Александр Макаров.

Зона абсолютного счастья



скачать книгу бесплатно

«Лицемерие и идиотизм», – подумал Ян Кун, – «как будто плакаты и лозунги, заставят этих доведенных унылой и тяжелой жизнью солдат, повиноваться. Нет, остановить их может только страх и понимают это все, но только боятся сказать это вслух».

Наконец все доклады были закончены и присутствующие старшие офицеры начали расходиться. Капитан поднялся одним из последних, но начальник политотдела остановил его:

– Товарищ капитан, я бы хотел обсудить с вами некоторые вопросы.

«Вот и клюнула рыбка», – подумал Ян Кун, вслух произнес совсем другое:

– Слушаю, вас, товарищ полковник.

– Нет не сейчас. Давайте зайдите ко мне сегодня вечером.

– Извините, товарищ полковник, сегодня вечером я занят.

Это было неслыханное нарушение субординации. Если просит полковник, то капитан не может отказать ему ни под каким предлогом. Разве что капитан представляет госбезопасность, а полковнику есть, что скрывать от государственных органов. Капитан ждал ответной реакции. Их в принципе может быть две. Первая – наорет и прикажет придти сегодня. Вторая – сделает вид, что все нормально.

Полковник покраснел, сдерживая гнев, потом взял себя в руки и сказал:

– Тогда завтра в 20–00 жду вас у себя.

– Слушаюсь. Разрешите идти?

– Идите.

Капитан вышел, ликуя и чеканя шаг. Он был уверен, что игра пойдет по его правилам. Но ему еще надо здесь кое–куда зайти. А вечером, перед сном, он будет смотреть на спокойно плавающих в аквариуме рыбок, наслаждаясь покоем.

_____

Грузчики не любили кафе. Мало того, что там невозможно было подъехать близко к зданию, так еще ящики их заставляли нести через все помещение в кладовку. И отвертеться не было никакой возможности, заведовала кафе жена замполита дивизии, которая чуть что, жаловалась мужу. Но в этот раз заведующей не было, она куда–то уехала, оставив вместо себя официантку, и Квон решил смухлевать. Он тайком толкнул Чанга в бок:

– Разгрузим все в зале. В кладовку пусть сами таскают. Не надорвутся.

Официантку эту Чанг видел как–то раз. Она приехала недавно, и странное дело, привезла с собой какой–то огромный музыкальный инструмент. Что за инструмент Чанг не знал, а спросить постеснялся. Девушку хотели поселить в "Шалфей", но там, ни одного свободного места не оказалось и ее временно разместили в офицерское общежитие, недалеко от кафе.

Девушка была симпатичная, но какой–то необычной красотой. Узкие, но изящные скулы, маленькие губы, миндалевидные глаза, светлая кожа. Она вела себя доброжелательно, но в поведении чувствовалась решительность.

Девушка старательно записывала все, что они привезли, хотя могла этого и не делать, все товары и так были в сопроводительной накладной. Грузчики быстро управились и уже собрались уезжать, но тут зазвонил телефон, официантка переговорила и ее приветливость как ветром сдунуло:

– Как вам не стыдно? Почему вы не отнесли все в кладовку?

– Тебе надо, ты и носи, – вяло огрызнулся Квон.

– Значит, я девушка, буду таскать тяжелые ящики за вас? А вы что в это время будете делать?

– Пойдем курить, – попытался отшутиться Чанг.

Но девушка шутку восприняла, как оскорбление и с призрением глянула на молодого человека:

– Вот вы сюда вроде как инженером ехали, а оказались в грузчиках.

Теперь я понимаю, что вас так понизили недаром.

Чанг в этот момент нес, чуть прихрамывая ящик в кладовку, но услышав, обидные слова от какой–то пигалицы, он вздрогнул как от удара. Не смотря на голод и усталость, просто так пропустить это мимо ушей он не мог. Чанг поставил на пол ящик и, глядя девице в глаза, сказал:

– Ты, наверное, думаешь, что ты тут самая умная, раз приехала сюда со своим контрабасом.

