыном не слышат этой наглости и беспардонности! А то дело могло дойти и до скандала! – подумал тогда он.

Коллективно решили подождать лишь Василия с Иваном, так как остальные пары заранее уведомили о своей задержке.

Прождав лишние полчаса, позвонили Василию, который сообщил матери, что только лишь заводит машину.

Тогда решили его не ждать и сесть за стол на первые тосты.

Платон подумал, что первой, по старшинству, поднимет бокал сестра.

Но та как-то растерялась, наверно побаиваясь Ксению, которая сразу по-хозяйски взяла бразды правления в свои руки. И пошло, поехало.

Единственное, чем Насте удалось приятно удивить брата и его гостей, так это заказанным ею по своим исходным данным, и всего сотней рублей оплаченным, «компьютеру» поздравительным стихотворением по случаю его юбилея. Из пяти четверостиший лишь одно выпадало из общего контекста.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10