Александр Дзиковицкий.

Этнокультурная история казаков. Часть III. Славянская надстройка. Книга 4



скачать книгу бесплатно

* * *

Казаки на Курилах собрались «крутые», буйные. В 1711 году они взбунтовались и убили вернувшегося на Камчатку Атласова. Прикончили и нескольких правительственных приказчиков и зажили независимо. На Кругах избирали атаманов, ясак собирали для себя, женились на местных женщинах. Но и притесняли камчадалов, обращали в «холопство».

От Омской стала строиться Иртышская линия. Первой в ней была выстроена крепость Ямышевская (1715). В 1716 – 1718 годах казаками поставлен для охраны границы с юга Саянский острог, который надёжно перекрыл единственную дорогу, ведущую в Засаянье – реку Енисей. Дальше продолжилось строительство крепостей Иртышской линии: Железинской (1717), Семипалатинской (1718), Усть-Каменогорской (1720). Они располагались на расстоянии в 200 – 250 вёрст друг от друга, в промежутках, через 60 – 75 вёрст, строились аванпосты, а между ними по два малых редута. Аванпосты и малые редуты представляли собой дерево-земляные укрепления с бастионами, частоколом и рвом. А между ними устраивались караульные посты с «маяками» – деревянными пирамидами, изнутри набитыми хворостом, а наверху их помещалась бочка со смолой. Если маяк загорался, по границе распространялся сигнал тревоги. Для службы на линии перевели казаков и стрельцов из внутренних районов Сибири. По штату в каждой крепости размещалось 785 казаков, а общая их численность была установлена в 8 тысяч. Они посменно дежурили на редутах и постах, патрулировали линию конными разъездами.

В первой четверти XVIII века основными пунктами сосредоточения забайкальских казаков были Удинск, Селенгинск и Нерчинск, в которых находилось до 890 казаков.

VI. На Кавказе

Для Гребенского Войска последствия хивинской авантюры стали ещё более тяжелыми, чем для Яицкого, сильно пострадавшего. В нём насчитывалось 4 тысячи человек вместе с женщинами, стариками, детьми. И потеря 500 лучших бойцов чрезвычайно ослабила Войско. В результате борьба за Сунжу была проиграна. Казакам пришлось оставить её и к 1721 году переселиться на левый берег Терека. Здесь гребенцы обосновались более крупными общинами, чем раньше, и построили 4 городка – Червлёный, Шадрин (Щедринский), Курдюков и Гладков. Через несколько лет Гладков разделился на два, Старогладковский и Новогладковский. Но с правобережьем Терека казаки были связаны ещё очень долго. Там остались их виноградники, сады, огороды, и вплоть до конца XVIII века они ездили за Терек «для убрания садов», сенокосов. Гребенские станицы составили укреплённую линию протяжённостью 80 вёрст. В 1721 году, с подчинением Военной коллегии, был определён порядок службы. Войско выставляло не менее 1 тысячи казаков, из них половина получала жалованье, а остальные охраняли и обороняли свои городки «с воды и с травы» – бесплатно, за право пользоваться рыбными ловами и землями по Тереку.

Набеги кубанских татар и черкесов на Дон и усилившийся натиск горцев на Тереке положили начало долгим Кавказским войнам, которым суждено было продлиться полтора столетия.

Но в это время обострилась и ситуация в Закавказье. Персия впала в череду смут и развала. А Россия в 1721 году заключила мир со шведами, и Пётр решил вмешаться в персидские распри, чтобы утвердиться в Закавказье. В 1722 году царь предпринял Персидский поход. 22 тысячи пехотинцев плыли из Астрахани морем, а берегом шла конница – татары, 9 тысяч драгун, 20 тысяч донских и малороссийских казаков. Черкасами командовал полковник Апостол, а донцами – походный атаман И. М. Краснощёков. Он уже успел прославиться, в юности с отрядами охотников побывал на Кавказе, дрался с черкесами, отличился и в Северной войне.

Флотилия причалила в Аграханском заливе, где был заложен Аграханский ретраншемент. Шамхал Тарковский торжественно встретил Петра, подтвердил своё подданство. Прислал делегатов и наместник Дербента, прося о покровительстве. Но уцмий Кайтага Махмуд-хан предпочёл воевать. Велел изрубить посланных к нему есаула и 3 казаков, собрал 10 тысяч всадников. 18 августа возле селения Утемиш их разгромили. Русские вошли в Дербент.

Однако дальнейший поход стал невозможен – караван судов, вёзший продовольствие, разбило бурей. На обратном пути Пётр приказал Краснощёкову с тысячей донцов и с калмыками разорить владения Кайтага. А на реке Аграхань распорядился строить крепость Святого Креста. Старый Терский городок и Аграханский ретраншемент упразднялись и подлежали сносу, гарнизоны и жители, в том числе казаки Терского Низового Войска тоже переводились в эту крепость. Кроме того, царь повелел переселить сюда 1000 семей донских казаков. Этим было положено начало использованию Войска Донского в качестве своеобразного «питомника» для рассаживания «закваски» казачества. Переселение состоялось в 1724 году. Среди тех, кто перебрался на Кавказ, было много донецких, медведицких, хопёрских казаков, чьи городки ранее были разрушены при подавлении восстания Булавина. Они составили Аграханское войско.

Во время похода царь познакомился и с гребенскими казаками. Очень крепко загрузил их службой, для обеспечения строительства крепости Святого Креста возложил на них заготовку леса, угля, сена. Им было велено конвоировать почту, давать подводы и сопровождение «грузинским и горским владельцам». Впрочем, требование обслуживать грузин и горцев вызвало такое возмущение казаков, что эту обязанность вскоре отменили. Но, общаясь с гребенцами, Пётр обнаружил и то, что они старообрядцы. Причём, не стали таковыми под действием расколо-учителей, а выяснилось, что церковные реформы сюда просто не дошли. Законы Софьи против старообрядцев Пётр отменил, но и сам их не жаловал, взимал с них двойной налог, приказывал нашивать на одежду позорные «тузы».

* * *

Пока казаки, остававшиеся в родных донских куренях, испытывали на себе все прелести самодурства и тирании царя Петра, ушедшие за кордон с атаманом Игнатом Некрасовым налаживали свою жизнь. На Кубани казаки-некрасовцы основали несколько новых поселений между прежними кубанскими казаками. Больше всего их разместилось на Таманском полуострове в трёх городках со старыми донскими названиями Блудиловский, Голубинский и Чирянский. Казаки объединились здесь в Великое Войско Кубанское, куда принимались все казаки, уходившие от насилий. Приходили донцы, не смирившиеся с новыми порядками на Дону, приходили волгские казаки, потерпевшие от Петра I в 1709 – 1710 годах, пришла и часть запорожцев после поражения под Полтавой.

На чужбине атаман Некрасов проявил себя как выдающийся организатор традиционного казацкого уклада и хороший дипломат. Он сумел наладить прочные добрососедские отношения и с формальным владетелем Кубани – крымским ханом – и с его местными, во многом самовластными вассалами – князьями черкесов. При этом казаки не отступили от принятого в их среде национального стереотипа поведения, признаваемого ими как социальный идеал, а также не разменяли независимость своего внутреннего самоуправления.

Некрасов также сумел добиться выдающихся успехов и в международных дипломатических отношениях. На Кубани была фактически восстановлена Казацкая Республика с выборным войсковым атаманом во главе, причём и Крымское ханство, и Оттоманская империя признавали автономный политический статус Республики некрасовцев.

Турецкий султан и крымский хан предоставили казакам Войска Некрасова особые привилегии. Была обеспечена полная свобода в вопросах внутренней жизни казацкого Войска. На казацкой территории свободно совершались все православные требы. Как крымскоподданные казаки обрели совершенно равные права с мусульманским населением. Они получали гарантированное снабжение в военное время оружием, провиантом и даже лошадьми.

Ответные обязательства казаков по отношению к хану и султану не выходили за рамки традиционной казацкой социальной миссии – охрана границ, несение караульной и сторожевой службы, участие в военных походах в качестве автономного кавалерийского подразделения. Крымский хан Менгли-гирей, посетив в 1730-х годах станицы некрасовцев, был настолько очарован красотой, спокойствием, разумной упорядоченностью казацкой жизни, что по возвращении в Бахчисарай решил сформировать особую казацкую сотню для личной охраны. Казаки, вошедшие в состав ханской сотни, получили личное денежное содержание, особые земельные наделы на Темрюке и право быть свободными от службы по воскресеньям для отправления христианского культа.

* * *

Борьба казаков за политические свободы и суверенитет Войска Донского отмечена в истории России не только воинскими подвигами казаков-повстанцев и ужасом репрессий, обрушенных на население Дона войсками Петра I, но и созданием оригинальной философии собственно казацкого бытия. Автором её стал прославленный вождь повстанцев, атаман Игнат Некрасов, который пользовался большим авторитетом среди казаков. Он и составил для своей общины правовой кодекс – «Заветы Игната». «Казаки и их дети должны гутарить по-старому». Так гласил 16-й пункт этой уникальной рукописи. «Заветы Игната» – это философски осмысленный свод национальных и социально-бытовых установок казацкого народа, написанный, по преданию, лично Некрасовым. Этнический кодекс «Заветы Игната» включал более 170 статей, регламентирующих почти все аспекты национального бытия казаков, здесь же давались весьма жёсткие рекомендации по примерному наказанию для отступников.

В этом национальном кодексе бесспорно прослеживается традиция как древнерусских морализаторских памятников – «Домостроя» протопопа Сильвестра и «Поучения детям» князя Мономаха, так и мусульманских религиозно-этических сводов. Некоторые исследователи указывают на несомненную смысловую связь казацкого кодекса с исламским собранием «Хадисов Пророка Мухаммеда», регламентирующих все стороны жизни правоверного мусульманина.

С особой тщательностью в «Заветах Игната» прописаны нормы самобытной этнической морали казаков, позволившие в итоге некрасовцам сохранять более 200 лет свою национальную самобытность в инонациональной и инорелигиозной среде.

«Заветы», безусловно, требовали заключения браков только внутри казацкой общины. За попытку вступить в брак с иноверцем полагалась смерть. Казаки-мужчины и дети обязаны были говорить на древнем языке казаков – ныне почти исчезнувшем «донском гуторе». За личные экономические или криминальные взаимоотношения с турками казака ожидала смерть. Национальное достоинство казаков тщательно оберегалось «Заветами»: «Казак казака не нанимает. Денег из рук брата не получает. Сиротам нашим и престарелым помогает Войско, дабы не унижать и не унижаться».

В области защиты семейных устоев «Заветы Игната» фактически повторяли многовековые семейно-этические нормы запорожцев. Казаку за измену жене полагалось 100 плетей. Казачку за измену ожидала жесточайшая смерть – её закапывали по шею в землю и оставляли вплоть до смерти без воды и пищи. Дочь или сын, поднявшие руку на родителей, наказывались смертью. «Младший брат на старшего руки не подъемлет, – жёстко требовал кодекс Некрасова, – Круг плетьми накажет». За измену казацкому Войску или богохульство полагалась смерть по решению Круга.

Кодекс «Заветы Игната» требовал отмщения за пролитую врагами казацкую кровь. Слова атамана Некрасова не расходились с делом.

В 1711 году, хорошо обустроив своё Войско на Кубани, Некрасов решил, что пришла пора поквитаться с царской властью за кровь булавинских повстанцев. С большим конным отрядом (более 3,5 тысяч сабель) Некрасов вторгся на территорию поволжских русских губерний. Атаман был опытнейшим мастером маневренной войны: казацкий отряд с боями прошёл всю территорию Саратовской и Пензенской губерний, а затем благополучно вернулся на Кубань.

Пётр I был взбешён рейдом Некрасова. Астраханский губернатор Пётр Апраксин получил приказание жестоко покарать «воров» – для этой цели был сформирован специальный корпус из русской пехоты и конных калмыков. На Кубани планировались те же кровавые «подвиги», которые осуществлял Долгорукий в 1708 – 1709 годах на Дону. Однако в условиях предгорий Западного Кавказа организовать широкомасштабные карательные акции оказалось затруднительно: поход Апраксина фактически стал «ударом по воздуху». Бессмысленно потеряв в боях с казаками 150 солдат и 540 резервистов-калмыков, воинство Апраксина потянулось обратно в Россию.

В ответ на поход Апраксина атаман Некрасов зимой 1712 – 1713 годов совершает масштабный военный рейд через Нижний Дон в Слободскую Украину. В дыму сжигаемых помещичьих усадеб казаки дошли вплоть до Харькова.

В 1717 году состоялся новый масштабный поход. Некрасовцы с боями прошли по широкой дуге через несколько российских губерний: от Волги – через Хопёр и Медведицу на Верхнем Дону – обратно на Кубань. В этом походе атаман Некрасов с особой тщательностью поквитался с теми казацкими коллаборационистами, которые когда-то предали дело Булавина.

Казацкая Республика на Кубани стала буквально «бельмом в глазу» для имперской администрации Петра I. Атаман Некрасов никак не хотел воевать по правилам европейской армейской науки с её фронтальными атаками, планомерными манёврами и большим обозом. Стремительная казацкая конница налетала как будто бы ниоткуда – жестоко «жалила» неприятеля и столь же стремительно отступала.

Русский царь решил выкурить некрасовцев с Кубани дипломатическим методом. По указу самодержца русский посланник Василий Блёклый прибыл в Бахчисарай с богатейшими подарками и чёткой инструкцией – во что бы то ни стало добиться выдачи казаков царским войскам.

Хан Девлет-Гирей II с почётом принял посланника в своём дворце и внимательно выслушал. Воодушевлённый этим приёмом, Блёклый настойчиво попросил выдать России казаков-некрасовцев. В ответ Девлет-Гирей с усмешкой покачал головой: «Я не могу отдать русскому царю то, что мне не принадлежит».

* * *

В 1711 году, продвигаясь из Тамани через земли черкесов, французский путешественник Анри де Ла Мотрэ достиг большой реки Кара-Кубань, которую проводники называли ещё Большая река, то есть Уллу-кам, что совпадает с карачаевским названием реки Кубань у её истоков. По словам путешественника, жители здешние говорили на татарском языке, пекли хлеб в золе, ели конину, пили кумыс и айран. Понятно, что речь идёт о карачаевцах.

В начале XVIII века балкарцы и карачаевцы, утеряв в предшествующий исторический период своё древнее скифское руническое письмо, имели письменность на основе арабского алфавита, о чём красноречиво говорит так называемая Холамская надпись 1715 года, найденная в ауле Холам, надпись 1709 года и другие.

В XVIII веке балкарцы жили оседло на северных склонах центральной части Главного Кавказского хребта. Соседями Балкарии были: с севера – Большая Кабарда, с востока – Осетия, с юга – Сванетия и с запада – Карачай. Балкарские селения были расположены в труднодоступных ущельях рек Баксан, Чегем, Черек и Урвань.

По свидетельству Ксавери Главани, к 1724 году в Балкарском ущелье имелось всего «500 жилищ».


Глава 12. На службе российских императриц
до эпохи Пугачёва
(1725 – 1773 гг.)

Издавна известно о постоянных произволах

и непослушании переменчивых и непокорных

запорожцев. Как мятежники и непослушники, они подлежат уничтожению и заслужили казни.

Из Грамоты-обращения Петра I
к украинскому народу от 26 июня 1709 г.

I. На Дону

В январе 1725 года Пётр I скончался. Последовало кратковременное правление Екатерины I, потом Петра II. Это был период жесточайших придворных интриг и борьбы за власть. Но казачество, да и вся Россия получили передышку от повального реформаторства, масштабных проектов и войн. В 1727 году Пётр II даже сделал уступку черкасам, удовлетворив их просьбу об избрании гетмана, которым стал Данило Апостол. Правда, правительство попыталось повторить сыск беглых на Дону, комендант Нового Ретраншемента получил приказ изъять всех, кто пришёл сюда с 1695 года. Но казаки созвали Круг и постановили, что они государев указ выполнят и беглых вышлют – однако лишь тех, кто поселился на Дону после 1712 года, иначе «многие городки запустеют» и для службы людей не хватит. Сенат ходатайство не удовлетворил, подтвердил прежнее распоряжение. Но, когда в Новый Ретраншемент для смены гарнизона направился очередной комендант Рогов с полком солдат, его встретил войсковой атаман Расторгуев и посоветовал дальше не ходить – потому что казаки возмущены, а те, кто подлежит выдаче, собираются эмигрировать на Кубань. Пётр II упрямством своего деда не обладал и пошёл на попятную. 1695 год был в указе исправлен на 1712-й. И, разумеется, оказалось, что все беглые обосновались на Дону раньше.

* * *

Попав под державу Российскую, казаки не приобрели лучших духовно-созидательных возможностей. Царям нужны были дешёвые по содержанию полки и потому в казачьем народе создавался особый дух военного строя, наряду с постоянными культурными ограничениями.

После подавления повстанческой войны Кондратия Булавина, с распространением фактической юрисдикции Российской империи на все войсковые области Присуда Казацкого социальное положение широких слоёв казацкого народа значительно ухудшилось. Историк Б. А. Алмазов считает, что социально-экономическая политика российского самодержавия по отношению к казакам была направлена на «выбивание экономических основ независимости у большей части казачества, расслоению его и постепенному переводу на службу империи». «Новые запреты и законодательные акты, – подчёркивает Алмазов, – превратили в итоге казачество в одно из самых угнетённых состояний в России. Власть предержащие постоянно внушали казакам, пугая жизнью за границей, например в Турции, что там-де христиане платят „налог кровью“, то есть часть христианских мальчиков становятся янычарами и всю жизнь обречены служить и воевать. При этом отчего-то забывалось, что российские казаки платили такой же „налог кровью“ непрерывно и поголовно, все – от мала до велика».

Действительно, после фактической ликвидации политического суверенитета Войска Запорожского и Войска Донского – участие казаков и их роль в бесконечных войнах ХVIII века, которые вела Российская империя, неуклонно возрастали. С точки зрения официальной истории, эти войны рассматривались как действительно необходимые, однако для рядовых казаков смысл их участия в боевых действиях в Швеции, Польше и Германии был совершенно непонятен. Тем не менее, казаки воевали: в трёх войнах со Швецией, с немцами в Семилетнюю войну. Без массового участия казаков длительное военное противоборство России с Турцией вряд ли стало бы столь безусловно победоносным. В известном сражении под Кинбурном, например, Суворов фактически только с казаками сумел отбить турецкий десант, а при взятии крепости Измаил в 1790 году более половины его армии составляли донские и запорожские казаки.

После эпохи Петра I казаки с точки зрения дореволюционного законодательства Российской империи – это не просто народ, а некий «служилый народ», имевший привилегии за несение обязательной поголовной военной службы. Такая, нарочито оторванная от этнических реалий России законодательная установка приживалась в социальной и военной практике с большим трудом. Социальные интересы и культурные традиции приписного «казачества» резко расходились с таковыми у этнических казаков, подчас провоцируя межнациональные конфликты.

В Британской энциклопедии статья о казаках помещена в разделе «Туземные иррегулярные войска из районов военной колонизации». Казаки приравнены к сипаям, бенгальцам, зуавам и гуркам – воинственным самобытным народам, которые в колониях европейских империй платили «дань» своей кровью, участвуя в качестве особых этнических подразделений в колониальных войнах. Такое определение действительного военного статуса казаков в Российской империи представляется оправданным.

* * *

В 1728 году для сыска беглых на Дон прибыл генерал-майор Тараканов, но по настоянию Войска «из уважения к его заслугам», высочайшим указом 9 сентября 1728 года было повелено сделать высылку только из тех, которые пришли на Дон после 1710 года. Но и это, и последующие царские повеления донцы ухитрялись не выполнять и ограничивались одними отписками, что на Дону, при всём желании, «беглых не розыскано».

Преемники Петра, следуя его политике, в 1731 – 1732 годах потребовали от Донского Войска переселить на Волгу, на Царицынскую линию (от города Царицына до реки Камышенки) до 1200 семейств охотников из ближайших станиц для защиты этих мест от вторжений кочевых народов с Кубани и Кавказа.

С 1732 года старшинским званием стали награждать даже не решением Старшинского Круга, а грамотой императрицы. Такое вмешательство верховной русской власти в дела казачьей военной общины, как растлевающее начало, дало самые пагубные для Дона последствия, выразившиеся в том, что некоторые из донских казаков по проискам отцов и дедов или знатных родственников, за взятки и посулы царским вельможам, стали награждаться российскими чинами, ещё «качаясь в люльке».

Войсковые атаманы фактически стали пожизненными и появились подобия «династий». Сперва правили потомки Фрола Минаева – Максим Фролов, Иван Фролов. С 1738 года войсковым атаманом был высочайшей грамотой назначен Данила Ефремов. А в 1753 году он попросил Елизавету уволить его от атаманства по возрасту и передать этот пост сыну Степану. Императрица согласилась, но в знак особой милости повелела сыну оставаться в подчинении отца. По сути наследственными стали и старшины. Правда, казачья знать не была замкнутой кастой, в её ряды можно было попасть благодаря личной доблести, заслугам (как выдвинулись Денисовы, Платовы, Кутейниковы, Иловайские и другие). Но когда человек попадал в старшины, его родные получали соответствующие преимущества в службе, у них было больше шансов быть замеченными, получить важное назначение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10