Александр Кротов.

Венхра. Книга первая. О плохих людях и странных обстоятельствах



скачать книгу бесплатно

Дальше Ира стала пародировать чужие фразы из жизненного опыта:

– Один орал: «Дура тупая!!! Я за тобой бегаю, а ты всё зыришь и зыришь, глазищими своими! У тебя что, сердца нет?!» Второй визжал: «Тебе не нравится мои подарки? Так почему же ты их принимаешь?! Играешь, как кошка с мышкой! Дома-то вонища от твоих котов!» А третий, из любимого репертуара: «У тя чё, депрессуха? Полетели на Бали, там солнышко, попугайчики?… И почему после этого я дурак?»

Сергей озадачился такими откровениями. Задался вопросом, не перепила ли Ирина и на месте ли у неё кукушка, но быстро отмахнулся от своих мыслей. Всё это было не значительно. Он отдыхает, да и голос у неё приятный. А Ира вздохнула, и, понимая, что собеседнику это не интересно, закончила своё повествование:

– Чего только я не слышала в свой адрес. Даже и обвинения в бесконтактной проституции, и в колдовстве. Ну, разве это не смешно? Вот и ждёшь от них в этот момент скупых слёз, а они краснеют, как раки, и уходят, дверью хлопают, даже штукатурка сыпется.

– У тебя её нет, – сказал Сергей.

– Чего нет? – не поняла Ирина.

– Штукатурки у тебя нигде нет дома. У тебя везде навесные потолки. Отделка шикарная. Штукатурки нет.

Ирина обернулась, пытаясь рассмотреть в темноте своего собеседника. На мгновение ей показалось, что и он дурак. Умеют же мужчины порой сказать не то и не так.

– Иди сюда. От меня не будет лишних слов, – сказал Сергей, – но и сентября ты во мне тоже не увидишь.

Ира легла в его объятия, а Сергей добавил:

– Так, максимум, октябрь…


* * * *


В понедельник Владимира вызвали в очередной раз к руководству в офис, сразу после того, как он вернулся от следователя. Оба разговора, и в полиции, и у руководства, не заняли много времени, и носили формальный, для сложившейся ситуации, характер. Две недели мужчина был вынужден достаточно часто бывать в этих местах. Шло расследование, но стройка продолжалась.

Вновь Владимир приехал на работу без настроения. Работа шла своим чередом, близился её завершающий этап, ведь ранней весной нужно было сдавать объект.

Работать было неудобно, когда комиссия по случаю ЧП, всё время стояла над душой. Но дома находиться Владимиру было ещё более некомфортно.

В конце рабочей смены к нему подошёл Толибжон, и предложил выпить. Предложение такое от него поступило впервые, да и вообще было заметно, что мужчина никак не относится к категории любителей спиртных напитков. Впрочем, как и Владимир, который практически не пил уже пятнадцать лет. Лишь изредка, при наличии весомого повода, не более одного бокала шампанского, вина или маленькой рюмки водки. Толибжон, заметив некоторое замешательство Владимира, пояснил, что Джонни был его другом, они вместе приехали сюда на заработки несколько лет назад, вместе планировали уехать предстоящей весной, после того, как сдадут объект. Ещё мужчина сказал о том, что видит как нелегко Владимиру в последнее время. Вова согласился, и они вместе ушли из вагончика, который служил раздевалкой.

Все выходные валил снег, но в первый рабочий день всё растаяло.

Было очень мокро и неуютно. Свой джип Владимир оставил на охраняемой территории стройки, и они с товарищем пошли в ближайшее кафе, которое называлось «Уют». Уютом в этом месте и не пахло, наоборот, там было грязно, и повсюду стоял кислый запах дешёвого алкоголя и перегара. Местные строители любили это место, после смены они нередко тут выпивали, но Владимир и Толибжон были здесь впервые, хотя знали о существовании этого заведения. Они сели за небольшой столик в углу, взяли меню с барной стойки. Многие знакомые по стройке лица уже выглядели достаточно криво, но приветливо кивали начальнику, которого уважали за неконфликтность и твёрдость характера. Владимир кивал в ответ в знак приветствия, хотя со многими он сегодня уже здоровался.

Изучив меню, они решили взять бутылку водки, сок и салат. Владимир настаивал на том, чтобы купить самую минимальную ёмкость, но Толибжон сказал, что их засмеют коллеги, если они возьмут меньше, чем поллитра. Вова всё равно выпил только три неполных стопки водки, в остальное время пил сок. Его оппонент выпил несколько больше, быстро опьянел и его, и так не всегда понятная речь, стала ещё более тяжёлой на слух. Он рассказывал какие-то случаи из жизни, какие-то истории, но Владимир быстро потерял суть разговора, и не пытался её уловить. Он просто молчал, изредка поддакивая.

Спустя час посиделок ими было принято решение идти по домам. Вова так больше и не выпил, но Толибжон тоже не осилил оставшуюся жидкость, поэтому просто забрал бутылку с собой. Они разошлись, каждый отправился к себе на общественном транспорте: Вова домой, а Толик на съёмную квартиру, в которой жили ещё несколько его земляков. И когда-то ещё жил Джонни.

Дома жена вновь не поздоровалась с Вовой, зато учуяла от него слабый запах дешёвой водки. Они поругались, и мужчина лёг спать на диван, который находился в гостиной. Давно он тут не ночевал. В спальне Тома долго смотрела телевизор, но около полуночи выключила его. Изредка в своей комнате покашливала Кристина, но свет она выключила значительно раньше матери.

Владимир долго лежал, и не мог уснуть. Воспоминания охватили его. Самые страшные и самые надёжно спрятанные тайны вновь решили вылезти наружу, желая своего нового переосмысления. То, что он никогда никому не рассказывал, он пересказывал этой бессонной ночью самому же себе, и удивлялся яркости воспоминаний о событиях, случившихся много лет назад. Быть может и Толибжон сегодня рассказывал ему о таких же вещах, которые он хранил в тайне много лет? Рассказывал, а Владимир не слушал. Вдруг ему это было важно? Вдруг Владимир кому-нибудь тоже начнёт рассказывать о тех далёких событиях, а его никто не захочет услышать? И вдруг те вещи, совершенно незначимые в жизни на первый взгляд, оказываются такими же важными и серьёзными, как воспоминания Владимира? Что если Тома, когда рассказывает о своих подлых и острых на язык коллегах, либо Кристина жалуется на одноклассников, которые называют её зубрилкой… что если они переживают об этих вещах так же, как когда-то переживал и продолжает переживать Владимир? Мужчина снова пообещал себе измениться для жены и ребёнка, перестать быть чёрствым, больше нежности давать жене и проявлять больше участия в жизни дочери. Лишь бы опять не случилось того, что было когда-то в его молодости. Он помнил про свой долг, который неизвестно как и когда нужно будет отдать.

Поздняя осень, позднее время…

Владимир ворочался на диване, и никак не мог уснуть. Он закрывал глаза, пытался ни о чём не думать, но тяжёлые мысли лезли в его голову, будто не было нигде спасения от них. Всё ярче и ярче были образы из далёкого прошлого. Поселилась в душе уверенность, что надвигается беда, но вот откуда её можно было ждать? Посадят в тюрьму за гибель подчинённого, жена наставит рогов или, не дай бог, что-то случится с Кристиной? Знать бы, откуда ждать…

Он вновь поймал себя на том обстоятельстве, что опять лежит с открытыми глазами и пялится в потолок. Если долго всматриваться в бездну, то бездна начнёт всматриваться в тебя… абсолютно белый навесной потолок, сейчас, во мраке ночи, казался той самой бездной, которая была готова не только всмотреться, но и проглотить того, кто посмел не спать в столь поздний час. Мужчине повернулся на бок и с той же увлечённостью принялся смотреть на стену, на причудливые, во мраке, узоры обоев, на шкаф с зеркалом в полный человеческий рост, в отражении которого можно было различить ночной интерьер комнаты, который принимал очертания человеческих фигур…

Пришлось закрыть глаза. Не забыть о том отчаянии, что разорвало на части его душу пятнадцать лет назад. Он, тогда ещё совсем молодой парень, прибежал домой в соплях и слезах. В квартире никого не было, родители ночевали в гостях, и молодой человек был совершенно один. Один, в таком же мраке, такой же холодной и мокрой осенней ночи. Ему был всего двадцать один год, он совсем недавно вернулся из армии, был полон сил и надежд на прекрасную и долгую жизнь, как одна ночь чуть было не перечеркнула всю судьбу, к чертям собачьим.

В тот вечер он напился с друзьями. Они нередко так делали после его дембеля. И вот холодная ночь заиграла новыми красками, которые резко очернились ссорой со своей тогдашней подружкой. Он даже не всегда помнил её имя, зато помнил, как сел в свой личный автомобиль, который подарил ему отец. И зачем-то выехал на ночную дорогу. Ему хотелось скорости и громкой музыки. Он разгонял свою «восьмёрку» по пустынным улицам спящего города.

Пошёл дождь, парень трезвел, стал несколько медленнее выполнять манёвры на скользкой дороге. Его уже начало клонить в сон, и он решил ехать домой. Настроение улучшилось, ведь впереди были выходные и вся жизнь. На дорогу выбежала женщина. Вовка не успел вывернуть руль должным образом, и немного задел внезапного пешехода. Никаких чётких мыслей, кроме как экстренно остановиться, в голове не было. Он выключил громко орущую магнитолу, проехал ещё несколько десятков метров. Медленно остановился, сдал назад, доехал до тела, которое лежало на асфальте в неестественной позе. Выбежав под дождь, он первым делом осмотрел автомобиль. Видимых повреждений на нём не было. Женщине уже было не помочь – её голова раскололась от удара об бордюр, поэтому осталось спасать только самого себя.

В этот момент он услышал, как кто-то бежит в его сторону. Чьи-то быстрые ноги громко топали по лужам. Это был маленький пацанёнок, лет восьми или десяти. Он бежал целенаправленно в его сторону. А вдалеке показался свет включённых фар едущего следом автомобиля.

Решение возникло мгновенно, и Вова очень быстро скрылся с места происшествия. Пацан вряд ли мог его разглядеть с такого расстояния, а приближающийся автомобиль был ещё достаточно далеко.

В состоянии аффекта он доехал до своего дома, осмотрел ещё раз автомобиль и заметил на нём царапину. Зелёную царапину сбоку. В памяти всплыл зелёный плащ, который был на женщине. Без какой-либо логики сопоставив эти факторы, Вова убежал домой. Дома никого не было, и он попытался лечь спать, находясь в очень возбуждённом состоянии. Он просто лежал на диване и надеялся, что всё произошло с ним во сне.

Но это был не сон. Перед глазами постоянно мелькала лежащая на асфальте мёртвая женщина.

Он был поздний и желанный ребёнок в семье, как он мог так подвести своих родителей, ведь его теперь точно посадят в тюрьму в самом начале жизни. А погибшая женщина была ровесницей его матери, ей было тоже чуть более пятидесяти лет на вид. Её лицо было спокойным и умиротворённым, глаза закрыты, а вот затылок… затылка не было вовсе, его кусочек с небольшим количеством седых волос лежал в нескольких метрах от туловища. Ещё один кусочек лежал у самого бордюра. Смотрел парень на это дело недолго, но навсегда запомнил эту женщину и этих два кусочка её головы. Это было проклятье на всю жизнь, а судимость вследствие оставления места происшествия и убийство пешехода, это клеймо на всю судьбу.

Да ещё и этот бегущий сломя голову пацан.

Вова поднялся с дивана, пошёл в ванную комнату. Он умывался, а руки его дрожали, из глаз не переставали течь слёзы. Ему было жалко и себя и ту женщину. А ещё он торопился. Торопился успеть, пока за ним не приедет милиция, сотрудники которой, казалось, уже стоят на пороге его квартиры. Парень достал бельевую верёвку, закрепил её на трубе, которая была в ванной комнате, чуть ли не под самым потолком. Он завязал петлю, залез на край ванны, просунул голову в петлю и повесился.

Мужчина никогда не забудет этих ощущений, как тугая верёвка стягивает горло, напрочь перекрывая доступ кислорода. Боль, удушье, беспомощность. В этот самый момент хочется только одного – вернуть всё обратно. Никакие проблемы больше не являются проблемами по сравнению с тем, когда свободно висишь на верёвке, хватаясь за воздух, а спину жжёт кипятком находящаяся рядом изогнутая труба полотенцесушителся. А ноги, ноги не достают ни до пола, ни до края ванны. Тело слабеет, широко открытые глаза наполняет чернота, а сердце замирает на середине своего последнего удара.

Была абсолютная темнота. Бездна.

Потом Владимир почувствовал слабый запах сушёной травы. Он помнил этот запах с детства, когда гостил у бабушки с дедушкой в деревне. Как они заготавливали сено для козочек. Как он любил прыгать на сеновале, а дедушка ругался, объяснял, что козы плохо едят мятое сено. Не зная, правда это была или нет, но мелкий Вовка всё равно тайком бегал на сеновал и прыгал там, после чего долго вытаскивал из-за шиворота колючие сухие травинки. Вот этот запах, только очень слабый, показался Владимиру из черноты. Первой его мыслью стало то, что покойникам подушки как раз таки набивают сеном. Это понятно, ведь зачем усопшему пух и перья, зачем ему мягкая подушка, ведь ему уже всё равно. Вова испугался до самой глубины ещё живой души – вдруг его похоронили заживо?

Испуг заставил его открыть глаза и сделать полноценный глубокий вдох. Потом ещё и ещё. Сердце, живое его сердце, бешено билось в груди. Он немного приподнялся, и оглянулся вокруг. Над ним было хмурое серое небо. Огромное, бесконечное, но на нём не было ни туч, ни облаков. Ни солнца, ни звёзд. Обычное серое небо, такое, прямо перед самым дождём. Вот-вот должен пролиться ливень, начиная с маленьких капель, которые потом должны были разойтись в буйство непогоды плотной стены воды. Но дождя не последовало, ни сейчас, ни многим позже. А небо так и не поменяло свой цвет.

Вова стоял посреди огромного поля. Лишь где-то вдалеке виднелся лес. И темнел какой-то овраг. Идти туда совсем не хотелось. Поле было из высокой, почти до пояса, сухой травы, запах которой чуть усилился. Только потом Владимир заметил на своей шее петлю из той самой бельевой верёвки, на которой он повесился.

Вот и настал момент принятия жизни после смерти. Но парень не почувствовал ни облегчения, ни жуткого страха. Слишком по земному выглядело это место, несмотря на странное небо, и отсутствия здесь ветра и пения птиц. Даже мелких букашек не было заметно в сухой земле. А трава была серой, с чуть заметной желтизной, безжизненной. Тонкие травинки легко ломались в руках. Вова ещё раз осмотрелся, и увидел в стороне леса чью-то неподвижную фигуру. Стало немного жутко. Фигура была светло-серой, сливалась с окружающим пейзажем. Лица невозможно было различить. Эта тишина слишком стала давить, появился сильный дискомфорт. Владимир решил крикнуть, чтобы эхо привело его в чувства, пусть даже и привлечёт чьё-то нежелательное внимание. Но чего можно бояться после смерти?

Он крикнул, но эха не было. Собственный крик получился каким-то сдавленным и сухим, как всё вокруг. Очень захотелось пить. Вова снял с шеи верёвку, и выбросил её в траву. Вова пошёл к фигуре, которая так же была недвижимой там, вдалеке. По мере приближения, он стал чувствовать на себе чей-то тяжёлый взгляд. Стало невыносимо жутко, пришлось пожалеть о том, что пытался привлечь внимание своим криком. Но отступать он не любил, любопытство брало верх – лучше уж страшная правда, чем постоянная неизвестность. К тому же вряд ли можно умереть дважды.

Очертания фигуры становились яснее, но лица так же не было видно, хотя Вова шёл практически не глядя под ноги, пристально разглядывая человеческую фигуру. Путь до серого человека сокращался, напряжение нарастало, Вова решил выглядеть агрессивнее:

– Эй ты! Где я оказался? Эй!

Но фигура не ответила и даже не пошевелилась. Зато у Вовы немного закружилась голова, и он оступился об собственную же ногу. Посмотрел на землю и увидел, что там, в траве, кто-то лежит. Какой-то человек. Он подошёл к нему ближе, осмотрел. Это был обезображенный труп, который лежал в свободной позе лицом к земле. Кожа его была тёмно-серого цвета под стать цвету земли. Одежда грязная, настоящие лохмотья. Вова попытался ногой немного повернуть голову мертвеца. Делал это медленно и аккуратно, но бросил эту затею, когда увидел грубые складки кожи на том месте, где должен был быть лоб, левый глаз и щека. Рассматривать такое лицо во всей его красе не было желания. Вова двинулся дальше, на этот раз постоянно глядя под ноги. Трупы стали попадаться всё чаще. Поза у всех была одинаковая, а сами трупы разные. Были даже дети, особенно запомнилась девочка, на редких волосах которой свисал один грязный, когда-то бывший белым, бант. Девочка была совсем маленькой. Это было по-настоящему ужасное зрелище. Вова ненадолго склонился над ребёнком, чтобы рассмотреть какие-нибудь следы травм, но услышал лёгкое урчание в животе. И урчало не у него. Парень испугался и пошёл дальше, ускорив шаг.

В очередной раз у молодого человека закружилась голова, он остановился, поднял голову, чтобы посмотреть, далеко ли ещё идти до человеческой фигуры и обомлел. Фигура обрела свои очертания и стояла прямо в пяти шагах от него, и смотрела своими пустыми чёрными глазницами. Глазных яблок не было, серый нос вытянулся и свисал над тонкой полоской рта, которая была немного искривлена в непонятной ухмылке. Голова была непропорционально больше туловища, на которое был надет мешок. Тонкие ноги уходили прямо в землю, ступней не было видно. Существо было живым. Оно двигало головой вслед за передвижением парня в сторону. Он не мог поверить своим глазам, неужели перед ним была сама смерть…

– Я поймал тебя. Поймал перед самой пропастью в ад.

Сказало существо. Его голос был сухим, не человеческим, будто какой-то деревянный механизм приводил в действие воспроизведение звуков, которые складывались в весьма чёткие и понятные слова. Ещё было ощущение, что этот голос исходил не только изо рта этого странного существа, а отовсюду. Будто само это место было его частью.

– Где я, что со мной? – у парня помимо страха было ещё очень много вопросов.

– Ты во мне. Я тебя поймал. Я решаю, отпустить тебя или нет.

– Куда отпустить, как поймал? – Вова ничего не мог понять.

– Ты убил себя. Я поймал тебя. Хочешь ответов – слушай и думай.

– У меня есть выбор?

– Выбор есть всегда. Но обстоятельства могут складываться так, что какое бы не было принято решение, исход может быть только один. В жизни так же. Как бы ты её не пытался прожить, ты всё равно умрёшь.

– Как мне отсюда выбраться? – задал новый вопрос Владимир. Он не хотел так же лежать серым трупом лицом к земле.

– Попросить меня.

– Ого! Тогда помоги выбраться отсюда, пожалуйста! – Вова обрадовался, не чуя подвоха.

– Хорошо. Куда ты хочешь: дальше по дороге в ад, в дехм, или обратно, в свою жизнь?

– Чёрт, конечно обратно, вернуться, исправить все свои ошибки… отсидеть в тюрьме… – радость Владимира сменилась грустью, но он прекрасно помнил, какие мысли были у него перед смертью.

– Что больше тебя тяготит? То, что ты лишил человека жизни? Или то, что тебе придётся сидеть в тюрьме, где над тобой, хилым и слабым, будут издеваться сокамерники, как издевались над тобой в школе и в армии, только значительно хуже?

Вова быстро понял, что существо прочитало всю его жизнь и, возможно, может прочитать его мысли, поэтому он не стал врать:

– Второе. Я больше всего боюсь второго. Но и женщину мне очень жалко, увидев её, я вспомнил маму. Представляю, что бы было, если бы её кто-то так же убил…

Тут Владимир понял, что ничего не бывает просто так. Возможно, за его жизнь заплатит его мама или ещё кто-нибудь… это страшно.

– Я могу тебя вернуть.

– Что ты возьмёшь взамен моей новой жизни?

– Твой выбор. Ты можешь принести мне несколько человеческих жизней. Сколько, я смогу почувствовать потом. Или можешь просто остаться должен.

– Ты возьмёшь мою душу? – вспомнил Вова про фантастические сделки с дьяволом.

– Не нужна она мне, – будто смеялся демон.

– А что?

– Услугу, если она мне понадобится.

Ответ не удовлетворил Владимира, он ещё находился в смятении неприятия сложившейся ситуации. Он спросил:

– А как мне начать жить снова?

– У тебя есть выбор. Срок в заточении, либо принести мне жизнь сына убитой женщины. Он искал мать в темноте, когда та ушла из дома. Ей срочно требовалось выпить алкоголь, а её сын, он учится в той же школе, что и учился ты, не пускал её. Но она его обманула. Она притворилась, что легла спать, а сама убежала из дома. Сын спешил за ней, но потерял её из вида. Он услышал шум на дороге, увидел убитую мать, побежал за помощью к людям, но он видел, как ты вернулся. Видел, как ты вышел из машины, видел её номер. Он вытащил из кармана перочинный нож и побежал обратно, он хотел убить тебя, а ты уехал. Сейчас мальчик добрался до круглосуточного магазина, куда направлялась его мать. Он сидит в подсобном помещении и рыдает. У него истерика и он пока ничего не может объяснить. Продавец пытается найти что-нибудь не дорогое и сладкое на витрине. Он заварит чай, попытается успокоить мальчика. Потом он пойдёт на склад, там есть телефон. Продавец позвонит в милицию. Ты должен будешь принести жизнь маленького человека мне. Не бойся, никакого трупа никто не найдёт. Он станет дехмом. Но его жизни больше не будет. Наверное, это даже лучше, чем попасть в ад. Ты должен торопиться. Время изменчиво, но скоротечно.

После паузы Владимир спросил:

– Сколько лет мальчику?

– Десять.

Вове совершенно не хотелось больше никого лишать жизни, и он с надеждой попросил:

– Верни, пожалуйста, жизнь этой женщине.

– Я могу поймать или не поймать жизнь самоубийцы. Только того, кто сам делает выбор по отношению к своей жизни.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12