– Сразу видно, что образованием ты не блещешь. Это не контрабас, а виолончель, тупица.

Чанг в другое время бы вспыхнул, но сегодня он слишком устал, чтобы пикироваться с какой–то официанткой, поэтому он сделал вид, что не расслышал оскорблений и не оборачиваясь, понес ящик в кладовку. Товара было не так много и они минут за десять они почти закончили. Когда заносили последний ящик, случилась неприятность, Квон в кладовке опрокинул на пол кастрюлю с маринованными помидорами.

– Не выходи, прикрой меня, – шепотом попросил он Чанга.

Тот стал на двери, чтобы было незаметно, чем занят его напарник, а тот быстро собирал помидоры в кастрюлю. Увидев, что грузчики задержались в кладовке, девушка поняла это по–своему:

– Покажите, что вы там украли?

Квон к этому моменту уже успел все собрать, и вышел навстречу девушки, демонстративно вывернув карманы. Чанг же напротив вместо того, чтобы уходить достал прямо в кладовке из кармана сигареты и закурил.

– Здесь курить нельзя, – девушка вошла в кладовку и закашлялась.

– Извини, не знал, – сказал с издевкой Чанг, не прекращая курить.

– Покажи, что взял.

– Смотри сама.

– Девушка оглядела все полки, но все вроде было на месте.

– Покажи карманы.

– Это еще зачем?

– Хочу посмотреть, не украл ли ты чего.

– Если ты строишь из себя полицейского возьми да обыщи меня.

– Как обыскать? – возмутилась девушка.

– Просто, обыщи. Фильмы, наверное, смотрела? Или ты только на виолончели можешь играть?

Они возможно долго бы еще препирались, но в кафе зашел капитан Ян Кун. Заслышав, как хлопнула дверь, молодые люди вышли из кладовки. Девушка вся раскрасневшаяся и возбужденная, Чанг же напротив, старался выглядеть спокойным и независимым.

«Чем они там занимались? Неужели она крутит шашни с грузчиком? Когда только успела»? – подумал Ян Кун, но сделав бесстрастное лицо, попросил лишь бутылочку воды.

– Вообще–то мы сейчас закрыты. Товар принимаем, но для вас, я всегда сделаю исключение, – улыбнулась ему официантка.

– Вы товарищ Кан Джин У как всегда милы, – сказал капитан наливая воду в стакан.

«Ее, оказывается, зовут Кан Джин У», – подумал Чанг и отправился к машине.

Капитан с неприязнью смотрел ему в след и подумал:

– Надо будет побольше узнать об этом наглеце. Но это потом.

Сейчас же капитан зашел для того чтобы напомнить девушке о свидании. У него на эту встречу были свои планы.

«Как быстро здесь распространяются слухи. Даже официантка в кафе знает, что меня не взяли инженером», – подумал Чанг, выходя на улицу.

В этот раз их водителем был Ук Бо, товароведа с ними не было, поэтому шофер держал у себя накладные на товары.

– Нам еще в кондитерский цех надо заехать взять пирожные для магазина в "Шалфее", – сказал шофер и протянул документы Квону.

– Ты за товароведа, ты и отдавай документы в кондитерку, – отчего–то с насмешкой сказал грузчик.

– Тебе что трудно? Все равно пойдете туда за подносами с пирожными. Отдашь бумаги, возьмешь пирожные.

– Вижу, сам ты заходить туда не хочешь.

Ситуация для Чанга была какая–то непонятная. Квон вел себя так будто зайти отдать бумаги местной кондитерше О Ча Юн было величайшим одолжением и явно хотел получить он этого какую–то выгоду.

«Наверное, какая–то любовная история», – подумал Чанг, – «видимо у кондитерши была интрижка с Ук Бо, а потом любовь закончилась».

Наконец, Квон выцыганил у шофера несколько сигарет и они подъехали к кондитерскому цеху, благо он был совсем недалеко. Товара было немного, погрузили его быстро. Ук Бо так внутрь цеха и не зашел. Да это собственно был не цех, а небольшая пристройка в которой кроме О Ча Юн ни кто и не работал. Там была огромная печь, и для того чтобы растопить ее девушка живущая, как и они в "Шалфее" уезжала из общежития затемно. Но другой стороны были у этой работы и плюсы – девушка заканчивала работу раньше чем все они.

– Ребята, не подвезете меня в "Шалфей". Я на сегодня все закончила. А я вас пирожком угощу, – выбежала О Ча Юн вслед за грузчиками и … почти нос к носу столкнулась с Ук Бо. Увидав его, она оторопела. Гримаса отвращения и ужаса мелькнула у нее на лице. Пирожок полетел на землю, а О Ча Юн бросилась назад в кондитерскую, захлопнула дверь, а изнутри закрылась на ключ.

– Поехали, нам здесь делать нечего, – зло прикрикнул Ук Бо на грузчиков.

– Погоди секунду, не пропадать же добру, – воскликнул Квон, подбирая пирожок и запрыгивая вслед за Чангом в кузов машины.

Машина тронулась. От запаха выпечки, сложенной в кузове кружилась голова. Чанг сглотнул слюну.

– Хорошая девушка, – сказал Квон, поглаживая карман с пирожком.

– Кто, официантка или кондитерша? – спросил Чанг.

– Официантка – стерва, но красивая. А вот если бы я был женат на О Ча Юн то она бы меня каждый день пирожками кормила.

– Жена, что не кормит пирожками?

– Нет, она экономит. Говорит, что работая здесь, мы должны насобирать на собственный дом.

– Мне показалась, что О Ча Юн испугалась увидав Ук Бо.

– Это точно, испугалась.

– Ты не знаешь почему.

– Он нехороший человек.

– Что значит не хороший?

– Это значит, его надо опасаться.

– Чего же именно от него можно ждать?

– Того, что он может сделать плохо.

Чанг понял, что разговор идет по кругу. Квон либо был настолько туп, что не мог рассказать, почему надо бояться Ук Бо, либо просто морочил ему мозги потому, что не хотел обсуждать какой–то секрет, связанный с шофером.

– Это связано с тем, что он не пьет?

– Да с этим тоже.

– Он что может рассказать о нас начальству или госбезопасности?

– Нет, этого не будет.

Чанг прекратил разговор, так толком ничего и не выяснив. Что же такое может быть у Ук Бо если его надо бояться, но он не заложит человека? Все это было странным.

***

Отверженным быть лучше, чем блистать

Чанг сильно ослабел. Начала побаливать старая рана на ноге и он чуть прихрамывал. Парень уже несколько дней работал грузчиком, но почти ничего не ел. Попробовал он обратиться с просьбой, поделиться пайком с Ук Бо, но тот отдал свои продукты куда–то на сторону, там ему готовили, там он и питался. Вообще Ук Бо был какой–то мутный парень, при общении с ним чувствовалась скрытая угроза. Из–за чего так получается, Чанг до конца не осознавал, но ощущал себя в присутствии шофера неуютно, напряженно. Можно было конечно обменять бутылку водки, привезенную из дома на еду, но еды хватило бы на один раз. Водку следовало приберечь для особой ситуации.

На третий день работы Чанг, во время обеденного перерыва, сходил на местный рынок. Цены были такие, что ничего стоящего из продуктов на свои деньги он купить не мог. Вот разве, что парочку клубней корейской редьки – дайкона. Но что это была за еда? При постоянной физической нагрузке нужно было есть что–то более существенное. Иначе недолго и свалиться.

На свое счастье Чанг заметил, что у бабушки, которая торговала хурмой, рядом с прилавком на ящике лежало штук пять помятых и перезревших плодов.

– Почем, ваша хурма, уважаемая, – спросил Чанг.

Бабушка ответила, показывая на хорошие плоды.

– Нет, вот те, похуже.

Помятая хурма оказалась впятеро дешевле. Чанг ее, конечно, купил. Ел ее медленно и с наслаждением. Сохранить про запас такую хурму было невозможно, поэтому пришлось съесть всю. Пища пошла впрок, голова больше не кружилась, и молодой человек спокойно доработал до вечера. Но на следующий день бабушки на базаре не оказалось. Чанг остался без еды.

Сосед Чанга по комнате Ли заметил, что с парнем творится неладное, но все что он смог предложить товарищу это немного воздушной кукурузы с чаем.

– Что ж ты деньги из дома не взял, дурья башка, – выругался Ли, от возмущенья перейдя на ты.

– Я жене все оставил, себе только на сигареты взял. Я ведь мужчина. Рассчитывал на здешний паек.

– Не знаю, на что ты рассчитывал, но так и загнуться можно.

– У меня с собой маленький телевизор есть. Думал его здесь продать, в крайнем случае.

– Уже этот случай настал.

– Понимаю.

– Чего ж не продаешь?

– Кому? Ты, к примеру, купишь?

– Нет. Да и у нас в "Шалфее" вряд ли кто купит.

Они немного помолчали. Потом вышли в коридор и закурили.

– Кстати, а почему это здание называют "Шалфей"? – спросил Чанг.

– Это еще со времен японцев. В нашем общежитии были их казармы, а там где магазины при оккупантах был ресторан "Шалфей". Вот с тех пор и пошло.

– Ясно. Может ты сможешь поспрашивать у кого–то не нужен ли им телевизор. А то я все время на работе, ты то вроде посвободнее.

Действительно Ли по сравнению с Чангом и даже с Квон Хун Хёном работал совсем немного. Он почему–то был на особом положении в ТБП.

– Хорошо, поспрашиваю, – согласился Ли.

Но продажа телевизора дело долгое, а уже вечером во время разгрузки новой партии лимонада на склад, у Чанга закружилась голова. Он чудом ничего не разбил, но упал на пол без сознания. Квон сначала рассердился думая, что напарник претворяется. Но потом понял, что все серьезно и сам в одиночку разгрузил машину.

Чанг поплелся в общежитие и не раздеваясь лег в кровать. Очнулся он от того что его кто–то дергает за руку:

– Это ты Квон? Неужели сейчас утро?

– Нет, глубокая ночь.

– Тогда отстань и дай поспать.

– Ты ужинать, Инженер, хочешь?

От этих слов Чанг окончательно проснулся.

– Ты мне что–то принес?

– Нет. Пойдем.

Стараясь не шуметь, они пошли по коридору в одну из комнат. Там их ждала Се Ула. При свете фонарика Чанг с трудом ее узнал. Свет она почему–то не включала.

– Пришли, – сказала Се Ула и без лишних слов сунула Чангу тяжелый мешок. Сон освежил молодого человека, и он достаточно уверенно поднял мешок. Квону достался ящик, и судя по тому как он крякнул, то же не из легких.

Се Ула, светя фонариком, пошла вперед, Чанг с напарником двинулись следом. Из «Шалфея» они вышли через заднюю дверь, довольно долго шли пока не наткнулись на телегу запряженную лошадью. Всю поклажу погрузили на повозку, потом сделали еще одну ходку, но уже с вещами полегче.

Как плату за работу Се Ула насыпала грузчикам по тарелке с рисом и кимчи.

Потом она налила им по стаканчику водки.

– Вы мне вместо водки, дайте немного продуктов с собой, – попросил Чанг.

– Пей, Инженер, завтра нам Се Ула вечером еще работу подкинет, и мы за нее получим по пять кило риса каждый.

– Ты загнул, – возмутилась Се Ула, – максимум по три килограмма.

– Не жмись, соседка, мы же сильно рискуем, – настаивал на своем Квон.

После долгой торговли сошлись на четырех килограммах. Это было спасение для Чанга. О том, чем им предстоит заняться, молодой человек не думал.

Утром Чанг был бодр и даже весел.

«Жизнь продолжается», –подумал он влезая в кузов машины.

На этот раз они сначала заехали на книжный склад и загрузили там несколько ящиков. Среди множества трудов Ким Ир Сена и книг о нем, Чанг с удивлением увидел книжку иностранного автора. Имя автора Вильям Шекспир ничего молодому человеку не говорило. Хотя Чанг был довольно образован и читал много, из иностранных авторов ему удалось прочитать лишь несколько русских книжек.

В книжке оказались стихи. Слова Шекспира из "Короля Лира" оказались настолько созвучны нынешнему состоянию Чанга, что он не поленился и переписал себе на листок:

Отверженным быть лучше, чем блистать

И быть предметом скрытого презренья.

Для тех, кто пал на низшую ступень,

Открыт подъем и некуда уж падать.

Опасности таятся на верхах,

А у подножий место есть надежде…

Квон с удивлением взирал на напарника, что–то записывающего в трясущейся машине, а потом изрек с умным видом:

– Ты, Инженер, от голода видать совсем свихнулся. Слова тебя не накормят.

«Мою душу, они согреют», – подумал Чанг, но промолчал.

– На, Инженер, съешь, – протянул Квон кусок вяленой рыбы, – наберись сил, ночью нам предстоит тяжелая работа.

Чанг не заставил себя долго упрашивать и с удовольствием начал жевать.

– Квон, а кем ты раньше работал?

– Когда раньше? – подозрительно спросил напарник.

– До того, как заключил контракт и приехал сюда.

– Грузчиком.

– Так ты всю жизнь только и был грузчиком?

– Нет. Еще раньше до того в цирке работал.

– Грузчиком?

– Почему грузчиком? Я был артистом.

Трудно было представить этого увальня со шрамами артистом.

– И что ты делал?

– Был акробатом, работал с гирями. А потом…

– Что потом?

– Во время номера с фокусником. Они перепутали клетку.

– И что?

– Вместо пустой клетки, я оказался в клетке вместе с тигрицей. Она меня порвала.

– Так как ты выжил?

– Не помню, как все было. Все очень быстро… Потерял сознание. Еле выздоровел, а цирк в это время уехал.

– А ты не хотел вернуться в цирк?

– Очень хотел. Но кому там в таком виде я нужен? На лице, это еще ничего, а вот на груди…– Квон расстегнул рубашку, показывая страшные шрамы.

Они, молча, закурили.

Ночью Се Ула сама зашла в комнату к Чангу. Его соседей по комнате можно было не опасаться. Ли все ночи проводил у подружки на третьем этаже. Покидать место ночлега категорически запрещалось, но Ли было плевать на это. Ук Бо намаявшись за баранкой, спал как младенец.

– Иди за мной, – скомандовала женщина.

Подсвечивая фонариком, они пошли во двор, к складам. К удивлению Чанга часового там не было. Они подошли к угольному складу. Се Ула – открыла своими ключами ворота. Тихо урча, подъехала машина с незнакомым шофером. За три часа непрерывной работы Чанг и Квон наполнили машину практически доверху. Угля на складе осталось меньше половины.

Се Ула не обманула и каждый, за ночную роботу, получил по четыре килограмма риса.

– Держись, Инженер, меня, и не пропадешь, – на прощание сказал Квон.

***

Фильм из «нижней деревни»

Ключ от комнаты был всего один. Поэтому если уезжали все, то оставляли его на сохранение у Арым. Она всегда была либо дома, либо сидела в бухгалтерии при ТБП. Конечно она, а особенно ее муж не были идеалами честности. Но открыть без хозяев комнату, а тем более что–то там взять, они не могли точно.

Чанг приехал вечером, смертельно устал и обнаружив закрытую комнату, зашел к Арым. Опять какой–то резкий запах ударил в нос, и он невольно поморщился.

– Ли оставлял тебе ключ?

–Нет.

–Куда же он задевался?

– Вроде недавно был в комнате.

Чанг настойчиво постучал в дверь. За дверью послышалась какая–то возня, а потом недовольный голос Ли:

– Кто там?

– Это я. Открой.

– Сейчас.

"Наверное, он спал", – подумал о приятеле Чанг, войдя в комнату, и спросил:

– Как там мой телевизор? Удалось найти покупателя?

– Трудно сейчас найти. Давай сами пока посмотрим.

Чанг решил уступить более опытному товарищу и согласился, тем более, что какой–то запас пищи у него уже был.

– Ты дверь закрой, – попросил Ли.

Просьба закрыть дверь была немного странновата, но и тут Чанг подчинился.

– Если хочешь, там, в кастрюле каша. Мне подруга передала, а мне до этого перепали талоны в офицерскую столовую, так я уже сыт.

Ли пододвинул кастрюлю Чангу и включил телевизор. Чанг не заставил себя ждать и застучал ложкой. По телевизору в этот момент показывали какой–то сериал. Чанг с удовольствием ел кашу, приправленную соевым соусом и смотрел фильм. Изображение было не слишком четким, но действие напряженным с хорошими актерами. Такого Чанг давно не видел. И вдруг, когда от каши почти ничего не осталось, какие–то выражения актеров насторожили, его. Чанг уставился в экран – ни у одного из действующих лиц не было на одежде значка с вождем. Неужели…

– Это что фильм из "нижней деревни"? – с ужасом произнес Чанг, сразу потеряв аппетит.

"Нижней деревней" жители КНДР называли между собой Южную Корею. Смотреть иностранные каналы жителям Северной Кореи строжайше запрещено, для этого все телевизоры специальным образом пломбируются. Так же поступают и с радиоприемниками. Нарушителей запрета чаще всего отправляют в лагерь на "перевоспитание".

– Что тут такого, пару недель посмотрим, после этого я скотчем заклею. Будет совсем незаметно. Потом и вовсе продадим.

– Мне такое не подходит – рисковать семьей и будущим из–за каких–то фильмов.

– Ты видно не понял куда попал. Здесь если не будешь нарушать правила, то вскоре сопьешься или свихнешься. Думаешь тут даром спецпайки, особые магазины и повышенная зарплата?

– Льготы нам дают за работу на объектах повышенной секретности.

– Вот, вот на объектах крайне важных для государства и очень опасных для нас.

– У меня самая большая опасность это то, что Квон мне ящик на ногу уронит.

– Ты и впрямь дурак или придуриваешься?

Ли достал из–под майки свой пропуск с фотографией и потряс у носа Чанга.

– Что ты хочешь этим сказать? Пропуск и все, у меня такой же, – возразил тот.

– Каждый месяц этот "особый пропуск" у нас собирают и меняют в нем маленькую пластиночку.

– И что из этого?

– От того на сколько засветилась пластинка, становится ясно сколько рентген ты за месяц получил. Поэтому здесь больше трех лет никого и не держат.

– Пусть так, но это вовсе не повод чтобы смотреть фильмы врага.

– Что плохого ты нашел в том фильме, который мы смотрели?

– Просмотр иностранных фильмов запрещен, если кто–то узнает, то нам несдобровать.

– Так если тихо смотреть, так ни кто и не узнает. По комнатам с проверками давно уже не ходили.

– А если придут, что тогда скажем?

Ли потер реденькую бородку, поправил, как бы размышляя, очки и решительно сказал:

– Если придут, то я скажу, что это мой телевизор, и я случайно повредил пломбировку.

– Не боишься?

– Меня точно не тронут. Побоятся.

– Этот ваш капитан госбезопасности побоится грузчика? Чем же ты им так страшен?

– Не я а моя мама. Она большой человек.

Оказывается мама Ли работала заведующей отделения в главном госпитале Пхеньяна. Вся партийная и правительственная элита лечилась у нее. Сам же Ли мог поступить в любой престижный институт, но так как особого желания учиться у него не было то он окончил лишь технический колледж. Отец его давно пропал. Мать для серьезного разговора вызвала своего брата, занимавшего крупный военный пост. Дядя Ли суровый и седой, спросил только одно:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7