Александр Миронов.

Сказ домового про домик в деревне. Поэма



скачать книгу бесплатно

© Александр Миронов, 2017


ISBN 978-5-4485-1947-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

«Так, товарищ, этот сказ

Буду я вести про нас.

То есть байка здесь о том,

Как живёт наш сельский дом,

Что остался средь лесов

От полтысячи дворов.

Где я, старый Домовой,

Повидал беды людской:

Много что потешного,

Грустного и грешного.

Что ни век, ни поколенье,

В доме, глядь, столпотворенье…

Ну, да ладно, что томить,

Не пора ли сказ творить.

1

Жизнь в деревне – как и прежде,

Но чем дальше – тем потешней.

А на пике двух эпох

Наш колхоз совсем издох.


На пригорке, на деревне,

Дом стоит по виду древний —

Как живёт хозяин в нём,

Так и выглядит тот дом.

С незапамятных времён

Мы в нём пятеро живём:

Я, три брата и отец —

Он был пахарь, он был жнец.

Был ударником в колхозе,

То есть – на все руки спец!

Но, к несчастью для отца,

Жизнь прожившего в Дрянцах, —

Без работы обленился,

Начал пить, и быстро спился.

А сыны, что с ним живут,

Вообще не знают труд.

Но, однако же, бывает,

На собраньях заседают,

Светский там ведут сыр-бор,

То есть важный разговор.


Как-то летом по средь дня

Собралась на сход родня,

Как бывало в косовицу…

На сей раз – чтоб похмелиться.

На деревне ж кайф сплошной,

Что ни день – то выходной!

Собрались робята вместе,

Как всегда, на прежнем месте,

За обеденным столом.

Выпив, речь вели о том:


– Есть ли люди где по весям,

Что живут лет восемь-десять? —

Так выспрашивает Ваня

На печи, придя из бани.

И, кумекая в уме,

Чертит цифры на стене:

«Это, если перемножить…

Будет восемьдесят может».

Он застенчивым был малым,

Задавал вопрос из зала.

По своей дурной натуре

Не тянулся он к трибуне.


– Нам прожить полста бы лет,

А чтоб восемьдесят – нет! —

Усомнился брат Тарас. —

Нет, хоть выткни левый глаз.


– Ты что, умным слишком стал?

Аль с печи башкой упал?..

Я и слыхом не слыхал,

Кто-то дольше чтоб живал.

Там, похоже, на печи

Растопили кирпичи

Разум твой, что есть ещё,

Коль завёл ты про житьё. —

Рассмеялся брат Самсон

И Тарас с ним в унисон.

Оба весело смеются,

Облаками ды?мы вьются

Из ноздрей, из ртов, – глаза

Даже ест от них слеза;

Зубы ржавые в щербинах,

Щёки впалые в щетинах,

Просмеяли дурака,

Прячась в клубах табака!


Заседателям всё можно:

Просмеять и пить безбожно.

Пояснения тут, кстати,

За столом кто председатель?

Только тот, кто на розливе —

Первый парень в коллективе.

На собраньях так сложилось,

В ком есть ум, а лучше сила,

Тот и станет Головой, —

Сунься кто-нибудь другой!


И Тарас из снисхожденья

Дураку шлёт приглашенье:

– Ты давай-ка, брат к столу.

Чё сверчком сидеть в углу?

Для тебя, уж так и быть,

Косячок дадим скрутить.

Дёрнешь крепкий табачок,

В раз прочистится умок.


– Мне бы семечек, конфет,

А курить – резону нет.

Дураку ещё табак,

Что я – конченный дурак?

– Ну, какой ты, брат, капризный.

Подь сюды болтать о жизни.


А дурак с печи нейдёт,

Речь дурацкую ведёт.

– Интересно ж, коль подумать:

Как живут в краях тех люди?

Что у них там за собранья?

Как проводят заседанья?

На повестку что выносят?

Кто, кого на них поносят?

Может, в планах обсужденья

Есть и трезвые мышленья?

На гулянках что поют,

Курят так же, морды бьют,

Надирают чупруны,

Не жалея седины?

Ты вчерась, Тарас, спьяна,

Вон, отца зашиб, меня.

Ты, как только самогона

Перекушаешь, с Самсоном

Бьётесь, кружитесь без смысла,

Пыль по дому коромыслом,

Сбиты лица, кулаки,

Как последни дураки.

Вы же умные робята,

С сединой уж, бородаты.

Как посмотришь – кислы лица,

А всего вам – только тридцать.

А что будет в сорок с гаком?..


Тут Тарас, смеясь над братом,

Хлопнул вдруг себя по ляжкам.

– Ну, чудило ты, Ивашка! —

И такие льёт слова —

Словно вяжет кружева.

Председателю всё можно:

Матом крыть и пить безбожно.


На него дурак глазеет,

То бледнеет, то краснеет.

Есть чему тут подивиться,

Есть чему тут поучиться.

Столь художественной Музе

Не обучат даже в ВУЗе.

Приезжайте к нам в Дрянцы,

Вот где слову кузнецы,

Этажи такие сложат,

Что из лиственя венцы.


Даже рот Самсон разинул —

Во, Тарас! Вот это двинул!

Уж на что он крыть мастак,

Да едва ли сможет так! —

Подготовить так доклад

Может только депутат:

Вдохновенно, искромётно,

Как из ленты пулемётной,

Словом жжёт, и жесты метко

Подтверждают аргументы.


– Ну ты, братец, и поэт!

Что ни слово – то куплет.

Ты в журнал, али в газетку

Предложил бы хоть фрагмент.


– Я в писатели негож.

Этим разве проживёшь?

Вымирает ихний строй,

Также, как и мы с тобой.

Мой талант не признаётся,

Вам задаром достаётся.

И пущай в народной массе

Буду я – как устный классик!


Тут услышали едва

На полатях скрип-слова:

– Вот кому послал свой дар

Сатана, не прогадал.

Очень грамотно кладёшь,

Да смотри – переберёшь?

За такой охальный рык

Бог оттяпает язык.


Чтоб не дразнить сыновей,

Дед свинтил от них скорей.

Он уж знал: его робята

Любят выступить в дебатах.

Если мухой не слинять,

То бока могут намять.

В прениях глаза ж шальные,

На кулачки заводные.


– Лёг за печку старичок,

Так помалкивай, сверчок. —

Рассмеялись тут братья,

За цигарками пыхтя.


И дурак, на них взирая:

«Вот ведь жизть у нас какая…

Да неужто так везде

Покоряются судьбе?»

К братьям снова подступает:

– Расскажите, кто чё знает?

На печи на вас смотреть мне

Надоело хуже смерти.

Мать курила и пила,

Сорок лет не прожила.

Батька, вон, что хрен сушёный,

Табаком весь прокопчённый,

Изошёл на кашель весь,

Пьёт и курит всяку смесь.

Скоро, видно, через мост

Тоже двинет на погост.

Да и вы, вон, молодцы,

Что прокисши огурцы.

Да неужто так повсюду

Трудно жисть даётся люду?

Мне понять – не по уму.

Растолкуйте, что к чему?


Братья смотрят на Ивана,

Не поймут его изъяна.

Сушат мозги табаком —

Что случилось с дураком?

То ли умным стал он слишком?

То ль капризная мыслишка

Завелась на этот раз? —

Удивляется Тарас.

Смотрит он на дурака

Из-под радуг синяка.

– Что сказать тебе, браток?..

Не ходил я на Восток,

И на Запад, знаешь, тоже.

Как живут там – мягче, строже?

Сколько лет и сколько зим

Бог отмеривает им? —

То не ведомо, признаюсь.

И признаюсь, что не каюсь.


Средний брат, скрививши рот,

Тоже Ваню не поймёт.

Сквозь щербатый рот смеётся,

Что ответить – не найдётся.

На повестку дня, походу,

Сложный стал вопрос народу.


– Как-то, знаешь, не досуг

Было сбегать мне на Юг.

И на Север, знаешь, тоже —

Вдруг там пятки поморожу?

Тут к тому ж ещё забота:

То похмелье, то зевота

На полуденечный сон, —

Позевает брат Самсон. —

День какой, смотрю, хандра

Дурака гнетёт с утра.

То ли выспался он худо,

То ли впрямь с Ванюшкой чудо

Приключилось? Видно трёпка

Поправляет дурня ловко.

Лезь почаще под кулак,

Даром вылечим, за так!


А ну братья хохотать,

Да ногами топотать.

Дым со ртов валит, с ноздрей.

У Тараса – аж с ушей.

Кашляют до посиненья,

Смех их душит, иль куренье.

И никак невмочь уняться,

Над Иваном насмеяться.

2

Вот сменились времена.

У кормильца-хлебороба,

Надсадилася хвороба —

Рано «крякнула» жена.

Уж пардон за предложенье!

Это птичье выраженье

Стал использовать народ,

Как обычной оборот.

Потому тут – хошь аль нет, —

А используй сей предмет.

Сленг ведь тоже никотин,

В речь приходит не один —

С кружкой пива, с табаком,

Под «Столичную» с братком.

А в деревне – под сивушку,

Под ядрёную частушку…

Вот и я таких слов?в

Поднабрался от братков.


Вот Иван с печи глядит,

И с обидой говорит:

– Хоть и умные вы братья,

Да отшибли вам понятья

Самогон и самосад,

И смеётесь невпопад.


Тут отец, седой старик,

Вновь с полатей говорит, —

Не готовясь к выступленьям,

Слово взял для поясненья.

Говорит отец, сипя:

– Слышал я про те края.

Батька как-то раз гутарил,

Коль не врал, то правду баял.

Мол, за дальними горами

И за синими морями

Есть совсем другой народ,

По-другому он живёт.

И, мол, там на человека

Всем положено два века, —

То есть наших жизней две,

Хоть в деревне, хоть в Москве.

Даже есть такие старцы, —

Нам за ними не угнаться, —

Больше сотни лет живут,

Славу Богу воздают. —

Тут закашлялся старик

И совсем за печкой сник.


– Вот уж невидаль, дивуха… —

Зачесал Тарас за ухом.


– Да чего с отца возьмёшь?

Старый стал: где явь, где ложь?

Он теперя, коль соврёт,

Так не дорого возьмёт. —

Усмехнулся брат Самсон, —

Блин, отключён телефон,

Нам сюда б трубу-подзор —

Хоть какой-то был обзор,

А не то с амбарной крыши

Видно только косогор.


– Ты глазёнки-то протри,

В телевизер посмотри.

Видеть в нём программы можешь

Не одну, а целых три!

НТВ, ОРТ, ТеВи —

Клацай тумблером11
  Переключатель каналов на телевизорах старых марок.


[Закрыть]
, смотри.


– Погоди ешшо чуток,

Под вечор приму четок,

Там прицеп, другой к нему,

Вот тогда и глюкону!

А иначе я каналы

И программы не пойму.

Лет уж семь на нём танцуют

Мухи, мошки, комары,

И, когда за ним глюкую —

Вижу разные миры…


– Глянь, какой он просвещённый.

То-то кажется порой,

Что ты член какой учёный

С Академии какой…


– Ладно вам.

Вопрос сурьёзный,

А они про глюки-звёзды… —

Усмехнулся брат Иван,

Упреждая их скандал.

И за батьку заступился:

– Он конечно изменился.

И что бредит он порой —

Это верно, слаб мозгой.

Да и то сказать, попей-ка

Столько лет её, злодейку.

Покури столь лет подряд

Мох сушёный, самосад, —

Будешь, лет так к сорока,

Походить на старика.


– Ну, а как нам жить иначе?

Если пьём – и стар и младше.

А табак, ту ж никотинку,

Мы всосали пуповинкой:

Мать курила – мы курили,

Мать пила – и мы с ней пили.

Зачесался мамкин нос —

Мы уж чуяли прогноз:

Будет штиль али цунами, —

Кайф для нас, лафа для мамы.

В нас заложено чутьё

До рожденья на питьё! —

Гордо старший брат вещает.


И Самсон тут добавляет:

– Так что, стоит если где-то

Зачадить – мы нос по ветру.

Нюх похлеще, чем у волка,

Где курится самогонка.


– Потому-то мы все трое,

Братья родные по кр?ви,

Если с боку посмотреть, —

Отличаемся на треть. —

Рассуждает брат Тарас,

Загибая пальцы: – Раз!..

Я, как старший, значит, главный:

Ум и совесть, суд и право.

Средний брат – и так и сяк…

Ты ж последний, Вань, – дурак.

Не в обиду брат прими,

Повелось так средь родни. —

На Самсона он два раза

Подмигнул подбитым глазом: —

Глянь, Самсонка водит жалом22
  водить жалом – ирон. улавливать запах носом.


[Закрыть]
,

Знать, почуял что-то малый.

А поскольку я умней,

У меня и нюх острей, —

Я давно почуял дух.

На тебе ж утрачен нюх.

Чуешь… запах самогона?

У Капусты, у Мирона.

В одиночку пьёт, сураз33
  сиб. иронич. – небрачно рождённый.


[Закрыть]
!

Будет праздник счаз у нас!


– Мы его врасплох накроем,

Неожиданно, все трое. —

Тут Самсон вертеться стал,

Будто кто защекотал.


Но Иван берёт отвод:

– Нет, робята, я не в счёт.

Муха что ли я – на мёд?


Это верно, знает муха,

Может – глазом, может – ухом,

Может – чует хоботком,

Где намазано медком? —

Сквозь какой-то свой радар

Точно выберет нектар.

Так и в пьянице ведётся —

Час-другой… и он напьётся.

Только-только что был трезв, —

Глядь, уж выискал резерв?

Ведь на хлеб – рубля не сыщет,

А на водку – хоть полтыщи!


Тут Тарас поднял стакан.

– Эй, пойди сюда, Иван.

И последние мозги

Не грузи из-за фигни.

Все мы пили и курили,

Матом Бога, чёрта крыли,

И пока ещё живём.


– Будем живы – не помрём! —

Поднимая стаканы,

Прокричали братаны.


– Вы б хоть Бога не хулил,

Коль под чёрта закосили —

Атеисты-пофигисты,

За бутылкой активисты.

Но теперя, как хотите,

Но меня освободите.

Повидал я кутежи,

Пьянки, драки, куражи.

Мне от этой жизни тошно.

Не пойду я пить к Мирошке!


– Что тут скажешь? Коль дурак —

То не выправишь никак!


– Ну, тогда катись отсель!

Хоть за тридевять земель.


– И пойду, и не кричи!

Прямо сидя на печи.


– Нет уж, печь не отдадим!

Будет надобна самим.

Ты уйдёшь, отец помрёт,

Наш подкатится черёд.

Где прикажешь нам с Самсоном

Кости греть, сушить кальсоны?


– Так что, Ваня, не греши.

Ноги в руки – и чеши.


Вот такой вот приговор

Записали в протокол.

И решили всем собраньем

Сплавить Ваню на изгнанье,

Хорошо, что без кровей

Обошлось, без пенделей.


– Ладно, братья, коли так, —

Соглашается дурак. —

Оставляю печь задаром,

Раз такие вы хазары.


Вот дурак встаёт с печи,

И целует кирпичи.

Поклонился на полати,

Попрощался с пьяным батей.

Попрощался с братовьями:

– Ну, Господь, робята, с вами.


– И тебе попутный ветер,

Поглядай, что есть на свете.

Может, там ума займут,

Если часом не прибьют.


Братья тут перемигнулись,

Ване пьяно улыбнулись,

И давай наперебой

Пожеланья лить слезой.

– Будь, Ванюша, осторожным.

Всё в чужих краях возможно.

Посох крепкий прихвати,

Что стоит сейчас в клети,

Что ворота припирает, —

В драках крепко выручает.

Если вдруг там задерутся,

Он поможет отмахнуться.

Не волшебная дубинка,

Но лихая молотилка.

Только с рук не выпускай

И умело управляй.


Тут и средний брат в поход

Свой подарок достаёт.

– Не забудь приёмчик мой,

Что не раз проверен мной.

Он в борьбе, и в драке тоже,

Завсегда тебе поможет:

Как почуял – стало печь…

Главно – вовремя убечь!

Тут уж ноги не жалей,

Пятки смазывай скорей.


И отец к нему с полатей

Тянет руки для объятий.

– Ты, Ванюша, не серчай,

Не чужие ж, братья, чай.

Не пошлют тебя совсем

Путешествовать ни с чем.

Может всякое случится,

Всё в дороге пригодится.

Ну, а я тебе в дорогу

Тоже дам чего немного:

Лапти, торбу, крест вослед —

Бог с тобой, храни от бед!


С этим ценным багажом

Наш дурак в народ пошёл.

3

В нашем прошлом государстве,

На огромнейшем пространстве,

Проживал народ советский:

Как в истории библейской —

Возводили Вавилон,

Так и он – союзный дом.

Цель всё та же – благородна, —

Строить счастье для народа.

Чтоб он мог трудиться, жить;

Что-то плавить, что-то шить;

Пашни хлебом засевать;

В час лихой – шёл воевать.

Индустрию смог, науку

До сверх уровня поднять:

Первым облетел Планету;

Покорил весь мир Балетом,

Пятницким и Моисеем44
  Хор Пятницкого и ансамбль Моисеева.


[Закрыть]
.

А уж что творил в хоккее!.. —

То легендой обросло,

В Лету кануло, ушло.

И со временем пороки,

Как общественные стоки,

Потихоньку, по чуть-чуть,

Как по сточному ручью,

Стали в царство оседать,

Государство разлагать…


По зиме как-то средь дня

Собралась на сход родня.

Собрались робята вместе,

Как всегда, на прежнем месте

За обеденным столом,

Речь Тарас повёл о том,

Как положено в роду —

Слово первое ему:

– Славный был у нас папаня,

Жаль его, что крякнул рано.

Было б нынче пейсят два,

Да не вытянул едва.

То б, глядишь, чего поведал

Про поля, про семена,

Как за сельские победы

Получали ордена.

Вон, в шкатулке побрякушки,

Чем гордился без ума.


– Было-было и прошло,

Всё уж тленом обросло.

Всю за морем, благодать

Мы решили перенять:

Тушки Буша, секс заморский

И, конечно, демократь, —

То ись глянец, их порядок.

А на что народ наш падок?..


– Так тут не об чем гадать:

Нас влечёт фейверк55
  Правильно – фейерверк.


[Закрыть]
, байда66
  Байда – простонар. – ерунда, веселье.


[Закрыть]
,

Што поярче, покрасивше,

Где шик-блеск и ляпота.


– Холливуд пленил, реклама,

Да футболки под Нирвана.

А уж джинсы и наклейки —

Облепили груди, станы.

То ж – не шаньги77
  Русское блюдо, круглые открытые пирожки


[Закрыть]
у кумы!

Застят взоры и умы…


– Раскололи наш ковчег —

Борт Советский, – как орех!


– И попали рассеяне

На заморские сиянья. —

Усмехнулся брат Тарас. —

Тут и пьяный бекарас88
  Бекарас – мест. ироничное ругательство.


[Закрыть]
.

Тот, что был готов на рельсы

Положить себя за нас.


– Может быть бы и положил,

Так от пьянки обезножил.

От волны к волне метался,

И… на ваучер нарвался. —

Усмехнулся и Самсон. —

Как в посудной лавке слон.


Тут Тарас дебаты для,

Перешёл к повестке дня:

– Ладно, что про сказки слушать? —

Прожужжал отец все уши:

Как на митинги ходил,

Сколь зерна намолотил.

Слёзы лил по партии

При ентой демократии.

Нам с тобою, к сожаленью,

Не дожить до юбилею.

Год, другой, от силы – пять,

Будем батьку догонять…

Эх, пропал наш брат Иван,

Недотёпа и смутьян.


– Шуток наших не понял,

Вот и сдуру подорвал.


– Пошутили с дураком,

Он и вправду – был таков.

А был малым он хорошим

С воспитанием пригожим.

Подозренье есть сичас —

Ваня был умнее нас. —

И Тарас вздохнул уныло. —

Что его так возмутило?


– Не дождался сына батя,

Да и нам не видеть брата.

Ты замшел, седой и серый.

Бабу взял, таку же стерву,

Пьёт ханыга, как насос,

А чадит, как паровоз, —

Крышу дома, глянь, подымит,

Почернела вся от дыма,

Сил хватило еле-еле

Разродиться лишь Емелей.

То ли дело у меня, —

Мал-мала, и все в меня…


– Прикуси язык, хвалясь, —

Рассмеялся брат Тарас. —

А твоя, слаба умом,

Да и, сказывают, дном.

За понюшку табака

Отоварит мужика.

Ну, а коль нальёшь сто грамм,

Тут тебе – и смак и срам.

Говоришь, что все в тебя?..

Приглядись-ка в них, в себя…

Может, в них узришь Мирошку,

Никодима, Симарошку?

Может быть, кого роднее

Коль присмотришься сильнее?..


Не успел дальше Тарас

О невестке свой рассказ

Изложить перед браточком,

С кем она рвала цветочки…

Как вдруг вспыхнули в глазах

Звезды, искры… а в зубах, —

Что полено, аль кирпич,

И с трибуны брык Фомич!

Сшиб с трибуны братец брата

За охальные дебаты.


Ах, ты ёж!.. Да пере ёж!..

И затеялся вертёж.

Вдохновенно и азартно

Убеждать стал братец брата:

Чтоб со сплетней-баламутой

Он политику не путал.

Мало ль кто-что насвистит…

Что – в повестку всё вносить?

За регламентом следи

И собранию веди.

И, похоже, то внушенье

Крен внесло на поведенье —

Через час, глядь, приустав,

Вновь целуются в уста —

Нет приятнее момента

Всё прощающим сердцам.


Вновь садятся в круговую

И играют мировую.

Самогон, что не разбили,

Разливали, дружно пили

С пожеланием сердечном

Долгой жизни, коль не вечной.

Что от жизни благодатной

Не чудит мужик поддатый?

Главное – собранье для,

Не свернуть с повестки дня:

Что за жизнь в селе ведётся?

И как с нею им бороться?

И в борьбе, конечно, сей,

Побеждает, кто сильней.

И, глядишь, к концу собранья,

Жизня стала веселей.


Тут и жёнки к ним подсели.

Вскоре песни полетели:

Про «камыш», да про «Байкал»,

Как казак трусцой скакал

Где-то там через долину,

Где запал он на дивчину…

А другой – княжну за борт…

Видно пьян был, обормот.

Как в России горько пьют,

И как сладко в ней поют.

4

Сколько времени прошло,

Сколько в Волге вод ушло,

Сколько в той же Ангаре,

На Амуре, на Днепре,

На Двине, на Тереке —

Разве всё измерите?

Но ещё сложней измерить

Нравов пропасть, смуты меру,

От величия до дна —

Неохватна глубина.


Потеряли братья брата.

Уж давно помин робята

По Ивану справили

И свечу поставили.

Сколь самим прожить пришлось,

Как курилось им, пилось?

Тут я лучше умолчу

И моменты опущу.


По весне как-то под вечер,

Впрочем, каждый вечер – вече,

Иногда, не прекращаясь,

Сверх лимита здесь общались.

Так, традиции блюдя,

Собралась на сход родня.

Братья – сыновья Самсона:

Старший чем-то схож с Мироном,

Младший – с дядькой Никодимом,

Оба в клубах никотина.

Эти братья уж женаты,

На печи от них робята.

У Самсона, кроме этих

Были в молодости дети,

Но, кто в детстве, кто постарше

Не прижились в доме нашем.

Умирал: кто от порока99
  Изменения структуры сердца.


[Закрыть]
,

Кто от ДЦП1010
  ДЦП – Детский церебральный паралич.


[Закрыть]
до срока,

А один – от Паркинсона…

Говорят: от самогона —

Алкоголь ещё в зачатье

Разбирает мозг на части.

А ещё, мол, никотин

Здесь немало навредил.

Слушай умников теперь.

Следом – мать ушла в ту дверь.


И Тарасов тут же сын,

От Тараса он один.

Емельяном с детства звали,

Да Емелькою прозвали.

Тоже мать не повидала

Сына, здешнего амбала, —

Приказала долго жить,

В рай, иль в ад, уйдя служить.

Ну, а сам-то он, детина:

К тридцати стал в три аршина,

Лоб – гранитная доска,

А в глазах туман, тоска:

От всегдашнего похмелья,

Каждодневного безделья.

Мудрено ли, что зигзаги

Все на лбу, на шее сзади,

В голове ж одна бурда —

Плещут волны о борта,

В ней давно мозги закисли,

Редко в ней блуждают мысли,

Лишь одна чуть шевелится:

Где бы утром похмелиться?

Или заново поддать? —

То ж не жизня – благодать!

Чёрту кайф такой не снился,

Что в Дрянцах теперь привился.


Вот пришёл на сельский сход

По традиции народ.

Их с утра проблемы мают,

Думы голову ломают…

А тут чуют: дух курится —

И к Самсону подлечиться.


Вдруг какой-то господин

Тихо в дом заходит к ним.

Чем собранье удивил:

Это что за Крокодил?

Это что за Чебурашек

Подкатил к воротам нашим?

То есть, что, мол, за явленье?

Без звонка, без приглашенья?

Удивленье, переглядка —

Ну, попал, однако, дядька?


– Чё те надо? Кто такой?

Чё стоишь? Понты не строй.

Коль под шляпой, в тройке1111
  Тройка, одежда: костюм, жилетка, брюки.


[Закрыть]
весь,

Так тебе халява здесь?

Муть на стол! А закусь есть, —

Вот тогда и шляпе честь! —

Прямо гостю намекнув,

Говорит Тарас, икнув.

Изогнут пропеллером,

Пальцы строит веером.


– А не то счаз обласкаем,

Чем ворота подпираем, —

Просипел и брат Самсон,

Может это и Мирон,

В чём-то, в облике том сером,

Есть их схожие манеры.


Третий – тот, что Никодим —

Говорит: – Давай, съедим!

Пустим гостя на шашлык,

Вот уж закусь будет – шик!


За столом, смеясь, сидят

Трое пьяненьких робят.

Бородёнки у робяток,

Что кудель1212
  Кудель – пучок льна.


[Закрыть]
после трепалок1313
  Трепалки – орудие для трепания волокна, льна, шерсти.


[Закрыть]
.

И по этой поросли

Угадай их возрасты?


Да ещё с печи кричат

Шесть голодных пацанят:

– Нам на печку не забудь

Тоже бросить что-нибудь!


В доме дым висит с угаром,

Воздух весь запачкан смрадом,

Стены копотью покрыты,

Печь не белена, побита.

На столе… чего там нет! —

Лук, чеснок и чёрный хлеб.

Как изящества венец —

Посредине огурец.

Пара пёстрых поросят

У двери в кути визжат.

На полу лежит бычок,

На полатях – старый чёрт.

Страшно стало мужику.

Да неужто он в аду?

Да неужто вместо дома

Он попал в вертеп Содома?

Черти, скот и дьяволята…

«Не-ет, пошёл-ка я, ребята!»


Тут с полатей глас раздался:

– Да откуда ты, блин, взялся?

Мы ж тебя, япона мать,

Замотались поминать!

Думали, за столь уж лет,

Дух истаял твой и след.

Это ж наш Ванюшка, братцы! —

Чёрт лез к Ване целоваться. —

А Тарас всё говорил, —

Бог чутья тебя лишил!

Только выгнал самогон —

Тут как тут – явился он!

На родное-то житьё

Наведёт всегда чутьё!

Что всосали с молоком,



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2