Александр Лекомцев.

Панацея Лопатова. Юмористический фантастический роман



скачать книгу бесплатно

Ранним летним утром приятно находиться на морском побережье. Там в этот период времени, на самом деле, замечательно, но только не во время шторма или, ещё хуже, цунами.

Кому, скажите, пожалуйста, интересно смотреть с берега на то, как волной надвое разламывается комфортабельный лайнер и массово гибнут пассажиры, ещё не подозревая того, что это их последний день отпуска не только в текущем году, но и, похоже, в жизни. При этом ещё и чайки истошно орут. У них свои заботы. Птицы просят у тех, кто тонет, чего-нибудь поесть.


Даже самый искристый и добрый юмор в данном случае совершенно не уместен. Поэтому пусть спокойно, без всяких заморочек плывёт себе белый теплоход туда, куда ему необходимо. Мы уж, как-нибудь, без «Титаников» обойдёмся, точнее, без трагедий, которые время от времени случаются на море.


Не так далеко от берега резвилась стая дельфинов. Они уже от того. Счастливы, что никогда в своей жизни коллективно не вступят ни в странноватую рыночную экономику, ни в, так называемые, продукты человеческой жизнедеятельности. Так произойдет о многом потому, что эти разумные китообразные животные – существа сухопутные.


Недалеко от них сидели в своих утлых деревянных и резиновых лодочках рыболовы-любители и ждут поклёвок. Некоторые из них с тоской смотрели на песчаный берег, усыпанный ракушками и морскими звёздами, и собираются сматывать удочки. Неплохая идее, когда рыба категорически не желает кончать жизнь самоубийством.


На море и рядом с ним хорошо, но ведь и на суше ничем не хуже, тем более, в таких удивительных и живописных местах. Там наверняка сидит за мольбертами огромный коллектив художников и рисует, то есть наносит на холсты всё, что попадает в их роле зрения. Одному пришлась по душе лиана дикого винограда, обвивающая ствол кедр, другому – сельский продовольственный магазин, в котором уже начали продавать спиртное. Ему, честно сказать, не до зарослей лимонника и актинидии.


Чего уж скрывать здесь, между морем и сушей, расположено большое село Синие Быки.

Если кто-то никогда там не бывал, то пусть не расстраивается и не впадает в отчаяние и панику. Особо смотреть в нём нечего, если не считать множество покосившихся, кривых деревянных изб. Правда, имелись и, вполне, нормальные, даже добротные здания, причём, в несколько этажей. Но хорошего, как говорится, помаленьку.


Но при всём негативном, всё же, чувствовалось, что здесь обитают люди, а не какие-нибудь духи или бестелесные существа. На довольно большом участке земли прочно стояли и цвели подсолнухи. У самого его края резвилась и детвора.

В самих же зарослях подсолнечника чего только ни делалось. Два мужичка под огромными жёлтыми цветами культурно пили водку, не из горлышка, а пластмассовых стаканчиков. Даже чем-то закусывали.


Чуть подальше полуобнажённая, понятно, что. в традиционном и общепринятом смысле, разнополая пара успешно занималась практической эротикой. После короткого отдыха симпатичные, но потные, мужчина и женщина набрасываются друг на друга, подобно голодным лягушкам, не знавшим активной ласки или усиленного питания, как минимум, три-четыре года.


С большим рюкзаком за плечами и торчащим из него черенком сапёрной лопаты в чёрном костюме, кирзовых сапогах и большой кепке узколицый и усатый гражданин с помощью металлоискатели старательно и вдумчиво искал под подсолнухами клад. Почти никого и никогда во все времена не покидало острое желание внезапно разбогатеть. Понятно, что уши кладоискателями были закрыты специфическими наушниками.

Вероятно, в них слышался характерный писк, поэтому на лице относительно и внешне интеллигентного сельского джентльмена время от времени появлялась восторженная улыбка. Вот он сбросил с плеч рюкзак на землю, вытащил из него лопату и начал быстро и судорожно копать.


Лезвие его лопаты наткнулось на что-то твёрдое. Закусив губу и зажмурив глаза, он медленно и осторожно извлёк из земли довольно большой металлический предмет. Поднёс его к глазам. Но это предмет оказался не кладом, а самым обычным ржавым утюгом. Кладоискатель рукавом своего пиджака смахивает с него пыль. На его корпусе несмываемой синей краской написано: «Произведено в Китае».


В гневе и в отчаянье он швырнул свою находку в самую гущу зарослей подсолнечника. Не так далеко от неудачливого кладоискателя и, в данном случае, метателя утюгов раздался истошный крик. На свободное пространство, левой рукой придерживая штаны, упавшие ниже колен, а правой, потирая ушибленный лоб, из зарослей выскочил утомлённый гражданин в больших роговых очках. Вероятно, ему так и не удалось сходить в укромном месте по «большой нужде».

Но, возможно, он сделал это во время вынужденного движения.

Неудачливый кладоискатель грудью упал не перекопанную им землю и громко зарыдал. Он не просто лил слёзы, а судорожно длинными утомлёнными пальцами обеих рук с корнем вырывал разного рода и вида траву. Его отчаяние понять было можно. Опять ему не удалось найти клад. Но почему. Ведь должны же среди подсолнухов располагаться участки с подзёмными сокровищами, в сундуках и так… врассыпную.


Чуть подальше, на лугу паслись лошади, коровы, козы, овцы вперемешку с кроликами. Пожилой пастух в легком зелёном матерчатом костюме и такого же цвета в широкополой шляпе лежал на пригорке. Он босой. Рядом с ним валялся хлыст. А две белых лайки стерегли его сон.

Стадо рогатых и других животных было предоставлено само себе, разбрелось повсюду. Они поедали не только траву, но и успешно грызли старый штакетник и доски из заборов приусадебных участков окраинных домов, в основном, ветхих избушек.


Но любое село, тем более, такое великое по площади и численности населения, как Синие Быки, должно славиться и своими окрестностями. Ведь всё окружающее, море, тайга, горы, реки и т.д., одновременно является не только его продолжением, но и, как бы, обрамлением, этакой замысловатой фигурной или, как бы, золочённой рамкой.

Мимо этого довольно не малого таёжного села проходили и шоссейная дорога, лет десять тому назад даже и заасфальтированная. Вдоль её и даже прямо по ней проходили толпы нищих, бомжей, бичей, бродяг, которые являлись яркой достопримечательностью этих живописных мест.

Вот и сейчас мимо Синих Быков проходил довольно большой, но давно уже сплочённый коллектив нищих и, вообще, обездоленных и, значит, основательно ущемлённых в своих гражданских правах. Это были люди самых разных возрастов, с котомками, в рваных одеждах, большей частью, босые.


В руках они держали флаги и транспаранты светло-синего цвета, на которых написано большими белыми буквами: «Слава параллельной России!», «Слава его величеству президенту!», «Да здравствует вечное правление самого мудрого и доброго господина!» и т.д.

Они подошли к высокой и широкой мраморной стеле в виде пятиметровой плиты. На ней огромными синими буквами много, чего написано.


Предводитель не совсем организованной группы нищих древний, седобородый старец в длинном оранжевом халате и в простреленной ковбойской шляпе поднял вверх палку-посох. Этим он дал всем понять, что настало время короткого отдыха. Люди, кто садится, кто падает на обочину дороги, утомились от дальнего и бессмысленного пути.

Рядом со старцем маленькая девочка лет шести, в рваном светло-красном платьице, по имени Сима. Вероятно, его внучка или даже правнучка. Они пока оба стояли.

– Прочитай-ка нам громко, Сима, что написано на этой прекрасной стеле! – дал распоряжение девочке старец. -. Пусть все слышат и знают!

– Зона особого президентского внимания!– ответила Сима. – Такая вот зона, господа-товарищи!

Под влиянием важного сообщения нищие начали вскакивать на ноги, принялись махать пуками восторженно и дружно выражали свои эмоции.


Это были не просто крики, а лозунги: «Слава его величеству президенту! Ура!», « Слава пенсионной реформе!», «Да здравствуют наши благодетели олигархи и компрадоры!» и всё… таком же роде.

– Параллельная Россия! Приморский край! – продолжила читать Сима. – Село Синие Быки!

«Слава параллельной России! Слава селу Синие Быки! – продолжали истошно и громко вопить нищие.– Слава нашему мудрому президенту, его родственникам, друзьям, товарищам и хорошим знакомым! Ура!».

– Велика наша славная параллельная Россия! – громко сказал старец. – Эта страна великого процветания и человеческого долголетия! В ней все здоровы и счастливы! Его величество президент обещал каждому из нас

долгую и безбедную жизнь! Совсем скоро так и будет, братья и сёстры! Мы на пороге великого долголетия!

Бедолаги снова начали кричать, на сей раз прославлять главного чиновника страны.

Слава его величеству президенту! Ура!


Видимо старцу изрядно надоело слушать крики своих коллег по нищенству самых разных возрастов. Он сурово своими бесцветными глазами стал, как бы, пронизывать толпу.

– Хватит орать! – урезонил он своих собратьев. – Президент, всё равно, нас не слышит. Так вот, я продолжу! Велика наша замечательная параллельная Россия! Поэтому на нашем пути встретится немало замечательных свалок и самых разных стихийных помоек с пищевыми отходами!

– Да! Мы идём к новым свалкам и помойкам! Шагаем к новым свершениям в счастливый, завтрашний день! – поддержала деда Сима. Бодрее товарищи и господа нищие! Мы находимся в зоне великой радости!

– Мы с вами живём в прекрасной, пусть и параллельной, но в самой доброй и великой стране! – подчеркнул старик, руководитель своеобразной туристической группы. – Голодными не останемся, друзья мои! Слава нашему вечному президенту! А теперь садимся и вдумчиво отдыхаем. Долгих вам лет жизни, господа нищие!

Наконец присели на бетонные плиты основания стелы старец и Сима. Со счастливыми лицами и восторженными улыбками устраивались на земле и нищие из тех, кто пока ещё не определился с местом отдыха, Они, большей частью, ложились вдоль обочины дороги.


В селе Синие Быки, На крыльце одного из небольших домов сидел в чёрных матерчатых брюках, белой рубахе с длинными рукавами и зелёных кроссовках хозяин избы, местный сельский тридцатипятилетний врач широкого профиля Филипп Сидорович Мурашов. Он дышал свежим воздухом, радовался утреннему воскресному солнцу.


Дверь открылась. Из дома вышла с мусором в ведрах его жена Алевтина, того же возраста, светловолосая, синеглазая. Она тоже сельский врач. В халате, в тапочках. Присела рядом с Мурашовым, поставила вёдра рядом, наполненные несъедобными грибами: мухоморы, сатанинские грибы и прочее. Обняла его. Понятно, что он ответил ей тем же.

Алевтина встала на ноги, взяла в руки ведра.

– Отдыхаешь, Филя? Вообще-то, вижу, что отдыхаешь. Воскресный день, – с укоризной сказала она. – Я понимаю. Но у нас с тобой куча дел.

– Нет, Алевтина., – ответил он. – Я не отдыхаю, я думаю.

– О чём?

– О смысле жизни.

– А зачем о нём думать, Филипп?

– Надо. Для чего-то о ведь все мы живём на этой Земле и в нашей несравненной и великой параллельной России.

– Не ломай голову и сделайся попроще, и тогда будет тебе счастье.

– Я никак не могу понять, почему наша страна называется параллельной Россией. Получается, что где-то существует и другая и, может быть, ни одна.

– Нашёл, о чём думать. У нас ведь и планета Земля, и все страны называются параллельными. Учёные давно уже доказали, что наш мир, как бы, не основной, а параллельный.

– А я вот протестую! – Мурашов встал на ноги. -Я не хочу быть, каким-то там параллельным! Пусть всё в Мироздании будет параллельным, но только не наша страна и планета!

– Какая тебе разница, Филипп Сидорович. Так решили политики, учёные и даже самые уважаемые люди нашего мира. Неважно, как страна и наша планета называются. Лишь ба нам, обычным людям, на этой параллельной Земле хорошо жилось. А мы с тобой, всего лишь, сельские врачи.

– Не всего лишь, а на все руки мастера, возразил Мурашов. – Уже десять лет трудимся в местной поликлинике. Я не только хирург, но даже занимаюсь лечением зубов, пломбирую их, удаляю. Да и всем, чем можно занимаюсь.

– Что с тобой, Филипп? Зачем ты сейчас мне рассказываешь о том, что мне известно? Я знаю, что ты не просто сельский врач, а на все руки мастер.

– Да и ты, моя славная жена, Алевтина Михайловна Мурашова, не только терапевт.

– Что же поделать, приходится. Хоть и село у нас огромное, почти, как город, и поликлиника и больница имеются, но медики все на счету.

– Мы всегда нужны людям, а не только во время повальных заболеваний народа страной болезнью, которая называется брендовирусом. Я не думаю, что в той России, которую считают основной, а не параллельной, в отличие от нашей, жизнь намного прекрасней, чем здесь. Но она у нас должна быть ещё лучше. Скажи мне, Аля, о чём ты мечтаешь.

– Я мечтаю о том, чтобы учёные изобрели такое лекарство, чтобы оно лечило все болезни.

– Я тоже был бы не против этого. Ведь прекрасно, когда все

здоровы, все смеются и живут долго и счастливо.

– Даже голод и холод здоровым людям не так страшен, как больным. Подожди! Вывалю на грядки мухоморы, которые ты принёс из леса, и тогда немного поговорим.

Алевтина собралась идти с вёдрами дальше, но он взял их в свои руки.

– У тебя хорошая мечта, Аля, заметил Мурашов. – Но долголетие и панацея – это глупая наивная сказка всех времён и народов.

Озвучил, то есть выразил словесно мудрую мысль и направился с вёдрами к дальним грядкам, аккуратно вывалил несъедобные грибы на землю. Уже традиционно насупил на оставленные в меже грабли, которые чувствительно ударили его черенком в лоб.


Он бережно поднял их с земли, разровнял ими на грядке кучу только что вываленных грибов. Потом швырнул этот сельскохозяйственный инвентарь в сторону забора. Вернулся с опорожненными вёдрами к крыльцу.

– Но я не уверен, Алевтина, – продолжил Мурашов свою мысль, – что уровень медицинского обслуживания населения в тех Россиях и разных странах, которые наивно и

безответственно считают себя не параллельными, а основными, выше, чем у нас. Не верю!

– Можешь не сомневаться, Филя. – заметила Алевтина. – Оно, медицинское обслуживание, везде и всюду выше, чем в нашей параллельной России и такой же Земле.

– Почему?

– Да потому, мой родной, что люди у нас очень часто умирают от болезней не в преклонном, а в самом продуктивном возрасте. Высока и детская смертность. Так что, пока долголетие

отменяется.

– Я не желаю, чтобы оно отменялось! Я хочу, чтобы лекарства и медицинское обслуживание приносило людям ощутимую пользу. С больших трибун уважаемые господа и дамы говорят о завтрашнем долголетии нашего народа и людей всей Земли! Но я им, почему-то, не верю!


Он вложил одно пустое ведро в другое, не выпуская их из пук.

– И правильно делаешь, что не веришь, согласилась с мужем жена. – Какое к чёрту долголетие, они считают, что на планете надо оставить в живых около миллиарда людей! Или чуть побольше.

– К большому сожалению, ты права, моя славная. С трибун они говорят одно, а делают совсем другое. Но почему так происходит? Почему?

– Вот этого, Филя, я не знаю. Через полчаса буду огород полоть.

– Да и я тоже подключусь, но чуть попозже. Мне, Аля, хочется верить в то, что мы, в нашей России, самые лучшие и основные, и наша страна – никакая не параллельная. А нам, медикам и

фармацевтам, следует победить все болезни и дать возможность каждому человеку жить до ста лет и больше.

Нежно и заботливо погладив Мурашова рукой по плечу, Алевтина вошла в дом. За ней с пустыми вёдрами направился и Мурашов.


А на грядку с мухоморами слетелись птицы.


На сей раз большая группа нищих под руководством старца перекочевала с шоссейной дороги на обычную, лесную. По её обочинам – деревья, кусты, высокие травы.


Колонну, как обычно, возглавляли старец и Сима. Но впереди них гордо шествовал знаменосец, бородатый, грязный в рваной одежде и босой человек неопределённого возраста, с котомкой через плечо. На полотнище знамени, которое он держит в руках, белыми буквами написано: «Слава компрадорам и олигархам параллельной России!».

Но над толпой нищих людей, больных, голодных и грязных, реяло большое количество флагов, транспаранты. Конечно же, граждане с костылями, ничего не держали в руках, даже обычных барабанов. Понятно, что они пользовались некоторыми привилегиями.


В доме сельских врачей Мурашовых была обычная, можно сказать, скромная обстановка. Русская печь. Шкаф для посуды, холодильник, стол, несколько кресел, стульев и табуреток, две скамейки. На одной из них стоял эмалированный бачок с водой. На его крышке лежал ковш.

На окне с синими шторками, на подоконнике – пара горшков с комнатными цветами.


За столом сидели Мурашов и Алевтина, пили чай с вареньем. Электрический самовар, фарфоровые чашки, ложечки, фаза с конфетами и печеньем.


На Мурашове – серые брезентовые брюки и такая же куртка, «энцефалитка». Он встал из-за стола, обнял Алевтину, и направился к двери. У порога уже стояли короткие резиновые сапоги. На скамейке – большая корзина, в которой пакет с продуктами и бутылка. Здесь же – матерчатая белая кепка.

– Ты куда-то собрался, Филя? – поинтересовалась Алевтина. – Или мне это померещилось?

– Да, Аля, собрался, ответил он. – Ты же прекрасно знаешь, куда. Пока ещё утро, мне надо быстренько сбегать за грибами. У меня лицензия на сбор

грибов давно приобретена и действительна до конца декабря.

– Ты же вчера вечером ходил за грибами.

– А что толку? – Мурашов присел на лавку.– Ты только что на моих глазах выбросила в вёдра из-под мусора все мои грибы. Я лично вывалил их на грядку.

– Всё именно так и происходило, согласилась с ним Алевтина. – Не спорю..

– Что происходит? Почему ты постоянно выбрасываешь мои грибы? В чём дело, Аля?

– Дело в том, Филя, что я не ем мухоморов, бледных поганок, сатанинских грибов, ложных опят и прочей ерунды! Я и тебе не советую так поступать. Очень хочу, чтобы ты жил долго и

счастливо, до глубокой старости. Ты, Филя, самое дорогое, что у меня есть. Ну, ёщё шкаф для посуды.

– Это правда?

Он пристально, но нежно посмотрел жене в глаза.

– Правда. Я ведь тебя люблю, Мурашов, – прошептала она. – Если ты умрёшь, к примеру, от отравления грибами, то я больше ни за кого и никогда не выйду замуж. Ты у меня единственный и неповторимый. Отличный человек и прекрасный врач. Красавец!

Поднесла к лицу Мурашова маленькое зеркальце с ручкой. Но он отвёл его ладонью в сторону:

– Я не о том тебя спрашиваю, Алевтина.

– О чём ты меня спрашиваешь?

– Правда, что среди всех грибов, которые я вчера принёс домой, не нашлось ни одного съедобного? Посмотри мне в глаза и скажи прямо и открыто. Это правда или нет?

– Это не правда, и я такого тебе не говорила. Из вчерашнего собранного тобой лесного урожая осталось два немного раздавленных маслёнка и по три подосиновика и подберёзовика. Можно сварить грибной супчик. Если туда добавить кусок свинины, то будет очень замечательно.

– Вот и вари суп! Но у меня душа болит оттого, что все остальные грибы ты прямо из корзины издевательски швыряла в вёдра. Ты, Аля, делала это с песней.

– С какой песней? Я ведь хочу со свининой…

– И какую-нибудь песню современную туда добавь… для витаминов.

– Не обижайся, но ты у меня молодец, Филя! Добытчик и кормилец. Уже взрослый, а в грибах ни черта не разбираешься. Кроме того, ты меня совсем не любишь.

– Если бы ни любил, то ни ходил бы даже после работы по грибы. Когда я вернусь, то сам лично буду их перебрать. Хочу приготовить для нас с тобой пирог со свежими белыми грибами.

– Ты уже и название придумал той самой гадости, от которой мы в жестоких и тяжких муках умрём с тобой поутру или даже ночью. А замечательное село Синие быки лишится сразу двух старательных и, в общем-то, опытных медиков с высшим образованием. Мы ведь с тобой не такие уж и плохие врачи.

– Я скоро вернусь, – Мурашов обнял жену. – Не один, а с грибами.

– В эти минуты нашего семейного счастья, Филя, мне так хочется жить. Ведь мы ещё с тобой так молоды.

Очень решительно Мурашов направился к двери, надел на ноги сапоги, на голову – кепку, взял в руки корзину и, махнув Алевтине рукой, вышел за порог.

С нежной грустью Алевтина посмотрела на закрывшуюся входную дверь, почти что, своему прекрасному, но упрямому мужу вслед.


По сельской дороге быстрым и уверенным шагом шёл Мурашов с корзиной в руках. Направлялся в сторону невысоких гор. Вероятно, там и находилось его давнее грибное место.


Почти на выходе из села он наткнулся на местного Философа, сидящего на поваленном телеграфном столбе. Но это его прозвище или, как бы, сельский псевдоним, который фигурировал в обращении к нему не так и часто. На самом деле, он – уважаемый и очень говорливый пенсионер Артемий Парамонович Веткин. Лысый старик, с худым морщинистым лицом. На нём были серые штаны, пиджак без пуговиц, рубашке, на ногах – поношенные старые туфли.


Увидев его, Мурашов, упал на землю. Старался проползти мимо незамеченным. Но не получилось.

– Дорогой Филипп Сидорович, ну зачем ты из себя очень усиленно изображаешь майского жука? – полюбопытствовал Веткин. – Ты же знаешь, я люблю общаться с людьми.

– Мне это известно. – пробормотал Мурашов. – Я в курсе всех сельских событий и явлений.

– Я могу людям долгими часами рассказывать о самых разных интересных вещах, событиях и явлениях. Я много читаю и в интернете интересуюсь информацией. В основном, по ночам.

– Ты мне об этом же сто раз говорил, Артемий Парамонович. Все знают тебя, господин или товарищ Веткин, как интересного собеседника.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении