Александр Колупаев.

Когда отцветет папоротник



скачать книгу бесплатно

Когда отцветет папоротник.

Спросите жителя любой русской деревни, той, что располагается в глубинке, вдали от шумных городов и оживленных трактов. Спросите: «Какой старинный праздник считается самым загадочным и таинственным?» Почти любой, не задумываясь, скажет: «Ночь накануне Ивана Купалы».

Из дремучей глубины веков восходит к нам этот таинственный и загадочный праздник славян, полный обрядов и тайн. Овеян он и необычными легендами и преданиями.

Одну из них поведала мне, еще деревенскому мальчишке, моя бабушка.

Не спеша, чуть надтреснутым от старости голосом, рассказывала она окружившей её ребятне и разинувшей рты от изумления и благоговейного страха, легенду древнюю, словно славянский бог Сварог, легенду о колдовских чарах таинственного цветка папоротника.

– А цветет та папорота только однову ночку, как раз на Ивана Купалу, да ровно в глухую полоночь раскроет свои лепестки. Их у неё семь, и кажный свое волшебство имает! Один – любой замок, любые оковы разрежет, какое жалезо не возьми…. Другой, допустим, заговор какой хошь сымет ежемоментно! Третий, скажем, наоборот, приворожит, присушит, да так, что и до самой смертушки не опустит. А есть еще черный лепесток, тут как повернется, либо твово недруга со свету сживет, али сам ни за что ни про что сгинешь! Но главная колдовская сила в том цветке папрота – это вот такая: любой клад откроет. Забогатеешь, знамо дело, враз и заживешь – сыт и пьян и нос в табаке!

Нос в табаке и пьяному быть нам по малости лет не хотелось, а вот сытому – это да, это очень даже неплохо выглядело в те голодные послевоенные годы. Вот если бы найти клад да разбогатеть! Это сколько можно было бы купить шоколада! Стоил он тогда дорого, на среднюю зарплату колхозника можно было купить всего около тридцати плиток. Ясное дело, немногие из нас пробовали это лакомство, разве вот Вовка. Тот слопал целых полплитки, когда лежал в больнице, а половину отдал сестренке. Как сам признался: «Жалко было, даже рука не хотела протянуться отдавать – но отдал!» – и жутко гордился своим поступком.

Мы мысленно примеряли эту ситуацию на себя, и выходило, что тоже могли бы совершить такое. В наших глазах это было пусть не совсем геройство, но поступок. Торопили мы бабушку: что да как можно найти клад с помощью заветного цветка в колдовскую ночь.

Тормошили: расскажи да расскажи!

Усаживала нас бабуся вокруг себя, гладила по стриженым под ноль макушкам и неторопливо рассказывала:

– Цветок тот расцветает точно в канун полночи, как останется до её серединки минуток десять, он и успеет лепестки распустить и середочку распушить.… А видно его издалека, так как цветет он, как уголек, вот только сияния больше, уголек тот красный, а цветок папорота он светится да так, что и под луной его видно! Вот как засветился, тут, верное дело, не зевай, бери и рви да не забудь: срывать надо правой рукой, в ней праведности больше. Сорвешь, подуй на него легонько, пусть лепестки покружатся, и смело бросай вверх! Полетит тот цветок по воздуху, поспешай за ним: где опустится, там и кладу быть.

Вот только перед тем, как завянуть да угаснуть, разлетятся лепестки, как мотыльки, погаснет да потускнеет их сияние, и кому какая судьба выпадет, кому какой лепесток достанется, тот и жизнь свою проживет и людям виден будет в таком цвете.

Жутко было, а вдруг черный лепесток достанется, что тогда?

– И черный лепесток тоже нужен; не ведаешь горя, как познаешь счастье? – успокаивала нас бабушка.– А самый главный среди них, конечно же, красный! Вот он и счастья, и любви до конца жизни полной мерой тебе отмерит.

Милая наивная бабушка!

В свои двенадцать лет имели мы весьма смутное и непростое понимание слова «любовь». Да чего там, проявляли интерес к противоположному полу. Вот только все девчонки были для нас плаксами и задаваками. Нравилась мне одна девочка, да что там, влюблен я был в неё, что называется, на оба своих оттопыренных уха. Даже смотреть в её сторону спокойно не мог. Однажды насмелился и предложил донести из школы её портфель, а она отказалась. Пришлось стукнуть её по спине своей холщовой сумкой с книгами. От такого «комплимента» она упала в сугроб и, поднявшись, долго плакала. Я стоял и смотрел, и тоже заревел…

Получить красный лепесток нам никому не хотелось. Хотелось найти клад. Воображение щедро рисовало сундуки, полные драгоценных сверкающих камней, золотых монет, и всю эту груду почему-то венчала царская корона.

Вот найдем, эх, и заживем!

Предупреждала бабуся: «Клад нужно растратить с умом! Пусть будет польза людям, нельзя клад тратить на себя, нельзя промотать как зря, не пойдет на пользу он ни тебе, ни твоим детям и внукам…»

«Да ладно, – соглашались мы с бабушкой. – Не будем тратить как попало….»

А сами горячо обсуждали, на что потратим свою долю клада. Как малы и жалки были наши мечты о счастливой жизни!

Вот скажите, если бы вам повезло найти клад, сопоставимый с сокровищами графа Монте-Кристо, что бы вы предприняли? «Ой, да только бы найти! А уж тут бы я развернулся!» Чего тут думать? Перечислять все мечтания современного человека – и десяти страниц не хватит.

Наши мечты были проще. Я вот думал: найду – пойду и сразу куплю себе килограмм конфет. Продавались такие конфеты в нашем сельском магазине слипшиеся, слегка посыпанные сахаром. Называли мы их «подушечки», формой они напоминали этот предмет для сна. Нет, прерывал я свои мысли, куплю два килограмма «подушечек»!

На таком накале наших мечтаний окончательно утвердились мы не спать в июльскую ночь, пойти и найти этот колдовской цветок. Надо ли говорить, что те два препятствия, что стояли перед нами для осуществления этой приключенческой авантюры, мы сумели изящно обойти. Первое: для поиска колдовского цветка нужно было ни много ни мало – семь человек, по числу лепестков. Нас, неразлучных друзей, было шестеро; ничего, привлечем Ваську, он давно пробовал затесаться в нашу компанию! Второе препятствие: нужно было улизнуть незаметным из дома, да ещё бродить неизвестно где далеко за полночь. Хотя второе препятствие было гораздо сложнее первого, его мы решили проще и быстрей.

Всю неделю до нужного дня мы были самыми примерными из всех сорванцов нашего села. Пожелания родителей, да и других старших в семье, выполнялись незамедлительно и без пререканий. Поэтому легко заработали ночевку в саду, где стояли две кровати, и крышей были только кроны яблонек. В августе спать там было не совсем ловко: созревшие антоновки довольно больно шлепались на наши сонные тела, заставляя соскакивать с постели. В начале июля нам это ещё не грозило, и самое малое, что мешало провалиться в крепкий сон – так это метеориты, иногда яркой полосой стремительно чертившие небо.

Сегодня нам было не до падающих звезд, да и желание у нас было одно: найти цветок, а уж он-то точно нам клад укажет! Сама судьба была благосклонна к нам в эту ночь!

У Васьки мать ушла в пекарню печь хлеб в ночную смену, а мы вшестером смирно лежали в саду на расстеленной по случаю многолюдности палатке. В половине одиннадцатого дружно откликнулись на пожелание «Спокойной ночи!» от проверившего нас отца и, убедившись, что окна дома не светятся, направились на поиски заветного цветка.

Подготовились мы к поиску клада основательно! Четыре лопаты, один лом, два мешка для переноски сокровищ. Вовка зачем-то припер даже кирку, валялась в сарае за ненадобностью. Осталась от деда, тот вволю помахал ею, дробя камни на золотых приисках. Все это снаряжение придало нашей экспедиции солидности и добавило уверенности, что клад точно достанется нам.

Экспедиция началась с того, что двинулись мы на поиски заветного цветка вверх по неглубокой, но шустрой речушке, протекающей в конце огородов. В этом был свой резон. Папоротник в наших краях рос только в одном месте.

В начале тридцатых годов соорудили селяне плотину. Разлившаяся вода дала жизнь березовой роще. В густой поросли черемухи да по зеленым полянкам росла эта ярко-зелёная трава.

А во-вторых, такая компания мальчишек с лопатами наперевес да в полночный час вызвала бы законное внимание со стороны взрослого населения. Поход за колдовским цветком мог закончиться, толком не начавшись.

Так или иначе, до плотины мы добрались без приключений. Вскарабкавшись на земляную насыпь, решили обогнуть зеркало воды слева. По какой-то неписаной традиции там, на левой стороне, купались девчонки. Так и называлась эта сторона – «девчоночья». Полная луна к тому времени выскользнула из-за тучки и волшебным цветом серебрила воду пруда. Красила низко склонившиеся ивы в темно-зеленый цвет, а каменистую дорожку под нашими ногами заливала пенным цветом, словно пух тополей устилал её, все ещё напоминая о начале лета. Тропинка довела почти до середины пруда, тут мы остановились как вкопанные. Звонкие колокольчики женского смеха зазвучали над водой.

Русалки! А кто ещё мог быть? Самое русалочье время…. Пропали, совсем пропали! Быстренько попятились за ближайший раскидистый куст ивы. Короткое, но бурное совещание разбило кладоискателей на две группы: первая настаивала на обходе водохранилища по другому берегу, что неминуемо привело бы к потере времени, а вторая предлагала обойти коварных существ, уйдя левее, за горочку. Тут отличился Васька. Начитавшись книг о путешествиях Одиссея, предложил он пройти мимо русалок, используя тот трюк, что проделал храбрый предводитель Итаки. Идея была до скромности проста. Мы затыкаем себе уши и проносим его, связанного по рукам и ногам, мимо коварных бестий. Тут выяснилось, что уши затыкать было нечем, и веревок при поисках клада мы не предусмотрели. Все решили быстро и просто. Уши заткнули влажной и липкой глиной, а Ваську связали лентами, которые быстренько нарезали из мешка. Представьте состояние взрослых девушек, беспечно купающихся в теплую июльскую ночь….

Из-за кустов появляется непонятная группа людей: четверо несут кого-то, держа его за руки и за ноги. Спереди и сзади с лопатами наперевес идут ещё двое. Представили?

С громким визгом бросились наши «русалки» в воду, поднимая тучи брызг. Визг эхом прокатился над зеркалом воды и, отразившись от тополей, долетел даже до наших заклеенных глиной ушей. Задыхаясь в быстром беге, потащили мы Ваську дальше и, когда полностью выдохлись, брякнули на землю. Только мы выковыряли глину из ушей, тот изрек: «И никакие это не русалки! Это рыжая Зинка – продавщица с подружками купается, я узнал её по голосу!»

Мешка было жалко: сокровищ меньше с собой унесем.

Это ничего, в другое место перепрячем! Время поджимало….

Надо сказать, что Вовка стащил у отца карманные часы и, подсвечивая фонариком, мы могли следить за наступлением часа «икс».

В роще было заметно прохладней, сумрачней и под ногами захлюпала разлившаяся вода. Вперед, вперед к заветному месту, где растет папоротник! Вышли точно ближе к полуночи. Растянувшись жиденькой цепочкой, медленно побрели по поляне.

«Вот он!!!» – возглас Витьки, первым заметившим цветок, прозвучал, словно выстрел в ночной тиши. Мгновенно мы были возле него. Впереди, чуть ниже ажурных листьев папоротника, на фоне слабо чернеющего пня, мерцал слабенький голубоватый огонёк…

Вот он, какой волшебный цветок папоротника! Благоговейным шепотом, посовещавшись, решили мы, что колдовской цветок сорву я. Спрятал зачем-то левую руку в карман, помня наставления бабушки: «А рвать его, цветок тот, нужно правой рукой! В ей больше праведности…», – потянулся я к пеньку.

Аккуратно раздвинув тоненькие стебельки папоротника, поднес руку к огоньку. Тот мигнул и, задев мои пальцы нежной струйкой воздуха, взлетел вверх.

«Всё, следите, куда полетел», – сорвался я с места. Задрав головы, спотыкаясь о кочки и траву, поспешили мы за огоньком. Тот и не думал вести нас к дальним кладам. Описав дугу, приземлился на противоположном краю поляны у кривой березы. Есть! Вот он, клад, где зарыт!

Почему никто из нас даже не подумал, что зарывать что-то в мокром месте никто и не станет? Так или иначе, дружная работа наших лопат привела к печальному результату: ямки мгновенно заполнялись водой, копать глубже было бессмысленно. Вот тут-то и выручила наблюдательность Вовки, указал он нам на довольно внушительную кучу камней, слева от березы. Всемером мы быстро раскидали камни.

Ни – че – го!

Впрочем, нет, вот он клад – заскорузлый сапог, самодельный, из старой растрескавшейся кожи. Подошва спереди отстала, ржавые остатки гвоздей напоминали зубы щуки.

Есть, есть! В голенище сапога прощупывался довольно объемный сверток. Стукаясь лбами, сгрудились мы в луче фонарика. Я осторожно вытащил его.

Ещё кожа, пропитанная дегтем. Этот запах был нам знаком, им смазывали оси телег, чтобы они не скрипели, и сапоги, так они не пропускали воду.

Перочинный ножик легко разрезал бечевку, которой был увязан сверток, и нашему нетерпению явился кисет из плотной материи. Там, на дне, угадывались кругляшки монет. Разрезали веревочку, стягивающую горловину кисета.

В тугой рулончик были свиты деньги…. Деньги!!! Деньги были большие, больше наших трешек и рублей, а больших купюр мы и не видели.

Деньги были красные, и на них был рисунок двуглавого орла. Царские деньги …

Домой мы вернулись, слава богу, незамеченными. Полоска зари уже окрашивала восток горизонта, когда мы легли спать. Да что там, легли: просто попадали. И едва натянули на себя лоскутные одеяла, как провалились на дно самого глубокого сна.

Утром мы внимательней рассмотрели свою находку. Те деньги, на которых была изображена дородная женщина в короне и с палкой в руке, мы отложили в сторону. А вот красненькие, где было написано «100 рублей», поделили поровну. Получилось почти по тысяче рублей на брата.

Через неделю мать нашла остальные бумажки, «с бабой в пышном платье», так мы их называли между собой. Отец, держа «катеньки», так он их поименовал, устроил мне допрос, где взял, да откуда появились. Пришлось соврать: «Выменял на рыболовные крючки у мальчишек».

– Да, – посокрушался отец, – на эти деньжищи, можно было бы развернуться в тамошнее время!

– И шоколадку можно было купить? – полюбопытствовал я.

– Да что там шоколадку, хороший табун лошадей купили бы! – усмехнулся отец.

Эх, не в то время нам клад достался!

Годы, шелестя, словно осенние листья на сентябрьском ветру, пролетели незаметно.

В последнее время каждую теплую летнюю июльскую ночь выхожу я в ближайшую рощу и ищу заветный цветок папоротника. Вот только холодны наши июльские ночи. Нет в тех краях, где живу, маленького жучка – светлячка, что своим «фонариком» светит в ночной темноте, сообщая сородичам: «Вот он я!».

Так до сих пор и не нашел…

Вот только лепестки колдовского цветка моего детства покружились, покружились в ночной тьме и сели на наши плечи. Вон, Витьке, достался «разрыв лепесток», сварщик он классный, поискать таких мастеров! С любым железом на ты. Ваське – точно фиолетовый, лепесток странствий, помотался он по свету, попутешествовал. Лёхе – зеленый, лепесток учености, а как же, академик, физик, лауреат чего-то там. Сереге – богатства, фирма своя, счет в банке, домина и машин куча. Анатолию, да что там! Анатолию Сергеевичу – лепесток славы; генерал он, хоть и в отставке, а мотается по воинским частям, молодых офицеров наставляет. Наград – груди не хватает, и Афган прошел, и в других горячих точках засветился.

Черный лепесток тоже не миновал нашей компании. Достался он Вовке. Вот уже как четыре года нет его с нами. Последние десять лет жизни он тяжело болел. Медленно и неотвратимо умирал мозг, из крепыша-спортсмена, мастера спорта по борьбе превратился он в жалкого калеку, ребенок пальцем толкнет и упадет, даже костыли не помогут.

Мне достался красный лепесток. Лепесток любви. Счастлив я в кругу своей семьи, окружен заботой и вниманием любимой жены, дети и внуки души во мне не чают, как впрочем, и я в них. Наверное, и пыль с других лепестков колдовского цветка хоть немного да попала на меня. Я богат и не потому, что у меня много, а потому, что мне достаточно того, что есть. Путешествовал немало, ремесел имею больше, чем дюжину, образован и учен. Так что летит ещё по ветру мой волшебный цветок, цветет ярким светом. Верю я, когда отцветет, когда закончится его время, закружатся его лепестки и упадут на плечи оставшихся в этом мире. Пусть только черный лепесток, лепесток беды и несчастья, подхватит ветер и унесет прочь.

Ищите, ищите свой цветок папоротника.

Па?поротники, или папоротникови?дные расте?ния ([битая ссылка] лат.Polypodi?phyta) – [битая ссылка] отдел[битая ссылка] сосудистых растений, в который входят как современные папоротники, так и одни из древнейших [битая ссылка] высших растений, появившихся около 400 млн. лет назад. Современные папоротники – одни из немногих древнейших растений, сохранивших значительное разнообразие. Папоротники сильно различаются по размерам,[битая ссылка] жизненным формам, [битая ссылка] жизненным циклам, особенностями. У папоротников ещё нет настоящих [битая ссылка] листьев и цветов. Папоротники размножаются [битая ссылка] спорами и вегетативно (вайями, [битая ссылка] корневищами, [битая ссылка] почками, [битая ссылка] афлебиями и так далее).

Ловец шаровой молнии.

Петляя горным серпантином, судьба забросила меня в один из колхозов, расположенный в правобережной чаше Иртыша. Отвечал я за все энергетическое хозяйство. Признаюсь: по молодости да неопытности поначалу было страшновато, тем более, что в моем подчинении состояло двенадцать человек, половина из которых была старше меня вдвое. Знания, полученные в институте, а главное – умение ладить с людьми, которое я приобрел в студенческом коллективе за пять лет учебы, помогли мне наладить отношение с моими подчиненными.

А налаживать было чего.

В дни всенародного колхозного праздника – получки, закупали мои электрики десяток бутылок портвейна и выпивали их с нехитрой закуской. Пресекал я поначалу это действо. А как же? Сам я человек непьющий, да еще вроде как начальство над моими горе – выпивохами, да что толку? Стали они прятаться по всем щелям да углам обширного хозяйства, стали искать других собутыльников, а дойдя до только одним им известным кондициям пьянки, вылезали из этих щелей и попадались на глаза более высшему начальству. А оно, высшее начальство, неторопливо и обстоятельно снимало стружку с меня. Учись пресекать и все тут! Я и научился. Твердо договорившись «на сухом берегу» со своими подчиненными, стал давать в день выдачи денег незапланированные отгулы, конечно, не всем, а четверым особо отличившимся в этом деле электрикам.

Понятное дело, сам заступал на дежурство, да доставалось больше работы трезвой части коллектива. Признаюсь, мужички оценили частичную потерю моей начальственности и назавтра, хоть и с больной головой, появлялись на работе вовремя. Уговаривали меня поставить их на менее подвижную работу – ремонт электроаппаратов в мастерской – и к обеду приходили в полную рабочую норму.

Вот здесь я и приступаю к основной части своего рассказа.

Послеобеденное время всегда спокойней суетливого утреннего развода. Просмотрел поступившие телефонные звонки, так, ничего серьезного, ни одной срочной заявки, прошел в ремонтное помещение. Там двое электриков, назовем их Александр и Юрий, разложив инструменты, осматривали и ремонтировали малогабаритные электродвигатели. По их чуть покрасневшим лицам да более громким голосам понял я, что поправили они свою головную боль и готовы нести трудовую вахту пополам с приятным разговором.

– Скажи, Сан Саныч, (несмотря на мою молодость, звали они меня по имени и отчеству, впрочем, как и я их) ты в науке больше нашего смыслишь, что из себя представляет шаровая молния? – обратился ко мне с таким вот научным вопросом Юрий.

– Да разные мнения, – стал я вспоминать все, что знал об этом загадочном явлении природы. Сгусток плазмы, с довольно мощным электромагнитным полем, которое его и сжимает, так сказать удерживает некоторое время в стабильном состоянии – ответ перерастал в короткую лекцию.

– Да зачем вам это знать? Эрудицию свою пополняете?

– Тут не эрудиция, а «ерундиция» получается, – вступил в разговор старший и более обстоятельный в делах Александр Иванович.

– Сосед – пастух с утренней дойки приехал. Сутки своей смены отстоял, любопытные вещи рассказывает.

Пригнали они прошлым вечером коров на стан, что в Каменушке, сели под навес за стол ждать, когда доярок подвезут, делать больше нечего, дизель – генератор завели, там у нас, сам знаешь, электролиния не подходит. Тарахтит двигатель на малых оборотах, вот за шумом и не услышали грома надвигающейся грозы. Дождичек прошел так себе, чуть – чуть травку намочил, а молнии с громом порезвились на соседних горочках. Смотрят они: светится что-то в дальнем углу поляны, вроде как фонарик, яркий и круглый, свет только какой-то красноватый. Хотели пойти навстречу поближе разглядеть тот свет, да только тронулся тот «фонарик» по поляне, кусты огибает, ни листочка, ни веточки не заденет и все ближе и ближе к ним. «Фонарик» оказался почти круглым шариком величиной с кулак, серединка светилась ярче, а по краям вроде как искорки ссыпались, без дыма таяли в воздухе.

Пролетел шарик метрах в пяти около опешивших людей да и направился вдоль изгороди загона для коров. «Э, да он нам коров подпалит, – возмутился младший из пастухов, – давайте я его бичом щелкну?» «Я тебе щелкну, это же шаровая молния, она так щелкнет, что мало не покажется!» – урезонили его товарищи. А молния в это время отлетела от изгороди и, приподнявшись метра на два вверх, направилась к одинокой стройной, высокой пихте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное