Александр Лекомцев.

Царь Успения



скачать книгу бесплатно

Одним словом, почти всё заново повторилось и в овраге, и рядом с ним. Те же слова высказал майор Растороп лейтенанту Жуканову, да и криминалист Фёдор Крылов повторился, как и все остальные, не подозревая о недавней репетиции предстоящих действий. Разумеется, и Лапова ничего не помнила. Но… её показания были совсем иными, чем прежде, потому что в овраге лежал уже труп не крановщика Лепина, а совсем не знакомого ей мужчины. Но она, всё равно, оказалась под подозрением.

Всё то, что женщина надиктовала на миниатюрный цифровой диктофон Жуканову раньше, было стёрто. Это ведь сделать гораздо проще, чем «подчистить» человеческую память.


А молодому следователю Игорю Жуканову и на самом деле не везло. Вот уже больше года после окончания юридического факультета университета он проработал следователем в районной городской прокуратуре, но ничего… особенного под руки не попадалось. Разбирался он, в основном, с мелочёвкой: пьяные драки, бытовая буза, хилое воровство, угон автомашины, имелось, правда, пара случаев застольного убийства… По пьяной лавочке, в одной компании. Что ж тут было раскрывать, когда ещё не опохмелённый мужик или баба сами являлись в отделение полиции с повинной и давали оперу показания примерно такого содержания: «Пришил я её, потому как очень меня рассердила и надоела по жизни» или «Плевать, что внучек! Он у меня деньги воровал, но я его топором и огрела, наркомана окаянного».

Одним словом, лавры преподносят следователям прокуратуры и полицейским операм всех подразделений бузотёры-бытовики, криминальные действия которых часто приводят их жертв и к летальным исходам. Они-то вот… так называемые, бытовушники и являются, по сути, создателями, творцами основных процентов раскрываемости преступлений. Вот с такими «добрыми самаритянами» и работал Жуканов, а тут – неясное дело… уже на первый взгляд. Придётся попотеть, чтобы узнать, как, кто и зачем лишил жизни неизвестного мужчину, судя по одежде, бомжа.

Как только Лапова осведомила ментов (навечно переодетых в копов) о случившемся, а они, в свою очередь, прокуратуру, Жуканов сразу же выкрикнул: «Я поеду!».

– Не похоже на тебя, Игорёша,– сказал ему криминалист Фёдор Крылов,– не разобравшись, что и к чему, сразу же свою кандидатуру… выдвигаешь. А если – пролетишь, не сумеешь отличиться? Мне очень… загадочно, что ты не только увиливать от «мокрого» дела не стал, но даже решил постараться. Или ты надеешься, что опять… бытовуха, и преступник через часок-другой будет уже париться в КПЗ?

– А твоя здесь забота маленькая, господин криминалист,– огрызнулся Жуканов и уже мягче пояснил.– Понимаешь, Фёдор Ильич, мне хочется раскрутить что-нибудь… особенное. Впрочем, может быть, здесь всё – проще пареной репы.

– Тогда, действуй! Похвально. Кое-какие концы уже имеются,– Фёдор озадаченно посмотрел на Жуканова,– но что-то больно много концов. Тут столько подозреваемых перед тобой явится – пруд пруди. Одних следов на месте преступления – море, Кстати, и от твоих мощных мокасин – тоже.

Жуканов был по натуре самолюбивым человеком и, к тому же, «хитро-мудрым», как его и называли старшие коллеги, считай, по всей сфере местных органов юстиции, включая пять районных (вместе с сельской), непосредственно, городскую, бассейновую, транспортную и другие прокуратуры.

Всё ведь взаимосвязано. Кроме того, и краевая располагалась через дорогу от районной, где трудился Игорь.

Да и оперативники, и представители сыскных служб разного формата и специализаций местных органов МВД были наслышаны о непутёвом следователе Жуканове.

На открытый конфликт с людьми, с товарищами по службе, он шёл редко, но если приходилось, то это были те, что имели определённые проколы и готовы были занять если не место на тюремных нарах, то пополнить большой, но не очень дружный коллектив городских безработных. С ними огрызался, разумеется, но осторожно, с оглядкой, понимая, что у них могут иметься большие связи и не только «волосатые ноги», но и «руки».

Разумеется, подследственных и подозреваемых «из народа», (то есть ни крупных чиновников, ни бизнесменов, ни подобных им) он за людей не держал. С ними обращался очень вольно – творчески. Хоть отечественная «демократия» уже, как говорится, имела свою историческую летопись и могла бы, при желании, отметить свой, почти что, заметный… юбилей, опасная тусовка продолжалась. Поэтому молодой Жуканов старался держать нос по ветру.

Разборки на большой зоне, то есть в мире, который пока ещё целиком и полностью не угодил за решётку или в загробную обитель, всё ещё были крутыми. Кое-какие деньги (очень солидные) были практически отмыты. В молодом, как бы, капиталистическом мире заняли свою нишу дети бывших партийных боссов, недавние комсомольские работники, руководители предприятий, отставные старшие офицеры и генералы, фарцовщики и спекулянты крупного масштаба, уголовные элементы высокого полёта… Влиятельные кланы и группировки продолжали заниматься физической ликвидацией тех магнатов, кто не желал делиться, по сути, награбленным. Если их не убивали, то попросту изолировали от общества и умело… банкротили. Но в пользу крепких и подставных… «пацанов».

Сама же, всеобщая тусовка в стране была не только трагичная, но и комичная. Тайны, как бы, покрытые мраком, не являлись зачастую таковыми для тех, кто ими терпеливо интересовался, не пытаясь что-либо изменить в лучшую или какую-нибудь другую сторону. А среди скромных и молчаливых наблюдателей имелись и до сих пор имеются люди, которые могли бы, как говориться, одним росчерком пера изменить негативную ситуацию или, по крайней мере, приостановить социально-экономический шабаш, превращающийся в политический.

А чудес хватало. Например, зачастую в главные телохранители новоиспечённого (самым не понятным образом) магната или туза-мультимиллионера шёл бывший зек-рецидивист, а то и мокрушник от… беспредела, с подмоченной, но тщательно отредактированной биографией. Ответственным и даже самым главным гоблином в любом частном охранном предприятии (ЧОПе), вполне, мог быть шизофреник, объявившим себя сенсеем-мастером рукопашного боя; в прошлом, авторитетный мент, явно погоревший на службе: и даже просто очень «хороший знакомый одного очень хорошего знакомого»…

Смышлёный по природе своей Игорь Васильевич Жуканов с малых лет понимал, что особо нос не следует ни куда совать. Но, при возможности, надо рисковать, чтобы добыть себе, как говориться, жирный кусок мяса. Но делать это надо, как бы, на законных основаниях. А если и нарушать закон, то так, чтобы комар носа не подточил.

Игорёша, чего греха таить, не особо церемонился не только с подозреваемыми, но и со свидетелями и, вообще, как выражаются иные снобы и плебеи, с представителями простого народа. Для тех, кто плотно сел у кормушки, все, кто не обладает солидными средствами, «нарисованной» мафиками и политизированными богемниками славой и большими полномочиями, есть «простой человек», проще говоря, быдло. Жуканов мог запросто не только оскорбить человека, с которого, кроме клока волос нечего поиметь, но и взять его, что называется, в работу. Запросто и с большим удовольствием. Проще говоря, он мог избить во время допроса самого беззащитного и, чаще всего, невиновного. Разумеется, держал плотную связь с определённой категорией оперов-сыскников из служб МВД, с теми, кто мыслил и действовал примерно так же, как и он.


Наш народ, задавленный нуждой, но свято не верящий в своё жалкое состояние, можно бить и морально, и физически. Почти сто процентов, что какой-нибудь работяга или мелкий инженеришка-клерк с пристрастием допрошенный и получивший увечья, никуда не пойдёт жаловаться. Да и кому? Ведь ему навешают такое, что и рад не будет. На головы наших людей, особенно тех, кто опьянел от запаха условной и дозированной демократии, хоть бомбы сбрасывай. Они будут терпеть невзгоды, запланированные акции, лихолетья и кризисы, и считать, что так оно и… положено, то есть так и должно быть. И крылья обретёт успокоение в душе почти каждого, кто даже не знает в рыла тех, кто его обирает, что «энти бонбы не атомные».

С такими замечательными людьми можно строить любое общество: от «христианско-ангельского» до каннибальской монархии; выбирать в депутаты и так далее лесных медведей после их долгой зимней спячки. Проголосуют! Всё едино. Всё хорошо.

А он, Игорь Васильевич Жуканов, единственный и очень поздний сын видных руководящих «работников» былых времён (упокой Господь их смятенные души в иных мирах), почти не кушал в раннем детстве манную кашу. Он практически не знал, что это такое… Существовали ведь и другие продукты питания. Он только сейчас, в зрелом возрасте, понял, что минтай – это рыба и совсем не персонаж из русских народных сказок, а реальный и основной продукт большинства трудящихся, ходивших на демонстрации под красным флагом, а теперь поклоняющиеся… трёхцветному. Тут бы народ сказал: хрен редьки не слаще.

Одним словом, престарелые родители, отдав богу душу, оставили своему отпрыску солидную четырёхкомнатную квартиру, почти новую «Вольво», загородный четырёхэтажный домик, большое количество драгоценных «безделушек», несколько картин известных художников (которые во время своего вечного творческого поиска перебивались с хлеба на воду, да и на водку) и определённую сумму денег… в матрасе, в американских долларах.

Даже самые революционные события наших дней никак не повлияли на его судьбу. Уже старые, но ещё активные его папа с мамой своевременно, что называется, надели на себя перекрашенные овечьи шкуры, и купили три солидных магазина. Но… старость не дала им развернуться. Умерли, почти одновременно, так и не поняв, что на грешной земле ничего им не принадлежит, даже их изрядно поношенные тела. Игорёша успел выгодно продать данные торговые точки и вложить капитал в одно из столичных книжных издательств, не умело, но с «большим прикупом» воспевающих тяжёлый и очень и очень нужный труд многочисленной оравы сыщиков всяких и разных подразделений МВД.

Секреты тибетской кухни, исповеди бывших людей из Кремля, околосексуальные романы, астрологические прогнозы до 3000 года… Всё это тоже приносило ощутимый доход, ибо он фактически был владельцем фабрики «новых русских сказок», написанных случайными прохожими то ли не на существующих сленгах, то ли в пьяном бреду многочисленными сторожами детских садов и путанами-теоретиками. Всё это Жуканову было без разницы. Пусть издают хоть записки пуделя Артемона, лишь бы качали деньгу с отечественных зомбиков.

Получилось так, что подавляющее большинство тихушников, затаившихся джинов из недопитых совдеповских бутылок с водкой, вырвались наружу и на свои картонные лица напялили ещё и картонные маски. А доверчивый «простой народ» принял всю мерзкую возню за… чистую монету, вернее, за демократию. Вот таким, примерно, и стал Игорёк – доверчивым частично, и в… «картонной» маске. Ведь яблоко от яблони… впрочем, это всем известно.

Большие грехи и маленькие Игорю Васильевичу Жуканову, как всегда, прощались. Слишком ещё силён и поныне авторитет бывших царедворцев. Оттого их отпрыскам,– мальчикам и девочкам,– живётся как-то чуть-чуть поуютней, чем таким же детям, но из… «простого народа». Многие из районной прокуратуры больше, чем догадывались, что интеллигентный (пусть непутёвый) с виду и даже очень симпатичный и обаятельный следователь Жуканов занимается, по сути, рэкетом. Собирает дань не только с директора и владельца одного из городских рынков Ахмета Ренатова, но и с мелких бизнесменов, нарушающих своими действиями и поступками и поныне, несколько загадочный загадочный Уголовный Кодекс Российской Федерации.

Он считал, что делает почти святое дело, занимаясь шантажом и вымогательством. Ведь и так ныне в тюрьмах, и на зонах очень высокая плотность «населения». Сему факту позавидовал бы даже сам Иосиф Виссарионович. Но, во всяком случае, в остальном, как считало большинство (не очень уважающее подхалима Жуканова), Игорь был честен и отчаянно старался бороться с преступниками… с теми, которых позволялось искоренять свыше. Что ж, тут, разумеется, надо показывать свою принципиальность и хватку. Ведь не аптекарем же он работал.

И вот теперь он задался целью, из-за самолюбия или тщеславия, раскрутить обычное, на первый взгляд, дело об убийстве неизвестного мужчины средних лет, бичеватого вида. Понятное дело, в случае пожарной необходимости, он постарался найти бы и виновного из числа… подставных, навесил бы на какого-нибудь чудака «мокруху» и «пустил бы его к хозяину паровозом». Здесь понятно. Жуканов отправил бы на долгих срок в одно из мест заключения невиновного человека. Запросто. Простой человек. По современным понятиям, почти бесхитростный.

Но, понятное дело, он будет из кожи лезть, чтобы найти, всё-таки, настоящего убийцу. Жуканов очень хотел, чтобы о нём активно заговорили, может быть, даже и на страницах городской газеты.

Таким или примерно таким представлялся образ Игоря Жуканова основному большинству следователей прокуратуры и полицейских оперуполномоченных, то есть тем, кто уже более или менее знали его, как личность. Другие же, меньшинство, наоборот, считали молодого следователя скромным, смелым, умным, деловым, справедливым, положительным и т.д. «Каждый прав на своём шесте, Фёдор,– сказал криминалисту Крылову Растороп.– А наше общее дело – стоять на страже закона и не шибко вякать, и не философствовать. Мы, понимаешь, Фёдор Ильич, не представители Государственной Думы. Мы… совсем другое дело».

Этой полукрылатой фразой Василий Захарович, как ему самому казалось, на веки вечные урезонил криминалиста Федю. Но что касается Крылова, то он в младенчестве не отказывался от манной каши, а в студенческие годы, учась в медицинском институте (ныне университет) питался сплошно килькой, за что и получил погремуху-кличку «Гурман». А в жизненной тусовке почти всё меняется и события, и люди. Но, что касается Феди Крылова, обременённого семьёй в составе жены Натальи и двоих малых детей, остался неизменных в своих оценках жизненных ситуаций.

Он, Крылов, был статичным и не меняющим своих взглядов и убеждений, твёрдым, как придорожный булыжник. Наверное, это во многом происходило потому, что он не ждал наследства… из безоблачных краёв дальнего или, на худой конец, ближнего зарубежья. Но он был уверен в себе и прекрасно понимал, что даже на не очень маленькую зарплату криминалиста при районной прокуратуре города можно, вполне, прокормить большую компанию не только воробьёв, но и людей… если очень постараться.


По одному из дворов нового микрорайона двигалась похоронная процессия. Несли гроб с телом того самого убитого, зарубленного саблей (экспертиза установила). Погиб совсем не бомж и не бич, а мастер одного из участков строительной организации «Этаж» Пётр Фомич Арефин. Просто он потому был не очень прилично одет, перед собственным убийством, что считал, что на работе возле миксера-бетономешалки не обязательно красоваться во фраке и при галстуке-бабочке.

Лицо покойника было открыто, как и полагается во время шествия. Его многие в глубине собственных мыслей назвали весьма «выразительным», и если бы не эта ситуация… с похоронами, то покойника можно было принять за спящего человека.

Выражение его лица, как у относительно живого человека. Физиономия обиженного и, вместе с тем, саркастичного господина. Казалось, он мысленно буквально всем присутствующим не говорит, а кричит: «Чёрта с два вы найдёте убийцу!». Естественно, сейчас покойник знал и понимал нечто такое, что не доступно существующим на планете Земля. Во всяком случае, ему было известно, по какой причине и кто поменял его, живого, на мёртвого Лепина. И такие фокусы покойнику казались явной несправедливостью. Разве не смешно? Тот, кто убит – жив и здоров; а он, Арефин, оказавшийся совершенно не причастным к криминальной истории, оказался мёртвым. Но смерть его натуральна, как и кровь, смешавшаяся с глиной в овраге… Именно его кровь, Петра Фомича, третья группа, положительный резус…

За гробом, сзади, шла жена покойника – Инна Парфёновна Арефина. Её под руки поддерживали уже два довольно взрослых сына – Константин и Михаил. Из катафалка, возглавляющего колонну, звучала траурная музыка.

Процессия почти дошла до главной дороги, остановилась. Люди заняли место в автобусах. Гроб с покойником погрузили в катафалк, да так неаккуратно, что покойник зашевелил губами. Никто такому явлению не удивился. Всем и всё было ясно: тело начинает медленно разлагаться, потому и его части… шевелятся. Но как бы ни так. Арефин крепко и, как ему показалось, смачно сматерился и при этом громко сказал: «Осторожно швыряйте гроб, гады! Не дрова повезёте, а живого человека!»

Да, всё не так просто. Если бы хоть один покойник в мире считал себя мёртвым, то наверняка, как говорят, небо упало бы на землю. Но оно не упадёт, потому что слито с Землёй и давно уже воплотилось, точнее, стало с ним единым организмом. Впрочем, это так, но лишь… отчасти. Увы, для окружающих Арефин считался мёртвым. Совсем скоро его домовину опустят в могилу… Но для них, оставшихся в сером и нелепом Мире, Пётр Фомич в гробу. А ведь он уже начинает чувствовать себя младенцем… в люльке. Впрочем, скорей всего, тут иллюзия и самообман. Так хотелось бы Арефину. Но он понимал и чувствовал, что в силу нелепо сложившихся обстоятельств, с ним может произойти самой невероятное превращение… Обителей у Господа много. Но неважно, главное, что он живой, И тут к бабке ходить не надо. Факт. Жив, но весьма и весьма… своеобразно.

Жена Арефина от горя буквально состарилась лет на десять, она уткнулась головой в ноги мужа. Его сыновья, прибывшие сюда из разных городов на последнее прощание с телом отца тоже, среди немногих родственников, сидели в катафалке. Находился тут и объявивший себя троюродным дядей погибшего, некий Борис Кузьмич. Он тупо и пьяно смотрел на успокоившееся лицо Арефина, лежавшего в гробу, тихо разговаривал и даже спорил с ним. Ехали в катафалке ещё несколько родственников, молчаливых и угрюмых. Впрочем, другими и не могли быть их лица.

В возбуждённое состояние души и тела вошёл только Борис Кузьмич, неизвестно откуда появившийся в горестный для семьи час. Он неожиданно громко сказал, указывая рукой на покойника:

– А ему теперя всё едино!

Вдова Арефина, как бы, вспомнив, что стала вдовой, вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Я думаю,– старший сын Константин,– я думаю, они… найдут преступника. Если нет, мама, то я дойду до правительства.

Арефина прильнула к груди Константина:

– Не надо ничего делать, сынок. Ничего. Правды не было и нет на этой земле.

– Не городи огород, брат! Действовать необходимо, но не с кондачка,– с заднего сидения наклонился к ним Михаил.– А шуметь будешь, вообще, без работы останешься. Кому сейчас инженеры нужны? Что ты – судостроитель, что я – по ливневым коллекторам… В грузчики не возьмут. Надо молчать и действовать. Может, и найдут… преступника.

– Вот говорила я вам и сейчас говорю,– Инна Парфёновна на мгновение отошла от слёз и села прямо,– надо вам вступать в их партию… власти. Не помню, как она там называется. Всегда кусок хлеба для вас найдётся. А сейчас что? А вступили бы в их… Единую… то, может быть, и в начальники выбились. Они, вон, все, как друг за дружку держатся, и ещё двести лет так будет.

– Брось ты, мама,– сказал Константин,– это ж великий грех… за хлебную карточку хвататься. Наш батя честным был человеком – ни под какими уговорами не вступил в коммунисты… в своё время. Позор!

– Понятно всякому,– пьяно вмешался в разговор Борис Кузьмич,– душу продавать за земные блага более чем паскудно. Ни одного мироеда Господь в рай не пустит, даже если он на свои… ворованные семь церквей построил. Лучше бы этот ирод голодных накормил…

– Голодному надо дать удочку,– подал голос кто-то из родственников,– тогда он…

– Какая удочка! – Возразил Михаил.– И удочки не дадут, и рыбу ловить запретят, потому что у реки и озера есть уж и хозяин. Кто-то кому-то умудрился продать то, что принадлежит не мафиозному клану, который действует от имени государства, а всему народу и Богу.

– Оно так.– Борис Кузьмич заплакал.– Дажеть верёвку и мыло для крайнего случая самому себе добывать придётся… За деньги.

Микроавтобус-катафалк, наконец-то, выбрался с основной городской магистрали на сельскую дорогу, поэтому его начало трясти так, что временами стало казаться, что покойник хочет сесть в гробу, ибо лежать неудобно. Краешек ужасного шрама на его шее стал заметен. Все почему-то вспомнили, как был убит Пётр Фомич Арефин, стали об этом говорить. Но его троюродный дядя (вряд ли он им был) находился почти в отрубе, в полуобморочном состоянии. Видать, с горя, неизвестный никому родственник, выпил изрядно. Дорвался до бесплатного.

– Знаешь, мама,– поделился своим открытием Михаил.– Я уже познакомился со следователем… Кажется, фамилия его Жуканов. Он, вроде, толковый, напористый. Правда на людей смотрит свысока, как на лягушек… Но это не главное. Мне кажется, что он найдёт убийцу.

– Ох, если бы это было так,– махнула рукой Инна Парфёновна.– Да и какая теперь разница… когда Пети в живых нет. А на счёт Жуканова. Он ведь к нам несколько раз приходил, о многом расспрашивал. Не знаю. Мне показалось, что глуп он и заносчив… и всех подозревает в убийстве Петра. Даже меня. Так мне показалось…

– Работа у них такая,– тяжело вздохнул Константин.– Будем надеяться на лучшее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное