Александр Кукушкин.

Роман с риторикой. Повесть-самоучитель



скачать книгу бесплатно

– Я хотела спросить, будем ли мы изучать софизмы?

– Обязательно, если вам нужно научиться спорить.

– Вы сказали, что софисты учили за большие деньги. А как дорого у них стоил курс?

– Дорого. Платон был продан в рабство Дионисием, тираном Сиракузским, за двадцать мин серебра, а курс риторики тогда стоил тридцать мин. Вот так выучил одного студента, а потом пошел на рынок и купил себе Платона. Да еще и сдача осталась.

– Всё, – уверенно сказала Анастасия, – закончились вопросы. Продолжайте.

– Продолжаю. Что нам предстоит изучить и с чем поработать. Или не предстоит, сами решите. Во-первых, страхи. Людям очень страшно говорить публично и вообще общаться, например, с незнакомыми людьми. Вы скажете, что страх уходит в результате хорошей подготовки, и будете правы, тем более что нет ничего хуже человека, который не подготовился, но и не боится. Такой оратор просто отвратителен, потому что его неконтролируемое словоизвержение не сдерживается ничем, даже страхом. Я за то, чтобы страх естественным образом уступал перед профессионализмом и опытом. Но бывают случаи, когда нужно специально поработать над страхом, иногда даже продолжительное время. Да, это больше психологическая проблема, но её можно решить с помощью определенного набора упражнений и практик в рамках предварительного изучения риторики. Вас, наверное, это не слишком касается?

– Думаю, с этим я особых проблем не испытываю.

– Думаете или не испытываете?

– Не испытываю.

– Особых или вообще? – Роман усмехнулся.

– Сейчас поговорю с вами и начну всего бояться.

– Да, в этом заключается один из способов борьбы со страхом – я вам его искусственно нагнетаю, а вы с ним справляетесь, я пугаю вас еще больше, вы опять справляетесь, в конце концов вы привыкаете работать под такой нагрузкой, которой в обычной жизни не случается, вуаля. Подобные эксперименты сильно развлекают, но думаю, что нам с вами они действительно не понадобятся.

– Я уже ни в чем не уверена.

– И это правильно. Ведь нет предела совершенству. Пусть вам и не приходилось сталкиваться со своим страхом в привычной для вас жизни, но кто сказал, что наши занятия не толкнут вас на подвиги? Выйти из собственной зоны комфорта так просто. Так полезно. Соглашайтесь.

– Пока я не очень понимаю, к чему вы меня призываете.

– А это станет понятно, когда вы расскажете о том, чем занимаетесь. Тогда мы придумаем, куда вам двигаться, поймем, с какими ораторскими вызовами вам придется иметь дело, заодно познакомимся с вашими страхами и вообще повеселимся. Но это потом.

– Вот спасибо, – Анастасия благодарно склонила голову.

– Да не стоит, – Роман махнул рукой. – Следующая часть риторики, которую нам нужно освоить, называется изобретением. Мы будем учиться думать как оратор, анализировать аудиторию, анализировать себя, анализировать проблему аудитории, анализировать факт, который эту проблему породил, придумывать решение этой проблемы, придумывать аргументы, которые наше решение смогут сделать комфортным для аудитории – короче говоря, мы будем составлять содержание нашего высказывания.

Его смыслы. Будем его изобретать. Это самое сложное, что есть в риторике, сложное именно интеллектуально. Если заниматься совсем честно, то нам даже логику пришлось бы брать, но мы этого делать не будем, обойдемся теорией аргументации. Да и вообще, всё изобретение у нас будет развернуто в практическую область, так что вам понравится.


Анастасия сделала пометку на листе, Роман продолжил:

– Следующая часть называется расположением. Тут, как и из названия явствует, мы будем учиться всё то, что придумали в изобретении, правильно располагать внутри своей речи. В правильной последовательности, с правильными акцентами, а не как попало. Умное, но плохо структурированное высказывание может уступить посредственному, но хорошо сложенному выступлению. К сожалению. И чем лучше у вас содержание, тем тщательнее следует отнестись к структуре, чтобы не испоганить материал. Как костюм – он может быть из прекрасной ткани Карло Барбера, но неудачно скроен, и кому он тогда нужен? Этот раздел риторики наиболее прост и понятен, и он сразу дает ученику ощущение невиданного прогресса.


Анастасия кивнула, Роман сделал секундную паузу и начал говорить дальше:

– Наконец, последняя часть – выражение. Мы придумали, мы расположили, теперь это всё надо сказать. С чувством, с толком, с расстановкой. С эмоциями, с жестами, с движением. С громкостью, с паузами, с интонацией и так далее. Кроме того, нужно ведь и речью оформить свое выступление, и речь должна быть емкой, точной, сильной, смелой, богатой, естественной, понятной, чистой, выразительной, не говоря уж о том, чтобы быть правильной. Это значит, что нам нужно улучшать как свой язык, так и актерские навыки. Делается это просто, но очень долго, потому что тут мы имеем дело с рефлексами, а не просто с работой головы, рефлексы же формируются не быстро.


Анастасия вздохнула и Роман спросил:

– Неужели вы куда-то торопились? А ведь еще есть монолог и диалог, они довольно сильно отличаются друг от друга, поэтому все эти разделы нам придется пройти дважды, сначала для монолога, потому что он проще, а потом для диалога.

– Разве диалог сложнее монолога? – удивилась Анастасия.

– Гораздо. Я бы даже сказал, что несопоставимо сложнее, но это неправда, хоть и звучит хорошо. Диалог сложнее, потому что в диалоге вам надо контролировать не только себя, но и собеседника, который тоже может что-то говорить. Устраивать диалоги на хорошем уровне по-настоящему трудно. Лишь бесцельно и бестолково общаться легко, а диалог вообще-то является высшим уровнем владения ораторским мастерством.

– Пусть так, – согласилась Анастасия. – Страхи, изобретение, расположение, выражение, монолог, диалог. С чего начнем?

Глава третья, про сумасшедшую гиену

– Начнем мы явно не со страхов, потому что для работы с ними мы находимся не в том месте и не в то время.

– Разумеется, – подтвердила Анастасия. – И сейчас вы скажете, что управляете пространством и временем, поэтому ваши ученики учатся борьбе со страхом в темное средневековье.

– Бегая от одного костра инквизиции к другому, точно. Вы не так уж далеки от истины, только никакого темного средневековья не существовало, посмотрите на их книжные миниатюры или на фрески, там же буйство красок. Мы живем в менее цветастое время, несмотря даже на рекламу. А со страхом только психоаналитики умеют работать, уложив пациента на кушетку, я предпочитаю вооружаться другими методиками.

– Пространственно-временными?

– Ну, да. Мой знакомый создал такую штуку, называется глубокая ситуативная психотерапия. Не совсем, правда, создал, скорее, оформил это в виде услуги, потому что вообще-то он занимается тем, что осуществляет мечты – кому часы необыкновенные достанет, кому яхту, кому охоту редкую организует, но не суть. Главное – это глубокая ситуативная психотерапия, ничего лучше для наших целей нет. Идея в том, что сильнее всего человека изменяют не разговоры с психологом, не возвращение к собственным фобиями или знакомство со своими снами, а проживание реальных ситуаций. Всё, что нам необходимо сделать, это смоделировать такие ситуации, которые будут менять конкретного человека в нужном направлении. Сначала анализируем пациента, потом придумываем альтернативную реальность, которая даст требуемый терапевтический эффект, создаем реальность, погружаем в нее человека, радуемся его изменениям.

– Был фильм такой, кажется.

– С еще не старым Майклом Дугласом, «Игра» называется.

– Глубокая ситуативная психотерапия?

– Да, только не путайте с обычной ситуативной психотерапией, там вас просто по голове погладят, чтобы вы всплакнули, и будут считать, что работа выполнена.

– И так вы боретесь со страхами своих клиентов?

– И забот не знаю. Теперь вы понимаете, что это точно не сегодня, даже если вам это понадобится. А сегодня мы начнем с того, что вы мне что-нибудь о себе расскажете. Во-первых, мне нужно узнать, как вы говорите, во-вторых, мне уже надоело говорить самому. Можете начать с того, куда подевались все ваши домочадцы.


– Домочадцы на Маврикии, я должна была быть с ними, но работа. А работаю я заместителем директора по развитию в этой компании, – Анастасия встала, подошла к столу, взяла визитку и протянула Роману. – Пусть мне и нет необходимости работать, но мне нравится и у меня получается. Вы хотели узнать о моих обязанностях? Формирование концепции и стратегии роста, анализ работы компании и всех производственных процессов, расстановка очередности финансового обеспечения внедряемых программ и контроль целевого использования средств, подготовка рекомендаций по выходу на свежие рынки, формирование планов модернизации, предъявление управленцам среднего звена одобренных планов стратегии развития и сроков их реализации, формирование планов противодействия форс-мажорным обстоятельствам и так далее. Вы от моего канцелярского языка морщитесь? Да, вот так я и говорю на работе. С точки зрения ораторских задач у меня есть начальство и подчиненные, которыми нужно управлять, есть совещания, доклады и презентации, еще иногда бывает пресса, но редко. Подо мной есть департамент инвестиций, департамент корпоративного управления и центр проектов повышения эффективности. Работаю четыре года, особых сложностей, как уже говорила, нет, но хотелось бы развиваться, потому что и засиделась, и, честно скажу, хочется чего-нибудь большего… Я, Роман, не готовилась к самопрезентации, но вообще-то могу неплохо выступать, а не так, как сейчас.


Всё время, пока Анастасия говорила, Роман впервые с момента встречи внимательно её рассматривал с серьезным и сухим выражением на обычно подвижном лице. Когда она закончила, он что-то промычал, а потом спросил:

– Вы заместитель директора по развитию? Не его помощник?

– Нет, конечно, я заместитель.

– Ага. И вы хотите его подсидеть?

– Какой ужас, – Анастасия прикрыла рот рукой. – Неужели это так очевидно?

– Он мужчина и ему давно пора на пенсию?

– Ему просто пора.

– Женщины завоевывают мир!

– А я поняла, кто вы на самом деле, Роман.

– Кто же?

– Шпион!

– Корпоративный?

– Просто шпион. Вы приходите, завоевываете доверие, узнаете всё про человека, про его работу, детей, родных, собираете информацию, которую никаким другим образом собрать нельзя, а потом начинаете влиять на своих учеников. Тем более, у вас их много, вы так можете что угодно проворачивать.

– И влиять на судьбы отечества, управлять страной, вытягивая её к светлому будущему. Нет, не могу, вообще-то. Потому что я не занимаюсь бесконечно и даже очень долго не занимаюсь. Пришел, увидел, победил. Какой из меня шпион? Но если вы владеете какими-нибудь интересными государственными тайнами, не держите в себе.

– Почему вы решили, что я хочу занять должность директора по развитию?

– Потому что, перечисляя свои обязанности, вы перечислили обязанности директора по развитию, а не его заместителя.

– Не можете же вы знать содержание всех должностных инструкций!

– Но могу знать обязанности тех, кого учил, а учил я много кого. Мне вообще полезно разбираться в сути разных профессий, потому что это расширяет мои горизонты и делает более востребованным. Индивидуальные занятия тем и хороши, что развивают не только ученика, но и учителя. В отличие от лекций, например. В публичных лекциях или групповых занятиях вообще нет никаких вызовов и задач, в них никогда не вырастешь над собой. Другое дело в занятиях один на один. Тут можно одновременно вести министра и школьника двенадцати лет, участника списка Forbes и адвоката по уголовным делам, студента Гарварда на каникулах и мэра небольшого города в отпуске, ученого-физика и оперного певца, председателя политической партии и главу фармацевтической компании, хозяина строительного холдинга и руководителя IT-стартапа, топ-менеджера международной торговой компании и русского банкира, психолога по семейным отношениям и художника. И еще вас.

– А голова от такого разнообразия не пойдет кругом?

– Наконец-то наш разговор предоставляет мне возможность дать вам какой-то совет! Все-таки у нас ведь занятие, я должен давать советы, а не просто болтать. Совет такой – стремитесь к тому, чтобы голова ходила кругом. Свежие мысли, новые идеи, вообще всё оригинальное возникает на стыке разных областей знания, разных областей опыта. Вам кажется, что вы засиделись, потому что постоянно занимаетесь одним и тем же. Любая интенсивная работа не оставляет пространства для творчества, голова замыкается в себе и наступает день сурка, то есть рутина. Люди поработают года три, а потом работу меняют, потому что надоело – ещё бы. Вот мы с вами сколько уже разговариваем, – Роман посмотрел на часы, – а ведь собственно к риторике даже не приступали. Почему? Потому что у вас собеседников наподобие меня вообще нет. Только коллеги, которые знают то же самое, что и вы, но, может быть, где-то хуже или лучше. Вам хочется говорить со мной не потому, что я хороший преподаватель, а потому что я из другого мира. Вам скучно. Вам нужна новая информация. Но не поверхностная из газет и фейсбука, а обстоятельная и целыми областями.

– Что мне на это сказать, Роман? Не кидайте меня в терновый куст, подберите мне хороший вуз, наберусь новых знаний, снова стану студенткой.

– Так вы уже стали, я же своих клиентов студентами называю. Вам бы подошло классическое гуманитарное образование. Оно подходит всем, у кого есть образование техническое. Вы же экономист? Ну и отлично, гуманитарное образование вообще нельзя получать без технического, а только после. Вам бы взять философию пошире и поглубже, психологию, историю всего на свете, культурологию, музыку, живопись, политологию, право, языки можно классические, логику. Да только нет у нас мест, где преподавалось бы это все не в разбросанном виде по разным факультетам, а цельным образованием. Разве что в духовных академиях, но там богословия слишком много, да и женщинам вход закрыт.

– Поманили в счастливое будущее и тут же бросили.

– Во-первых, это не будущее, а настоящее. Должно стать настоящим. Потому что если вы хотите стать хорошим оратором, вам необходимо ориентироваться не только внутри своей профессии. Это обязательное условие. Иначе вам будет сложно создавать свои высказывания разнообразными как содержательно, так и по аргументам. Вы будете топтаться на одном месте. В московском зоопарке есть гиена, которая сошла с ума – она постоянно ходит в своем вольере по очень замысловатой траектории, но только по ней, не ступая и шага в сторону. Это отлично видно, потому что она протоптала запутанную зигзагообразную тропинку и продолжает бегать по своим следам. Съездите, посмотрите, очень сильное впечатление. Без разностороннего образования ваши речи будут такими же, вроде как изобретательными и затейливыми, но болезненно одинаковыми. Так что я говорю не про мифическое счастливое будущее, а про суровое настоящее, вам нужно начать учиться. А во-вторых, я вас не бросаю и готов помочь с выбором и составлением программы вашего обучения.

– Я думала, вы шутите, Роман! Вы серьезно хотите, чтобы я стала другим человеком?

– Этого хочу не я. Этого хотите вы, потому что хотите стать оратором.

– Тогда пусть будет культурология. Начну с нее. Как вам?

– Нормально мне. Но если бы выбрали психологию, я познакомил бы вас с лучшим психотерапевтом мира. Удивительный человек. Живет он в горах, как древний мудрец. Правда, в горах Швейцарии. А еще он – женщина. Вы можете поверить, что лучший психотерапевт мира может быть женщиной?

– Я-то могу достаточно легко, в отличие от всех вас, мужчин.

– Нет-нет, я тоже могу, смирился уже. Ну, значит, культурология? Там есть общественно-историческая школа, которая скучна и смахивает на историю философии. Есть школа, название которой забыл, она поинтереснее и объясняет культуру через психику человека. Есть социологическая школа, которая культуру сводит к социуму, не очень занимательно, мне кажется. А есть современная символическая школа, которая объясняет зарождение, развитие и устройство культуры через коммуникацию между людьми. А где коммуникация, там и семиотика, там и риторика, очень удобно. Символическую школу и берите. Можно листок и ручку? – Роман начал мелко писать имена и фамилии. – Когда будете искать учителя из какого-нибудь приличного вуза, скажите ему, что вы должны познакомиться со взглядами этих ученых.


Анастасия, взяла протянутый Романом лист бумаги и начала читать вслух, в каждом втором слове делая неправильное ударение:

– Кассирер, де Соссюр, Клод Леви-Стросс, Лотман, Топоров, Вячеслав Всеволодович Иванов, Мелетинский…

– Еще у нас был Российский институт культурологии, вам было бы удобно туда обратиться за специалистом, но институт уничтожили в 2014 году, немного вы не успели. Но, думаю, и без того найдете преподавателя.

– А почему его уничтожили?

– Потому что у нас всем плевать на культуру, плевать на науку и дважды плевать на науку о культуре, но вас это должно лишь радовать. Ведь на фоне общего бескультурья вам будет легче выделиться.

– Хорошо.

– Да не то слово, просто великолепно. Возвращаемся к ораторскому искусству?

– Давайте. Уже в который раз.

Глава четвертая, о вечной молодости

Роман снял с руки часы и положил их перед собой на стол так, чтобы видеть циферблат.

– Да, – прокомментировала Анастасия его действия, – в этом кабинете нет часов. Чтобы не отвлекали от работы.

– А меня пугает неограниченная временными рамками работа, – ответил Роман. – Это как в казино, где нет не только часов, но и окон. Можно слишком увлечься.

– Работой?

– Ею, она же как наркотик. Если заметили, когда я к вам пришел, я был угрюм и мрачен, а сейчас разошелся – это работа так действует.

– Честно говоря, не заметила.

– Я умею хорошо притворяться. И вообще обманывать. Разумеется, в педагогических целях. Например, рассказывать о себе я попросил вас не потому, что мне нужно было услышать вашу речь, а потому что это должно было помочь преодолеть барьер между нами. Когда один – то есть я – постоянно говорит, второй – то есть вы – начинает чувствовать себя не участником диалога, а молчаливой аудиторией, с которой общается оратор. Аудитория отделена от оратора, и эту дистанцию нельзя преодолеть, это одно из главных условий монолога. Оратор вещает, аудитория внимает. Да, она может оценивать оратора и составлять о нем свое мнение, соглашаться с ним или нет, но она не может начать с ним общаться и потому чувствует себя подчиненной. Для оратора в обычной ситуации такое положение вещей является плюсом, но в нашем с вами случае – это минус. Потому что мне не нужна дистанция для собственной уверенности, мне выгоднее, чтобы уверенной чувствовали себя вы, а для этого надо вас из аудитории превратить в участника диалога, вот почему я попросил вас рассказать о себе. Вообще, отношения аудитории и оратора достойны отдельного разговора, и, я надеюсь, когда-нибудь он у нас состоится. Там много всего интересного именно с практической стороны. Даже эта дистанция между говорящим и слушающими – она же может не только успокаивать говорящего, но и пугать. Успокаивает она потому, что из-за неё аудитории до оратора не дотянуться руками или тухлыми яйцами – чем больше дистанция, тем проще выступать. Но для неподготовленного человека даже небольшая дистанция выглядит бездной, куда ему очень страшно вглядываться. Эта бездна не защищает его от слушателей, а нагоняет жути. Поэтому людям легче в диалогах участвовать, чем монологи говорить. И кстати, если бы вы решили риторикой заниматься не индивидуально, а в группах, то на первом занятии вас бы очень ловко обманули именно за счет этой бездны.

– Как так?

– Зачем ходят на риторику в группах? Чтобы была практика выступления перед аудиторией, верно? Разве можно научиться выступать перед аудиторией, если занимаешься один на один, там же нет аудитории! Это глупость, конечно. В группах тоже нет никакой аудитории. Вы приходите, вместе с вами приходят еще десять человек, вы их не знаете, вам очень страшно перед ними говорить – как будто бы идеальные условия для тренировки. Но что происходит потом, уже на первом занятии? Каждого заставляют говорить речи о себе, приблизительно так, как я вас сейчас заставил. И тема речи должна быть приблизительно такой: «Мои проблемы, которые я собираюсь исправить с помощью занятий ораторским искусством». Этакий психологический стриптиз. И когда все через него пройдут – никакой аудитории уже не будет, не будет незнакомых людей, будут очень даже знакомые, такие же как я, родные, с похожими проблемами. Дистанция исчезла, барьер разрушен, нет никакой аудитории. А это значит, что страх ушел. Сначала люди боялись выступать, но к концу первого занятия они уже не боятся. Успех? Успех! Нужно продолжать заниматься? Нужно! Только их обманули, им не убрали страх перед аудиторией, им убрали саму аудиторию. И тренироваться потом они будут не перед аудиторией, хотя думать будут, что перед ней. А всё дело в дистанции между говорящим и слушающим. Ловко?

– Очень. Вы так же поступаете на групповых занятиях?

– Обязательно именно так. Но я редко веду групповые тренинги. Хотя, как видите, говорить вас о себе заставил. И послушал вас. И скажу я вам, что отныне каждый день вы будете делать упражнения для развития речи. Как помните, речь относится к третьему разделу риторики, к выражению. Кроме речи там много чего еще есть, от жестов до движения, от эмоций до громкости, от пауз до темпа, но речь для всего этого является основой, а главное, развивать её можно без моего активного участия. Упражнений для развития речи много, постепенно я буду давать вам новые и новые, между нашими встречами вы будете их самостоятельно выполнять, а на самих встречах только демонстрировать успешные результаты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3