Александр Глущенко.

Россия – Украина: забытые и искаженные страницы истории



скачать книгу бесплатно

Наши летописцы говорят, что Батый сам приказал Александру в качестве князя новгородского явиться к себе и дал приказ в таких выражениях: “Мне покорил Бог многие народы: ты ли один не хочешь покориться державе моей? Но если хочешь сохранить за собой землю свою, приди ко мне: увидишь честь и славу царства моего”. Александр приехал в волжскую Орду вместе с братом Андреем в 1247 году. Тогда, по смерти Ярослава, достоинство старейшего князя оставалось незанятым, и от воли победителей зависело дать его тому или другому…

…Нам неизвестно, где именно Ярославичи поклонились великому хану, но они были приняты ласково и возвратились благополучно домой. Андрей получил княжение во Владимире, Александру дали Киев; по-видимому, в этом было предпочтение Александру, так как Киев был старше Владимира, но киевская земля была в те времена до такой степени опустошена и малолюдна, что Александр мог быть только по имени великим князем. Вероятно, монголы сообразили, что Александр, будучи умнее других, мог быть для них опасен и потому, не испытавши его верности, не решились дать ему тогда Владимир, с которым соединялось действительное старейшинство над покорёнными русскими землями.

Посещение монголов должно было многому научить Александра и во многом изменить его взгляды. Он познакомился близко с завоевателями Руси и понял, с какой стороны с ними ужиться возможно. Свирепые ко всему, что сопротивлялось им, монголы требовали одного – раболепного поклонения. Это было в их нравах и понятиях, как и вообще у азиатских народов. Чрезвычайная сплочённость сил, безусловное повиновение старшим, совершенная безгласность отдельной личности и крайняя выносливость – вот качества, способствовавшие монголам совершать свои завоевания, качества, совершенно противоположные свойствам тогдашних русских, которые, будучи готовы защищать свою свободу и умирать за неё, ещё не умели сплотиться для этой защиты. Чтобы ужиться теперь с непобедимыми завоевателями, оставалось и самим усвоить их качества. Это было тем удобнее, что монголы, требуя покорности и дани, считая себя вправе жить на счёт подчинённых, не думали насиловать ни их веры, ни их народности. Напротив, они оказывали какую-то философскую терпимость к вере и приёмам жизни побеждённых, но покорных народов. Поклоняясь единому Богу, с примесью грубейших суеверий, естественно свойственных варварскому состоянию умственного развития, они не только дозволяли свободное богослужение иноверцам, но и отзывались с известным уважением о всех верах вообще. Проницательный ум Александра, вероятно, понял также, что покорность завоевателю может доставить такие выгоды князьям, каких они не имели раньше…

…Александр не поехал в данный ему Киев, а отправился в Новгород. Пока он не был старейшим, ещё он ладил с новгородской вольностью. Новгородцы считали себя независимыми от татар, но через два года произошёл на Руси переворот…

…Само собою разумеется, что это событие возбудило гнев властителей Руси. В Орде уже собирали полки наказывать мятежников; Александр поспешил в Орду.

Кроме сбора дани, русским угрожала ещё иная тягость: помогать войском татарам в их войнах с другими народами…

…Хан Берке оказался более милостив к русским, чем можно было даже ожидать. Он по просьбе Александра освободил русских от обязанности идти на войну. Александр, однако, прожил тогда в Орде всю зиму и лето, и это заставляет предполагать, что не сразу удалось ему приобрести такую милость для своих соотечественников. Возвращаясь оттуда по Волге больным, он остановился в Нижнем Новгороде, через силу продолжал путь далее, но, приехав в Городец, окончательно слёг и, приняв схиму, скончался 14 ноября 1263 года.

Тело его встречено народом близ Боголюбова и было похоронено во Владимире в церкви Рождества Богородицы. Говорят, что митрополит Кирилл, услыхавши во Владимире о смерти Александра, громко сказал: “Зашло солнце земли русской”. Духовенство более всего уважало и ценило этого князя. Его угодливость хану, умение ладить с ним, твёрдое намерение держать Русь в повиновении завоевателям и, тем самым, отклонять от русского народа бедствия и разорения, которые постигали бы его при всякой попытке к освобождению и независимости, – всё это вполне согласовалось с учением, всегда проповедуемым православными пастырями: считать целью нашей жизни загробный мир, безропотно терпеть всякие несправедливости и угнетения, покоряться всякой власти, хотя бы иноплеменной и поневоле признаваемой”.


Спустя 563 года один из руководителей восстания декабристов, подполковник царской армии Сергей Муравьёв-Апостол перед казнью в Петропавловской крепости в предсмертном “Завещании России” так выразил своё понимание менталитета русского народа: “Рабство – с Богом, свобода – с дьяволом” (Его приводит известный русский писатель и публицист Д.С. Мережковский в своём романе-трилогии “Царство Зверя” (Петроград: Изд. “Огни”, 1918).

Может быть, с кратко описанных выше событий и началось татаро-монгольское иго на Руси, продолжавшееся, как известно, приблизительно 300 лет?

В дни празднования 700-летия одного из наиболее почитаемых русских святых – Преподобного Сергия Радонежского – особенно уместно вернуться к историческим фактам жизни и подвижнической деятельности этого великого Праведника и Труженика. В день его 700-летия (18 июля 2014 г.) автор побывал в Троицком соборе Лавры, где покоятся нетленные мощи Преподобного Сергия и, приложившись к мощам, помолился за спасение России, за упокой душ усопших родных, здравие своей семьи и всех Православных христиан.

Из “Русской истории в жизнеописаниях её главнейших деятелей” Н.И. Костомарова (Кн.1, отдел 1. Господство дома Св. Владимира. Вып.1. X – XIV века. – СПб., 1873 г. – Гл. 10. Преподобный Сергий. – С.195 и далее):

“Монашество после Феодосия продолжало расширяться; где только распространялось христианство, там возникали и монастыри. Одни из них строились и поддерживались князьями и богатыми частными лицами, другие, по образцу, оставленному Киево-Печерским монастырём, созидались отшельниками, которые сначала уходили в пустынные места, а потом славой своих подвигов невольно привлекали к себе товарищей и после обыкновенно делались настоятелями образуемых таким образом обителей. Последнего рода монастыри представляют особенную важность для истории, потому что такие монастыри привлекали население в пустынные места и были одними из главных двигателей русской колонизации. Где являлся монастырь, там около него образовывалось село или даже многолюдный посад; расчищались дикие лесные места, обрабатывались поля, а около некоторых монастырей учреждались ярмарки, образовывалось средоточие промысла и торговли. Вместе с тем пролагались новые пути сообщения. Сами монахи вначале подавали пример трудолюбия и хозяйственности. Благочестивый обычай отдавать монастырям сёла делал монастыри не только религиозными, но и хозяйственными учреждениями. Надобно вообще заметить, что этот обычай, ослаблявший впоследствии строгость монашеской жизни и даже развращавший монастыри, имел в своё время благодетельные последствия: жители монастырских волостей пользовались сравнительно большей безопасностью, так как, с одной стороны, князья, воюя между собою, из религиозного страха нередко щадили их, не щадя других волостей, а при монгольском владычестве монастырские волости находились в наиболее благоприятном положении: ограждённые ханами, насколько исполнялись ханские повеления, от поборов и разорений, монастыри умножались непрерывно; но с половины XIV века умножение их является в несравненно большем размере против прежних времён; на Руси делается заметным сильное стремление к монастырской жизни, и это стремление избирает для себя преимущественно последний из указанных нами способов основания монастырей. Отшельники убегают от людей в дикие места; к ним присоединяются другие; основывается обитель; народ стремится туда на поклонение, возникает около обители поселение; в свою очередь, из этой обители выходят отшельники, удаляются в новые дикие места, основывают там другие обители и также привлекают к себе население и т. д. Этим путём весь дикий, неприступный север с его непроходимыми лесами и болотами до самого Ледовитого моря усевается монастырями, и к ним, как к средоточиям жизни, приливают колонии смелых и трудолюбивых жителей, готовых на тяжёлую борьбу с негостеприимною природою. Независимо от общего аскетического духа, всегда господствовавшего в религиозных воззрениях православной Руси, в XIV столетии были причины, особенно способствовавшие распространению и процветанию монашества…

…Наконец, пример одних увлекал других; усилившееся в XIV веке стремление к основанию монастырей сделалось обычаем на долгое время; оно уже продолжалось и в последующие века, и русская жизнь усвоила себе этот способ колонизации сплошь до XVII века. Этот способ отразился и в истории раскола.

Монастыри оказывали великое нравственное влияние на народную жизнь; многие из их основателей приобрели по смерти повсеместное уважение; толпы народа стекались у их мощей, и это в известной степени способствовало сплочению нравственных сил народа, что в особенности оказывалось там, где святые чествовались не местно, не одною какою-нибудь семьёй, а всею Русью. Такое значение прежде всего имела святыня киевская; после неё второе место занимала святыня московской земли…” (выделено мной – А. Г.).


Как в свете вышесказанного рассматривать сегодняшнюю ситуацию, в частности, положение Киево-Печерского монастыря (Лавры), который, как известно, относится к Русской Православной церкви? Может ли он оказывать сегодня устоявшееся веками “великое нравственное влияние на народную жизнь” и чью? Украинцев? Но, например, Митрополит Каневский и Черкасский Софроний недавно публично заявил, что русскоязычные украинцы, тем более живущие в России, являются предателями своей Родины. Русских, живущих на Украине, которых пытаются сделать изгоями и заставить уехать из страны? А как расценить бюрократические проволочки, не позволяющие 280 большегрузным транспортам из России с остро необходимым продовольствием, водой и медикаментами для осаждённых Донецка и Луганска попасть к месту назначения для оказания помощи погибающему населению? То же касается и тяжелобольных детей, которых с каждым днём всё труднее вывезти из Донецка и Луганска в Россию на лечение.


Вернёмся к цитированию фундаментального труда историка Н.И. Костомарова (С.197):

“…Ранее всех и более всех святых, являвшихся в московской земле, приобрёл народное уважение всей Руси преподобный Сергий, основатель знаменитой Троице-Сергиевской Лавры, получивший в глазах великорусского народа значение покровителя, заступника и охранителя государства и церкви. Кроме того, личность Сергия представляется исторически важной потому, что он был отцом множества обителей; некоторые из них были основаны при его жизни, а ещё более возникло их после смерти Сергия, основанных его сподвижниками и учениками, или же учениками его учеников.

Жизнь Сергия, можно сказать, служит самым полным образцом жизни и деятельности всех подобных ему основателей монашеских общин его времени. Все они в главных чертах представляют с ним подобие, при всех отличиях личных характеров и условий местности и времени. Замечательно, что этот святой муж, сделавшийся впоследствии покровителем Москвы и её властителей, происходил из рода, искавшего спасения в бегстве из родной земли от начинавшихся проявлений московской власти… Тогда в числе бежавших от начальства москвичей был боярин Кирилл, человек знатного и богатого рода, обедневший подобно многим от поборов, от платежа выходов, от разорительных посещений ханских послов и невольных посещений с князьями в Орду. Кирилл с супругою своею Мариею и сыновьями: Стефаном, Варфоломеем и Петром перешёл в Радонеж (в 12-ти верстах от нынешней Лавры), удел, оставленный Иваном Калитою сыну своему Андрею. В тот век владельцы старались привлечь к себе население из других волостей и давали пришедшим разные льготы; так поступал и князь Андрей. Двое сыновей Кирилла, Стефан и Пётр, женились, но средний Варфоломей, одарённый поэтическим воображением и наклонностью к созерцательной жизни, с отрочества порывался в монастырь. Тяжёлые труды подвижника, неустанная молитва и внутренняя борьба с искушениями молодой жизни представлялись привлекательными его горячей и крепкой натуре. Родители вскоре, чувствуя приближение кончины, постриглись и умерли. Старший брат Стефан лишился жены и пошёл в монастырь. Варфоломей уступил женатому брату Петру свою часть наследства, покинул отеческий дом и отправился по окрестностям искать места для пустынного жилья. Он сначала уговорил идти с собою брата своего Стефана и, вместе с ним, построил деревянную келью и церковь в лесу, на том месте, где теперь стоит богатый Троицкий собор Сергиевской Лавры…

Варфоломей обратился к какому-то игумену Митрофану, принял от него пострижение под именем Сергия, так как в день, когда совершилось это пострижение, праздновалась память мучеников Сергия и Вакха. Ему было тогда двадцать три года.

Сергий остался один в лесу, пробыл там более года, подвергаясь чрезвычайным лишениям, опасностям быть растерзанным зверьми, страдая от видений, неразлучных с мукою подобного уединения. Между тем сделалось известным, что в таком-то месте в лесу спасается труженик, начали приходить к нему монахи один за другим, и строили около него кельи. Они служили в деревянной церкви заутреню, вечерню и часы, для литургии приглашали по временам соседнего священника, а через несколько времени убедили Сергия принять игуменство над ними, угрожая разойтись, если он не согласится. Сергий, после долгих отказов, был рукоположен в священники и назначен игуменом от Переяславского епископа Афанасия. Так положено было начало Троицко-Сергиевского монастыря.

Сначала ново-основанный монастырь был крайне беден; в нём было всего двенадцать братий и, по скудости средств к содержанию, более этого числа братии не допускалось…

… Игумен, однако, строго запретил ходить и просить милостыню и постановил правилом, чтобы все жили от своего труда или от добровольных, невыпрошенных даяний. Сам Сергий показывал собою пример трудолюбия: пёк хлебы, шил обувь, носил воду, рубил дрова, во всём служил братии, ни на минуту не предавался праздности, а питался хлебом и водою. Чрезвычайно крепкое и здоровое телосложение способствовало ему переносить такой образ жизни… Вместе с тем он был строг и к другим, требовал от братии такой же суровой жизни, какую вёл сам. Через несколько времени, однако, положение монастыря улучшилось. Молва о святой жизни Сергия и его братии расходилась всё более и более…

При княжении Донского о Сергии знали уже в Константинополе, и патриарх Филофей прислал ему крест, параменид, схиму и грамоту на введение общежития. С этих пор Троицкий монастырь сделался общежительным.

Уважение к Сергию побуждало великого князя Димитрия несколько раз обращаться к нему… В 1385 году Сергий, уже престарелый, устроил вечный мир между непримиримыми до того врагами: Димитрием московским и Олегом рязанским. Но самую громкую славу приобрело его отношение к Куликовской битве. Димитрий, собираясь идти на Мамая, ездил к нему за благословением. Сергий предрёк ему победу и возбуждал как великого князя, так и весь русский народ, на священную брань за свободу Руси. Когда предсказание сбылось и русские победили, святость Сергия возвысилась ещё более. Впоследствии сложилось предание, будто святой игумен благословил идти на брань двух иноков своей обители: Александра Пересвета, бывшего боярина, и Ослябю; и оба они пали в битве. Так как об этом событии нет известия ни в древнем житии Сергия, ни в старых летописных редакциях, то едва ли можно признать его исторически верным; но оно, утвердясь в воображении потомков, имело важное нравственное влияние, возвышавшее в памяти потомков как Сергия, так и его монастырь…

Кроме Троицкой обители, Сергий ещё при своей жизни был основателем нескольких монастырей… После смерти Сергия, один из любимых его учеников Савва, бывший несколько лет преемником Сергия на игуменстве в Троицком монастыре, вышел оттуда и основал свой собственный монастырь на горе Стороже (в звенигородском уезде), который сделался одним из уважаемых на Руси монастырей под именем монастыря Саввы Сторожевского… Из Сергиевых учеников мы укажем на Ферапонта и в особенности на Кирилла Белозерского; оба они были основателями монашества в пустынных северных краях, соседних с Бело-озером. Первый основал монастырь Ферапонтов, второй – Кирилло-Белозёрский монастырь, приобретший особенную знаменитость в XV и XVI веках, славный своею богатою библиотекою. Ученики Кирилла Белозерского были, в свою очередь, важными распространителями монашества. Таковы были, между прочим, Дионисий глушицкий и Корнилий комельский, основатели монастырей в диких вологодских странах. Не говорим уже о многих других, которые, не будучи учениками Сергия или его учеников, были возбуждаемы его примером и всеобщим распространившимся стремлением к основанию монастырей в пустынных странах.

Сергий скончался, по некоторым известиям, в 1392 году, а по некоторым – в 1397 году. Последнее вероятнее, так как он, говорят, дожил до 78 лет. Непосредственным преемником его был Никон, а за ним Савва Сторожевский, о котором было говорено выше. Основанная Сергием Троицкая обитель осталась до сих пор первенствующей среди всех других, построенных как им и его учениками, так и последующими основателями монастырей. Великие князья и цари имели обычай ежегодно ездить к Троице на праздник Пятидесятницы и, кроме того, считали долгом отправляться туда перед каждым важным делом, нередко пешком, и просить содействия и заступничества чудотворца Сергия. Великие события Смутного времени в особенности возвысили историческое значение Троицкой Лавры”.

У автора книги возникает остро беспокоящий его вопрос: если, как об этом справедливо пишет историк Н.И. Костомаров, сражение русских с татарами на Куликовом поле в 1380 году “утвердясь в воображении потомков, имело важное нравственное влияние”, то какое нравственное влияние на ныне живущие и последующие поколения окажет “вторая Хатынь”, по горькой иронии судьбы, устроенная современными фашистами тоже на Куликовом поле – в прекрасном черноморском городе-курорте Одессе 2 мая 2014 года?

Может быть, бесчисленные толпы головорезов так называемого “правого сектора”, орущие “Слава Украине!” и “Бей жидов и москалей!”, швыряющие в сторонников федерализации внутри Дома профсоюзов бутылки с “коктейлями Молотова” – это и есть нынешняя слава и гордость “новой” Украины? Не хотелось бы так думать.

Но факты, как их не крути и не передёргивай, – как известно, вещь упрямая. А факты неопровержимо свидетельствуют о том, что десятки, если не сотни рядовых мирных граждан города-героя Одессы были зверски убиты, расстреляны, задушены отравляющими газами только за то, что пытались выразить собственное мнение, идущее вразрез с мнением самопровозглашённой, так называемой “киевской майданной власти”. Нечто подобное происходит сейчас с мирными жителями Донецка, Луганска и других городов Юго-Востока Украины, которые вынуждены с оружием в руках отстаивать своё незыблемое право – право на Жизнь и будущее своих потомков на своей земле!

Из приведенного выше текста второй главы книги совершенно очевидно, что исторические события, о которых шла речь, те государственные деятели, которые находились в эпицентре этих событий, были присущи одному государству. И это государство имело единый исторический корень – Киевскую Русь, которая в процессе своего развития на протяжении X – XIV столетий постепенно сформировала три географически разделённые, но духовно объединённые христианским мировоззрением и тесно связанные родственно-семейными узами и торгово-экономическими отношениями, три составляющие одного общего государства: Великороссию, Малую Россию и Белую Россию. И это единое государство – Русь – росло и развивалось в многовековой тяжёлой борьбе не только между князьями, претендовавшими после Св. Владимира и Ярослава Мудрого, в первую очередь на Киевский престол, но и в постоянной борьбе с различными иноземными захватчиками – половцами, печенегами, татаро-монголами, тевтонскими рыцарями, Литвой, Польшей, Швецией.

Обо всём этом, со ссылкой на авторитетных историков, в первую очередь на фундаментальный труд русско-украинского историка Н.И. Костомарова “Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей” (1873–1888 гг.), будет идти речь в последующих главах этой книги. Говорить об этом сейчас тем более необходимо, что нынешние события на Украине, переживающей острую фазу гражданской войны и фактический геноцид собственного народа, могут привести не только к пересмотру европейских границ, расползанию фашистской идеологии по миру при молчаливой поддержке государственных деятелей Запада, но и к началу Третьей мировой войны, спровоцированной “новым фашизмом”.

Никто из нас, особенно людей старшего поколения, не имеет права забывать уроки Второй мировой войны, уроки Майданека, Бухенвальда, Освенцима, Треблинки, Бабьего Яра! Однако реалии современной ситуации вокруг Украины таковы, что вероятность глобального конфликта всё время растёт. Для того чтобы попытаться найти ответ на один из ключевых вопросов русско-украинской истории: когда и каким образом возникла нынешняя ненависть украинцев к русским, – перейдём к событиям XIV–XVII столетий.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9