Александр Найдёнов.

Пьесы



скачать книгу бесплатно

© Александр Найдёнов, 2018


ISBN 978-5-4490-3345-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Гусиные лапки

одноактная пьеса

Действующие лица

Тамара Леонидовна Костикова – женщина, имеющая в/о, и ж/п, и возраст, опасно зашкаливший за 30.

Володя, или возможно – Сергей – инженерно-технический работник, на вид – лет около 30.


В однокомнатной квартире у Тамары Леонидовны – тишина. За окошком – потемки. На стене висит репродукция картины Леонардо да Винчи «Мадонна Литта» не весьма важного качества, но в массивной золотистой раме фабричного производства. По середке комнаты круглый стол убран на две персоны. На подносе – бисквитный покупной торт, в подсвечнике – не пользованные свечи.


Тамара (говорит в окно своему отражению). Может, курицу надо было изжарить? А?.. Вдруг он голодный придет?.. Нет, ну какое мне дело?.. От курицы руки будут все в жире… и губы… (морщится) гадость!.. Интересно, что в ресторанах подают молодым? Наверное, фрукты? Да пускай!.. А я заливное поставлю. Заливное – тоже неплохо. (Направляется к столу). Беседую, деликатно так ножом отделяю кусочек, протыкаю вилочкой сверху желе, потом – пластик мяса, потом все это снимаю на язык с вилки – и оно само там тает, тает, и не нужно даже жевать. Вкусно!.. Какая замечательная у вас свадьба, Тамара Леонидовна. Да, очень… (Подходит и долго глядит в окно). Очень!.. (Обращается к младенцу на картине да Винчи). У вас там за окнами вечно светло… Горы синие вдали… Синие, синие… А у нас во дворе здесь, сказать, что делается? Помойка. Хорошо тебе, что ты в другую сторону смотришь… Мама твоя – какая довольная. Родила ребеночка себе – и радуется теперь. Нянькается. Конечно, чего ей не радоваться – ведь от непорочного зачатия умудрилась. (Отвернулась от картины). Э, ладно, ладно, не будем… не будем… У мальчишки этого взгляд очень странный. Что-то он не походит совсем на младенца… И грудь у матери… У женщины так высоко ведь не может быть грудь?.. Или может?.. (Делает жест – будто подносит к груди ребенка… Отбросила руки). Стыдоба!.. Все, успокоились!.. Успокойся… Все, ну хватит, хватит… Спокойна!.. Я совершенно спокойна… Мои ноги стали тяжелые… Стали тяжелыми и теплыми… Их словно заполняет разогретый свинец… Мои руки тоже делаются тяжелыми… и теплыми… Мне хорошо… Мое лицо овевает прохладный воздух… (Трогает свои щеки, поспешно глядится в зеркало). Красная! Красная какая, как рак!.. Он не придет… Или нет, конечно, он придет – и я ему скажу, что я передумала. Слышишь? Да, я передумала. И все. И пусть он как хочет. Я штраф ему заплачу в конце концов. Я ничего и никому не обязана!.. (Рухнула в кресло… Села повыше, сделала ногу на ногу, обвела комнату взглядом, схватила с журнального столика фотографический альбом, заглянула в него). Моя семья, да… Все как у людей, абсолютно, да… Гм, смотрины… Мама?..

До чего твоя дочь докатилась?.. Мама?.. Вот эта девочка в халатике – расстегнута нижняя пуговка – это я, мама!.. (Прижала к себе и качает альбом на груди). Я, мама!..

(Звонок в дверь).

Се-йчас… Сейчас!… (Проверяет свою прическу, впопыхах пудрится).

(Повторный звонок).

Минуту!.. (Отпирает дверь).

(За дверью стоит Володя, у него сбоку висит спортивная сумка на ремне, переброшенном через плечо).

Володя. Простите. Тамара Леонидовна Костикова – это вы?.. Нет?.. Это сорок седьмая квартира?.. (Пауза). Это сорок седьмая квартира?..

Тамара. Да… это я.

Володя (интимно). Здравствуйте, я по вызову… Вы обращались к нам… Ну… фирма «Медицина-94»… Я войду?.. Можно?..


(Пауза).


Тамара. Войдите.

(Володя входит, захлопывает за собою дверь, снимает сумку, снимает свой плащ и цепляет его на крючок. Из сумки вытаскивает пучок помятых гвоздик).

Володя. Тамара Леонидовна… вот… позвольте вам преподнести этот букет… в подарок…

Тамара. Спасибо.

(Пауза).

Володя. М-да.. Мы пройдем?.. Я подумал, извините, что может быть в комнату нам лучше пройти?..

(Пауза).

Тамара (вынула с полки, уронила ему под ноги шлепанцы). Здесь пол холодный…

Володя. О, как раз!.. В самый почти раз… Ничего, ничего, нормально – залазят, можно ходить… А я тут заблудился у вас. Остановки не объявляют – и я проехал куда-то… Туда куда-то… Потом обратно пришлось добираться пешком… Да еще – пока дом отыскал… Вы не обиделись на меня?..

Тамара. Идите за мной.

Володя (входя за ней в комнату). Ох! Какой стол! И торт! Чувствую себя преступником, что заставил вас ждать…

Тамара. Садитесь, где вам удобнее.

Володя. Если хозяйка позволит мне, то можно – я сразу к столу?

Тамара. Как хотите.

Володя. Спасибо… Скажите, пожалуйста, а руки где у вас можно помыть?

Тамара. По коридору… справа там… первая дверь…

Володя. Спасибо.

(Володя ушел в ванную. Тамара воткнула цветы в сухую вазу на журнальном столике, села за стол).

Володя (возвращается). Квартира у вас хорошая… Да, хорошая квартира… И дом еще, кажется, новый. А извините, я поинтересуюсь, сколько лет будет этому дому?..

Тамара. Да не знаю я.

Володя. Простите… Лет десять, наверное. Я учился в институте, когда этот микрорайон начали заселять. (Усаживается за стол). Только вот с транспортом здесь у вас, вероятно, проблемы?.. Впрочем, как и везде… Везде… Билеты сделали полторы тысячи – ну куда!.. И зимой, обещают, опять добавят… Торт – какой красивый у вас! Чудо!.. Вы сами пекли?

Тамара. Нет. Не сама. Магазинский это торт – и вы это видите. (Пауза). Что, мы с вами так и будем сидеть?.. Свечи зажгите, хотя бы…

Володя. Свечи? Я… да, да, извините… Спичек можно мне у вас… занять спичек?..

Тамара. Вы не курите, значит?

Володя. Такое условие.

Тамара. Что, и вино пить – вам тоже нельзя?

Володя. Нет. По контракту употреблять запрещается алкоголь… Даже и пиво…

Тамара. У вас тяжелая работа, как видно. Не позавидуешь вам.

Володя. Никто же ведь не захочет, чтобы родился неполноценный. Я хотел сказать, то есть, нужно, чтобы нормально было все…

Тамара. Конечно, лучше, когда нормально… Сами-то вы как думаете? Эти отношения… вообще… ну… все это разве нормально?

Володя. Ну… Я… разумеется, думаю: все нормально… А почему бы и нет, в самом деле? Это даже неожиданный вопрос как-то… Конечно, все под разным углом следует рассмотреть – вы правы… Но я думаю: тут – все нормально… Вот взять раньше… Раньше взять: вы знаете ведь, раньше даже что считалось за стыд? Если кто чужой застанет женщину без платка. Да!.. Опростоволосилась значит. А поглядеть на это нынешними глазами – предрассудок ведь, варварство просто какое-то, да и все. Я убежден, также будет и тут. В сущности, мужчина с женщиной вдвоем только в праве решать, на каких условиях им заводить ребенка. А кроме них, никому до этого не должно быть и дела, я считаю…

Та мара (протягивает ему руку). Тамара.

Володя. Что?

Тамара. Мы ведь с вами не познакомились.

Володя. Да? Да, да!.. Как же это я?.. Закрутился… (Пожимает ее пальцы). Володя. (Хочет поцеловать ей руку).

Тамара. Не надо! Отпустите! Не делайте этого, я говорю!.. Не делайте!..

Володя. Но почему? Почему?

Тамара. Не надо… у меня там кожа потрескалась.

Володя. Володя…

Тамара. Очень приятно.

Володя. И мне…

(Пауза).

Тамара. Ска-жи-ите, скажи-ите мне что-нибудь…

Володя. О-о! Забыл!.. Ха-ха-ха… Работа, как говорится, прежде всего. Мне же вам надо справочку выдать… Для отчетности справочку… Где-то она у меня тут есть… Ага, вот она, слава богу, нашлась. Распишитесь, Тамара, пожалуйста, здесь… Корешочек – я вам отрываю… А деньги?.. Как?.. Или деньги потом?.. Вообще-то нас за это ведь ругают…

(Тамара положила деньги на стол. Володя взял их).

Володя. А, не буду считать.

Тамара. Нет, что же не будете-то? Сосчитайте. Мало ли что?..

Володя (пересчитал деньги и сунул их в карман). Верно все… А у нас бюрократия там такая – ужас. Вот… А иначе нельзя… Вы разрешите, я свет убавлю?

Тамара. Пожалуйста.

Володя (выключил люстру и задернул на окне шторы). Тихо… Тихо, я говорю, как?.. Такое впечатление, точно мы от всех отделились, спрятались в этой коробочке. Вы только и я, я и вы, а их как будто там и нет вовсе…

Тамара. Куда же они все девались, по вашему, – множество людей?.. Все – на своих местах. За стенами, за окном, за дверью… А слышимость какая здесь, знаете, у нас? Со всех сторон через панели только и слышно: бу-бу-бу, бу-бу-бу… – разговаривают. А если крикнет кто – так через три этажа донесется…

Володя. Не надо кричать. Тамара… у тебя хорошая кожа, правда… просто замечательная кожа у тебя, ты напрасно стесняешься… Тамара… Тама… Но мы же с вами – взрослые люди!..

Тамара. Отпустите руки! Ну!.. Прочь! Володя!..

Володя (торопливо уселся на стул). Не обижайтесь только, Тамара. Что же вы все-таки закричали?

Тамара. Что вам?!. Я вам что?!.

Володя. Тамара Леонидовна, поверьте…

Тамара. М!.. мерзость!.. Вы!.. Вы согласны есть заливное?

Володя. Я? конечно, согласен!..

Тамара. Ладно, я сейчас принесу… (Уходит).

Володя. Что, девочка она, что ли?..

Тамара (входит с тарелками). Вот и будем с толком, с расстановочкой, не спеша. Я вам ножик ведь положила, Володя?

Володя. Ну да, вот он, ножик… Но, Тамара, мне же через два часа нужно будет уйти.

Тамара. Я знаю. Все я знаю, не беспокойтесь. Я отлично помню, что у нас с вами сделка. Но об этом говорить не надо. Не надо. Ничего это не доказывает. Все встречаются, в конечном счете, с тем, чтобы когда-нибудь после расстаться. Каждый третий брак распадается в первый же год…

Володя (попробовал еду). Вкусно… А это однокомнатная квартира у вас?.. Вы такая интересная женщина… Вам больше какие цветы нравятся: розы или гвоздики?..

Тамара. Мне любые нравятся, только когда они свежие.

Володя. Намек понял. Извините, в том киоске свежих не оказалось… (Серьезно взялся за еду).

Тамара. Вы ухаживать за мной собираетесь как-нибудь?

Володя. Один момент. (Сходил в переднюю, принес из сумки магнитофон). Где у вас, Тамара, тут есть розетка?

Тамара. Что это вы? Зачем?

Володя. Сейчас музычку включим, танцевать будем. (Включает музыку). Записи у меня, правда, старые. Студенческие еще. Но мне они нравятся… Вы позволите пригласить вас на танец?

Тамара. Как, здесь, что ли? Вы что?

Володя. Ну, пожалуйста… Ну, я прошу вас…

(Танцуют).

Володя. Как, я еще не разучился вести?..

Тамара. Ничего…

Володя. С вами приятно… вы хорошо танцуете…

Тамара (перестала танцевать). Нет, это порнография какая-то! Одни в комнате – и танцевать… Я так не привыкла. (Отходит от него).

Володя. Тамара… Я прошу вас… А действительно, хорошо бы сейчас бутылочку, да?..

Тамара. Это еще зачем?

Володя. О, нет, это я пошутил, пошутил…

Тамара. Шуток я ваших не понимаю.

Володя. Ого, мне вот эта песня больше всех нравится! (Напевает от растерянности).

(Тамара, пожелав ему помочь, тоже понемногу начинает мурлыкать. Володя боком придвигается к ней и обнимает ее за плечи.)

Тамара (стряхивает плечом его руку). Ну-ка!..

Володя. Да, клевая песня. Помнится, раньше в стройотряде, мы каждый вечер у костра ее пели… А вам, Тамара, в стройотряде когда-нибудь приходилось бывать?

Тамара. Ну а как же, приходилось, бывала… Четыре целины отработала проводницей вагона.

Володя. Нравилось вам тогда это?

Тамара. Нравилось, представьте… да, нравилось… Молодая была… В июле, как примешь вагон, так до сентября все время едешь и едешь куда-то… Леса за окном, потом – поля, когда через Украину проезжали – то степи, овраги такие огромные, огромные… Хаты белые, какие и в старину были, наверное. Вернешься домой, отдохнешь три дня – и опять в рейс. Мне и сейчас еще кажется иногда: утром загремят возле дома трамваи, спросонья думаешь, что это мы через мост проезжаем; они долго гремят – соображаешь: «Это, должно быть, Волга, или Кама», – а очнешься от сна – и нет ничего, на месте стоим.

Володя. А у нас отряд назывался «Гренада – два»… Придумали же такое название… Только у нас строительный был отряд: мы фундаменты заливали под коттеджи в совхозах, потом, в одно лето, дорогу асфальтом покрывали, тоже в какой-то деревне…

Тамара. «Гренада – два»? Это знакомое что-то… Вы не в УПИ, случайно, учились?

Володя. Точно, точно – на физтехе в УПИ.

Тамара. А знаю, знаю, самый был престижный в городе факультет.

Володя. Да, в то время… А вы – с какого факультета, скажите?

Тамара. Нет, я не из УПИ вовсе – я университет кончила. (С оттенком горечи). Учитель математики в средней общеобразовательной школе.

Володя. Ого, у нас с вами, оказывается, родственные специальности! (Протягивает ей руку.) Володя!..

Тамара. Тома…

Володя. Может быть, тогда – на «ты» будем? А?..

Тамара. Давай. Да ты хоть садись, поешь как следует. Курицу надо было зажарить, а то какая это еда для мужчины?

Володя. Ничего, ничего – нормально. Еда, как еда… Вкусная… Я ведь с работы прямо… (Ест и, чтобы не молчать, начинает говорить; постепенно увлекается разговором, «затоковал») А агитки? Агитки-то у вас были?

Тамара. Конечно, были.

Володя. Выдумали же такое – «агитпоход»!.. (Ест). Знаешь, у нас на первом курсе читал лекции по истории партии старый чекист. Глухой на оба уха дедуля… Он в начале семестра все шамкал: «Вот, хлопцы, примут скоро вас бойцами в какой-нибудь строительный отряд – и поедите вы в деревню с отрядом в агитационный поход… Да, скажите у себя там, в отряде, лекторы пусть ко мне подойдут. Сколько их можно звать? Я им материалы выдам для политбеседы с крестьянами…» А как на самом деле все было? Договоримся с директором сельской школы – и в субботу вечером завалимся туда двумя отрядами: наш отряд, мужской, и женский, дружественный отряд. Отряд «Аленушка» был из СИНХа. Минут на тридцать сперва концерт забабахаем: клоунада там, фокусы разные, песни студенческие споем, пригласим аборигенов поступать к нам в институты после школы, а потом – тушим свет, врубаем музыку – и дискотека до одиннадцати часов…

Тамара. Ты ешь, ешь…

Володя. Спасибо… (Ест). А в одиннадцать часов – школьников этих из школы долой – по домам; избушку – на клюшку, – и сами в спортзале свою дискотеку начинаем крутить до утра. Всю ночь, всю ночь! Танцы, конкурсы, хохот… Весело было…

Тамара. У нас тоже так было…

Володя. Утром ноги гудят, тащишь колонки и радиоаппаратуру на электричку, корячишься. Жрать хочется! Вернемся к себе в общагу – и что, ты думаешь, сразу спать? Не-ет!.. В пельменную топаем. У нас в отряде была традиция: после агитки утром каждому съесть три порции в пельменной на Пушкинской – а порции там, знаешь, навешивали какие? Ну, те, кто по четыре съедал – те уже были героями… Из пельменной по проспекту не торопясь идем, шутим. Приметим какого-нибудь дядечку подобродушнее, и в колонну по одному шагаем за ним тишком след в след. Тридцать человек. Тот не может никак понять, чего ему встречные усмехаются? Шапку поправит свою, отряхаться начнет, наконец увидит нас – испугается, отскочит в сторону, потом тоже заржет… Ну, мы за следующим мужичком шли…

Тамара. Мы любили с девчонками вот под эту музыку танцевать… (Танцует.) А говорили, что на физтех умных ребят только брали?.. Трудно там у вас было учиться?

Володя. Ну… как тебе сказать?.. Кому как… Мне – не очень… Главное, конечно, было – привыкнуть. Потом уже втянешься, войдешь в колею: семестр пробалдеешь – хоп: сессия, перекарабкаешься через нее – и опять балдеешь семестр. Экзамены я научился по шпорам сдавать. Сюда вот, к пиджаку, карманы пришьешь с одного и с другого бока, вложишь в них лекции, разодранные по темам, и каждую тему скрепкой скрепляешь с порядковым номером. А в рукаве тут списочек держишь: какая тема под каким номером? Получаешь билет, заглядываешь в список – ну! это же просто! – в левом кармане – десятая скрепка; делаешь в сторону задумчивые глаза, ладонь запускаешь за отворот пиджака, отщупываешь скрепки, достаешь, переписываешь – и всех делов…

Тамара. И что, часто у тебя получалось?

Володя. Ни одного провала не было за пять с половиной лет. И в итоге – почти красный диплом…

Тамара. А-а, вот ты какой, оказывается, хитрый!.. Придется мне заставить своих учеников заходить на экзамен без пиджаков…

Володя. Тома, а ты разве ни разу не списывала? Ну, сознайся… Ну?..

Тамара. Списывала.

Володя. Умница!.. Шикарная женщина!..

Тамара (танцует). Что ни говори – в наше время калоритнее группы были, заметней как-то: АББА, Бони-М… Теперь таких, мне кажется, нету вовсе. Сейчас все сплошь какие-то: «ногу свело» или «корозия у металла», – ну что это за команды?..

Володя. В сердцевину, Томочка, в сердцевину, в самую точку!.. Какие раньше были команды!.. Какие каманды!.. «Динамо-Киев»!.. Ах, «Динамо-Киев», «Днепр», «Арарат»!.. А?.. Каковы?.. Блохин проходит по левому флангу. Трибуны замерли… Приближается к воротам… Бьет… Гол!.. Ура!.. А теперь? «Ростсельмаш», «Шинник», Фэ Ка «Тюмень», – тьфу!.. Прости господи!.. Глаза б мои не глядели!..

Тамара. Вот, вот она, группа Бони-М, ты помнишь?..

Володя. Что ты! Моя самая любимая песня!.. (Поет и танцует, придвигаясь к Тамаре.)


Варвара жарит ку-р!..

Варвара жарит ку-р!..

Жарит, жарит ку-р!..

Жарит, жарит ку-р!..

Блохин проходит по левому флангу… приближается… (Обнял Тамару и нечаянно опять взял ее за руку).

Тамара. Руки у меня потрескались. Каждый год – прямо какое-то бедствие… Как осень, так кожа на кистях обветривает… А это у меня – шрам. Мальчишки хулиганят на железной дороге, кидают камнями в окна, я осколки убирала – ну, и порезалась…

Володя. У меня тоже есть на ладони шрам… Вот – на этом же самом месте. Это я в детстве пропорол тоже об стекло, об бутылочное…

(Улыбаются друг другу.)

И на затылке у меня… Не увидать? Посмотри…

Тамара. Ну, зачем?..

Володя. Тоже маленький шрамик… Студентом когда, понимаешь… гм… влюбился… Счастье меня всего распирает!.. Не могу терпеть!.. Рассказать кому-нибудь хочется!.. В общагу забегаю и на лестнице вижу: однокурсник стоит; я – к нему, кричу: «Дай мне в рожу! Я так счастлив!..» Думал, он у меня спросит, что с тобой?.. А он мне – ка-ак!.. С лестницы я скатился… Затылок вот, и локоть еще… А он спускается ко мне, говорит: «Что же ты, чудак, еще и обиделся?..»

Тамара (поморщилась). Мерзость…

Володя. У тебя, Томочка, разве нет таких шрамов? Давай в голове поищу?..

Тамара. Отстань… (Засмеялась). Нету… Ой, и не верится даже, что мы были когда-то такими…

Володя. Разъехались все – кто куда, за десять лет почти ни с кем и не виделся. Ну… остался так, один друг… Мне кажется удивительным иногда: столько было рядом хороших ребят – где они все теперь? Куда делись? Не видно никого и не слышно…

Тамара. Все уже постарели, наверно?.. Лысыми стали?..

Володя. Ну, может быть…

Тамара. У меня тоже морщины появились. Вроде бы уж борешься, борешься с ними – а они все равно свое берут – лезут и лезут…

Володя. Это «гусиные лапки»…

Тамара. Что – «гусиные лапки»?

Володя. Эти вот морщинки около глаз на щеках называются «гусиные лапки» – потому что они лучиками так разбегаются, как гусиный след: туда и сюда… Туда и сюда…

Тамара. К чему показывать-то, Володя?

Володя. Название красивое…

Тамара. От этого же не легче…

Володя. Не надо расстраиваться, Тома. Зачем? У каждого возраста, свои радости, как говорится… маленькие, но плюсики…

Тамара. И у нас с тобой, что, плюсики есть?

Володя. Конечно.

Тамара. Да, есть? Ты что, так правда считаешь?

Володя. Считаю.

Тамара. Ну, а что, например?

Володя. Ну, вот же – мы с тобой – взрослые люди, самостоятельные… Здоровые, наконец… Ни от кого не зависим…

Тамара. Ну, это еще не ясно… А знаешь, иногда хочется почувствовать себя снова маленькой девочкой – так, чтобы прижаться к отцу – и жаловаться, жаловаться ему, поплакаться…

Володя. Если уж так тебе хочется – ты можешь поплакаться мне. Какие проблемы?

Тамара. Тебе?

Володя. Ну да.

Тамара. А почему бы и нет, действительно?..

Володя. Давай, сядем…

(Сели на диван. Она прижалась к нему.)

Володя. Ну-с, кто тебя обижает?..

Тамара. Никто не обижает меня… Просто… жизнь только…

Володя. Так, так, так… Жизнь… Волосы красивые у тебя… Шея… У тебя шея очень породистая, Тома, – как у греческой статуи… Какая редкая линия плеча…

Тамара. Лидия Сергеевна, наша завуч, мне вчера говорит: Я не понимаю, говорит, Тамара Леонидовна, по какой причине вы поступали на работу к нам в школу? С вашими аналитическими способностями вам в конструкторском бюро в какое-нибудь лучше б было, а не в школе у нас. Представляешь?

Володя. Не надо обращать на это внимание.

Тамара. Угу… Но, знаешь, я боюсь, что она права… Каждое утро, когда я встаю, меня даже знобит всю, только подумаешь про эти четыре этажа в школе, ступени протоптанные, гам, беготня, бестолочи… Не то – в учительскую идти, а там завуч, не то – эти в коридоре с ног снесут… Понуришь голову утром и на работу идешь… И со мной рядом по улице народ идет на трамвай: топ-топ, топ-топ, и тоже у всех такие унылые лица… Как будто пытаются каждый понять, как это у них все так получилось в судьбе? Для чего это нужно? Или кто-то, может, подшутил над ними такую штуку? Вечером возвращаюсь, бреду в свой этот загончик, а вокруг по домам расходится все тот же унылый люд… И год за годом так, каждый день, каждый день… И знаешь, так мне захотелось все изменить в своей жизни!.. К чертовой матери это все!..

Володя. Вот заведешь ребенка – и некогда будет даже думать обо всем этом. Ты как? Будешь дома сидеть?..

Тамара. Дома?.. А зарплаты… ты знаешь, какие у нас в школе маленькие зарплаты?.. Вторую категорию не выбью никак… Чтобы заплатить в вашу фирму, ведь я полгода копила.

Володя. Тамара… (Целует ее.)

Тамара. Голова что-то болит… Вот здесь…

Володя (целует больное место). Пройдет голова, пройдет…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное