Александр Крыласов.

Переплут и Бурмакин



скачать книгу бесплатно

Нетрудно наступить на горло собственной песне.

Трудно – не отнимать ногу.

Дусик


Глава 1

ЯВЬ, ПОХОЖАЯ НА СОН

Субботним утром Иван Бурмакин уселся на диван, закинул ноги на журнальный столик и открыл банку пива. Ване миновал двадцать пятый годик. Он был белобрыс, щекаст и чрезвычайно любил открывать банки с пивом – из них шёл такой же дымок, как из дула револьвера. Складывалось ощущение, будто ты выстрелил из ствола по своим врагам и, смеем надеяться, не промахнулся. Бурмакин дёрнул за кольцо, из банки пошёл витиеватый дымок, и один из ваниных недругов наверняка уткнулся в землю носом. Иван посмотрел за окно, где вливал дождина, и освежил себя тостом:

– Если дождь как из ведра, разрешается с утра.

Только он поднёс банку к губам, раздался телефонный звонок.

– Твою мать… – выругался Ваня, – ну, что за жизнь? Пива спокойно выпить не дают.

Звонил коллега по работе Тимоха Чемоданов, чтоб ему пусто было.

– Привет, Вань, как дела?

– Как обычно. Стою на пороге великих дел, только никак не могу за него переступить. А ты как?

– Плохо. Очень плохо, – отчитался Тимофей, – всё накернилось.

– Что случилось? Ты разбогател?

– У нас станешь богатым, если только горбатым, – заныл, как больной зуб, Чемоданов, – слышал, в нашей конторе сокращение намечается.

– Успокойся, тебя оно не коснётся, – утешил Бурмакин.

– Ничего подобного, коснётся, – сварливо возразил Чемоданов, – я первый на вылет.

В трубке повисла разобиженная тишина. Ваня с тоской посмотрел на открытую банку и стал ждать, когда же Тимоха наговорится.

– Я считаю, что нам уже пора перепевать песни Виктора Цоя, – сменил тему Чемоданов.

– Каким образом? – заинтересовался Бурмакин.

– Например: было – «если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день», будет – если есть в кармане пачка из банкнот, значит, всё не так уже плохо на сегодняшний день.

– Здорово, – заржал Ваня.

– Или, было: «каждый день ждали завтрашний день», будет – каждый день кляли завтрашний день.

– Ещё лучше.

– Или, вообще, хит: «Перемен, мы ждём перемен»! Будет – перемен, мы бздим перемен!

– Замечательно! Ой, извини, мне по городскому телефону трезвонят, – схитрил Бурмакин, включив будильник.

– Я тебе как-нибудь в другой раз позвоню, – замялся Чемоданов на другом конце трубки.

– Пока, пока.

Бурмакин потискал банку, она была зыбкой и прохладной, как девичья грудь. Ваня запрокинул голову… Из банки ничего не вылилось. Бурмакин недоверчиво заглянул в дырочку, он увидел плещущуюся, пенистую жидкость, в нос ударил ни с чем не сравнимый пивной запашок. Иван опять запрокинул голову… Из банки не вытекло ни капельки. Бурмакин в ужасе потряс открытой банкой над столом, оттуда ручьём хлынуло пиво, заливая журнальный столик вместе со всеми лежащими там книгами и журналами.

– Блин! – взревел Ваня, – они, что там, совсем офигели?!

К кому обращался Бурмакин доподлинно неизвестно.

То ли он адресовал свои претензии небесной канцелярии, то ли членам правительства, хотя, скорее всего – российским пивоварам. Ваня попытался налить пива из банки в бокал – у него опять ничего не вышло. Бурмакин стал трясти банкой, как маракасом, над всем, что попадётся под руку. Сразу же выяснилась интересная деталь: если Иван тряс банкой над стаканом, чашкой, раковиной, ванной или унитазом – оттуда ничего не лилось. Но стоило Бурмакину потрясти банкой над креслом, ковром, ноутбуком или айфоном, как из неё извергались пинты пива. В поллитровой банке было столько пива, что ванина однокомнатная квартира оказалась, залита «клинским» буквально по щиколотку.

«Я сплю» – осенило Бурмакина, и он начал поливать пивом обои, телевизор и музыкальный центр. А «клинского» было уже по колено, и Ваня решился на генеральный заплыв. Перебирая руками по полу и задорно бултыхая ногами, он направился в прихожую. По пути Бурмакин окунался в «клинское» с головой и от души хлебал дармовой пивасик. Скоро Ваня забалдел и развеселился, правда, немного раздражало, что постоянно приходилось отплёвываться какими-то пуговицами и монетками. «А ведь я ныряю в пиво», – стал думать Иван перед каждым погружением. Вдруг он увидел плывущую по пивным волнам банку «клинского». «Врёшь, не уйдёшь», – молодецки присвистнул Бурмакин и саженками поплыл к волшебному сосуду. Банка, бурля выливающимся пивом, как гидроцикл, стала уходить от погони. А уровень пенящегося напитка, между тем, поднялся уже по грудь. Ваня прокурсировал за банкой вдоль всей однушки и, наконец, загнал её в угол.

– Ха-ха-ха! – закатился Ваня сатанинским смехом, – от меня ещё никто не уходил!

Из банки снова показался лёгкий дымок. Дымок стал густеть, густеть, а потом повалил со страшной силой. Его расплывчатость и аморфность уступила место более рельефным очертаниям, и через пару минут Ваня узрел зелёного змея о трёх головах.

– Вот мне и надувной круг! – обрадовался вслух подуставший с непривычки Бурмакин и подплыл к надувной игрушке.

Однако, при ближайшем рассмотрении, змей оказался вовсе не надувным, а всамделишным. Змеище поганый изверг пламя сразу из трёх пастей, как из огнемётов; языки огня заскользили по пивной поверхности, и Бурмакин был вынужден нырнуть. Когда он вынырнул, змея уже не было, на его месте плавал и резвился огромный бурый медведь. Мишка, радостно урча, извлекал из пива то очищенную воблу, то треснувшие фисташки, но чаще всего варёных раков. Пойманную закуску он лихо подкидывал и ловил мокрой пастью.

– Во даёт, косолапый, – засмеялся, забывшись, Ваня.

Медведь настороженно дёрнул ушами, уставился на Ивана маленькими, злыми глазками и погрёб к возмутителю спокойствия. Бурмакин ударился в бега, точнее, в энергичный кроль. «Это же сон, всего лишь сон», – уверял сам себя Ваня, но зловонное медвежье дыхание прямо за спиной заставляло резво шевелить конечностями. Теперь уже медведь загнал человека в угол.

– Ха-ха-ха! – расхохотался медведь сатанинским смехом, – от меня ещё никто не уходил!

«Это просто копец какой-то, а не сон», – подумал Бурмакин и опять нырнул в пиво с головой, – «пора уже завязывать, так плотно лопать на ночь. Вот сейчас вынырну, а никакого медведя и нету». Когда голова Ивана показалась из пива, рядом с ним бултыхалось уже два медведя. Ваня опять ушёл под пиво, но стоило ему показаться на поверхности, как его окружили сразу три медведя. Они, скаля зубастые пасти, стали играть Бурмакиным, как ватерполисты мячом. Смех смехом, сон сном, но боль от медвежьих когтей была адская, пиво сразу окрасилось ваниной кровью.

– Вот так светлое пиво обычно и превращается в тёмное, – загоготал первый медведь.

– Надо бы с этого Бурмакина скальп снять, – предложил второй.

– Нет, лучше заживо сварить, как рака или краба, – предложил третий, – будет знать, как членистоногих истреблять.

– Членистоногими только футболисты бывают, – возразил первый медведь.

– И ватерполисты, – самокритично отметил второй.

– Лично я под такое определение не подпадаю, – третий мишка метким броском зашвырнул Ваню на антресоли.

Тот попытался там укрыться, но медведи извлекли Бурмакина за ноги и принялись вновь использовать вместо мяча.

– Мне не нравится этот сон! – заверещал Бурмакин, – я ведмедей не заказывал!

– Вы слышали? – изумился один из «ведмедей», – он, оказывается, нас не заказывал.

– Придётся опять сгинуть в небытие, – расстроился другой мишка, придавая своей физиономии соответствующее выражение, – вот непруха-то.

– А, может, он нас пожалеет, и не прогонит? Вань, не гони нас, – заканючил третий, – ну, пожаа-алуйста.

– Пошли вон из моего сна! – осмелел Бурмакин, – что за ерунда?! Медведи какие-то блохастые снятся. Откуда вы такие чумазые взялись?

– Мы из средней полосы, – с готовностью доложил первый медведь.

– Свои, родные, а не какие-нибудь там американские гризли, – с гордостью представился второй.

– И, тем более, не китайские панды, – с отвращением сплюнул третий.

– Лучше бы вы были пандами, – фыркнул, оборзевший в корягу, Бурмакин, – панды сейчас в фаворе.

– Ах, так!!! – рассвирепели мишки, – Утопить его, гада!!! Он безродный космополит!!! Он Родину не любит!!!

Медведи сгребли Ваню мохнатыми лапами и принялись дружно топить. Бурмакин понял, что сон приближается к своему концу, сейчас он проснётся, сходит в туалет, отольёт и попытается уснуть по новой. Но сон не кончался и не кончался, удушье нарастало, а всё тело раскалывалось от адской боли, причинённой медвежьими когтями.

Глава 2

ИВАНЫ, НЕ ПОМНЯЩИЕ РОДСТВА

Бурмакин проснулся оттого, что в квартире сильно несло пивом. «На ковёр что ли я вчера «клинское» пролил? Как бы хозяйка не заругалась», – поморщился Ваня и открыл глаза. Лучше бы он этого не делал. Оказывается, он лежал на полу, уткнувшись носом в лужу пива, а съёмная квартира представляла собой жалкое зрелище. Клочья пивной пены как мартовские островки снега, гнездились на всех выступающих предметах: на телевизоре и музыкальном центре, журнальном столике и кресле, подоконниках и карнизах. По обоям пена сползала медленно и торжественно, как по стенке бокала, а с люстры так, вообще, бесцеремонно капала. Одна капля обидно щёлкнула Бурмакина по носу, он вздрогнул, завертел головой и наткнулся взглядом на молодого человека, стоящего в прихожей. Незнакомец был одет в белоснежный костюм, обут в белые туфли и старался ничего не касаться. Иван вытаращил глаза и промямлил:

– Скажите мне, это сон?

– Да, сон, сон, успокойся, – обнадёжил незнакомец.

– Какой-то он странный, этот сон.

– Все сны странные, поэтому они и забываются наутро. И этот сон ты тоже забудешь.

Незнакомец кого-то Ване напоминал. Очень знакомого человека. Очень-очень. Тут до Бурмакина дошло – молодой человек был точной копией его самого, братом-близнецом, даже голос был как у него, точь в точь. А двойник брезгливо осмотрел изгвазданную однушку и вынес вердикт:

– Да, Ивашка, смотрю я на тебя – ты знатный ендовочник.

– Кто я?!

– Ендовочник, парняга, охочий до хмельных напитков.

– Это да-а-а, это дело я люблю, – ухмыльнулся Бурмакин, – только моему боссу не говорите. Даже во сне.

– Могила, – заверил незнакомец.

Он побродил по квартирке, осторожно обходя пенистые лужи, поморщил нос, поглазел на жалкого, вымоченного в пиве Ивана и выдал:

– Ну, ты и хухря.

– Кто я?!

– Замарашка, неряха.

– Я неряха?!

– А кто ты? В зеркало на себя посмотри, грязнуля. Умурзился пивом с головы до пят и ещё спрашивает.

– Что сделал?

– Умурзился. Выпачкался, то есть.

– На каком языке вы всё время разговариваете? – начал раздражаться Бурмакин.

– На древнеславянском. Не плохо бы вам, славянам, хоть немного его знать. Совсем скурвились, кексы, токмо и знаете, что англицкие слова зубрить.

Бурмакин прислушался – съёмная квартира располагалась на первом этаже, ниже находилась ДЭЗовская подсобка, и оттуда доносились какие-то нездоровые песни. Ваня, уже не обращая внимания на своего двойника, примерился и со всей силы треснул локтем по дверному косяку. Руку пробил разряд тока, боль ударила в шею и голову, но Иван так и не проснулся.

– А-а-а! – взвыл Бурмакин, – так это не сон?!

– Может, и не сон, – пожал плечами брат близнец.

– А что тогда?

– Явь. А, может быть, Навь. Сам разбирайся.

– А ты кто такой?

– Называй меня – брат-два.

– Брат-два, ты можешь мне объяснить, что здесь происходит?

– Встреча с всепланетным разумом, – напыжился брат близнец и принял позу Наполеона.

– Такое ощущение, брат-два, что тебя из сумасшедшего дома выпустили, – скривился Бурмакин.

– Угу. Под залог.

– А, может, это я в сумасшедшем доме? – осенило Бурмакина, – и у меня у самого раздвоение личности?

– Всё может быть.

– Довела меня, эта чёртова работа! – Ваня ещё раз заехал локтем по косяку, сел на пол и разрыдался.

Брат-два выждал необходимое для скорби время и прервал плач «Ярославны»:

– Хватит ныть, Ивашка, как-то не солидно с твоей стороны. Нюни тут, понимаешь, распустил. Знаешь, что такое нюни?

– Нюни они и есть нюни, – проскулил Бурмакин.

– Нюни – это губы, – просветил Переплут, – слово знаете, а значение напрочь забыли, недопёски, Иваны, не помнящие родства. Скажи ещё спасибо, что я все раны твои затянул, а ведь мог бы и не заморачиваться.

– Премного благодарен. А анахронизмов я не меньше твоего знаю, ваше сиятельство. Усвоил?

– Ивашка, богов так не почитают.

– Да-а-а? А как их почитают?

– В ноги кидаются, чиры (башмаки) целуют.

– Обойдёшься.

– Совсем оборзел народишко, – вздохнул двойник, – никакого трепета перед Небожителями не осталось.

Бурмакин почесал затылок, с сомнением посмотрел на близнеца и пробурчал:

– Так ты, значит, Бог?

– Да, – скромно кивнул брат-два, – Славянский Бог по имени Переплут.

Ваня хотел подойти, рассмотреть славянского Бога поближе, но поскользнулся и вновь очутился в пивной луже.

– Та-а-ак, а кто тут порядок наводить будет? – поинтересовался Бурмакин из положения лёжа, – напортачил, небожитель – будь добр, приберись.

– Тебе надо, ты и прибирайся. А моё дело – сторона, я только пакостить умею.

– Не понял?! – повысил голос Бурмакин, – нука, быстро всё убрал!

– Мне опять что ли, в чудище о трёх головах превратиться? – кротко поинтересовался Переплут, – только на этот раз я тебя, грубияна, не пощажу, запеку как окорочок в микроволновке. Будешь таким молчаливым, тактичным и аппетитным окорочком. К тому же, от тебя будет приятно пахнуть, не то, что сейчас. Ну, и воня (аромат) от тебя.

– Я не хочу быть окорочком, – закапризничал Ваня, поднимаясь на ноги и обнюхивая свою пропитанную пивом рубашку.

– Никто не хочет, а как по-другому с вами, с неслухами бороться? Только с помощью кулинарии – вот так запечёшь одного баламута, остальные будут как шёлковые.

Ваня, матерясь на чём свет стоит, залез на стул и принялся вытирать стену полотенцем. Стул опасно покачнулся и чуть не опрокинулся.

– Я сейчас навернусь! – завопил Бурмакин, – Подсоби! Подержи стул, небожитель хренов!

– Рождённый ползать упасть не может, – отмахнулся Переплут, – сгонял бы ты лучше, Ивашка, вниз, проверил затопленный подпол.

Глава 3

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЕ СЧАСТЬЕ

Ваня рванул в подвал. Вид подсобки, открывшийся его взору, поражал сказочным размахом и приучал к мысли, что чудеса всё-таки существуют. Двенадцать работников ДЭЗа: сантехники, газовщики, электрики, лифтёры разных национальностей и вероисповеданий плавали на надувных баллонах из-под КАМАЗа по пивным волнам и ловили ртами последние капли, капающие с потолка. Они обнимали свои чёрные круги и энергично бултыхали по пене волосатыми ножищами. Ваня автоматически отметил, что дэзовцы рассекали по пивным волнам в одних семейных трусах и были в дымину пьяными. Бурмакин настолько обалдел от происходящего, что не нашёл ничего лучшего, чем спросить?

– Мужики, а у вас до скольки рабочий день?

Ване никто не ответил, все только презрительно посмотрели на назойливого посетителя и промолчали. Чувствовалось, что работу здесь любят и по домам не торопятся.

– Мужики, а кто у вас главный? – задал Бурмакин ещё один неуместный вопрос.

Вопрос был настолько бестактен, что в подсобке повисло молчание, прерываемое негодующим сопением.

– А ты хто такой? – голосом, обещающим незваному гостю скорые неприятности, поинтересовался один из мужчин.

Ваня сообразил, что если он сейчас сморозит очередную глупость, то будет сейчас же наказан. В него, как в плохого актёра полетят вещественные знаки недовольства, но не гнилые овощи и фрукты, а ошмётки пивной пены. Бурмакин зажмурил глаза и признался, что является хозяином квартиры на первом этаже.

– Шо ж ты сразу нэ казав… Мы думали, ты очэрэдной хорлопан из подъэзда, а ты наш блаходэтэль… Прыхай в пыво, – разрешил бригадир.

– Как-то неудобно, – замялся Бурмакин.

– Шо неудобно? – подивился бригадир, – Такому олихарху, як ты, усё удобно. Надувной круг нашему блаходэтэлю!

Ване тут же подогнали баллон, предлагая присоединиться к их гоп компании. Бурмакин оседлал камеру из-под КАМАЗа, и тринадцать кругов, подобно чёрным лебедям, заскользили по «клинскому» озеру. Русские и украинцы, белорусы и молдаване, узбеки и таджики, наконец-то, слились в единую, интернациональную семью на фоне пивного изобилия. Присутствующие время от времени отхлёбывали пивка, пели песни и вели интеллектуальные беседы, каждый сам с собой и на своём наречии. Иван опять быстро закосел и, как водится, начал разбирать чужие языки и диалекты. Он вынес из пьяных базаров, что тут работают и бывшие актёры, и военные, и наркоманы, и дехкане, и пастухи, и даже смотритель арыка. Их идиллию прервал низенький дядечка с портфелем, вломившийся в подсобку и заявивший служебный протест.

– Ты хто? – оторопел бригадир.

– Я государственный чиновник, работник санэпиднадзора, – приосанился плюгавый мужичонка, – я способствую процветанию нашей страны и фильтрую виноводочную продукцию, поступающую к нам из-за рубежа.

– Поглядите на него, он из СЭС, – хохотнул майор в отставке, – «Эсэсовец», значит? Так что тебе от нас нужно, дружище?

– Я должен сделать контрольные замеры и проверить пиво на соответствие всем пищевым нормам Российской Федерации. Вы не имеете права пить несертифицированный напиток и нарушать гражданский кодекс! Я требую немедленно прекратить, употреблять внутрь несанкционированное пиво!

Работник санэпиднадзора достал из портфеля телефон и стал куда-то названивать.

– Окунуть его в пыво! – приказал бригадир.

– В пиво его!!! – завопили остальные работники ДЭЗа.

– Устроим день Нептуна «эсэсовцу»!

– Он, видите ли, вино водочную продукцию фильтрует! Не верю!

Замухрышка, лучше бы ты базар фильтровал. Толку было бы куда больше.

Могучие, пролетарские руки ухватили чиновника за обе штанины и повлекли в пивной омут.

– Я плавать не умею, – пискнул чиновник, роняя телефон в пучину.

– То ж не вода, то ж пыво, – укоризненно крякнул бригадир, – в ём даже мобылы не тонуть.

– И, тем не менее, я должен заметить, что мой телефон утонул! – стал надрываться клерк, – и я утону! Граждане, помогите! На помощь! Спасите!

– Экскременты не тонут, – напомнил бывший торчок, – а и утонешь – не велика потеря.

Государственного чиновника столкнули в пиво и стали участливо наблюдать, за его попытками научиться плавать.

– Шо это там шаволится? – бригадир подозрительно уставился на свой баллон.

Никто не обратил внимания на его вопрос, настолько работники ДЭЗа были увлечены пенным барахтаньем «эсэсовца».

– Уй, шайтан! Отстань, да?! – завизжал молодой узбек и беспорядочно замахал руками.

Тут уж все были вынуждены посмотреть в его сторону.

– Свят, свят, свят, – закрестился военный в отставке, – сгинь, нечистая сила.

Бурмакин увидел, что по чёрным кругам скачут два плешивых, рогатых существа около тридцати сантиметров в длину. Тела мальков покрывала густая шёрстка серебристого цвета от головы и до хвоста, носы у них были вытянуты в виде пятачков, а глаза совсем прозрачные, как у чухонцев, и неимоверно шкодливые. Существа стали протыкать камеры гвоздиками, и воздух с шипением устремился наружу. Круги тут же пошли ко дну, и работники ДЭЗа окунулись в пиво. Два маленьких рогоносца начали прыгать по их головам и хохотать тоненькими голосками. Ваня обратил внимание, что на ногах у существ не было пяток.

– Шо ж вы творите, паразиты?! – рассвирепел бригадир.

– Сгинь, нечисть! – продолжал судорожно креститься отставной вояка, – Это нам за грехи наши тяжкие… Вы как хотите, а я с бухлом завязываю.

– Прости, Аллах, не будем больше сыпертное пить! Не будем твои заповеди нарушать! – таджик и узбек, держась друг за друга, стали давать торжественную клятву своему Всевышнему.

– А пиво-то того… с мухоморами, – убеждённо заключил бывший наркоша, пытаясь согнать со своей головы рогатую нечисть, – Отвалите, децлы.

– Ты думаешь? – засомневался актёр, – и что тебя подвигло на подобные мысли?

– А с чего нам такие глюки мерещатся? Олигарх, признавайся, из Амстердама у тебя пивко, да? Зуб даю, оно не хилыми галлюциногенами заряжено.

Бурмакин промолчал и быстро погрёб к выходу. – Я же вам говорил! Я же вас предупреждал! – заверещал слуга гигиены, вцепившись мёртвой хваткой в смотрителя арыка, – нужно срочно созвать межведомственную комиссию и проверить это пиво на наличие психотропных препаратов!

– Заткнись, жлобяра! – прикрикнул на чиновника торчок, – пиво без грибов – деньги на ветер.

Глава 4

ДИАЛЕКТИКА И ВЛАСТЬ

Из подвала Ваня вернулся тихим и задумчивым. Он подошёл к зеркалу, высунул язык и внимательно ознакомился со своей ротовой полостью.

– Ну, и как, впечатляет? Если ты хочешь получше рассмотреть свою грешную душу, то должен тебя огорчить – она располагается значительно глубже, – предупредил Переплут.

– Отлезь, удод.

– Не понял? – обиделся брат-два, – ты сейчас оскорбил меня, да? Ты что, холоп, на славянского Бога наехал?

– Тебя не существует, – проблеял Бурмакин, – ты глюк, фантом, плод действия галлюциногенных грибов.

– Ах, вот оно что, – расхохотался Переплут, – что ты сегодня курил, обдолбыш?

– То-то и оно, что ничего! – взбесился Ваня, – я и «колёсами» не закидывался! Я, вообще, не по этому делу, это твоё пиво чем-то заряжено.

– Сам додумался, или пролетарии подсказали? – Пролетарии, – сознался Ваня, – представляешь, сейчас в подвале два рогатых децла все баллоны нам прокололи и по головам скакали как по паркету.

– Это Еря и Спиря, – усмехнулся Переплут.

– Кто?!

– Ерофей и Спиридон, – пояснил брат-два, – Анчутки.

– А это ещё что за зверь?

– Выпороть бы вас хорошенько, потомки свободных славян, – рассердился Переплут, – Зомби, вампиры и оборотни у вас за здрасьте проходят, а про обыкновенных анчуток напрочь забыли. Неужели тебе в детстве бабушка про анчутку безпятую не рассказывала?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное