Александр Макаров.

Последняя ошибка императора



скачать книгу бесплатно

«Что скажет история? » – «История, сэр, солжет, как всегда».


Бернард Шоу


Что скажет история?

"Историю пишут победители, поэтому в ней не упоминаются проигравшие", – говорит Артур Дрекслер. "История – это наука о том, чего уже нет, и не будет", – вторит ему Поль Валери, намекая на то, что мы живем в мире с "непредсказуемым прошлым". Поэтому-то временами и возникают теории, ставящие историческую науку с ног на голову. К примеру, утверждающие, что от рождения Христа до нашего времени прошло не две тысячи лет, а всего лишь тысяча.

–Откуда взялась вторая тысяча лет? – недоумевают читатели.

– А это средневековые монахи, переписывая первоисточники, случайно ошиблись и приписали единичку, – отвечают авторы теории и в доказательство пишут толстые книжки.

Действительно, проследить точную хронологию в истории трудно, ведь единственная цивилизация, которая существует пять тысяч лет, это китайская. У китайцев имеется более-менее четкая хронология, при этом есть письменные источники, охватывающие последние три с половиной тысячи лет. В Европе все сложнее. Античные произведения в подлиннике практически не дошли до нас, мы знаем их лишь копии, переписанные теми самыми средневековыми монахами, которые действительно могли ошибиться. Дело в том, что в античности писали на папирусе, а он очень не стоек к влаге. Даже при самом бережном обращении свиток, а это книга, написанная на папирусе, дольше двух столетий просуществовать не мог. Так, что же может достоверно подтвердить правильность нынешней хронологии? Связь между античной историей, а тем более средневековой европейской истории с китайскими хрониками проследить очень сложно. Неужели, нет источников более долговечных, чем бумага и менее субъективных?

Конечно, есть, это монеты. Эти маленькие металлические кружочки очень четко отражают эпоху. На многих из них присутствуют изображения правителей, исторических событий и даты. Монеты делают из медных сплавов и драгоценных металлов, поэтому они мало подвержены коррозии. Археологам очень многое говорит об экономики государства, количество монет данного типа попадающегося в раскопках, качество их чеканки, ареал распространения. Денежные выпуски всегда строго контролируются державой, и фальшивомонетчики строго наказываются. В годы благоденствия монеты выпускаются с большим содержанием благородных металлов. Когда же наступает кризис государство пускает в обращение облегченные монеты из благородных металлов, а порой и медные монеты с тонким покрытием, пытаясь выдать их за серебряные. Ничем хорошим такие попытки для государства не кончаются, но для историка находки таких монет дают четкое понимание всех процессов в обществе. Поэтому более объективных свидетелей, чем монеты, а затем банкноты, найти трудно.

В этой книги я в подтверждение рассказанных мной историй из жизни страны и ее правителей пишу о монетах того времени. Какие они выпускались и почему, упоминаю и всякие необычные случаи денежного обращения, превращающие монетку в раритет стоимостью в сотни, а иногда и в тысячи долларов.

Есть здесь рассказы и о любви «сильных мира сего». Любовь это тот катализатор, который позволяет лучше узнать историческую личность, срывает с него все маски. Возможно, мои заметки покажутся кому-то чересчур субъективными. Но думаю, что найдутся и благосклонные читатели. Тем более как говаривал Уинстон Черчилль:

– История будет ко мне благосклонна, ибо я намерен написать её лично.


Копеечная история.


На полу лежит копейка, подними её скорей-ка. Этот детский стишок вспомнился мне при виде того, как на улице под ногами десятков людей валяется никому ненужная копеечная монетка. А ведь были у неё и другие времена – копейка, если разобраться, принадлежит к царскому роду! Первые копейки появились в 1534 году, когда Иван Грозный был ещё ребёнком, и летописи тех лет писали, что стали делать новые деньги с изображением «государя великого князя на коне имя копье в руке, и оттого прозвали деньги копейные». Действительно первые копейки, это кусочки серебра весом 0,68 грамма, по форме напоминающие арбузные семечки, имели изображение царя в виде святого Георгия на коне поражающего копьём змия.



Нашего человека трудно удивить новой денежной реформой, его скорее поражает то, что американец может свободно расплатиться банкнотами столетней давности. Но вот в те давние времена копейка продержалась в своём практически неизменном виде, лишь немного теряя в весе, почти 200 лет. Какое смутное время бы не были, никто из наших предков, живших в то время, и не думал изымать из обращения деньги, выпущенные даже интервентами или самозванцами. Клады тех лет – это обычно целая коллекция копеечных монет столетнего периода. Стабильные деньги (а копейка, в течение 120 лет, была самой крупной монетой, не смотря на войны и потрясения) способствовали укреплению государства.

Что же можно было купить на копейку в XVI веке? Пуд ржи стоил 5 копеек, то есть на 1 копейку получалось 3 кг зерна, топор – 7 копеек, замок – 5-10 , корова и лошадь шли по рублю, одежда (по сравнению с зерном и инструментом) стоила нёдёшево – простая сермяга, кафтан из грубой некрашеной ткани, обходился крестьянину в 20-40 копеек. Дом с подворьем для простолюдина обычно стоил от трех до пяти рублей, но конечно встречались и богатые дома стоимостью от десяти рублей и выше.

Носили в те времена деньги в кошельке за поясом. Если малая сумма – клали, чтобы не потерять, за щеку. Хранили их тогда в кубышках, в случае опасности зарывали в землю. Кубышка – это глиняный сосуд с широкими боками и узким горлышком. С тех времен и пошло выражение: «хранить деньги в кубышке» то есть держать капиталы дома, не пуская их в оборот.

Какая же средняя величина кладов тех времён? Обычно от 300 до 900 монет, то есть 3-9 рублей. Если перевести на коров с лошадями – вроде неплохо, если на рубахи то так себе.

Наемный работник в те времена редко получал плату выше пяти копеек в день, это так называемые «кормовые» деньги. Те, кто работал постоянно, могли рассчитывать на премиальные дополнительные три-пять рублей в год. Начинающий неквалифицированный работник, ученик, получали две копейки в день. «Служивые люди», к примеру, стрельцы получали годовое жалование деньгами и зерном, которое в целом составляло десять – двенадцать рублей в год. Немного. Но статус этих войск был высок. Иностранцы даже называют стрельцов – «русскими мушкетерами» и «царскими янычарами». Дорого стоили и льготы дарованные стрельцам царем. Кроме государственного жалования, они имели право заниматься промыслами и торговлей, не неся посадских повинностей. Сколько же получала в то время интеллигенция? Казенный писец, работающий в канцелярии, получал 5 рублей годового жалованья и по 3 копейки поденного корма. Квалифицированный иконописец мог заработать за день 10 копеек.

Монеты тех времен маленькие и неказистые, но есть среди них и редкие экземпляры. Больше всего ценятся среди коллекционеров копейки, отчеканенные из золота как военные награды, а так же золотые копейки Лжедмитрия и Василия Шуйского. На зарубежных аукционах цена их порой превышает тысячу долларов. Их серебряные сестрички стоят не дорого.

Всё, сказанное до сих пор, относилось к копейке допетровского времени.

В 1704 году Петр I провёл коренную денежную реформу: копейка стала выпускаться из меди и увеличилась в размере. Средний размер заработной платы неквалифицированного работника в это время составлял 5?8 копеек в день. Для сравнения: пуд мяса тогда стоил 30 копеек, пуд хлеба – 10 копеек. За день рабочий зарабатывал на 2,5?4 кг мяса.

При последнем царе Николае II корова стоила от 8 до 10 рублей, а дневной заработок кровельщика составлял в среднем 2 рубля 8 копеек, столяра – 1 рубль 92 копейки, слесаря и кузнеца по 1 рублю 90 копеек. Какие же цены были тогда в Петербурге? Килограмм хлеба стоил 5 коп., мяса – 30 коп., 100 граммов шоколада – 15 коп., осетрины – 8 коп., ведро отборных помидоров стоило 8 коп., а на копейку тебе насыпали полный карман семечек.

Кстати, даже с началом войны в 1915 году цены на базарах были вполне сносные. Так, рождественский гусь стоил 85 копеек, утка – 40, курица – 30, а куропатка – всего 15 копеек. Говядина и баранина шли по нашим меркам примерно 25 копеек за килограмм. Пуд мороженого молока вообще обходился в… 50 копеек.

Никита Сергеевич Хрущев вспоминал: «Когда до революции я работал слесарем и зарабатывал свои 40?50 рублей в месяц, то был материально лучше обеспечен, чем когда работал секретарем Московского областного и городского комитетов партии». Кстати, в 1917 году Хрущеву было лишь 23 года, и он, конечно, не являлся по-настоящему квалифицированным рабочим. Квалифицированный слесарь, работающий на Путиловском заводе, мог получать в то время и по 100 рублей в месяц. Так что при царе покупательная ценность копейки была, несомненно, высока, поэтому в обращении находились еще и монеты в четверть и полкопейки. Но со времен Ивана Грозного и до последнего царя Николая II покупательная цена копейки падала. По некоторым товарам такое падение было десятикратным. В советское же время, и тем более, сейчас, копейка обесценилась еще больше. Хотя на ней и сейчас, как в старину, изображение святого Георгия на коне, поражающего копьём змия. Но всадник на коне – уже не царь….


***


Царь и его мушкетеры.


В нынешней эпохе перемен неплохо было бы обратить свой взор вглубь истории, ибо умён тот, кто учится на своих ошибках, но тот, кто может учиться на чужих ошибках, не просто умён, он – мудр.

В официальной российской историографии Петра принято считать выдающимся государственным деятелем, определившим направление развития России в XVIII веке. Однако многие историки, в том числе Василий Ключевский, Николай Карамзин, Павел Милюков и другие, высказывали резко критические оценки деятельности царя-реформатора. И если вспомним, то Пушкин, а затем и Алексей Толстой, начавшие прославлять «деяния Петровы», оставили свои труды незавершенными. По всей видимости, при глубоком изучении деятельности Петра I появилось множество фактов, которые не укладывались в первоначальную картину о строгом, но справедливом царе-преобразователе.

Строгий? Скорее – жестокий и злопамятный.

Справедливый? Нет. Пристрастный, своенравный, не предсказуемый, хотя и увлекающийся всем новым. Хорошо, когда эти увлечения шли на благо страны, но бывало, что и нет.

Петра I фигура не однозначная, странная и противоречивая.

Странные поступки, юношеская стеснительность, пренебрежение всеми условностями и безумные приступы гнева, приправленные любознательностью и упрямством. Показателен случай, который произошел с Петром в Гааге, там он был на заседании Генеральной ассамблее с неофициальным визитом. Послы задержались, и Петр захотел уйти. Но ему надо было идти через зал, в котором уже собрались депутаты. Петр очень стеснялся их взглядов и потребовал, чтобы все они, встали к нему спиной. Депутаты, после переговоров, отказались. Тогда Петр чтобы укрыться от любопытных взоров, повернул парик задом наперед, чтобы закрыть им лицо и в таком виде выбежал на улицу.

Епископ Салисберийский, который несколько раз был у Петра, во время визита царя в Англию пишет: «Была в нем странная смесь страсти и строгости. Он отличается решимостью, но в военных делах не знает толку и кажется вовсе не любознательным в этом отношении. Видевшись с ним часто, и беседуя с ним довольно много, я не мог не удивляться глубине Божественного промысла, который вверил такому свирепому человеку неограниченную власть над весьма значительной частью мира»

«Строгость» царя особенно проявила себя при расследовании бунта стрельцов в 1698 году. Большинство книг изображают мятеж, как попытку консервативных сил во главе с Софьей противостоять реформам, усилиям «прорубить окно в Европу». Это не так.

Во-первых, Петр в это время и не думал о войне со Швецией, он пытался сколотить европейскую коалицию для борьбы с турецким султаном. Во-вторых, основная причина недовольства служивых людей была не политическая, а сугубо экономическая. Стрельцов Петр не любил и полки героически взявшие Азов, на долгое время и оставил в этой полуразрушенной крепости. Когда же после того, как они восстановили крепостные стены, их направили служить на Западную границу. Как уже писалось, в среднем на рядового стрельца уходило чуть более десяти рублей в год. Деньги не слишком большие, считая по рублю в месяц. А для того чтобы нанять в то время иностранного наемника нужно было такому солдату платить около пяти рублей в месяц за постоянную службу. Стрельцы имели особый статус. Они сражались обычно в походах, которые длились несколько месяцев в году. В остальное время стрельцы занимались ремеслами и промыслами, чтобы обеспечить семью. И вот когда их на несколько лет оторвали от лет и задержали денежные выплаты, то недовольства было не избежать. Часть стрельцов дезертировало, часть двинулось в Москву «искать правду». Закончилось это тем, что восстание было подавлено, бунтовщиков разоружили, судили, некоторых казнили, других били кнутом и сослали. Дознания проводились Алексеем Шеиным и Фёдором Ромодановским, которых нельзя упрекнуть в излишней мягкости и попустительстве. Но 25 августа 1698 года Пётр I, возвратившись из-за границы был крайне не доволен результатами сыска. Он хотел расправы над стрельцами, хотел массовой показательной казни. Следует учесть, что к смерти приговорили людей, которые не так давно под предводительством царя страдали от голода и погоды в походах, дважды участвующих в штурме Азова. Неадекватность и дикость в поведении царя были замечены и иностранными послами. Австрийский дипломат Иоганн Корб, присутствовавший на казнях, писал:

«Мятежников, после упорного запирательства, повели к пыткам, которые были неслыханно жестоки. После жесточайшего сечения кнутом, их жгли на огне, после огня опять секли, а после ударов снова подвергали огню. Так в Москве сменяются одни другими истязания на пытке. Царь стал недоверчив к своим боярам и не верил в их добросовестность. Он опасался поручить им даже малейшее участие в допросе; сам составлял допросные пункты, сам допрашивал преступников, доводил до признания, а тех, которые упорно молчали, приказывал подвергать жестокой пытке; для этой цели в Преображенском, где производился строжайший розыск, ежедневно разводимо было до тридцати костров и более».

Далее, как свидетельству дипломат, Петр доволен и даже весел. В эти дни на приеме пишет Иоганн Корб: « В царе заметен был веселый вид», хотя: «Заметив, что фаворит его Алексашка (Меньшиков) во время танцев был опоясан шпагой, царь пощечиной вразумил его, что при этом обыкновенно снимают шпагу; о силе удара свидетельствовала кровь, сильно потекшая у него из носа».

Через несколько дней, царь заставил бояр и воевод самим рубить головы приговоренным к смерти стрельцам. У бояр при этом тряслись руки, и они не могли отрубить голову за один раз, что очень раздражало царя. Порадовал лишь Алексашка, который бодро зарубил двадцать стрельцов. Сам царь отрубил головы не менее чем пятерым осужденным. Пытки и казни не мешают царю веселиться. Хотя веселие это и странное:

«Полковник Чамберс устроил дорогой пир, на котором со многими другими был и царь; не знаю, какая буря нарушила веселье, только царь схватил Лефорта, ударил его об пол и топтал ногами. Кто ближе к огню, тот ближе к пожару».

«После десяти часов царь приехал в карете на пир, роскошно устроенный…Пир отличался роскошными произведениями кухни и дорогими винами; тут было токайское, венгерское, красное, испанский сект, рейнвейн, красное французское, отличное от мушкателя, разные меды, и разного рода пиво, и вдобавок важнейший напиток у Москвитян – горилка. Боярин Головин имеет природное отвращение от салата и от уксуса; царь приказал полковнику Чамберсу, как можно крепче держать Головина и насильно напихал ему и в рот, и в нос салату и уксусу, так что от сильного кашля пошла у него из носа кровь».

Петр не щадит не только мятежных стрельцов, но и близких людей. Даже самых любимых фаворитов, таких как Меньшиков и Лефорт. О них ходят слухи, что именно они царя приобщили к "содомскому греху". Подтверждал эти слухи и Франц (Никита Петрович) Вильбуа в своих воспоминаниях «Рассказах о русском дворе» он пишет, по поводу «припадков бешеной страсти» Петра, во время которых «для него не было различия пола». В архивах сохранилось и розыскное дело сержанта Преображенского полка. Где он, по пьянке говорил, что государь-де с Меншиковым живет бляжьим образом. Сержанта пороли и выслали в ссылку в Оренбург. Удивляет в этом случае мягкость приговора. По всей видимости, думали так многие, но не орали, напившись об этом всенародно. Врач Петра Первого – Арескин писал: "У его величества, должно быть, легионы бесов сладострастия в крови". Эти бесы требовали постоянных жертв. А может быть и сам царь Петр становился жертвой своих страстей?

***


Мария Гамильтон.


Как она была хороша, эта самая Мария Гамильтон! Да какая Мария! Просто Маша, ведь было ей всего пятнадцать, когда появилась она при дворе. Как ей повезло. Несказанно повезло в пятнадцать лет стать фрейлиной самой Екатерины, супруги царя Петра. Но это не только везение. Во-первых, Маша была знатного рода. Ее предки бежали из Шотландии в далекую Московию почти двести лет назад при царе Иоанне Васильевиче Грозном. Царь отнесся к ним благосклонно и жаловал милостью за верную службу дворянством. Во вторых была Маша несказанно хороша собой и выделялась среди русских красавиц особенной статью. Она выделялась естественностью. В те времена девицы на выданье неумеренно пользовались белилами, щеки румянили свеклой, выщипывали брови, часто чернили зубы и придавались прочим косметическим изыскам того времени. У Радищева в его повести «Путешествии из Петербурга в Москву» есть такое описание: "Прасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы как уголь. Брови в нитку, чернее сажи. " На современный взгляд жутковатое зрелище.

Так вот Маша Гамильтон одевалась по-европейски, была образованна, мила и естественна.

– Кто такая? – поинтересовалась на приме Екатерина, супруга царя, увидев Машу.

– Девица Мария Гамонтова, – отвечали ей.

Гамонтова  – так на русский манер переиначили фамилию Гамильтон. Другую ветвь Гамильтонов переименовали в России в вообще Хомутовых.

Так супруга царя взяла Машу в свою свиту.

– У тебя новая фрейлина? – заинтересовался молоденькой фрейлиной и царь Петр.

– Милое создание, – рассмеялась в ответ Екатерина.

Измены царя ее, если и задевали, то она не показывала вида, помня судьбу своей предшественницы Екатерины Лопухиной, которую, заточили в монастырь. Петр гулял со многими, но неизменно возвращался к Екатерине.

Пятнадцатилетняя Маша и сорокалетний Петр стали любовниками. У Маши это был первый мужчина в ее жизни. Петр Первый же не отличался сдержанностью чувств он имел огромный опыт любовных связей с представительницами всех званий и сословий. Но Маша это нечто особенное, юное и чистое.

Петр, забыв государственные дела, все время проводил с молоденькой фрейлиной. Маша была счастлива, но недолго. Петр довольно скоро охладел к девушке. Она переживала, но множество мужчин искали ее внимания. Маша, погоревав, уступила одному, второму, а потом накрепко влюбилась в царского денщика Ивана Орлова. Денщик при царе – должность завидная. Многие сановники и генералы начинали с этой должности. Денщик он и верный спутник в царевых попойках, и доверенное лицо, а если надо, то государев шпион и исполнитель монаршей воли. Сам сиятельный князь Меншиков вышел из денщиков. Но царский денщик Орлов увлекся красавицей ненадолго. Через некоторое время он стал ей изменять, поколачивал. Сердце женщины потемки, а Маша отдала свое сердце красавцу Орлову. Она несколько раз рожала от царева денщика мертвых детей и воровала для него червонцы и алмазные украшения у императрицы. Но сколько веревочке не виться, всё равно конец будет. Разразился скандал.

У Петра пропали важные документы, подозрение пало на Орлова.

– Доставьте негодяя сей же час ко мне! – вскричал разъяренный Петр.

Через некоторое время пьяного Орлова гвардейцы доставили пред светлые очи монарха. Денщик не выдержал бешенного взгляда царя и рухнул на колени.

– Признавайся, мерзавец, – грозно сказал Петр.

– Все скажу без утайки. Виноват. Спал блудно с Машкой, – запричитал Орлов.

– Что за Машка? – удивился царь. Такой поворот событий его удивил.

– С Машкой Гамонтовой, царицыной фрейлиной.

– Машку ко мне, – пророкотал царь стоящим на страже солдатам.

Так начались мучения Маши Гамильтон. Царь сам присутствовал на ее пытках и допросах. Мария созналась во всем. В том, что принимала снадобья, чтобы родить мертвых детей. В том, что последнего ребенка, которого родила живым, задушила. В том, что обкрадывала для любовника царицу. В том что для того чтобы удержать Ивана придумала и рассказала подругам нелепую сплетню о Екатерине.

Единственное на чем стояла Маша твердо, это то, что Иван Орлов о ее преступлениях ничего не знал. Она страстно любила царского денщика и оставалась верна ему даже под пыткой. Петру в ответ на ее благородство проявить бы милость, но нет, Марию приговорили к казни.

Странная это была казнь.

Мария приехала в белом платье, убранном чёрными лентами. Царь помог ей взойти на эшафот и поцеловал. После этого Петр шепнул что-то на ухо палачу. Толпа, собравшаяся в ранний час поглазеть на казнь, подумала, что девице даровано прощение. Но нет!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2