Александр Дзиковицкий.

Этнокультурная история казаков. Часть III. Славянская надстройка. Книга 4



скачать книгу бесплатно

В день выборов Орлика была утверждена «Pacta et constitutions» – так называемая «Бендерская конституция». «Пакты и конституции законов и вольностей Войска Запорожского», как более точно звучит название этого документа, были заключены 16 апреля 1710 года на Казацкой Раде в Бендерах, а разработаны группой казацких старшин во главе с Орликом, и потому этот договор известен ещё и как «Конституция Пилипа Орлика». Основными её пунктами стали провозглашение независимости Украины от Польши и Москвы, восстановление Казацких Рад, ограничение власти гетмана в пользу старшины. Конституция стала самым известным политико-правовым документом времён Ф. Орлика и является по своему смыслу договором между ним, старшиной и запорожскими казаками.

Конституция состоит из двух частей. Во вступительной части кратко представлена история казачества от предшественников киевского князя Владимира Великого до времён Б. Хмельницкого и И. Мазепы, а также обосновывается необходимость принятия конституции для предотвращения деспотизма правителей. Основная часть конституции содержит статьи, в которых речь идёт о государственном устройстве Украины как казацкого государства.

Конституция Ф. Орлика не вступила в силу, она осталась лишь проектом политико-правового документа и имеет значение лишь как свидетельство того, что казацкая политико-правовая мысль развивалась в русле передовых западноевропейских политических течений. Конституция содержит ряд демократических и прогрессивных идей: ограничение власти гетмана, представительное управление, разделение властей, закрепление прав и свобод личности, справедливость в распределении общественных благ, поддержка социально незащищённых слоёв населения и так далее. Но наибольшее значение конституции состоит в том, что в ней проведено всестороннее (историческое, политическое и правовое) обоснование идеи независимости Казацкой Украины как суверенного государства.

Начинается конституция с торжественной декларации о том, что «Украина обеих сторон Днепра должна быть на вечные времена свободной от чужого господства». Ещё одним документом, в котором обосновывается идея независимого казацко-гетманского государства, является обращение Ф. Орлика к правительствам европейских государств под названием «Вывод прав Украины».

По определению автора, цель обращения заключается в том, чтобы показать, что Украина является свободным княжеством, в котором общественные сословия выбирали гетманов по собственной воле. Для обоснования этого тезиса автор приводит ряд исторических аргументов. Самым убедительным из них, неопровержимым доказательством суверенности Украины является факт заключения Б. Хмельницким договора с Россией, где Казацкая Украина выступила как самостоятельное государство. Ф. Орлик подчёркивает, что Б. Хмельницкий освободил Казацкую Украину, создал из неё независимое княжество и удовольствовался титулом гетмана. По его смерти князей-гетманов выбирали общественные сословия. Б. Хмельницкий заключил с царём Алексеем Михайловичем союзный договор, однако он был нарушен российской стороной.

За время гетманства царского ставленника Ивана Брюховецкого Украина была принуждёна отречься от суверенитета.

В 1711 году запорожское правительство Филиппа Орлика заключило с татарами военный союз против России. После этого гетман в изгнании начал рассылать по Украине универсалы, призывая к антироссийскому выступлению. Эти воззвания были услышаны, ведь ещё не забылись зверства, чинимые войсками Петра I.

31 января украинско-татарское войско двинулось из Бендер на Правобережную Украину, где армия увеличилась впятеро. В конце марта Орлик дошёл почти до Киева. Однако татары своими бесчинствами скомпрометировали гетмана, и имя Орлика в Гетманщине ещё долго потом связывали с воспоминаниями о набеге ордынцев. Попытки казаков остановить татар и стычки между ними стали причиной провала похода.

В 1712 году Орлик опубликовал «Манифест к европейским правительствам» и «Свод прав Украины»: «Какие бы великие ни были московские насилия, они не дают никакого законного права москалям на Украину. Наоборот, казаки имеют право человеческое и естественное, один из главных принципов которого: „Народ всегда имеет право протестовать против гнёта и вернуть использование своих древнейших прав, если будет иметь для этого подходящее время“».

Ещё один повод захватить Правобережье мазепинцы получили в 1712 – 1713 годах, когда, желая создать Украинское Казацкое княжество как буфер между собой и Россией, Османская Порта попыталась сделать Орлика правобережным гетманом. Однако мазепинцы с подозрением относились к мусульманским армиям, даже если они могли предоставить значительную помощь, и больше доверяли христианским правителям. Но зависимость от поддержки Швеции, Франции и Турции сковывала их, навязывала чужие интересы, часто противоречащие их собственным.

В 1714 году Карл XII начал свой знаменитый рейд через всю Европу и Орлик со старшиной выехал из Бендер. Запорожцы при поддержке Турции пошли «под татарский протекторат» и основали в Алёшках новую Сечь во главе с кошевым атаманом Костем Гордиенко. Начался новый этап биографии гетмана в изгнании: он стал политически бессильным и преследуемым, скитающимся политическим эмигрантом. В 1715 – 1720 годах Орлик со сторонниками жил в Швеции, где Карл XII выделял на их содержание из государственной казны ежегодно 13.000 талеров, но гибель короля на войне 1718 года вынудила мазепинцев искать новое пристанище.

Тридцать лет после Полтавской битвы «казацкий гетман» Ф. Орлик ездил по Европе – Швеции, Германии, Франции, Греции, Молдавии – ища поддержки своему движению против Российской империи, но так и умер, не найдя её.

* * *

После поражения шведской армии под Полтавой казакам-союзникам короля Карла XII возвращаться оказалось некуда – Чертомлыкская Сечь была разгромлена войсками российского правительства и конницей бывших сторонников Мазепы. Ещё раньше под власть хана ушли с Правобережной Украины участники антипольского восстания атамана Палия. Теперь сюда же прибыли запорожцы и сердюки Мазепы и всех вместе набралось до 20 тысяч.

Запорожцы, объединившись с палиевцами, построили свою новую автономию. С этого момента и начинается история двух эмигрантских Запорожских Сечей, которые располагались на берегу Днепра на территории современной Херсонщины, – сначала Каменской, потом Алёшковской, а затем снова Каменской.

В официальных российских документах периода 1709 – 1711 не упоминается о запорожцах – царское правительство просто потеряло их следы, считая их беженцами. На самом деле, как оказалось, они с Мазепой ушли в Бендеры.

* * *

1709 год принято считать годом основания Каменской Сечи – казаки прибыли сначала на реку Каменку. А через два года стали Кошем ниже по Днепру – в урочище Алёшки. С 1711 по 1728 годы Алёшковская Сечь была политическим центром казацкого государства. Была под протекторатом Крымского ханства – этот берег Днепра был татарским. Запорожцы от ставшего после Мазепы «гетманом в изгнании» Филиппа Орлика дистанцировались и от его казаков держались отдельно.

Условием хана было участие казаков Алёшковской Сечи в походах его армии. Оружие выдавали казакам только в походы. Тем не менее, археологические находки говорят, что некоторые виды оружия всё же были – найдена пушка и приспособление для литья пуль.

Сечь была прямоугольной, по углам – дозорные башни, 38 куреней. Минимальное количество воинов в курене около 3-х сотен – всего 6.000 запорожцев. Была церковь из тростника и колодец, в котором никогда не замерзала вода.

На чужбине сечевикам пришлось тяжело. Хан им выплачивал жалованье лишь первые пару лет, потом перестал. Правда, и налогов не брал. А для прокормления предоставил рыбные ловы на Днепре, Тилигуле, Березани, право охотиться на дичь, добывать соль без пошлины, несколько переправ через Днепр и Буг с собиранием платы за перевоз. Но таких заработков не хватало. И запорожцы становились наёмными работниками жителей Очакова, Аккермана, Бендер, Измаила. Сечь попыталась выступать и «коллективным землевладельцем». Принимала беглых из российской и польской Украины, Молдавии, разрешала селиться на отведённых ей землях и считала своими крестьянами, взимая с них налог. Объявила подданными и поселян на реке Самаре, которая по Прутскому миру снова отошла к Крыму.

Казаки нанимались на службу, несколько сотен несло её на турецко-польской границе в Приднестровье. А по договору с ханом Кош должен был выставлять войско в походы крымцев. К набегам на Украину запорожцев не привлекали, но когда против хана восстали черкесы Кавказа, сечевиков позвали на войну. Результат был печальным. Пока казаки воевали, против них взбунтовались их подданные, жившие на Самаре. Захватили, разграбили и сожгли Алёшковскую Сечь, а тех, кто находился в ней, перебили. Вернувшись из похода, запорожцы отомстили, разорили самарские поселения, порубив и перевешав восставших. А Сечь перенесли в другое место – опять на Каменку.

Впрочем, и сами запорожцы оставались в ханстве на положении униженных пасынков, как они сообщали, «имели много нужд и кривд». Торговать в Крыму и турецких городах им не дозволили, чтобы не нарушать интересов собственных купцов. И те же купцы приезжали в Сечь, по дешёвке скупая рыбу и другую продукцию казаков. Запрещалось возводить укрепления в Сечи, держать пушки. Запорожцев регулярно продолжали привлекать в походы на Кавказ и в Закавказье – без всякой платы, разве что добычу возьмут. Каждый год брали по 300 и более человек в Крым на работы по ремонту фортификационных сооружений. Тоже без платы. Ногайцы, кочевавшие по соседству, с границами запорожских владений не считались. Рубили там лес, пасли скот. При случае угоняли у казаков коней, скот, похищали людей. Когда же запорожцы совершали ответные нападения, правительство всегда принимало сторону ногайцев, заставляло компенсировать ущерб.

Сечевики, конечно, и сами не были безобидными овечками, пытались ради заработка совершать набеги на польскую территорию. Но по жалобам Варшавы с них тоже взыскивали убытки. А нечем платить – отдавай людьми. Был случай, когда по такой жалобе хан содрал с Коша 24 тысячи рублей. Если из татарского плена бежал человек, то «хотя они, казаки, о том и знать не будут, однако принуждёны были за него платить, понеже они аки бы стража при границах татарских имелись». Или плати за раба или замени его запорожцем. Периодически наведывались и проверяющие от султана и хана, соседние мурзы «в гости» со свитой не менее ста человек. Таких, сколько ни пробудут, требовалось кормить, содержать, подарки подносить. В будущем в казачьих песнях эту эмиграцию вспоминали, как каторгу:

«Ой, Олёшки, будемо вам знаты

И той лихой день и ту лиху годыну,

Ох, будемо довго пом’ятаты

Тую погану вашу личину».

Запорожским казакам-эмигрантам, проживавшим в Алёшкинской Сечи, притеснения, которые они терпели от крымских ханов, были, естественно, очень не по нраву. Последней каплей в чаше терпения стали междоусобные войны Гиреев. Полторы тысячи сечевиков были проданы в рабство на турецкие галеры. Сечь вскипела и… разделилась. Как и всегда – одни хотели союза с Москвой, другая часть – во главе с Костем Гордиенко – была против.

* * *

Фактическим гетманом части Украины, оказавшейся под властью России, тогда был ставленник Петра I Иван Скоропадский, который своей деятельностью способствовал уничтожению гетманата, как политического института. Несмотря на униженное положение в целом всего казачества при Петре I и, в частности, украинского, в его среде не была до конца затушена надежда на исправление ситуации в будущем. Поэтому наиболее грамотные и неравнодушные казаки пытались хотя бы составлять проекты различных решений по казачеству, которые можно было бы претворить в жизнь при наступлении благоприятных обстоятельств. Одним из таких и была так называемая «Конституция Орлика».

«Поглощение и переваривание» Гетманщины Российской империей продолжалось до конца XVIII века. Московские власти добивались на Украине совершенного покорения украинской элиты и поспольства (крестьянства), «порядка» в управлении и экономике Украины, максимального использования украинских людских и хозяйственных ресурсов.

Ставка гетмана была перенесена из Батурина в Глухов, в котором стояли два московских полка, а царские резиденты имели тайный приказ при необходимости арестовать гетмана и старшину. Эти «условия» сильно подрывали гетманскую власть.

Практически гетман мало что мог сделать без ведома и разрешения царя; все хорошо понимали – где теперь сила и политическая власть. Московские резиденты распоряжались на Украине, города которой вновь приняли московские гарнизоны. Украинцы строили Ладожский канал и Санкт-Петербург, крепости на Волге и на Кавказе. Московские власти вмешивались в гетманское управление, назначали старшину и полковников – всё чаще ими становились «московские чины». Князь Голицын писал канцлеру Головкину: «Ради нашей безопасности нужно, прежде всего, посеять вражду между полковниками и гетманом. Не нужно исполнять просьбы гетмана. Когда народ увидит, что гетман не имеет такой власти, как Мазепа, то, надеюсь, будет приходить с доносами. Нужно, чтобы во всех полках были полковники, несогласные с гетманом. Если между гетманом и полковниками не будет согласия, то все их дела будут нам открыты».

Пришла царю идея и о том, что надо создать альтернативную силу, которая будет более послушной, чем казаки, но сможет противостоять татарским набегам. И он учредил украинскую «ландмилицию». В неё включили дворян-однодворцев, часть служилых казаков, подгребли остатки прежних, допетровских полков, поселённых по южной границе – тех, кого ещё не успели обратить в регулярные войска.

Но и на ландмилиции Пётр не остановился и всё продолжал регулировать казаков. Счёл, например, что украинским казакам полезно заняться винокурением и издал об этом указ. А уж казачье самоуправление он, конечно, продолжал неуклонно урезать. В 1722 году была учреждена Малороссийская коллегия – как орган, контролирующий гетмана и деливший с ним власть на Украине. Коллегия, формально созданная для приёма жалоб на гетманское правление, практически сводила на нет власть гетмана Ивана Скоропадского. После принятого царского указа о её создании почти 80-летний И. Скоропадский поехал в Санкт-Петербург просить об отмене указа, ничего не добился, вернулся в Глухов и через несколько месяцев умер.

Смерть Скоропадского ускорила введение на Украине прямого московского правления. В Глухов приехал бригадир Вельяминов и «взял руководство на себя». Коллегия начала со сбора жалоб на старшину, количество которых измерялось сотнями. Уже в августе 1722 года Коллегия передала Генеральной войсковой канцелярии несколько десятков распоряжений; были введены и налоги на полковников и старшину.

Генеральная старшина отправила Петру I просьбу об утверждении нового гетмана. Наказным гетманом был избран Павел Полуботок, черниговский полковник и бывший конкурент Скоропадского на выборах 1708 года. Тогда царь не допустил избрания Полуботка, заявив, что он «очень умный и из него может выйти второй Мазепа». Москву больше устраивал И. Скоропадский, бывший под каблуком решительной и энергичной жены – «Настя носит булаву, а гетман запаску». Бригадир Вельяминов орал на наказного гетмана Полуботка: «Что твоя служба против моей! Знаешь, что я бригадир и президент, а ты против меня ничто! Уже ваши старшины велено отменить и поступать с вами по-новому – я вам указ!».

Но Павел Полуботок был человеком твёрдым – он добился того, что Сенат отдал приказ Малороссийской коллегии знакомить старшину со своими планами и документами и согласовывать их с гетманским управлением. Полуботок стал решать жалобы украинцев на администрацию и суды, чтобы не передавать их в коллегию. Он реорганизовал суды, сделав их коллегиальными, боролся со взятками, назначил инспекторов для контроля исполнения своих приказов, призывал старшину к справедливым решениям.

Вельяминов написал жалобу Петру о том, что наказной гетман мешает работе Малороссийской коллегии. В марте 1723 года он прислал императору «Двенадцать пунктов», в которых предложил изменить государственное устройство Украины для увеличения доходов царской казны.

Император вызвал П. Полуботка в Петербург. С ним поехали генеральный писарь Семён Савич, генеральный судья Иван Черныш, другая старшина. Тогда же, летом 1723 года, командующий российскими войсками на Украине князь Голицын отправил казацкие полки на юг, в поход против крымских татар.

В Петербурге наказной гетман подал Петру І петицию о возвращении Украине старых прав и вольностей. Император отправил на Украину П. Румянцева, «чтобы выяснить, чего хотят казаки и население – сохранения старых украинских порядков – как Стародубский полк». Однако тщетны были надежды Полуботка и товарищей его получить от государя желаемое решение. В ноябре 1724 года Павел Полуботок и его сторонники были посажены в Петропавловскую крепость, а через месяц гетман, его товарищи Д. Володковский и И. Карпека, умерли. Как ни странно, все трое практически одновременно. В памяти украинцев Павел Полуботок остался как один из самых почитаемых героев, который защищал украинскую казацкую автономию и заплатил за это жизнью, храбрый борец за национальную свободу.

V. Казаки Яика и Сибири

В 1721 году последовала новая реформа, по которой Пётр подчинил все казачьи Войска Военной коллегии. Яицкие казаки возмутились. Сожгли свой городок и намеревались уйти в казахские степи. Но их жестоко усмирила экспедиция полковника Захарова. После чего Войско было реорганизовано, руководство сменено. Захаров провёл перепись казаков – в том числе для повторного сыска беглых. Для этого каждому требовалось указывать место рождения, род занятий своих отцов и дедов. И оказалось, что после прошлого сыска Войско успело увеличиться аж на треть – в нём насчитали 3.164 казака. Разумеется, выросло оно не за счёт естественного прироста. Но беглых на этот раз выявили мало. Казаки были уже учёными и придумывали себе правдоподобные легенды. Например, что дед был «волошанин» (румын), отца пленили татары, а сын бежал от них на Яик. Попробуй придерись (и проверь).

Один из казачьих историков (Левшин. «Историческое и статистическое обозрение уральских казаков») даёт описание Круга Яицкого Войска для ХVIII века: «Коль скоро бывало получится какой ни6удь указ или случится какое-нибудь войсковое дело, то на колокольне соборной церкви бьют сполох или повестку, дабы все казаки cxoдились на сборное место к Войсковой избе или Приказу (что ныне Канцелярия войсковая), где ожидает их войсковой атаман.

Когда соберётся достаточно много народа, то атаман выходит к оному из избы на крыльцо с серебряною позолоченною булавою; за ним с жезлами в руках есаулы, которые тотчас идут в средину собрания, кладут жезлы и шапки на землю, читают молитву и кланяются сперва атаману, а потом на все стороны окружающим их казакам. После этого берут они жезлы и шапки опять в руки, подходят к атаману, принимая от него приказания, возвращаются к народу и громко приветствуют оный сими словами: «Помолчите атаманы-молодцы, и всё Великое Войско Яицкое!». А наконец, объявив дело, для которого созвано собрание, вопрошают: «любо-ль, атаманы-молодцы?». Тогда со всех сторон или кричат «любо!» или подымают ропот и крики «не любо!». В последнем случае атаман сам начинает увещевать несогласных, объясняя дело и исчисляя пользы оного. Если казаки были им довольны, то убеждения его часто действовали; в противном случае никто не внимал ему и воля народа исполнялась».

* * *

Когда строились новые оборонительные системы, старые теряли своё значение. Часть служилых казаков, оборонявших их, переводилась на новые места, часть оставалась и расказачивалась в государственных крестьян или в мелких дворян. Но казачество и пополнялось, вбирая в себя внешние добавки. Одним из таких прежних казачьих отрядов были войска стрельцов (они имели казачью основу) и пушкари. В дальних гарнизонах петровские реформы их не коснулись, они были нужны, и их не расформировывали. Но и в «регулярство» они не попали. О них как бы вообще забыли, статус стрельца оказался совершенно неопределённым. А для казаков они были вполне своими и по этническим истокам, и по сходному быту. И они смешивались с казаками. Пушкин в XIX веке ещё застал на Урале казаков, помнивших о своём стрелецком происхождении. Это было не только в Сибири, но и на Тереке, и в Астрахани. А московских стрельцов Пётр сослал в низовья Волги, в Чёрный Яр и Красный Яр, и их потомки позже вошли в Волжское Войско.

Пополнялось казачество не только русскими. Так, в Яицком Войске по данным переписи 1723 года из 3.164 казаков было 70 татар, 3 ногайца, 49 башкир и 34 калмыка. Причём, были совершенно исключительные примеры. Так, некоему калмыку Даши Булатову, владельцу 200 кибиток, так захотелось стать казаком, что он бросил своё имущество и ушёл с семьей в Яицкий городок. В 1724 году его сын Дендюк Булатов получил от властей грамоту, разрешающую принимать (не спрашивая при этом мнения самих казаков) в Яицкое Войско калмыков из числа его подданных, и он «наверстал» из своей орды столько, что количество калмыцкого слоя в Якутском войсковом составе возросло с 34 до 684 человек. То есть, более, чем в 20 раз! Видимо, в этом «призыве» участвовали все его 200 кибиток…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10