Александр Дичиков.

Загадка древнего завета. Исторический детектив



скачать книгу бесплатно

и разведать всё, что ты делаешь»

(2-я ЦАРСТВ 3—25)


Под предлогом того, что Давид хочет что-то ему сообщить, Иоав вернул Авенира обратно и совершил его убийство. Иоав помнил об убитом брате.

Давид с большими почестями проводил «маршала» Авенира в последний путь.

«Когда погребали Авенира, то царь

громко плакал…

плакал и весь народ.

И оплакал царь Авенира, говоря:

смертию ли подлого умирать Авениру?»

(2-я ЦАРСТВ 3—32,33)

В апреле 1 9 4 6 года маршал Новиков решил скомпрометировать маршала Жукова. В письменном заявлении главком авиации указал, что Жуков очень любит знать все новости, что делается в верхах, и просил снабжать его информацией о том, что делалось в Ставке. В заявлении было сказано, что Жуков не стесняясь выпячивает свою личную роль в прошедшей войне и прямо заявляет, что все основные военные операции были разработаны только им.

Далее маршал Новиков пишет, что Жуков в похабной и омерзительной форме выражал своё неудовольствие по поводу выдвижения Василия Сталина на вышестоящую должность, оскорблял последнего нехорошими словами. Кроме того, Жуков выражал недовольство некоторыми действиями самого товарища Сталина, и тем, что Жукова мало награждают.

Отрицательно отзывался Жуков и о товарище Ватутине. Он говорил постоянно, что Ватутин неспособный человек, как командующий войсками, что он всего лишь штабист, и не провёл ни одной военной операции без помощи маршала Жукова.

33

Одновременно маршал Новиков указал, что в самой близкой дружбе с Жуковым находится Иван Серов, заместитель министра внутренних дел, и что их близкая дружба тянется ещё с момента совместной работы в Киеве. Жукову выгодно иметь своего человека в силовой структуре

Главком авиации не придумывал информацию и не сгущал краски. Через одиннадцать лет дружба между Жуковым и Серовым сыграет свою большую роль. К тому времени первый будет тогда министром обороны, а второй– председателем КГБ.


В июне 1 9 4 6 года было принято решение о переводе Жукова командующим Одесским военным округом, самым малым по количеству войск и занимаемой территории…

Годом раньше, 16 апреля 1 9 4 5 года, маршал Жуков приказал начать генеральное наступление на зееловские высоты. В распоряжении маршала было более двух миллионов солдат, более сорока тысяч орудий, более двести тысяч танков. Авенир о таком и не мечтал, и вынужден был воевать без танков. Никогда в истории на таком узком пространстве не были сосредоточены такие огромные силы. Царь Давид и военачальник Авенир таких резервов не имели.

Но противник оказал самое сильное сопротивление. Войска Жукова несли огромные потери в живой силе.

«Я думаю, что это одни пустые слова,

а для войны нужны

совет и сила:

итак на кого ты уповаешь?»

(ИСАИЯ 36—5)


Георгий Жуков немало уповал на свои способности. И кроме того, как потом он сам вспоминал, в качестве помощника и своего хранителя он постоянно возил с собою икону Богородицы.

Помолишься в трудную минуту перед этой иконой – и как будто становится легче.

Узнав о больших потерях у Жукова, Сталин позвонил Ивану Коневу и спросил, нельзя ли войска Жукова направить через направление Конева. Иван Степанович резонно ответил, что в этом направлении могут успешно двигаться и его собственные войска. Сталин дал на это согласие, предложив задействовать ещё и армии генералов Рыбалко и Лелюшенко.

Однако Жуков не хотел уступать первопроходческое право другим полководцам. Ведь ещё пару месяцев– и можно будет делить победительские лавры. Посоветовавшись ещё раз с имеющейся у него иконой, маршал на свой страх и риск бросил на зееловские высоты свои танки. Это было прямое игнорирование всех законов военного искусства и военной стратегии. Это было похоже на Халхин-Гол– внезапно ошеломить противника. А противник оказался не тот. Многотонные железные машины вязли в мягкой земле, буксовали в трупах. В результате этой личной инициативы Жукова погибло тридцать тысяч солдат.


В феврале 1 9 4 7 года Жуков направляет письмо товарищу Сталину. Он пишет, что виноват в том, что в разговорах с Василевским, Новиковым, Вороновым делился с ними о том, какие ему делались замечания. Жуков горько признаёт, что наконец он понял, что такая «обывательская болтовня» безусловно является грубой политической ошибкой. Жуков торжественно обещает партии в своём письме, что не будет больше допускать «обывательскую болтовню», и что исправит все свои ошибки.

А через несколько лет излишняя болтовня снова подводит военачальника.

«Если нечестивый будет помилован,

то не научится он правде»

(ИСАИЯ 26—10)

Когда летом 1 9 5 7 года против лидера партии и страны выступит «антиникитская группа», Жуков жёстко бросил в адрес этой группы, что достаточно ему обратиться к народу – и все его поддержат.. Маршал имел неосторожность ещё раз повторить понравившуюся ему фразу в городе Минске на публичном выступлении через полтора месяца, когда проигравшие фракционеры уже не представляли опасности. Теперь уже сильно встревожился сам Первый Секретарь ЦК.


Через три недели Первый Секретарь прибывает с официальным визитом в братский Берлин. Среди встречавших лиц не оказалось вдруг советских военачальников. Как подумал бы Штирлиц в этим положении, это был уже серьёзный прокол. В ГДР проводились плановые учения, и Жуков приказал военным генералам не отвлекаться на церемониальную встречу.

Приблизительно в это время разведка докладывает Первому Секретарю, что по распоряжению министра Жукова создана спецшкола для подготовки диверсионных отрядов особого назначения на 1700 персон. Это был прообраз будущих омоновцев, собровцев, братвы.

34

В сентябре месяце товарищ Брежнев попросил Жукова не отправлять из Венгрии одного из генералов, так как у этого генерала сложились непривычно хорошие отношения с местным мадьярским партийным руководством. Леонид Ильич ещё был совсем не генсеком, и Жуков заявил ему, что надо учитывать мнение военного руководства. Об этом очень «большом» мнении военного руководства было немедленно доложено Первому, у которого были доверительные отношения с более молодым Брежневым, и у которого уже вызревало крутое м н е н и е против маршала.

Решающее событие было назначено на октябрь. Президиум Центрального Комитета партии постановил направить в братскую Югославию правительственную делегацию во главе с очень легендарным Жуковым. Это была генеральная проверка.

«Горе тем, которые думают

скрыться в глубину»

(ИСАИЯ 29—15)

Маршал не хотел уезжать, ссылаясь на необходимости присутствовать на военных маневрах в Киеве. Когда ему вежливо отказали в просьбе, он попросил дать ему хотя бы три дня побывать в Киеве. Но ему снова культурно ответили, что в Киеве как-нибудь попробуют справиться без славного министра.

Чтобы действительно в Киеве не остались без «мудрого» руководства, туда прибыл сам товарищ Н. С. Хрущёв со своими близкими помощниками Козловым и Брежневым Руководитель государства в отсутствие министра обороны встретился с командующими округов, и хорошо прощупал их личное мнение о министре. При этом, хитрый Никита Сергеевич в своих разговорах сам подбрасывал различных «ёжиков» против Жукова, чтобы честнее развязать языки генералам и маршалам. Как и обычно, это ему вполне удалось. Пить водку и развязно болтать в стране всегда умели.

И пока Жуков старательно наводил дружеские мосты с социалистической Югославией, в стольной Москве состоялось заседание Президиума ЦК, где был поставлен наболевший вопрос о политической работе в армии. Михаил Суслов всем заявил, что Жуков называет политработников простыми болтунами, которые уже вот уже сорок лет твердят одно и то же, и старыми котами.

В заключительном слове товарищ Хрущёв указал, что когда в своё время великий Сталин бесновался против Жукова, то он лично старался отстаивать маршала перед генсеком. При мёртвом Сталине об этом можно было заявить безболезненно. Однако, дорогие товарищи, продолжил Первый, не надо же злоупотреблять доверием и добрым отношением. Если Жуков умышленно принижает роль наших политработников, то, значит, он готовил нам нечто вроде Кронштадского мятежа.

А в это самое время в ведущих советских газетах публикуются обширные материалы о высоком заграничном визите товарища Жукова. В честь высокого советского гостя устраиваются дипломатические приёмы, даются пространные интервью.

«Ещё несколько дней сверх,

и ужаснётесь, беспечные»

(ИСАИЯ 32—10)

Генерал Штеменко, над которым в силу ряда причин тоже сгустились тучи, всё же сумел как-то проинформировать министра о том, что происходит в родной стране. Министр сразу прерывает свой визит и вылетает в столицу.

Привычные бахвальство и самоуверенность не могли сразу рассеяться за полдня, и маршал гневно отвергает упрёки: « Вывод считаю диким…», « Прошу назначить комиссию…» и так далее.

Вечером он важно звонит по телефону товарищу Хрущёву и выражает своё огромное недоумение. Мол, я не могу понять, что такого произошло за эти дни. Мол, перед моим визитом в Югославию не было никаких вообще проблем и претензий. И вот, приезжаю домой, и сразу свет перевернулся, и столько претензий, и в чём тут дело.

Маршал должен был помнить, как честно извинялся перед генералиссимусом, как последний выдворил его в Одессу. Он не ставил тогда таких патетических вопросов.

«Сердце твоё будет только

вспоминать об ужасах» (ИСАИЯ 33—18)

На пленуме Центрального Комитета товарищ Суслов сообщил всем, что Жуков рассматривает нашу армию как свою личную вотчину. Суслов при этом высказал интересную мысль о том, что нет ни грана марксизма-ленинизма в том, что генерал на белом коне вдруг спасает страну.

Маршал Бирюзов отметил, что с приходом Жукова в Министерство обороны создались просто невыносимые условия. Если чей-то вопрос не совпадал с мнением Жукова, то докладчик получал многие оскорбительные эпитеты.

Маршал Соколовский добавил к сказанному, что поведение Жукова прямо вело к тому, чтобы армию прибрать к своим рукам.

С особым вниманием участники Пленума ждали выступления прославленного полководца Рокоссовского. Константин Константинович указал, что ещё и на войне основным и большим недостатком Жукова была откровенная грубость – он мог запросто оскорбить человека, всячески его унизить. В то время управление Западного фронта все называли матерным управлением. От Жукова обычно слышали сплошной мат и ругань с угрозой расстрела.

35

Новым министром обороны стал Родион Малиновский. На Пленуме Малиновский сказал, что Жуков малообразованный человек, но с сильным характером. Малиновский сообщил, что когда работал с Жуковым, думал так– будет он хамить, будет меня оскорблять, и я буду его ругать, а если вдруг он меня вдарит– я ему тоже заеду неплохо.

В своих «эпохальных» воспоминаниях Жуков детально расписывает свои необыкновенные подвиги. О событиях 1 9 4 6 года и 1 9 5 7 года маршал скромно умалчивает. Забыл он рассказать настоящую правду и о тридцати тысячах советских солдат, лёгших в землю в Германии на зееловских высотах в апреле 1945 года.

Товарищ Жуков так и не смог войти в число верных учеников– по причине своей гордыни и необыкновенного тщеславия. При всём уважении к «отцу народов» он не имел в себе главного– смиренности перед учителем и перед учением. В сорок шестом году советские маршалы его не критиковали, хорошо зная, что если будет расправа с одним маршалом, то полетят потом и другие.


В Книгах Нового Завета ярким образом верного ученичества в противовес маршалу Жукову выступает Иоанн Креститель. В отличие от Жукова Иоанн уверенно подавляет в себе малейшие ростки тщеславия. Он совсем не намеревается создавать диверсионную школу на 1700 мест. Крестителю не нужны спецназовцы и омоновцы.

Многие богословы полагают, что Креститель принадлежал к ессеям, державшимся строгих правил жизни, и в их славном обществе получил своё образование. Нет ничего предосудительного в таком резонном предположении, так как эти ессеи – это далеко не троцкистские группировки. Честные нравы и аскетические обычаи были хорошо известны Иоанну.

Но нельзя всё же допустить, что сам Креститель принадлежал к числу посвящённых ессеев и от них заимствовал свои политические воззрения.

Жизнь и судьба Иоанна производят на наблюдательного историка впечатление, совершенно противоположное тому, какое в своё время производили эти ессеи. В среде ессеев Иоанн не мог никак найти себе полного удовлетворения.

«И спрашивал его народ:

что же нам делать?»

(ЛУКА 3—10)

Для его очень сильной натуры нужна была истина более объемлющая, чем та, какой довольствовались ессеи. Он пытливо ищет, как и молодой Ульянов, более лучшего совершенства, потому что окружающая его обстановка ему не нравится. В уединении он старается как-то оценить мудрость современного поколения. Он зримо видит нравственную бедность человечества, и желает новых откровений. Он грустно скорбит об ослеплении людей.

«Сотворите же достойный

плод покаяния»

(МАТФЕЙ 3—8)

Становится понятным на примере того же юного Ульянова, что в этом гордом человеке, скитающимся в стороне от родины, мало занятым думой о своём продовольствии и одежде, собирается и готовится сила, могущая поразить и романовскую династию и целые поколения честных людей. А чувствовали ли это современники Иоанна Крестителя?

Для них этот невидный по внешности человек мог казаться мечтателем, удаляющимся от мира. Но с его именем соединялась уверенная воля, огненная тревожная душа, чертовски сосредоточенная мысль. О нём даже порой говорили, что в нём воплотились сила и дух И л и и, готового бороться и с небом, и с землёй.

Через девятнадцать веков на библейский вопрос о том, что же всё-таки надо делать в данный момент времени, попытался всерьёз ответить сын Илии– Владимир Ульянов. Скитаясь вдали от родины, молодой Ульянов глубоко скорбит о низких духовных запросах соплеменников. Он вполне готов поразить своими действиями целые поколения людей. К тому же в отличие от Крестителя он умеет писать статьи и малые статейки. Всю осень и зиму 1 9 0 2 года Ильич напряжённо работает над книгой «Что делать?», где хочет изложить главные принципы своей работы.

В рассуждениях Ильича почти ничего нет существенного от ранее умершего Маркса – он более полагается на интересные взгляды Писарева и Нечаева. Маркс упоминается только немного, вскользь, а его главные тезисы опущены вовсе. Также в Новом Завете о М о и с е е упоминается как бы мимоходом, как бы между делом.

«Никто к ветхой одежде не

приставляет заплаты» (МАРК 2—21)

Зато в этой работе появляется абсолютно новая идея о создании обученной кучки интеллигенции, которая служит ядром революции. Эта новая идея вбивается в сознание читателя как гвозль в стенку– твёрдо и настойчиво.

«Ибо, кто не против вас,

тот за вас» (ЛУКА 9—50)

36

Автор работы подчёркивает, что рабочий класс может вести успешно классовую борьбу, но чтобы добиться диктатуры пролетариата, необходимо передовое звено революционеров.

«Не вы Меня избрали, а Я

вас избрал и поставил вас,

чтобы вы шли и приносили плод»

(ИОАНН 15—16)

Ленину при этом очевидно нравится писать путём внушения крайнего ужаса. В те дни, в январе 1902 года, Государь создал Особое совещание, чтобы выяснить нужды сельского хозяйства и подготовить меры на развитие этой отрасли. При близком участии министра Дмитрия Сипягина совещание разрабатывает целый круг конкретных вопросов. Совещание решает прямо обратиться и к населению страны, как они сами понимают реальные нужды.

В самый разгар работы, 2 апреля 1902 года, Дмитрий Сипягин был убит пулей социалиста, который явился к нему в Мариинский дворец, где шло заседание Государственного Совета. Сипягин скончался в полном сознании. Он сказал перед смертью: « Я никому не желал зла».

В книге «Что делать?» Ленин вынужден признать большую иллюзорность некоторых его заявлений. В оправдание этого он пишет, что моя мечта может обгонять естественный ход событий. И в таком случае, пишет он, мечта не приносит никакого вреда.

И более того, пишет Владимир, разлад между мечтой и действительностью не приносит вреда, если только мечтающая личность серьёзно верит в эту мечту, внимательно вглядываясь в жизнь, сравнивая свои наблюдения со своими воздушными замками, и трудится над своей фантазией.

Через семьдесят лет пионеры всей страны будут громко петь: «Мысли пытливой нашей полёт в завтрашний день нацелен, упорно стремиться вперёд и вперёд учил нас великий Ленин».

Ленин рассуждает о том, какими именно должны быть его ученики-апостолы.

«Если бы вы были от мира,

то мир любил бы своё»

(ИОАНН 15—19)


О своих предшественниках автор книги пишет, что их ошибка была в том, что они только опирались на голую теорию, которая в сущности была совсем не революционной теорией, и не умели или не могли неразрывно связать своего движения с ленинским идеями. Другими словами говоря, главная их беда в том, что они слишком рано родились на свет, не дождавшись новых заветов.

«Не вливают также вина молодого

в мехи ветхие…

но вино молодое вливают

в новые мехи»

(МАТФЕЙ 9—17)


Через несколько лет с подбором верных учеников-апостолов у Ильича случится небольшой конфуз. На этой почве появятся проблемы, как у бравого советского маршала.

В 1912 году спикером депутатов-большевиков в четвёртой Государственной Думе стал Роман Малиновский. С его активным участием группа депутатов от социалистов раскололась на две непримиримые фракции. Мало кто знал, а Ленин знал очень хорошо, что Малиновский в своё время отбывал уголовное наказание за взлом, а в ссылке сильно пристрастился к алкоголю.

Меньшевики были разъярены никому не нужным расколом и считали, что именно Малиновский более всего спровоцировал размежевание рабочих депутатов своим непомерным честолюбием и своим полным подчинением воле непредсказуемого Ленина.

Но никто не подозревал тогда, что в подрыве единства рабочего движения была особо заинтересована государственная тайная полиция, с которой активно сотрудничал ученик Ленина.

Вскоре Чхеидзе и Скобелев получили анонимное письмо о том, что Малиновский есть агент тайной полиции. Они хотели проверить это сообщение, но ничего документального не выяснили. Они продолжали сомневаться – не полицейская ли это хитрая интрига.

А тем временем на заседаниях Государственной Думы пламенный большевик Роман Малиновский толкает свои яркие речи, значительно выделяясь на фоне серых депутатов-рабочих.

Каждый раз во время поездок за границу Роман Малиновский обязательно посещает своего идейного учителя Ленина и получает от него подробные инструкции. Ильич постоянно расхваливал товарища Романа за то, что он, кроме партийных обязанностей, проявлял и дипломатические способности. Доверие сторон было полное. А «дипломат» при этом не забывал потом дать подробный рассказ и о бурной деятельности самого Владимира Ильича.

«Нет ничего тайного, что

не сделалось бы явным,

ни сокровенного, что не

сделалось бы известным» (ЛУКА 8—17)

37

На известной Пражской партийной конференции во время выборов Центрального Комитета партии именно из-за Малиновского случился конкретный инцидент. К тому времени этого депутата сильно недолюбливали многие партийные подпольщики. Они не могли его видеть в составе Центрального Комитета партии. Но Ленин хорошо умел уже тогда декларативно навязывать большинству свою волю. С помощью верного Серго Орджоникидзе Ленин так провёл голосование, что его давний любимчик Роман прошёл в состав ЦК.

Став членом Центрального Комитета Партии с подачи самого Ленина, и почувствовав некоторую уверенность, Роман Малиновский сам направляет официальное заявление о «выявлении провокаторов в рядах большевиков». По этому заявлению была образована специальная комиссия для выявления вражеских агентов. Малиновский становится последовательным борцом «за чистоту рядов». Это напоминало собой театральный спектакль из жизни большевистской партии.

«Иные говорили: это он.

А иные: похож на него.

Он же говорил: это я»

(ИОАНН 9—9)


Развязка наступила неожиданно– весной 1914 года Председатель Думы Михаил Родзянко получил от генерала Джунковского сведения о связях депутата Малиновского с тайной полицией. Чтобы не бросать тень на Думу и на себя, Родзянко скрыл этот факт от широкой общественности, а в приватном разговоре со шпионом предложил Малиновскому убраться восвояси.

Ничего не подозревавшие Ленин и Зиновьев устроили партийный суд Малиновскому за самовольный уход из Государственной Думы. В ходе партийного суда Елена Розмирович вышла за рамки повестки дня и вспомнила, что при её аресте жандармы были осведомлены о таких деталях, которые могло знать только близкое лицо из состава верхушки партии. Это была прямая апелляция к руководителям партии. Однако в связи с тем, что во время их совместной работы в Государственной Думе у Малиновского и Елены Розмирович был бурный роман, а затем Малиновский бросил её, показания брошенной Елены сочли за мстительство на личной почве.

Только после свержения царизма Ленин узнал, какую страшную роль сыграл Роман Малиновский в российском рабочем движении. Вся «подпольная» деятельность большевистского Центрального Комитета была в деталях известна тайной полиции.

«И они начали спрашивать друг друга,

кто бы из них был,

который это сделает»

(ЛУКА 22—23)


Чтобы не «спрашивать друг друга», необходимо знать первоисточники. В этом плане немалый интерес представляет евангелие от Луки. Апостол Лука увлекательно начинает своё благовествование с интригующего сообщения:

«Как уже многие начали составлять



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11