Александр Лондон.

Дикие. Лунный Отряд



скачать книгу бесплатно

C. Alexander London

THE WILD ONES. MOONLIGHT BRIGADE


Copyright © 2016 by C. Alexander London

Map and interior art copyright © 2016 by Levi Pinfold

All rights reserved

This edition published by arrangement with Philomel Books, an imprint of Penguin Young Readers Group, a division of Penguin Random House LLC


© А. Кузнецова, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

* * *

Дворовым белкам, ворующим у меня помидоры:

я знаю, что вы на самом деле затеваете




Часть I
Песня вывихнутого переулка


Глава первая
Душный Мо слышит музыку

С утомленных деревьев падали листья и день за днем теряли краски на лесной подстилке. Прохладный ветерок заострился и покусывал всякого, кто не успел нарастить густой мех или перья. Надвигалась зима.

На берегу реки возле громадного стального города, прозванного зверями Рассеченным Небом, собралась кучка выдр. Они жались друг к другу в надежде согреться, а подмерзшая земля хрустела у них под лапами. Выдры расселись перед странствующим койотом; на спине у бродяги висела старая гитара, сделанная из консервной банки.

– Если вы опасаетесь грядущих холодов, позвольте спеть вам песню о настоящих зимах в Воющих Землях, где солнце светит, но не греет, где лед на озерах толще черепашьего панциря, где чихнешь – а на землю ледышки посыплются. Это голодные зимы, и чувак без запасов однозначно замерзает и помирает.

Голос койота пугал и успокаивал одновременно. Слова скатывались у него с языка, словно камушки в подливке. Слушая его, выдры держали друг друга за лапы.

– Доводилось чихать ледышками?

Выдры в благоговейном молчании помотали головами.

– Хотите послушать песню об этом?

Выдры дружно закивали.

Никто еще не видал банду выдр такой притихшей. Ведь это были Громилы с Гром-реки, двадцать хвостов, и они считали себя самой крутой, самой сплоченной и самой грозной бандой из всех окрестных банд речных выдр.

Разве не они три сезона назад своротили большую Бобровую Плотину?

Конечно они.

Разве не они не далее как прошлым летом прогнали взрослого ястреба?

Все знали, что это они, особенно тот перепуганный ястреб.

Разве не их банда приставала и задиралась к каждой проходящей мимо твари? Разве не они считали себя единственными корешами по лапе, с кем вообще стоит водиться?

Угу, то были Громилы с Гром-реки, лучшие из братьев и борзейшие из зверей.

Так почему же они сидели, отвесив челюсти и округлив глаза, и слушали байки какого-то облезлого койота, вместо того чтобы навалять ему по первое число, содрать с него шкуру и украсить ею свои уютные гнезда в речном берегу?

Именно этот вопрос и поднял с рычанием вожак банды, Душный Мо, как раз когда койот собрался запеть.

– Мне бы этой зимой не помешал диван из шкуры койота, – заявил Душный Мо. – Уж очень она у него теплая, как по мне!

Койот присел на задние лапы и смерил предводителя выдр взглядом вдоль и поперек.

По серой морде блуждала ухмылка, а в глазах плясали чертики. Серо-бурый мех у него на спине рассекали старые шрамы, и он не носил ни клочка одежды.

Даже выдры более свободные, чем любое другое племя, носили сотканные из водорослей манжеты и вязаные зеленые шапочки с эмблемой банды спереди: высунутая из речных волн жуткая выдрья лапа с зажатой в кулаке рыбой.

Вдобавок они все до единого были в очках, поскольку на суше выдры близоруки.

Как-то мимохожий скунс крикнул, что, мол, им больше подходит не «Громилы», а «Терпилы». Душный Мо, никогда не спускавший оскорблений, затащил этого скунса в реку и держал его под водой, пока из того вся вонь не вымылась. После этого никто не смел выказывать неуважение Громилам с Гром-реки.

Но этого койота, похоже, ни на волосок не волновали ни Громилы, ни репутация Душного Мо как топителя скунсов. Он вышел из темных кустов и уселся перед выдрами, не почесавшись даже поздороваться, а затем предложил спеть для них так, словно берег реки был его дом родной.

Душный Мо этого не стерпел.

– Так как насчет убраться отсюда, койот, прежде чем я сделаю так, что ты уже никогда ниоткуда не уберешься?

Койот любил свою зимнюю песню и не любил, когда его перебивали в самом начале. В ответ на требование Душного Мо убраться отсюда бродяга облизнулся.

– И в мыслях не было надоедать таким славным ребятам, – произнес он, и камушки в его голосе застучали отчетливее. – Понимаю, вам, выдрам, надо еще немало побузить, прежде чем зима прижмет как следует. Я всего лишь усталый путник, ищущий недолгого отдыха в приятной компании. Я скоро уйду. Но может, сначала все-таки спою вам песенку?

– Тебе здесь не рады, – заворчал на него Мо, разминая перепончатые лапы перед дракой. – И никому неохота слушать твои завывания. Верно, парни? – Он наморщил нос, обнажив клыки. Остальная банда встала у него за спиной и тоже заворчала.

Койот был больше их всех, но они далеко превосходили его числом. Он вздохнул и перекинул гитару со спины на грудь.

– Почему бы мне не сыграть вам перед уходом всего одну песенку? Она коротенькая.

При виде гитары Душный Мо расхохотался.

– У тебя на гитаре струн нет, – ткнул он пальцем. Прочие выдры заржали вслед за вожаком, потому что и впрямь на жестяной гитаре у койота не было ни единой струны. – Что толку в гитаре без струн? Она ж ни звука не издаст!

– Что ж, тогда придется слушать внимательнее, – отозвался койот и начал настраивать невидимые струны.

Выдры перестали смеяться и нахмурились. Странный какой-то койот. А вдруг у него пенная лихорадка? Так-то он пену из пасти не пускал, но вел себя более странно, чем любой представитель псовых, кого доводилось встречать Громилам с Гром-реки.

Койот страстно перебирал и бил по невидимым струнам, прикрыв глаза и притоптывая задними лапами, кивая в такт одному ему слышной мелодии.

Затем открыл глаза и воззрился на опешивших выдр:

– По нраву вам моя песня, парни?

– Ничего ж не слышно, – проворчал Душный Мо.

– Слушайте внимательнее, – ответил койот. – В конце концов, я эту песню для вас, Громилы, писал.

Выдры подались вперед, дабы вслушаться лучше, пригнув толстые шеи и опустив маленькие головы ближе к гитаре. Крохотные ушки подергивались в предвкушении музыки.

Койот свысока обвел взглядом свою аудиторию, перехватил музыкальный инструмент поудобнее… развернул и треснул Душного Мо тяжелым концом по голове!

Со шлепком впечатав вождя мордой в холодную грязь, он снова замахнулся и провел гитарой по выстроившимся в рядок выдрам, сбив их в одну мокрую кучу.

Они только отфыркивались.

Душный Мо попытался подняться и схватить койота за хвост, но тот отпрыгнул, с разворота запустив в противника гитарой. Гитара сбила обратно в грязь еще троих Громил, а койот приземлился у Душного Мо за спиной. Выдр не успел обернуться, как койот оторвал его от земли за шиворот и развернул мордой к его собственной банде.

Выдрьи лапы беспомощно царапали воздух, а койот улыбался, не разжимая зубов. При виде застывшей на месте банды, не понимающей, как помочь вождю, у Душного Мо округлились глаза.

Койот свирепо мотнул головой, и Душный Мо кувырком полетел в Гром-реку.

– Греби отсюда, Душный Мо! – заорал ему вслед бродяга. – Еще раз увижу твою мохнатую морду, кости твои пущу на зубочистки! – Затем он опустил голову и зарычал на банду выдр, чьего предводителя только что принудительно отправил купаться. – Сдается мне, вам нужен новый вождь… или вы хотите послушать мою песенку еще раз? Песен у меня хватит на всех и каждого.

Побитые и потрепанные еще первой песней койота, выдры не горели желанием услышать следующую. Один за другим они отряхивались, напяливали обратно потрескавшиеся очки, поворачивали лапы ладонями вверх и склоняли головы перед койотом.

– Сдаемся, – сказали они.

– Как тебя зовут? – Дюжий боец по имени Сет Свистун поднял глаза и тут же уткнулся рылом обратно в землю.

– Не важно, как меня зовут, – ответил койот. – Можете звать меня Койот. И я приглашаю Громил с Гром-реки в свой оркестр.

– Оркестр? – переспросил Сет Свистун.

– О да, – злорадно оскалился Койот. – Вы мой оркестр. Вместе у нас получится прекрасная музыка.

Выдры заухмылялись, поскольку теперь-то они знали, что понимает Койот под «музыкой», и на сей раз они помогут ему «петь».

– Итак. – Койот откашлялся и поднял с земли свою гитару. – Кто скажет мне, как отсюда попасть в место под названием Вывихнутый переулок? Там-то мы и устроим следующий концерт.

Глава вторая
Друзья по лапе

– Неправильно это, просыпаться в такую рань, – бухтела Эйни. Крохотный розовый носик принюхивался к зябкому ветерку, а крохотные розовые лапки поспешали по тротуару следом за Китом. Под ногами хрустели сухие листья, прихваченные первым морозцем.

Ради Эйни Киту приходилось притормаживать, ведь один енотий шаг равнялся шести шагам крысы ее размеров. Он оглянулся на свою миниатюрную подружку, чьи сетования, как он уже усвоил, составляли неотъемлемую часть утреннего ритуала.

Одни твари прыгали на месте, другие потягивались и прихорашивались, третьи пользовались моментом, чтоб поблагодарить предков, землю и небо.

Однако Эйни не могла проснуться до конца, не просетовав на что-либо минимум две сотни шагов по Вывихнутому переулку. Беглая крыса-альбинос, выросшая по законам улицы, она обладала достаточной ловкостью, чтобы обчистить сумку у кенгуру, но не относилась к тварям, способным страдать молча.

Уже если ей приходится рано вставать, она будет стенать по этому поводу.

– Солнце еще даже не село! – разорялась она. – Слишком ярко! Слишком холодно! Ежи к спячке готовятся! Ну почему крысы в спячку не впадают? Или еноты? Мы должны впадать в спячку! Нам всем надо в спячку.

– Похоже, кое-кто сегодня начал спозаранку, – заметил Кит.

На той стороне улицы, храпя и пуская слюни на служивший ему подушкой камень, раскинулся скунс Бреворт. Свисающая у него изо рта слюна замерзла на мохнатой морде длинной сосулькой. Дыхание вылетало частыми облачками и повисало в воздухе над ним.

Кит с Эйни перебрались через растрескавшуюся бетонку на сторону Театра танцующих белок. Перелезли через выкинутые в переулок старые шины и ломаные велосипеды, просочились сквозь выбеленные непогодой кучи мусора и подмерзшие сорняки, коловшие и щекотавшие им брюшко, и встали перед скунсом. Он валялся на земле прямо перед дверями заведения, куда ни один уважающий себя зверь и носу бы не сунул. Называлось оно «Ларканон», и, к счастью для своего владельца, бродячего пса, уважающих себя зверей в Вывихнутом переулке водилось немного. Заведение бойко торговало сырным элем и заплесневелыми крекерами.

На спящем скунсе красовались грязные полосатые штаны в тон полосе на спине. Храпел он громче медведя, вывалив язык. Вывернутые карманы смотрелись под стать языку. Некоторые граждане Вывихнутого переулка обчистили спящего скунса до последнего зерна и ореха.

– Просыпайся, Брат Бреворт. – Кит потыкал скунса лапой, другой зажимая нос от кисло-помойной вони.

Скунс застонал.

– Мешочник идет! – крикнула Эйни, и Бреворт резко сел.

– Где?! Где он? – заорал скунс, хвост у него задрался, готовый выпустить вонючую струю.

Эйни рассмеялась, а Бреворт нахмурился.

– Дрянная это шутка, – проворчал он, – сказать спящему товарищу, что Мешочник идет.

– Но ты же от нее проснулся? – ухмыльнулась Эйни.

Она знала, что поступила некрасиво. Мешочника в Вывихнутом переулке боялись все. Это был Человек, который приходил чистить ловушки, когда в них попадались Дикие. Угодишь к Мешочнику в мешок, и все, поминай как звали. Некоторые звери даже шутить про Мешочника не смели.

Но только не Эйни. Для ее чувства юмора запретных тем не существовало.

Бреворт потер голову и только тут заметил зажатый в лапе единственный желудь. Он уставился на него, как змея на тапок.

– Пора домой, – сказала ему Эйни. – Тебя ограбили, но оставили тебе желудь. Купи себе на него позавтракать.

– Или просто позавтракай им, – предложил Кит.

– Ох. – Скунс добрел взглядом до карманов, ничуть не удивившись, что их выскребли подчистую. – Как мило с их стороны оставить мне этот желудь.

На деревьях над переулком висело уже совсем немного желудей. Белки шныряли по ветвям, снося последние желуди на депозит в банк.

Скунс встал, отряхнулся и приподнял перед детенышами воображаемую шляпу.

– До встречи на Празднике Первой Пороши, – сказал он.

– До встречи, – отозвались Кит с Эйни.

Скунс зигзагами поковылял прочь и скрылся в темном дверном проеме «Ларканона».

– Сколько раз его уже обирали? – задумался Кит.

– Не знаю, – ответила Эйни. – Я перестала делать это еще крысенком. Грабить бедолагу неспортивно. Ему почти сочувствуешь.

– Почти, – отметил Кит. – Но народ заботится, чтобы он пережил зиму.

– От воя до щелчка, – произнесла Эйни, и маленькая розовая ладошка хлопнула по большой черной.

– От воя до щелчка.

Так говорили в Вывихнутом переулке. При этих словах всяк понимал, что ты оттуда, а не из уютных полей или лесов там, под Большим Небом. «От воя до щелчка» означало, что пусть ты пришел в этот мир с воем, а покинул его, как большинство обитателей Вывихнутого переулка, со щелчком капкана, но твои поступки между тем воем и тем щелчком делают тебя тем, кто ты есть.

Кит прожил в Вывихнутом переулке уже целый сезон листопада, с тех пор как его родители погибли в битве со стаей охотничьих псов, и знал, что все звери, кто не жил здесь, считали переулок всего лишь рассадником роющихся-в-отбросах-лживых-мерзавцев.

Да, переулок действительно был рассадником роющихся-в-отбросах-лживых-мерзавцев, но это был его, Кита, рассадник роющихся-в-отбросах-лживых-мерзавцев. Конечно, они воровали друг у друга, но, забрав из чужого кармана десять желудей, всегда оставляли хоть один. В Вывихнутом переулке жители заботились друг о друге, даже если не ладили. В Вывихнутом переулке были те, кто любил Кита, и те, кого любил Кит.

Короче, это был дом. От воя до щелчка.

– Добрый вечер, Кит! – окликнул с той стороны дороги юного енота его дядюшка Рик.

Когда Кит остался сиротой, именно дядюшка Рик принял его к себе, дядюшка Рик пригласил Эйни пожить у них, когда ей тоже оказалось некуда идти, и дядюшка Рик записал их обоих в школу на грядущую зиму.

Взъерошенный старый енот был склонен впадать в экстаз от забытых осколков древней истории и скорее спустил бы последние зерна на старую книгу, чем на горячий обед, но он был добр и щедр, а в этом жестоком мире нельзя пожелать себе лучшего сторонника, чем добрый и щедрый енот. Кит отнюдь не возражал бы вырасти похожим на своего дядю.

За исключением огромной библиотеки. Кому нужны все эти книжки?

Дядя Рик махал им от входа в пекарню поссума Анселя «Сладость в радость». К закатному завтраку в популярном кафе уже выстроилась разношерстная очередь из сонно моргающих посетителей.

Тут были три белки, с виду из Театра танцующих белок, две лягушки из Рептильего трастового банка, которые просматривали длиннющие свитки, сплошь исписанные убористым почерком, юная церковная мышь с полной сумкой листовок на раздачу, бурундук в потрепанном пальто, дерганый горностай, чей портфель едва не лопался по швам, компания кротов в касках, воробей-репортер в рабочем козырьке, громко споривший со скворцом по поводу вчерашнего боксерского матча у кроликов, и мрачного вида кролик с подбитым глазом и распухшим ухом. А в самом начале очереди топтался голубь по имени Сизый Нед, ухитрявшийся пролезть в начало любой очереди в переулке.

Дядя Рик, начисто проигнорировав цепочку страждущих, сунул Киту и Эйни в лапы по куску исходящего жаром пирога с огрызками.

– Ансель испек специально для вас на первый школьный день, – сказал дядя Рик. – Корочка ореховая, а внутри банановые шкурки, рыбьи кости, сыр с плесенью и засахаренные червяки! Ешьте!

– С чего вдруг этим малявкам особые пироги? – возмущенно закурлыкал Сизый Нед. – Я тут с восхода жду! – Он сердито клюнул дверной косяк. – Открывай и давай мне мой завтрак!

Дверь распахнулась, и на голубя сверху вниз, скрестив лапы поверх передника, недобро уставился здоровенный барсук. Отис гениально ломал клювы.

– А ну кончай базар! – рявкнул он.

Нед сглотнул:

– Я просто хотел узнать, почему этих ребят обслужили прежде остальных? Это нечестно…

– Нечестно? – нагнулся к нему Отис и указал на Кита. – Ты что, не знаешь, кто это? Этот енот всего пару лун назад спас переулок от Безблохих! Если б не он, мы бы все передохли с концами!

Кит улыбнулся, чувствуя себя и впрямь гордым героем.

Нед фыркнул:

– А что он сделал для меня в последнее время?

Отис покачал головой и захлопнул дверь у голубя перед носом.

Дядя Рик подтолкнул ребят прочь от вечно недовольного голубя, который прекрасно знал, кто Кит такой и что он сделал для переулка.

Как обнаружил Кит, память у мохнатых и пернатых обитателей переулка была устроена странным образом. Они всегда быстро забывали добро, но прекрасно помнили все обиды до единой. Мир был бы куда лучше, будь оно устроено наоборот.

Но Вывихнутый переулок к лучшим мирам не относился.

– Ну, Кит, готов к первому учебному дню? – спросил дядя Рик, когда они вернулись обратно к апартаментам Кривого Дуба.

– Наверное, – пожал плечами племянник.

Он никогда прежде в школу не ходил и потому не знал, как к ней можно быть готовым. Как понять, готов ли ты к неведомому?

– Думаю, вся эта бодяга со школой не лучшая затея, – вмешалась Эйни. – Не понимаю, как вы уговорили меня вернуться.

– Школа – это место, где ты узнаешь то, что нужно знать, чтобы прокладывать свой путь в диком мире, – сказал дядя Рик.

– Думаете, Первые Звери заставляли своих детей ходить в школу? – Эйни размахивала пирогом и говорила с набитым ртом. – Можете себе такое представить? Великая Мать Крыс отсылает своих малышей сидеть неподвижно и слушать какого-то препода, у которого из пасти сыром несет? Ха! Мы должны жить на воле, грабя и избивая Безблохих в их собственных домах! Ходить в школу? Школа для придурков! Разве мы не Дикие? Разве мы не свободны?

– Сегодня Праздник Первой Пороши, – отозвался дядя Рик. – Скоро наступят зимние холода, и всем нам понадобится голова на плечах. В конце концов, школа лучшее место, чтобы набраться ума.

– Мне и самой по себе неплохо, – заявила Эйни.

– Никому не хорошо самому по себе, – возразил дядя Рик. – Мы нужны друг другу. Возьми хоть Праздник Первой Пороши! Это единственное время в году, когда можно уговорить любого из обитателей переулка делать вместе любое дело. Только так мы можем уцелеть зимой! Думаешь, до этого додумался какой-нибудь невежественный горностай? Нет! Это была тварь с образованием!

– А ты что думаешь, Кит? – спросила Эйни, пытаясь привлечь друга на свою сторону.

Тот пожал плечами:

– Я ни разу не был на Празднике Первой Пороши. Так что не могу сказать, что я по этому поводу думаю.

– Ой, Кит, тебе понравится, – оживился дядя Рик. – Замечательная традиция! Всякие речи и выступления, и хавчик с пылу с жару, и весь переулок торопится сложить свои запасы на зиму в банк, и… ладно, сам все сегодня увидишь. Сколько всего у тебя сегодня впервые! Я почти жалею, что не могу вернуться на двадцать пять сезонов назад и пережить свой первый Праздник Первой Пороши. Вот же было время! В школе я изучал обычаи Людей и их Безблохих питомцев в течение самых холодных месяцев. Если мы приветствуем зиму, собираясь вместе, то они забиваются каждый в свой дом и перестают общаться. Для тепла они используют одежду, а не собственный мех. Понимаете, Люди нашу одежду вообще не замечают… думают, чувство стиля есть только у них, поэтому зимой они облачают своих питомцев во всевозможные дурно сшитые наряды. Полагаю, само умение они переняли от Брута, Князя Псов, семьсот семь сезонов назад. Брут держал портного-дикобраза, и весь звериный народ шился у него. А шляпы в то время делал прославленный гусь, вы не поверите, последний из птиц-галантерейщиков. Лавка его находилась там, где теперь…

– Извините меня, дядя Рик, – перебила его Эйни. – Нам очень нравятся ваши длинные уроки истории про удивительные шляпы, но нам и правда пора в школу.

– Мне казалось, ты в школу не рвешься, – вскинул мохнатую бровь старый енот.

– Ну, – вывернулась Эйни, – хочешь не хочешь, а если мы не выйдем сейчас, то пропустим транспорт.

Она указала вверх, и у Кита от восхищения отвисла челюсть. Чернично-черное облако летучих мышей клубилось и закручивалось спиралью на фоне оранжево-алого неба. Облако поднялось, растянулось, а затем ввинтилось прямо в Вывихнутый переулок.

– Лапы вверх, Кит! – Дядя Рик похлопал племянника по спине. – Пора лететь!

Кит сглотнул. Может, Эйни права и школа действительно не такая уж хорошая идея… раз туда надо лететь!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное