Александр Колупаев.

Завещание великого шамана. Книга 1



скачать книгу бесплатно

Глава первая


– Санья, здравствуй! Брат, как ты там? Как дела? Здоровье твоё как?

Этот голос, даже слегка искаженный сотовым телефоном, я узнал бы из тысячи. Звонил мой однополчанин – Николай. Мы с ним не только четыре года топтали плац славного десантного училища в старинном русском городе Пскове, но и прошли две локальные войны на Кавказе.

– Колян, брательник, как я рад тебя слышать! У меня все отлично! Как ты там? Как родня? Женился, наверное?

– Да, женился! Две дочки уже, большие, приедешь – увидишь! Слушай, у нас связь не всегда хорошая, давай сразу к делу: отец у меня умирать собрался, тебя срочно зовет: «Хочу, говорит, перед смертью, обнять своего младшего сына. Хочу при всех назвать его сыном, пусть все знают человека, подарившего мне не только надежду увидеть старшего сына, но и вернувшего его живым в мой дом!» Приезжай Санья, серьезно все это, отец не шутит, сказал, что умирать будет – значит умрет!

– Хорошо, хорошо, давай, через день – дела улажу и вылетаю. До Барнаула самолетом, а там автобусом до Горно-Алтайска. Как только билет возьму, созвонимся!

– Смотри, брат, второй раз обещаешь, хочешь, чтобы я больше не верил тебе?

– Николай, дорогой ты мой братишка, на этот раз точно буду! Я же тебе объяснял, что не мог тогда выехать, не мог подвести людей, они поверили в меня! Но на этот раз точно у тебя буду!

– Спасибо, братка, в городе я тебя встречу: приеду на машине и буду ждать на вокзале. Пока, брат!

– Пока, пока! Секунд пять я еще слушал гудки отбоя, потом положил телефон на край стола.

– Петрович, я и не знал, что у тебя есть брат! Это где-то на Алтае? Горно-Алтайск – краевой центр, вроде.

Геннадий Николаевич, бухгалтер нашего авторемонтного комбината, положив папку с документами в сейф, с нескрываемым любопытством смотрел на меня.

– Да, это там. Названый брат звонил. Так получилось, что на одном из заданий нашей группе пришлось с боем отходить к своим. Николая ранило в плечо и ногу. Выносил из боя я его на себе. Километра три, отстреливаясь одиночными выстрелами, отходили мы к перевалу. Там и подобрали нас вертушки. Вот Николай с тех пор и стал считать меня своим братом. Зовет вот в гости. Отец, говорит, хочет поблагодарить меня за спасение сына.

– Съезди, Петрович, ты полтора года как без отпуска. Отдохнешь там немного. На Алтае природа, говорят, хорошая, мед опять же славится. Май кончается, лето через недельку, купаться опять же скоро можно будет. Мы тут без тебя сами справимся.

– Геннадий Николаевич, узнай, когда самолет до Барнаула. Закажи мне на завтра билет, лучше на вторую половину дня.

– Сделаю, Александр Петрович, сделаю! Сейчас спущусь к себе, возьму данные вашего паспорта и по интернету закажу.

– Лады! Позови ко мне старшего мастера и Алексея заодно.

– Сейчас покличу обоих!

Главбух аккуратно закрыл за собой двери.

Стул слегка скрипнул, когда я, придвинув его к столу, сел.

Машинально провел рукой по левой щеке, шрам давно уже не беспокоил, но привычка трогать его осталась.

Странная штука – эта память, вот услышал голос Николая, и словно снова резануло болью, болью воспоминаний.

Жар от раскаленных полуденным солнцем камней прожигал, казалось даже через многослойный материал бронежилета. Слегка ныл ушибленный при падении локоть. Судорожно глотая воздух, я старался успокоить бешено бьющееся сердце. Взрыв гранаты гранатомета громыхнул чуть выше того места, где секунд двадцать назад была моя огневая точка. Осколки басовитыми шмелями ввинтились в воздух. «Поздно, – с некоторым ехидством подумал я – Кто не успел, тот не попал!» Перекрестьем оптического прицела снайперской винтовки поймал бегущую вверх по склону фигурку. «Спокойно, спокойно!» – уговаривал я все еще рвущееся после быстрого бега сердце. Выстрел – одним преследователем стало меньше.

Наша разведгруппа состояла из трех человек: я – командир группы и по совместительству снайпер, Серега, автоматчик и отличный кулачный боец и Николай – этот слегка медлительный крепыш, так ловко управлялся с ручным пулеметом, что, казалось, может одной очередью перерезать пополам любую мишень. Только сейчас ему было не до пулемета: раненный в правую руку и ногу, лежал он, привалившись к валуну и широкоскулое, слегка смуглое лицо его, было бледным от боли и потери крови.

– Командир, уноси раненого, я их задержу! – крикнул мне Серега.

– Слева, вдоль реки, трое обходят, они обрывом прикроются и в тыл выйдут. Впереди тропа к горе прижимается, там им не пройти и не обойти нас! Давай, я продержусь, ты успей только раньше их выйти.

На войне секунды, вырванные у противника, порой цена жизни. Только успел я опустить раненого и приподняться на дрожащих от усталости ногах, как хлестнуло, обожгло щеку острой болью. «Чуть правее и вынесло бы глаз вместе с половиной мозга!» – промелькнула мысль в голове. Отгоняя противную мысль о смерти, я торопливо шарил прицелом своей «снайперки» по небольшой лощинке, тянущейся от реки. «Вот они, голубчики!» Трое, в камуфляже, бежали к тропе на перевале. «Чёрт! Так близко подошли!», – как-то даже буднично подумал я, все ещё не успев осознать опасность. Зайди эти трое к нам в тыл, и всё: мы у них как на ладони. «Как там Серега? Подойдут на бросок гранаты – и пиши, пропало!» Низкий, стрекочущий звук, стремительно нарастая, заметался, забился между склонами. «Вертушки, наши вертушки! Как они здесь оказались?»

Две светло-зеленые стрекозы, стремительно вылетели из-за поворота, описав полукруг, прошлись над атакующими нашу группу. Забились, затрепетали огоньки авиационных пушек, выбивая каменное крошево, поднимая фонтанчики пыли среди убегающих преследователей. «Ага, не нравится!» – возликовал я, выцеливая убегающих вдоль реки. Стрелять в спины не смог. Один вертолет, снизившись, завис над небольшой площадкой метрах в двухстах. «Черт, до чего же тяжеленный этот чукча!» – беззлобно выругался я, взваливая Николая на спину. «Я не чукча, я Алтай-Кижи», – слабым голосом запротестовал тот.

«Очнулся! Жить будешь, держись, брат, до вертушки совсем ничего осталось, потерпи немного!» «Брат…», – с тихим стоном повторил Николай и снова потерял сознание. «Давай, давай, – махал рукой второй пилот из раскрытой двери вертолета.

Едва я успел развернуться спиной к двери, как две пары сильных рук подхватили раненого. «Серега!» «Я, командир! Как только сыпанули вертушки из пулеметов, они разбежались…. Давай помогу…», – подтолкнул он меня.

Следом забросил пулемет Николая и, перекатившись через порог, растянулся на дюралевом полу вертолета.

– Александр Петрович, звали? – прервал мои воспоминания голос Алексея.

– Звал, заходи Лёха, – махнул я ему рукой.

Вместе с ним в двери протиснулся и старший мастер, мой тезка, Александр Фёдорович.

– Вот что, ребята, завтра я уезжаю в Сибирь, а точнее – на Алтай, вас оставляю за себя.

– А как же встреча в администрации? Мы же должны предоставить макет автозавода и согласовать сроки выдачи технического задания для проекта? – старший мастер даже привстал со стула.

– А вот вы и представите и согласуете, там моя подпись необязательна, вот Алексей подробно остановится на блоках завода, а вы, Александр Фёдорович, обстоятельно, слышите, обстоятельно! Сделаете представление социально-общественной части. Детский садик, школа, стадион магазины и все такое…. Городская администрация любит посмаковать эту часть проекта. Да, не забудьте напомнить, что наш фонд финансирует тридцать процентов производства и половину социалки. Они там сразу мягче станут и ускорят все бумажные дела. А ты, Алексей, как будущий главный инженер завода…

– Я?! Главный инженер завода?! – изумился Алексей.

– Ну не я же? Да и от Александра Фёдоровича пользы больше будет на должности главного технолога. Ты у нас на каком курсе? На втором?

– Да, двенадцатого на сессию. Второй курс кончаю.

– Хвостов у тебя нет, на третий курс переведешься на очное отделение, я звонил, они тебя возьмут. Все расходы по обучению фонд берет на себя.

– А как же работа? Как наша разработка по объекту номер один?

– Вот там и будешь разрабатывать, да и каникулы тебе на что? Привыкай…

– Надолго, на Алтай собрался Петрович? – старший мастер подошел к макету автозавода и задумчиво рассматривал раскрашенные в веселые тона корпуса цехов.

– Дела семейные улажу и вернусь, думаю, за недельку управлюсь.

– Так у тебя семья вроде как в Питере, дядя вроде один только?

– Да, дядя и тетя! Вот ещё и брат на Алтае, зовет познакомить с отцом.

– Отец объявился?! И брат?

– Да нет! Это не родной брат. Я раненого сослуживца из боя вынес, вот мы с той поры и побратались…. Неудобно получилось, год назад ещё обещал быть у него, а все никак собраться не мог…

– Ничего, раз так, поезжай и не волнуйся там, все сделаем в лучшем виде! Представим макет, и администрацию порадуем, и архитекторов поторопим. Вот только ты, Петрович, заставь Алексея патлы причесать, да галстук надеть! А то будущий главный инженер как хиппи какой-то ходит!

– Причем здесь моя прическа?! – запротестовал Алексей – А галстук меня давит, ходишь как с петлей на шее!

– Ничего, походишь, попривыкнешь! Для дела ведь надо! – прервал я их перепалку.

Запищал зуммер внутреннего коммутатора.

– Да, Геннадий Николаевич, я слушаю вас!

– Билет до Новосибирска, так ближе до Горно-Алтайска, рейс шестьсот сорок два, время отправления четырнадцать тридцать, место шестнадцать, правда с пересадкой в Новосибирске, на самолет местных авиалиний, но место бронируется.

– Спасибо, Геннадий Николаевич, спасибо! Ну, вот слышали – четырнадцать тридцать, время отправления. Значит так, мою машину возьмете себе, вам на согласование, да на представление надо. Я доберусь до аэропорта на такси.

Глава вторая


Самолет, мягко подвывая турбинами, разворачивался у здания аэропорта. Я с любопытством всматривался в проплывающие за иллюминатором здания, частично скрытые буйной зеленью деревьев, довольно многочисленные для сурового климата этих мест. Всё пытался рассмотреть в толпе встречающих Николая. Так как мой багаж состоял только из одной ручной клади, я сразу направился к выходу в город. Не успел сделать несколько шагов, как очутился в медвежьей хватке объятий Николая.

– Санья! – во, даже то, как он коверкает мое имя, до сих пор осталось прежним, – Брат, как я рад тебя видеть!

– Колян, я тоже рад, только отпусти, чертяка, а то ребра сломаешь!

Отпустил. Пожали руки и, коснувшись лбами, замерли в молчании. Дохнуло, накатило училищем, десантурой и палаточно – походным бытом прошлых лет.

– Рад, очень рад тебя видеть! Поверь, отец обрадуется очень!

– Как он? – помня о последнем разговоре с Николаем, спросил я. – Что говорят врачи?

– Какие врачи? Ты чё, Санья, у нас в аиле одна фельдшерица, да разве поможет чем она? От старости лекарства нет! Старик у меня с двадцатого года, нынче девяносто четыре стукнуло. Заладил, зови названого брата, хочу перед смертью назвать его младшим сыном. Обряд анукай делать буду.

– Что за обряд такой? – Николай сноровисто прилаживал какие-то тюки, баулы и чемоданы в багажник потрепанного УАЗика.

– Это что-то вроде передачи наследства или власти.

– А зачем мне ваше наследство? И тем более власть? – изумился я.

– Это не материальное наследство. Скорее номинальная магическая власть. Вот по дороге, все тебе расскажу и объясню. Ехать нам часов пять, к ночи в Чарукае будем, если мост через Чарыш не затопит.

– Так дождей у вас вроде как уже неделю нет и не предвидится.

– Дождей точно нет. А вот ледники в горах таять начали, тепло стоит, вот вода и прибывает.

Николай показал мне на переднюю дверь, сам сел за руль.

– Давай, садись, нам еще женщин из магазина забрать надо.

Пока Николай держал путь к магазину, где оставил женщин из своего аила, я вспомнил, как мы познакомились с ним.

Было это на утренней поверке. Когда лейтенант выкрикнул фамилию: «Николаев», мой сосед четко ответил: «Я!» Типично русскую фамилию носил широкоскулый, заметно узкоглазый парень. По внешнему виду – монгол или казах.

Позднее, когда мы умывались, мой недоуменный вопрос он разрешил просто: «Алтай – кижи я, вы называете ещё – алтайцы». Вот не знал, что есть такая национальность!

Есть. Народ, исстари населяющий Алтай. Племя скотоводов, охотников и рыбаков, теснимое и гонимое более сильными соседями, нашло свой дом среди горных круч. Потом, когда и койки наши в казарме оказались рядом, объяснил он мне, что алтай – кижи не монголы, а скорее родственное племя хакасам и даже японцам. Не знаю врожденная ли это была привычка или суровая сибирская природа наложила на его характер черты спокойной рассудительности, основательности и уверенности. Все это вместе с недюжинной силой, помогало алтайцу с типично русской фамилией стойко сносить все тяготы десантной службы. Может и далее служил бы в рядах вооруженных сил России лейтенант Николай Николаевич Николаев, только вот ранения в плечо и ногу полностью перервали его послужной список. Осталось на память о тех днях, легкая хромота да упрямое желание всегда и везде следовать лозунгу десантуры: «Кто если не мы!»

Вот и сейчас, забирая сумки и многочисленные пакеты у трех женщин, сноровисто размещал он покупки в салоне машины. А те, здороваясь, бросали быстрые и любопытные взгляды на меня. Еще бы – когда из-за одного человека сам Николаев, глава крепкого фермерского хозяйства, забросив все дела, с утра торчал в аэропорту?

Часа через два нашего путешествия асфальт закончился, и дальше нас повела гравийная дорога. Была она хорошо укатана, хотя и трясло на ухабах, но скорость была за шестьдесят километров в час. За это время мы с Николаем успели обсудить местные новости, вспомнить наши армейские будни. Мимоходом он называл горы, реки и многочисленные речушки, мелькавшие под мостами, щедро попадавшимся на нашем пути.

В горах темнеет быстро. Стоило солнышку зацепится за одну из горных вершин, как серые тени легли на дно долины, по которой мы ехали. Кусты и деревья вдоль дороги в свете фар приобрели причудливые очертания, казалась: горные духи вышли поприветствовать ночных путников.

– Все, почти приехали, вот перевал проскочим и дома! – Николай перешел на пониженную передачу, мотор заработал с некоторой натугой и дорога, вильнув поворотом, пошла в гору. После перевала горы, разбежавшись в стороны, открыли нашему взору, обширную долину. В слабом свете заката можно было рассмотреть вдали три ущелья, веером прорезавшие горы. Почти в центре долины виднелись огни поселка.

– Вот он, наш Чулмыш, до перестройки жителей было почти три тысячи. Сейчас едва и половина наберется. Мы с тобой женщин завезем по домам и к отцу, он ждет.

Сумки, пакеты и ящики разгружали уже в темноте при свете уличных фонарей.

– Домой пока не приглашаю, все равно супруга у отца, идем туда.

Дом отца Николая стоял почти в центре села. Старый бревенчатый дом, добротная крыша из оцинкованной жести, ограда из тесовых дощечек. Вот только ворота: толстые лиственные кряжи, буквально увитые затейливой резьбой, их створки и калитка поражали своей массивностью и прочностью.

– Интересные ворота, основательно сделанные, что не скажешь об изгороди, – заметил я Николаю, который пропускал меня вперед, придерживая калитку.

– Это отличительный знак.

Николай шагал за мной по деревянной дорожке, ведущей от калитки да крыльца.

– Знак чего?

– Все объясню, все потом узнаешь, давай договоримся, что ты не будешь ничему удивляться и если не знаешь, как поступить, – смотри на меня.

– Идет, – согласился я, и мы шагнули из сеней, освещенных тусклой лампочкой в комнату.

Яркий свет, льющийся из хрустальной люстры с тысячью замысловатых висюлек, на мгновение ослепил меня. Когда глаза попривыкли к этому ярко-переливчатому свету, я с удивлением оглядел комнату, куда мы вошли.

Слева, почти одну треть помещения занимала русская печь. Нет, это была не печь, это было произведение искусства.

Разноцветные изразцы, маленькие шкафчики с дверцами из черного дерева, отдушины и колонны, над которыми изрядно потрудился резчик. Справа стену украшал ковер, на нем висели старинные сабли, перекрещивались ружья и пистолеты с изогнутыми курками. Тяжелый бархат драпировал вход в другую комнату. Точно между двух окон, под полотнищами темно – красных штор, стояло кресло. Сидящий в нем пожилой человек мало чем был похож на Николая. Это был уставший от жизни старик, невозмутимо взирающий на мир у его ног. Сухие руки сложены были на рукоятке самодельной трости. Одет он был в темно-синий бархатный полукафтан, такие же шаровары, заправленные в сапоги коричневой кожи с меховой опушкой. Чуть поодаль его, почти прижавшись к стене, стояло с десяток людей, в основном женщины. Все хранили молчание.

Николай слега коснулся моей руки и сделал пару шагов вперед. Я стал рядом с ним.

Старик приподнялся с кресла, тотчас под руки его подхватили две женщины. Он властным движением руки остановил их.

Неторопливо подошел к нам, передал трость подскочившей девчушке и, немного склонив голову набок, словно орел, рассматривающий добычу, уставился на меня.

– Так вот ты какой, спаситель моего сына и моего рода, лейтенант Александр Холмин!

Голос у этого очень пожилого человека был звонким и полным жизненного задора, голос певца, горного пастуха который утром, выгнав стадо, поет в горах и эхо множит и вторит его бесхитростной песни.

– Добро пожаловать в мой дом, дорогой гость! Все, что есть у меня, пусть служит тебе! Тебе мой почет и уважение, самый важный гость в моей жизни!

Признаюсь, даже смутился от такого приветствия и лишь пробормотал что-то вроде: «Здрассте, спасибо».

Старший Николаев повернулся к сыну, похлопал его по плечу, развернулся и, дойдя до кресла, устало опустился в него.

Стройная женщина с длинной черной косой подошла к Николаю и прикоснулась лбом к едва приподнятой правой руке. Затем она подошла ко мне, я кивнул ей головой и поздоровался.

Николай жестом показал мне на мою правую руку. Я протянул её для пожатия. Женщина улыбнулась, взяв мою руку, опустила её вниз. Следующая родственница так же повторила жест приветствия, но к моей руке только прикоснулась своей правой рукой. Когда все поприветствовали нас таким странным образом, мой друг пригласил меня в соседнюю комнату. Два шустрых паренька уже перенесли кресло с его отцом, и он сидел за столом.

Слева и справа от него стояли стулья с высокими резными спинками, а вот остальным место было приготовлено за длинным низеньким столом, да и стульев у них не было. Вместо стульев на пол, покрытый узорным ковром, были брошены небольшие цветные подушки. Отец указал сыну на стул справа от себя, таким же жестом предложил мне сесть слева. Столы буквально ломились от еды. Не стану описывать наш пир, скажу только, что еда была по-деревенски простой и вкусной. Особенно вкусным было мясо. Оно в изобилии было и вареное, и жареное, и запеченное на углях. За ужином беседовали мало. Несколько фраз на гортанном языке отец сказал сыну, затем, сославшись на усталость, поддерживаемый внуком, удалился в спальню. Ужин закончился чаем, и мы отправились в дом Николая. Там уже хозяйничали его жена и две дочки.

– Идем на улицу, подышим воздухом, – потянул Николай меня за рукав пиджака.

Ночь в горах – особенная ночь. Воздух, напоенный ароматами последних дней мая, дышал то теплом разогретых скал, а то упруго толкался холодком речной долины, откуда доносились трели соловьев. Звезды яркие и крупные, подмигивали нам с высоты. Сразу и не сориентироваться в знакомых созвездиях этого бархатно – темного шатра, опрокинувшегося над нашими головами.

– Завтра отец будет называть тебя своим младшим сыном, я думаю, ты не откажешь умирающему старому человеку в этом?

– Не откажу, только почему ты каким-то странно потухшим голосом сообщаешь мне это?

– Тут такое дело…. Видишь ли, мой отец не простой человек, он шаман, и не простой шаман, а как бы это сказать… Верховный шаман, главнее его на нашей земле нет шамана.

– Вот те и на! Ты же сам говорил, что твой отец был коммунистом и даже занимал какую-то руководящую должность?

– Да, был… и занимал…. Председателем нашего аила проработал двадцать пять лет! Только и тогда он был шаманом. Камлал, правда, тайком, но большое камлание каждые три года проводил всегда. На него донос был в райком партии, вызвали и грозились исключить и с работы выгнать, так он поехал в краевой комитет, добился приема у первого секретаря.

О чем они говорили, никто не знает…. Только, когда вернулся домой, того кто донес, исключили из партии, да из аила он уехал, никто с ним не захотел даже разговаривать. Отец сильным был шаманом, очень сильным, знаешь, он не только любую болезнь видел, но и мысли читать мог! Вот смерть свою он тоже знает.

– Это ты перегнул! Никому не известна дата своей смерти, – слегка усмехнулся я.

– Простому человеку это и вправду неизвестно, а вот отец знает! Да что отец, мой дед и прадед, и его дед – все были великие шаманы! И все знали дату смерти, и все умерли в день и час, который назвали.

– Это из области фантастики! Впрочем, легко проверить – по датам на памятниках.

– А могил у великих шаманов нет…

– Как нет?! Сжигаете вы их что ли?

– Нет, не сжигаем, вот отец умрет завтра, мы с тобой его хоронить будем, там и увидишь его могилу, да и всех великих шаманов увидишь.

– Как это?! – изумился я.

– Да это что-то вроде склепа, внутри горы. Пещера есть такая, очень скрытая, в неё может попасть только великий шаман или его наместник. Всем остальным – путь заказан. Если кто и пойдет следом, духи горы его не пустят.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

сообщить о нарушении