Александр Намгаладзе.

Записки рыболова-любителя. Часть 7. Путинские времена. Том 7.1. Первый срок



скачать книгу бесплатно

© Александр Намгаладзе, 2017


ISBN 978-5-4483-7820-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

2000 г.
МГТУ-ПГИ. Калининград – Минск – Москва – Владимир – Мурманск – Констанц – Цюрих – Тюбинген – Гданьск – Петербург – Петергоф – Сестрорецк – Шафхаузен – Кола – Западная Лица – Шонгуй – Серебрянка – Райхенау – Брегенц – Зипплинген – Мишуково – Вольматинген Рид – Миндельзее – Верхне-Туломская дорога – Пяйве – Мюнхен – Апатиты – Штутгарт – Базель – Ветцлар – Зеленоградск

662. Январь. Ваня, храни мой роман

Я н в а р ь 2 0 0 0 г.

1 января. Вот и перешли в 2000-й год. В детстве я думал:

– А ведь может такое случиться, что я доживу до 2000-го года! Вот будет здорово!

Ну, вот и дожил. Здорово, что не год круглый, а что мы собрались такой тёплой компанией: мы с Сашулей, дети, внуки, Иван с Леной – тоже вроде наши дети. Михаил такой длинный и удивительно спокойный, благодушный, ничего похожего на неугомонного дразнителя своего младшего брата. Учится хорошо, с удовольствием занимается плаванием и запоем читает книги про войну.

Все новогодние подарки с надписями на бирочках «для кого» были сложены в огромный мешок, из которого их доставал Алексей и объявлял – кому. Подарков было множество, и все остались очень довольны.

А я рукав рубахи прожёг свечкой, стоявшей на столе.

После новогодней ночи около полудня я бегал и на Верхнем видел пойманных (в том числе и при мне) подлещиков граммов по 150.

А вечером к нам в гости приходили Галина Якимова, Кореньков с Андреем, сыном умершей Нининой сестры, оставшимся в их семье, и Шагимуратовы Юра с Леной. У Кореньковых напасти не кончаются. Нина в Новосибирске только что Юриного брата двоюродного похоронила. У Шагимуратовых внучка семимесячная, а Эльвира мужа своего прогнала – пьёт.

Серёга Епифанов, который утонул на рыбалке, оказывается, должен был деньги привезти за мой проданный, наконец, мотоцикл. Вряд ли кто теперь привезёт.

Коля Ноздрюхин помер.

И трудовых достижений немного в кореньковской лаборатории. Затмение промоделировали и всё. Подработками народ, в основном, занят. А вот Шагимуратов с поляками эффективно сотрудничает. Те ему техники накупили приличной.

Про рыбалку и лёд на заливах оба Юры ничего мне сказать не могли, как и Иван. Считают, что нет льда на заливах, хотя на Куршском-то я его самолично видел с самолёта.

2 января. С утра ясно и минус 2, но к обеду уже ветер с южного сменился на западный и пошло теплеть. А я продолжил читать роман Опекунова, который, оказывается, два года уже как здесь лежит вместе с письмом Володи ко мне. Вот оно.


Письмо Володи Опекунова из Минска от 4 января 1998 г.

4.01.1998 г. Минск.

Здравствуйте, дорогие Александр Андреевич, Александра Николаевна, Ира и Ваня! Привет вашим детям и внукам.

Поздравляю вас с Новым 1998 годом, желаю крепкого здоровья, успехов и счастья!

В продолжение моего звонка Ване пишу это письмо. Я надеюсь, что до его получения Ваня уже сообщит мне сведения по числу Вольфа за 1989—97 годы и проблема будет снята, то есть она останется только для Раи. Диссертацию она написала и представила, но, как всегда это бывает, кому-то захотелось связать возникновение послеродовых психозов с лунными фазами (что уже сделано) и солнечной активностью.

Интересно, что такие связи устанавливают между совершенно, как мне кажется, независимыми событиями, например, солнечной активностью и численностью грызунов. Мне само число Вольфа кажется искусственным, имеющим какую-то нефизическую природу, а уж как определить численность грызунов в какой-либо местности – ума не приложу.

У Раи выборка больных около двух сотен общей численности. Эта группа разделена на подгруппы по синдромам, так что в каждой подгруппе остается по десять-пять человек. Сезонную зависимость она установила. Чаще всего болезнь развивается, например, весной (по синдромам есть различия). Сама же Рая и объясняет это тем, что летом люди стараются не обнаруживать свои заболевания, осенью некогда это делать, так как идёт сбор урожая и отправление детей в школу, а зимой – холодно ехать в больницу. Так что весна – самое лучшее время для психической болезни. То есть связь какая-то опосредованная. Но это не важно. Всё это вполне укладывается в современную медицину. Проблема в том, что в нашей стране, Белоруссии, нет учреждений, которые занимались бы солнечной активностью, а с начала девяностых годов была приостановлена связь с Академией Наук России и соответственно никакой обмен информацией не осуществлялся. Белорусы даже пытались публиковать свои научные труды на белорусском языке, но, к счастью, этот угар прошёл сам по себе, так как не оказалось денег не только на белорусский язык, но и на русский. В это время трезвые головы задумались, для кого мы будет печатать свои труды. Если на белорусском, то получается, что для самих себя. А есть ли в этом смысл? Есть, но не большой. Все эти события, достаточно грандиозные по масштабам, послужили причиной моего обращения к Ване.

Вы уже не раз выручали наше семейство в трудные минуты, так что приходится идти по проторенной дороге. Я уверен, что это вам зачтётся, как добро, которое вы творите совершенно бескорыстно. Тем не менее, я буду рад летом, и надеюсь, что это произойдёт, зайти к вам с бутылкой коньяка и отметить радостную встречу.

Это письмо я пишу в своём метрологическом вагоне на станции Минск-Северный. В декабре я предвкушал удовольствие от того, что в начале января идут сплошные праздники, и я смогу отпечатать уже написанный сценарий кинофильма, триллер, мелодрама, комедия. Но наши метрологи не смогли забрать вовремя динамометр из госпроверки, на десять тонн, весом килограммов восемь, а везти его в руках в Могилёв не хотят, поэтому и задержали вагон в Минске, чему я не очень рад, так как меня перегоняют в пределах Минска со станции на станцию и не дают покоя. Кроме того, приходится топить наш универсальный комбинированный котёл углем, а не от сети, что доставляет дополнительные хлопоты. Приходится также ездить домой на приём пищи. А на сегодня я запланировал поход вместе с Раей в гости к моему университетскому товарищу Коле Богомолову, который живёт в Минске уже двадцать пять лет, и уже женил своего старшего сына. Его жена – Галка тоже училась с нами на физмате. Мы иногда встречаемся, а Новый год вроде как праздник семьи старых друзей.

Наша жизнь протекает без особых изменений, что, может быть, и хорошо. Хотелось бы лучшего, но приходится довольствоваться тем, что есть. Я всё же надеюсь, что при нашей жизни наступит некоторое улучшение, было бы здоровье.

Дети закончили четверть без троек. С одной стороны, чего хорошего, а с другой – в первой четверти у младшего пятиклассника Саньки были две тройки, по русскому и белорусскому языкам. Так что есть прогресс. Старший сын Андрей учится в девятом классе, третий год ездит на курсы пользователей компьютерами, по математике имеет пятёрку. Это меня радует.

Ваня, храни мой роман. А ещё лучше дай его почитать кому-нибудь. Любые отзывы мне интересны. Василий Слежкин как-то показывал мой роман своему другу Лёше Трофимову, который сейчас заведует кафедрой русской литературы в пединституте Даугавпилса. Трофимов написал мне рецензию, из которой особенно запомнились строки: «роман я не читал, но он производит очень плохое впечатление, напоминает традиции застойных времен, особенно в начале. Начинать роман с описания утра – один из пережитков, от которого никак не могут избавиться писатели с неоригинальным мышлением». Что-то такое, после чего я должен был бы выбыть из числа конкурентов Лёши Трофимова как писателя.

Сейчас мой роман лежит в издательстве «Мастацкая литаратура», надеюсь, что его там изучают. Подготовил я также сборник рассказов, но ему хода ещё не давал. Вот такие наши дела. Прилагаю к письму фотографии, не очень хорошие, но на них всё же можно кое-кого узнать.

Желаю вам крепкого здоровья и, ещё раз, успехов. До свидания.

Володя Опекунов


3 января. Поначалу я читал Опекуновский роман с натугой, временами раздражаясь даже, особенно когда встречал грамматические ошибки или стилистические ляпы. А потом…

Уже второго числа вечером я зачитывал отдельные места вслух Сашуле и Иринке, а сегодня прочёл целых две главы Мите с Леной. И вечером позвонил Опекунову в Минск, поговорил и с ним, и с Раей. Порадовал их своими впечатлениями о Володином романе. Это что-то!

4 января. Утром бегал под дождём. Забыл упомянуть, что накануне обсуждали, что с деньгами делать, которые я Ирине привёз на хранение, в долг то есть. Я-то думал – они машину хотят купить, не очень-то это одобряя (без гаража, бензин дорогой, разорит она их), а они, оказывается, на компьютер нацелились. И правильно, пожалуй. Иван считает, что компьютер нужнее всего Ирине с её клиентурой («Деньги надо в Ирину вкладывать!»), потом Михаилу, а потом уж ему.

После обеда проводили Митю с Леной в Москву-Владимир. Я ужаснулся тяжести их чемоданов хоть и с колёсиками. Там мёд, оказывается, водка тамбовская, книги, альбомы. И со всем этим добром туда-сюда мотаться! На третью полку закидывать! Я бы со своей спиной не управился. Герои.


Моё письмо Мите от 12 января 2000 г.

Здравствуй, дорогой сынуля!

Я уже третий день дома, второй – на работе. 10-го благополучно долетел без задержек, и хотя дома не работал лифт и не было горячей воды, я, как и вы с Леной, почувствовал облегчение: в гостях хорошо, но дома лучше. Устал я в Калининграде, особенно от пьянок. Хоть и не дурак я выпить, но каждый день тяжело. А пить пришлось и 6-го в кирхе после семинара с нашим выступлением по поводу 60-летия Суроткина (не выступлением по поводу, а пить по поводу), и на следующий день у Карповых на Пугачёва по случаю Рождества Христова и Зинаиды Ивановны, и 8-го по случаю приёма мамой Галины Якимовой и Надежды Тепенициной, и 9-го в гостях у Шагимуратовых, никакого здоровья не хватит. Давление, конечно, поднялось, пришлось опять таблетки глотать.

Погода в Калининграде после вашего отъезда так и оставалась слякотной, остатки снега сошли, но я всё же съездил в Ладушкин 8-го посмотреть на залив у Берегового. Лёд есть, но паршивый, и народу на нём не видать, лишь один катер куда-то пёр ледоколом по трещине. Я зафиксировал состояние залива на фотоплёнку и возвратился восвояси водку пить.

Оставил Ирине с Иваном 1000 марок и 1000 долларов «на хранение», в кредит как бы, на компьютер. С возвратом, когда смогут вернуть.

В Мурманске температура воздуха от нуля до минус пяти. Сегодня утром выкатил «савраску» нашу и приехал на ней на работу, сдав по дороге кучу пустых пивных бутылок. Скомпоновал отчёт РФФИ, упаковал, а потом по оставленному себе экземпляру обнаружил, что в одной форме не расписался на всех экземплярах. Пришлось вскрывать пакет.

Завтра приезжает мама, а там и солнышко должно показаться на нашей горе.

Мне же надо последние статьи очередного «Вестника» читать.

Целую. Привет Лене. По телефону общаетесь?

Папа.


Письмо Мити от 16 января 2000 г.

Привет!

Как добралась мама, как переносится полярная зима (идущая, наверное, к концу)?

У меня неделя без экспериментов; провожу время за очередным анализом статей, от которого пока больше каши в голове. В начале недели радостная новость: нашу статью приняли-таки (уже без дополнительных замечаний; Ральф говорит, что наверное её послали тем же рецензентам, и они согласились с нашими доводами). А вот что и как теперь делать – большой вопрос…


Моё письмо Мите от 17 января 2000 г.

Здравствуй, дорогой сынуля!

Ну, ты меня развеселил предположением насчёт нашей полярной зимы: «идущая, наверное, к концу» (!). К разгару она пока идёт, а не к концу. Ещё морозов настоящих не было, а обещают. Другое дело – полярная ночь на убыль идёт, что, конечно, утешает.

Вчера мы с мамой катались на пластиках с 13.30 до 15.15, дошли до кормушек и обратно, скольжение хорошее, но темновато, тем более пасмурно было.

Мама доехала нормально, в Питере её встречали Вова и Люба с Андрюшкой. Андрюшка отвёз всех на машине на свою квартиру, но сам скопытился по причине то ли отравления, то ли инфекцию какую схватил, а Любе надо было к врачу, так что мама с Вовой отправились к нему на работу, где и пообщались спокойно к взаимному удовольствию.

А я в день маминого приезда развлекался со своей машиной. С утра отправился на рынок (что на Володарского), затарился продуктами. Оттуда – в ПГИ, у нас с Терещенко была договорённость встретиться в 12. Подъезжаю к крыльцу ПГИ – встать негде. Решил развернуться. Проехал чуть вперёд и затем задом стал двигаться к крыльцу. Бам-с! – сел задом на бетонную чушку у крыльца. Крепко сел. Сдёрнуться не могу. Водитель ПГИшный подошёл, говорит:

– Давай, я тебе зад приподниму, а ты двигай вперёд.

Приподнял он зад кобыле, я газую, а она ни с места.

– Да ты на скорость-то её поставил?

На скорость-то я поставил, а с ручника не снял. На ручник я поставил правильно, по инерции уже, вылезая из машины в аварийной ситуации. А теперь газую с ним.

Отпустил ручной тормоз, слез с чушки. Решил вперёд скатиться, а там развернуться у деревянных домов. И зарылся в снег. А под снегом лёд. Буксую, ни назад, ни вперёд продвинуться не могу. Достал лопату, начал подкапываться под колёса. Покопаю, погазую. Покопаю, погазую. Причём не столько копаю, сколько лёд грызу. 45 минут так упражнялся и повредил связки в локтевом суставе правой руки. Тут на моё счастье Роман вышел.

– Ну, Вы, Александр Андреевич, рискованный человек. Только права получили, а уже зимой ездите!

– Тренироваться-то надо!

Толкнул меня Роман сзади, и я проехал вперёд, развернулся, выбрался к ПГИ и встал у тротуара в конце вереницы машин. Пошёл к Терещенко. Секретарша говорит:

– Что же вы, Александр Андреевич, опаздываете? Евгений Дмитриевич про вас несколько раз спрашивал, а теперь у него совещание.

– А вы не видели, как я тут под окнами на своей машине кувыркался?

– Нет, не видели.

Тут Терещенко вышел из своего кабинета. Я извинился, объяснился. Терещенко был в благодушном настроении, пригласил в кабинет, попросил Иванова подождать, пока он со мной закончит, и мы с ним час прокалякали, подводя итоги прошлогоднего сотрудничества. Я ему все мамины проблемы изложил, свои пожелания, замечания, всё в мягкой форме, и он на всё реагировал как бы с пониманием, так что мы оба остались довольны друг другом. Терещенко при мне подписал моё и Олега Мартыненко заявления о совместительстве в ПГИ, и я отправился на кафедру.

В шесть вечера я поехал домой. По дороге на заправку заехал, «Статойл», в которую улица Книповича упирается. Залил полный бак. Заезжаю на Северный проезд со стороны кинотеатра «Мурманск», и напротив твоей школы, уже проехав её и разъехавшись со встречной машиной, я умудрился залететь в сугроб на левой стороне. Меня развернуло и выбросило туда. Задние колёса остались на дороге, а передними и брюхом я зарылся в снег. Опять достаю лопату. А рука-то болит! А что делать? Чуть ли не на коленях начинаю из-под машины снег выковыривать, она ведь на нём лежит, упрессовав его.

Минут десять ковырялся. Подходят двое парней.

– Сколько дашь, если толкнём?

– Полтинник, – говорю.

– Садись в машину.

– Надо ещё снег подковырять, чтобы пузом не тормозила.

Поковыряли, толкнули, и я выехал. Дал им пятьдесят рублей. Довольны.

– Вот, видите, и вам хорошо, и нам хорошо! С Новым годом!

Я собирался ехать встречать маму на машине, но после всех этих приключений расхотелось. Да и рука болела так, что передачи переключать трудно было. Отогнал машину в гараж от греха подальше. На вокзал пешком пошёл, а с мамой на троллейбусе доехали до нашей горы. Сумку же её в левой руке пришлось тащить. Поезд питерский пришёл в 21.49, а через два часа мы встретили вдвоём Старый Новый год.

А сегодня на работу я опять на машине приехал. Тренируюсь. Рука ещё болит, но не сильно.

Вот такие у нас новости. Привет Лене. Целуем. Папа, мама.


Моё письмо Мите от 24 января 2000 г.

Здравствуй, дорогой сынуля!

Забыл в прошлый раз поздравить тебя с принятием вашей статьи к публикации, поздравляем! А куда вы с Ральфом теперь продвигаетесь? Определились с направлением дальнейших потуг?

У нас аналогичная радость: статью нашу с Матиасом и Романом после небольших доделок приняли к печати в «Annales Geophysicae» c большим количеством цветных рисунков. А нашу с Романом научно-популярную статью, выигравшую конкурс РФФИ, будут публиковать в журнале «Природа». У Матиаса же закончился контракт в Потсдаме, и он сейчас безработный. Возможно, в Мюнхене будет трудиться.

В субботу поздравляли Милочку с днём рождения, а в воскресенье Гену Бирюкова. Милочка на Новый год ездила в Питер. Павел там с сыном Серёжкой (помнишь его, в шахматы играли?) на стройках деньги зарабатывают. Милочка зовёт в Севастополь, может, съездим в июле.

У нас всё снегами завалило, не успеваю гараж отгребать. В субботу и воскресенье ходили с мамой на лыжах по два с половиной часа. Лыжня мягкая, и скольжение не ахти, так что умаялись мы с непривычки изрядно (да плюс у меня ещё снегокидание с утра, и рука не вполне зажила). Мама с начинавшейся простудой каталась, и процесс пошёл, но пока без температуры.

Позавчера солнышко впервые увидели.

А вчера вечером из Питера позвонил… Сашка Шабров! Друг таллинского ещё моего детства. Сегодня в Мурманск прилетает вечером, завтра договорились встретиться.

Пока всё на этом. Леночке привет. Бирюковым она понравилась. Бабуле Тоне тоже.

Целуем. Папа, мама.


Письмо Володи Опекунова из Минска от 4 января 2000 г.

4.01.2000 г. Минск.

Здравствуйте, дорогие Александр Андреевич и Александра Николаевна!

Ваш вчерашний звонок явился для меня лучшим подарком к Новому году. Очень приятно было услышать слова, хоть немного обнадеживающие меня в писательском деле. Как я говорил, руки мои опускаются и не хотят что-либо писать, хотя в голове планов «громадьё» (по В. В. Маяковскому). В связи с этим и хочу Вам написать немного о времени и о себе.

Первым делом, поздравляем Вас и Вашу семью с наступившим 2000 годом, желаем крепкого здоровья и успехов в жизни. Я рад, что у Вас есть, чему радоваться. Я имею в виду успехи Мити, которым я всегда восхищался, причём с самых разных точек зрения: как учитель перед талантливым учеником, как философ перед таинством личности и как отец в ожидании успехов своих детей. Храни нас всех бог!

В наши короткие встречи я не смог бы рассказать, как я дошёл до писательства, потому что тем для разговоров хватало, но сейчас мне хочется немного об этом поведать. Начну издалека.

Предрасположенность. В детстве я очень любил сидеть среди взрослых людей и слушать их рассказы. Обычно это бывало в нашем доме в Переславском по вечерам. Телевизоров не было, и жители посёлка ходили друг к другу в гости, клевали семечки. Иногда выпивали. Моя мать знает множество всяких историй. Благодаря ей я, например, представляю, что в структуре русского устного народного творчества, представляемого сегодня студентам филфаков, нет сказок на божественные темы, темы колдунов и порнографии. Но эти темы есть в любом фольклоре.

Мать не умела, разумеется, и сейчас в свои 89 лет не умеет ни читать, ни писать, мне приходилось с первого класса выполнять обязанности секретаря при ней. Старшие дети учились в училищах, старшая сестра – в пединституте, дома я оставался только с младшей сестрой. Переписка же шла оживлённая. С теми же старшими детьми и с многочисленными дядьками и тётками. Я уже 15 лет живу в Минске, но до сих пор пишу письма материным сестрам и брату. Мать внимательно слушала проект моего письма, потом заставляла кое-что убрать (чтобы не обиделись) и дополнить. Я не помню, страдал ли я от этой обязанности, но исполнял её добросовестно, чем заслуживал похвалу своих родственников.

Сказками я увлекался недолго. Во втором классе старшая сестра принесла мне шесть томов академического собрания «Русские народные сказки» с комментариями, примечаниями и описанием различных вариантов концовок, что меня возмущало, так как невозможно было понять, чем же сказка кончается на самом деле. Но это же привело меня к фундаментальному утверждению, что «неважно, чем она кончается», каждый автор имеет право на свою концовку, а, стало быть, и полёт своей фантазии. В этом смысле фантазия важнее того, что могло бы быть или что было на самом деле.

Читать я научился рано и с первого класса брал в библиотеке обычно три книги – одну художественную и две научно-популярные. В идеологическом плане мы тогда переживали романтический период, говорили не о массовых репрессиях и нехватке продовольствия на фоне всеобщей нищеты, а о прекрасных перспективах в связи с избранным нашим народом историческом пути и техническим прогрессом, случившимся к этому же времени. В книжке Г. Панфилова «Искусственное солнце» я прочитал, что к 1980 году наша страна овладеет термоядерным синтезом, а энергия польётся чистым прозрачным ручьём и напоит всех желающих. Я загорелся желанием принять участие в овладевании этим источником и после восьми классов поступил в техникум на специальность «экспериментальная физика, дозиметрия» в Северодвинске, куда вышла замуж моя старшая сестра. Ей нужна была нянька её детям. Сестра на 9 лет старше меня и была мне нянькой, она же и научила меня читать. Теперь мне предстояло отдать ей долги. Но жить у неё было тесно, и я перебрался, к всеобщему удовольствию, в общежитие, проводя у неё выходные дни и часть вечеров.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное