Александр Гордиенко.

Год Мужчины. Эффект женщины



скачать книгу бесплатно

Железнов и Наум не заставили себя долго ждать.

– И что теперь? – Железнов мастерил сложный бутерброд из свежего бородинского, кусочка сала и дольки соленого огурца. – Как ты собираешься жить? Как я понимаю, на прежнее место работы ты не вернешься…

– Да нет, Александр, я теперь – невеста с приданым. Григорий оставил мне все свои российские активы. В виде акций, – про охранное агентство Екатерина решила не говорить – зачем настораживать предполагаемый объект воздействия? Тем более, что… Нет, об этом лучше даже не думать в окружении гениев и талантов.

– Акций? – в голосе Наума сквозило явное непонимание. – Это бумажки такие? Типа ваучеров?

– Уже не бумажки, – вмешался Железнов, – тут ты отстал лет на сорок. Сейчас все учитывается в электронном виде. На самом деле – это список акционеров. И обзывается «депозитарий».

– Хорошо, что не лепрозорий. Ну, хорошо, – Наум явно был настроен повысить свою экономическую грамотность, – и что? Список… И что он дает, этот список? То, что ты один из акционеров? Не понимаю.

– Няма! И слава богу! Иначе мы потеряли бы очень талантливого…

– …гениального, – поправил Наум. – Не вводи в заблуждение непосвященных, – Наум кивнул в сторону Екатерины.

– …извини, конечно же, гениального, – выделил интонацией Железнов, – продюсера. Кесарю – кесарево. Так вот, Няма, быть в списке – не самое главное. Важно – какие это акции и сколько их.

– Все равно пока ничего не понимаю.

– Да ничего тут сложного нет. Если ты владелец достаточно большого пакета акций прибыльного и развивающегося предприятия, то можешь считать себя богатым человеком…

– Я и так гений…

– Здесь пробегал дикобраз… – Железнов акцентированно процитировал Балу из «Маугли». – Няма, дослушай. Конечно же, если ты хочешь понять всю глубину и трагизм того, что ты лично не акционер, – Железнов улыбнулся. – Приведу простенький пример: если ты владеешь десятью процентами акций, например, нефтедобывающей или перерабатывающей компании…

– Ага… хороший пример…

– …то это означает, что тебе принадлежит десять процентов стоимости этой компании…

– Ого!

– И ты имеешь право на получение десяти процентов прибыли…

– Ничего себе!

– И еще много чего… Акционер может продать свои акции, при этом их стоимость, как правило, может составлять пятилетний доход, получаемый по этим акциям.

– Ни хрена себе! Саня! Если ты все это знал, то почему мы тут сидим!!! Без акций! И почему у нас их нет!!! Чтобы продавать их. Время от времени.

– Потому что, как говаривал известный тебе кот Матроскин: «Для того, чтобы продать что-то ненужное, это ненужное вначале надо купить»…

– И что, Катя, много у тебя этого ненужного? – Наум был явно сражен пробелом в своем образовании.

– Валя мне сказала, что если продавать все срочно, то около полумиллиарда…

– Сколько?!!

– …долларов…

– А кто такая Валя? – поинтересовался Железнов.

– А если не спешить, то процентов на двадцать-тридцать больше, – Катя смущенно улыбнулась. – Я и сама не предполагала, что Григ проявит такую щедрость.

Но у него не было другого выхода – по-видимому, он очень не хотел, чтобы это все просто так попало в руки тех, с кем он конкурировал.

– И он выбрал тебя.

– Да. По-видимому, он тоже увидел во мне стержень. Или я стала наименьшим из возможных зол. Не знаю… А Валя – моя единственная подруга. Теперь – моя помощница, у нее финансовое образование. Это та девушка, которую я приводила на кастинг.

– Саня! Мы – идиоты! Не взять в программу девушку, которая знает, что такое акции и умеет считать до миллиарда!

– Даа… Неа… – в голове Железнова происходили какие-то сложные мыслительные процессы на предмет – идиоты они или не идиоты, что не взяли Валю.

– Ты как буриданов осел, определился бы, либо «да», либо «нет»!

– «Нет» – в том смысле, что она скупила бы всех судей.

– Так деньги не ее!

– Так статусом и возможностью!

– Я гарантирую… – Строева не совсем твердой рукой разливала по очередному стакану. По полной. Почему-то она решила взять эту миссию на себя.

– Что ты гарантируешь?

– Что о Вале никто ничего не узнает.

– Ерунда! – Железнов махнул свободной от стакана рукой. – Все обо всех всё знают. Или узнают. И вообще, за бедную Катю… – Железнов поднял полный стакан, – …и счастливую Валю.

– Саня, это ты завидуешь? – на лице Наума присутствовало недоумение. – Или язвишь? Знай, завидовать нехорошо, – в голосе Наума прорезалась назидательность.

– Сочувствую.

– Мне тоже непонятно, Александр, что вы имеете в виду. Судя по тому, что вы говорите, я вызываю у вас жалость, – голос у Кати приобрел твердость. – Если вы о муже, то наш брак был фиктивным. Эмоций не присутствовало, я ничего не потеряла, а только приобрела…

Железнов махнул рукой: не то.

– Я имею в виду два фактора: во-первых, Катя, теперь тебе будет очень сложно остаться одной: твоя жизнь обрела стоимость в цифровом выражении. Цифру ты озвучила сама. Появилось очень много лиц, заинтересованных в том, чтобы ее сократить. Вернее, их, – Железнов на секунду задумался. – В соответствии с законом сохранения деньги не исчезают. Они перетекают. Из одного кармана в другой. Так вот, найдется очень много желающих отобрать у тебя то, что оставил тебе Григорий, вплоть до сокращения твоей жизни. То есть тебе нужна очень квалифицированная охрана…

– Уже. Охрана уже есть, – глаза Кати приобрели темно-изумрудный оттенок, а сам взгляд стал похожим на тот, который Железнов определил как «замораживающий». – И завещание я уже составила – в случае моей гибели деньги перейдут туда, откуда их будет невозможно вытащить.

– Стержень! – Наум восхищенно смотрел на Катю.

– А во-вторых, Александр? Вы сказали «во-первых». Значит, есть и во-вторых.

– А во-вторых, Катя, ты теперь обречена жить в сомнении и в существенной части – во лжи.

– Это почему?! Мне не в чем оправдываться, и я никому не собираюсь лгать, я…

– Да нет, Катя, это тебе очень многие будут врать, будут стараться любыми способами втереться в доверие и просить денег… под очень убедительные причины. И скрывать свою ненависть и зависть за елейными словами и улыбками в тридцать два зуба…

– Вы верите, что так и будет?

– …и тебе очень непросто будет отличить правду от лжи: вокруг тебя образуется толпа обожателей, якобы обожателей, а тебе некуда деваться – рано или поздно ты захочешь создать семью, выйти замуж, и тебе нужно будет разобраться, кому нужна ты, а кому – твои деньги, Катя.

– Мрачную картину вы нарисовали, Александр.

– Прагматически верную, к сожалению.

– И что же мне делать? Отказаться от денег?

– Если хочешь быть счастлива, то мой ответ – «Да». Каким бы идиотским он не выглядел бы. Ты этих денег не заработала…

– Заработала! У меня был контракт.

– Они свалились тебе на голову. Мое мнение – они не принесут тебе счастья. Извини. Но я так думаю. Не зря же говорят: «Как пришли, так и ушли». Но это мое мнение, а я – обычный человек. И здесь не существует советов. Единственно, что я могу тебе гарантировать, так это то, что мы с Нямой, – Железнов очень тепло кивнул в его сторону, – никогда у тебя денег просить не будем.

– Ты, эта, за меня не подписывайся! – на месте Наума сидел запойный. Правда, с озорными глазами. – Эта, «…у них денег куры не клюют, а у нас – на водку не хватает…»

– Не попал. Пока хватает, – Железнов приподнял полный стакан. – Так вот, Катя, жизнь – странная штука. Сейчас ситуация развивается таким образом, что тебе (!) будут нужны люди, которым от тебя ничего не нужно…

– А вам, значит, от меня ничего не нужно? – Катя улыбалась.

– Наум, колись…

– Ну, – Наум задумался, – если денег в долг просить не будет… сигареты стрелять и звать замуж не будет, то нет – ничего и не надо.

– Ну, вот видишь, Катя, нам от тебя ничего и не надо.

– А вы про себя ничего и не сказали.

– А я очень богатый человек, Катя, – Железнов выдержал паузу в ответ на немой вопрос Кати. – В эмоциональном смысле, конечно.

– Странно. Я никогда не слышала, чтобы кто-то о себе так говорил.

– А ты с такими людьми и не встречалась, – Няма, как всегда, был скромен.

– Александр, – взгляд у Екатерины слегка плыл. – Вы с Наумом сегодня перегрузили меня информацией… да и не только, – Катя кивнула на стакан.

– Это кто – кого, большой вопрос, – откомментировал Наум.

– Надо мысли в кучку собрать. Если не возражаете, я на полчасика вас оставлю – у вас же в комнате есть диван?

– Да, без вопросов. Няма, разливай.

* * *

Катя остановилась в коридоре на входе в единственную железновскую комнату, наблюдая через большое, во весь рост, зеркало, как за спиной, на кухне, Наум разливал по очередному стакану. Усмехнулась про себя – наполнение соответствовало обсуждению творческих процессов, подтверждающее известный факт: «Как мужики крепко поддадут – так моментально переходят к обсуждению работы».

Дизайн комнаты Катя для себя определила как «неоспартанский стиль»: ничего лишнего, много свободного пространства, современная легкая деревянная конструкция, отделяющая «рабочую зону» в виде столика с компьютером от «спальной» в виде разборной диван-кровати, пребывающей в стадии кровати. Напротив дивана – огромный экран, справа от которого – ячеистая, также деревянная конструкция с дюжиной компьютеров, каждый из которых слегка подсвечен зеленым светом. Единственное, что слегка выбивалось из общей картины – это высокая белая «травка», покрывающая все свободное пространство на полу.

Катя медленно обходила комнату, пытаясь обнаружить встроенные камеры. Сегодня с утра она встречалась с директором охранного агентства Алексеем Сергеевичем Смоляковым, который заверил ее, что квартира Железнова поставлена под контроль. И не только в аудиоформате. Видео предусмотрено также.

Телефон у Кати завибрировал – Смоляков:

– Екатерина, звоню вам, чтобы подчеркнуть, что ситуация в квартире Железнова под полным нашим контролем. Вы меня удивили своим присутствием – совершенно не обязательно было самолично осуществлять контроль, – заметив некоторое смятение на лице заказчика-владелицы агентства, он ее успокоил. – Можете совершенно спокойно говорить – ваши друзья увлечены спором на кухне. Мы же с вами все обсудили.

– Я здесь по другим причинам, Алексей Сергеевич. Часть информации я предпочитаю собирать сама, при личном общении.

– Я понял вас. Звоните в любое время. Как и договаривались, анализ информации по Железнову будет готов к концу недели.

– Хорошо. Позвоните накануне – договоримся о встрече.

Еще вчера с утра Катя по приглашению Смолякова посетила офис, как недавно выяснилось, принадлежащего ей охранного агентства. Агентство занимало трехэтажный особняк на одной из тихих улочек в центре Москвы, неподалеку от Пушкинской площади. С виду – аккуратненький, внутри – модерновый: в общем, офис – хай-тек, обустроен и оснащен не по последнему слову, а тем, что у других появится года через два-три – нечто подобное Катя видела только в Лондоне, да и то – в двух-трех компаниях с мировым именем.

Из беседы с руководителем выяснилось, что оказание охранных услуг – это достаточно доходный бизнес. Репутация агентства позволяла не беспокоиться о заказах, наоборот, впору было подумать о расширении ряда подразделений. В связи с чем, Катя попросила представить план развития с экономическим обоснованием, а заодно поставила две практических задачи: организовать ее собственную охрану – желательно незаметную для окружающих, и узнать все, что только возможно, о Железнове.

Укладываясь на диван, Екатерина еще раз обвела взглядом комнату Железнова – очень мало вещей. «По-видимому, совсем непросто было замаскировать камеры». На какое-то мгновение на Строеву нахлынули угрызения совести: имеет ли она право вот так обнажать жизнь человека. Пусть и обидевшего ее. Но. Что сделано, то сделано. В конце концов, она не собирается афишировать полученную информацию. Она нужна только ей одной – для того, чтобы как можно быстрее понять, что же это такое – Железнов, и как с ним «бороться», в смысле – как стать главным желанием его жизни. А потом – отомстить за то унижение, которое устроил ей Железнов на кастинге. Доказать ему, что с ней – так нельзя!

В глубине души Катя понимала, что использовать подобные методы – нехорошо. Но, с одной стороны, лондонская квартира Грига тоже была нашпигована подобной техникой в целях безопасности – и ничего, она же так (!) жила, а с другой стороны на краю Катиного сознания присутствовало то, что она упорно пыталась загнать как можно глубже – ей интересно (!), просто интересно, кто он такой – Железнов.

Разбудили Катю голоса. Один из них почему-то говорил шепотом, а второй – с явно выраженной артикуляцией, свидетельствующей о том, что владелец голоса явно прилагает усилия, чтобы донести до собеседника свою мысль. Явно издалека донести. Катя не сразу поняла, что, размышляя о Железнове, она незаметно для себя соскользнула в сон. И теперь эти два товарища стоят над ее телом и размышляют, как с ней быть:

– Саня, – собственником шепота змея-искусителя оказался Наум. – Саня, ну зачем ее будить? Ее же после этого везти куда-то надо… мне. А ты в это время уже спать будешь… нагло…

– Няма… я пониманию, что джентльменом быть непросто… Иногда – трудно. В отдельных случаях – невыносимо. Но надо, – на пару секунд Железнов остановился, ожидая подхода очередной мысли, и продолжил. – Не хочешь ехать – оставайся, а я поеду… к тебе, например.

– Ага! Хитрый какой! Я тут останусь, а она завтра замуж меня позовет?!! – голос у Нямы налился возмущенной силой. – А может, она беременная уже?

– Ты – маньяк! Она говорила, что она не беременная…

– Не говорила! Она сказала, что она девушка…

– Девица… – поправил Железнов.

– Тем более. Непорочное зачатие! Были прецеденты! Дева Мария была… И ты об этом знаешь!

– Ну, знаешь ли, – было видно, с каким огромным трудом у Железнова в памяти всплывает, кто такая дева Мария. Вспомнил и, улыбнувшись, продолжил: – Быть отцом при непорочном зачатии… это – почетно. Тебя все знать будут…

– Ага. В качестве идиота. Непорочного.

– А то, что я самая завидная невеста современности, вас не может заинтересовать? – якобы сонно пробормотала Екатерина, она решила «проснуться» – пора домой.

– Нее… – раздалось в два голоса.

– Я еще не дорос до этого почетного звания, – продолжил Наум соло.

– Какого еще звания?

– Жениха… – выдавил Наум.

– А у меня звание уже есть, – неожиданно для себя изрек Железнов. – Полковник. И добавлять к нему можно только генерала: генерал-полковник…

– Или «подполковник»…

– А жених-полковник не по уставу… и не звучит.

– Ладно, господа продюсеры, не нужно меня провожать. А такси, такси джентльмены вызвать могут?

– И не только вызвать, но и посадить, – Наум явно не скрывал своей радости.

*** (1)(4) Железнов

Квартира Железнова


Точка отсчета. Четверг. 03.17 утра


Железнов невидяще смотрел в погасший экран своего Sony Ericsson. Неизвестно, сколько смотрел. Вернее, не смотрел, а, обхватив голову руками и упершись локтями в столешницу, стеклянными глазами уставился в проблесковый зеленый маячок телефона, расположенный в нижней части потухшего экрана. Время остановилось для него и потеряло смысл. Осталось только ощущение, что вот здесь, за своим кухонным столом, он сейчас прожил целую жизнь, бесконечную, как вечность. И безысходную. Как смерть.

Не соразмеряя усилий, Железнов в очередной раз сдавил свою голову ладонями и, дернувшись от боли, оторвал взгляд от телефона. «Да-а, натюрморт…» – мелькнула вялая мысль: на столе помимо распахнутого книжкой телефона, лежащего прямо перед Железновым, присутствовали две бутылки коньяка: одна – пустая, чуть подальше, и – вторая, наполовину пустая, чуть поближе, а также тяжелый граненый стакан – пустой. И пепельница. Полная. Набитая под завязку окурками.

Протянув руку к бутылке, Железнов до краев наполнил стакан, и, не замечая ни запаха, ни вкуса, как стакан воды загнал его в себя. Рука на автомате потянулась за сигаретой. Щелкнул зажигалкой и лишь после этого в очередной раз ткнул пальцем в кнопку телефона. На экране высветилось: «Саша, я устала! Я больше не могу! Саша, мы с тобой НЕ ПАРА! Неужели ты не видишь это?!»

«Вот и всё. Я опять один… Один. Она, – Железнов категорически не хотел произносить ее имя, даже про себя, даже мысленно, – она предала нашу любовь… себя… меня… Предала. – Железнов жадно, в одну затяжку, спалил полсигареты, – …мы с тобой НЕ ПАРА, – затушил сигарету. – НЕ ПАРА! То есть я ей – не пара. Да, Железнов, так (!) тебя еще не предавали. Впрочем, и повода не было – ТАК (!) ты никому не доверял и никого не любил… И ТАК (!) тебя не унижали, Железнов… ТЫ – МНЕ НЕ ПАРА!

Откуда это?! Да ладно тебе, Саша, все ты понимаешь. Просто ты верил в любовь. Верил, что это самое главное, что есть в вашей жизни. А оказалось, что только в твоей, Саша. Так… – Железнов закрыл глаза, локтем уперся в столешницу, обхватив кистью виски и лоб, стянул кожу к центру. – Что у нас было в последнее время? Вилла на берегу океана, яхта, приемы, “общество” богатых и обеспеченных людей, красивая жизнь, миллионы на счетах… счастливые дети от того, что солнце, море, папа и мама. И все это с одной стороны. С той.

А с другой – я. Никто. В их понимании. Я – никто, – Железнов опять до краев наполнил стакан. – Я – никто. Я не миллионер, яхты нет, вилла и пентхаус тоже не предвидятся. И ей неловко, а может быть, стыдно, что ее полюбил такой никто, как я… а она даже позволила это… и даже позволила себе (!), ох ты, боже мой, увлечься… Ладно, Саша, не язви… А то больно мудрый. Задним умом. Раньше думать надо было.

Я ей “НЕ ПАРА!”… Господи! Стыдно-то как… Наивный ты, Саша, – разговаривая сам с собой, Железнов всегда обращался к себе от второго лица, именно так – Саша. Или – Железнов. – Саша, как ты мог поверить в то, что твоя любовь к ней может оказаться сильнее власти денег и жизни в роскоши! Сильнее жажды повелевать людьми!

– Но ведь в какой-то момент она поняла, что нет ничего важнее…

– А тебе это не показалось? Уверен, что поняла? И что теперь делать? Стать миллионером? Видели, знаем. Ты хочешь, чтобы она любила миллионера. Тебе не стыдно, Железнов?

– И что остается? Ощетиниться и забыть. Я знаю и ненавижу все ее недостатки. И несмотря ни на что – люблю. Паранойя.

– Саша, ты – идиот. И правильно – параноик. Ведь дело даже не в том, что она так (!) оценила тебя. Хотя и это ты не простишь ей, наверное, никогда. А самое главное и противное состоит в том, что она отвергла твои ценности. Деньги важнее человека. Зачем деньги, если нет счастья?

– Может, власть заменяет ей остроту ощущений? Но власть – одинока. Чем больше власти, тем выше, в смысле, глубже одиночество. Она этого не понимает? Или не хочет понимать. Или считает, что любовь пройдет, а деньги останутся навсегда?

– В общем, Саша, ты придумал ее. Придумал. Выдавал себе желаемое за действительное. Или не понял. Бог ты мой, но ведь она же плакала! Неужели это было неискренне?!

– Оставь, Саша. У всех в жизни хоть раз бывает минутная слабость. Она пришлась на тебя. И вообще! Откуда ты знаешь, о чем она плакала!

– Знаю. Тогда был момент истины. Был. Но…

– Саша!!! Очнись! О чем ты! Ты кого оправдываешь!!! И зачем? Кому оно нужно, твое оправдание? Ей?! Она тебе сказала: мы – НЕ ПАРА! То есть ты недостоин ее!!! Вот с этим и живи! Сцепи зубы и живи! Начни все сначала! Не можешь быть счастливым сам, сделай счастливым хоть кого-нибудь!

Не подаем… В смысле, не попрошайничаем. Ощетиниться… Ощетиниться и жить! В смысле, существовать. А ей… Ей я докажу!!!»

*** (2)(4) Екатерина Строева

Квартира Екатерины Строевой


Через три дня после точки отсчета. Воскресенье. 20.37


Уже второй час Катя наблюдала через монитор своего компьютера Железнова, неподвижно лежащего на диване в своей квартире. Два часа – это уже после перерыва, вызванного поездкой домой к Железнову, где все попытки дозвониться и достучаться оказались бесплодными. В какой-то момент она даже решила вызвать МЧС, чтобы вскрыть дверь, но отбросила эту мысль по причине, в которой сама себе не хотела признаться, – Железнов может возненавидеть ее. Возненавидеть за попытку вмешаться в его личную жизнь именно тогда, когда он хочет остаться один. А это никак не входило в ее планы.

Вообще же Катя непрерывно наблюдала за Железновым уже третьи сутки: с той самой ночи, когда в 02.58 ей пришло сообщение от Смолякова: «У Железнова – активность. Что-то у него там произошло».

Несмотря на глубокую ночь, Катя, не задумываясь, выбралась из постели и включила компьютер – по договоренности со Смоляковым изображение с камер, установленных в квартире Железнова, передавалась не только в офис охранного агентства, но и на ее домашний терминал.

Картинка из квартиры Железнова выглядела гнетущей: сидящий за своим столом, совершенно не похожий на себя Железнов, с безжизненным лицом, чередовал коньяк с сигаретами. Выкурив очередную сигарету, наливал очередной стакан, вливал его в себя, после чего закуривал очередную сигарету. И так – по кругу. Час за часом. Процесс прерывался только восьмиметровым походом Железнова от стола к бару – достать очередную бутылку, да ступорным зависанием над собственным телефоном, который лежал на столе прямо перед Железновым. Раз за разом Железнов, судя по картинке, читал одно и тоже эсэмэс, желая еще и еще раз убедиться в том, что написанное там – правда.

Катя уже потеряла счет количеству выпитых чашек кофе, наблюдая за Железновым. После очередного Железновского «круга» и очередной чашки кофе Кати возле собственного монитора она не выдержала и позвонила Смолякову:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное