Александр Дичиков.

Загадка древнего завета. Исторический детектив



скачать книгу бесплатно

Видя из Лондона намного больше, чем это видно из Питера, Воронцов указывает, что от вооружённого нейтралитета действительно много выиграли Швеция и Пруссия, которые заранее просчитали все последствия инициативы. Мы же в торговле ничего не выиграли, а только проиграли.

«Худой посол попадает в беду,

а верный посланник-спасение»

(ПРИТЧИ 13—17)


Неожиданное продолжение получила эта история через сто семьдесят лет. Когда уже Советская Россия воевала с Германией, та же самая Швеция, продолжая наслаждаться прежней инициативой царицы, направляла для Германии всевозможные грузы, получая большие доходы. И уже Сталин, сын Екатерины, обращается к «старушке» Англии за советом, как поступать. И как в прежнем веке, Англия в лице господина Черчилля рекомендует Москве плевать на все «нейтралитеты», и в минуту, когда гибнет твой собственный народ, уничтожать все корабли шведов и прочих фашистских друзей, доставляющие груз врагу. Англия снова была права…

А ещё в шестнадцатом столетии русские купцы были стеснены в своей торговле с Западом. Их доходы оседали в прибалтийских портах. В этих портах можно было заключать сделки только с местными купцами. Летом 1 5 5 0 года по этому поводу состоялись переговоры. Москва потребовала свободу торговли, свободу передвижения любых товаров. Ливонская сторона не соглашалась

Адашев копнул ещё глубже в исторические записи и поставил в прямую зависимость «юрьевскую дань» и поход Ярослава Мудрого в эти края. Адашев установил, что эта дань уплачивалась ливонцами за разрешение поселиться на земле, принадлежавшей русским князьям. Значит, по мнению министра Адашева, отсюда проистекало, что должно быть обязательно возобновлено регулярное взыскание «юрьевской дани» в пользу России.

54

Весной 1 5 5 4 года опять состоялись правительственные переговоры между противными сторонами. На этих переговорах Адашев заявил, что пришедшим из-за моря немцам было разрешено поселиться здесь лишь при условии выплаты дани– порядок есть порядок для педантичных ливонцев. Если же ливонцы откажутся платить дань, московский царь сам придёт за нею. Нельзя своевольничать на чужом дворе.

Договорились предварительно, что будет собрана дань со всякой головы по гривне. Теперь уже купцам из России впервые разрешили провозить любой товар.

Но противная сторона уклонялась от выполнения договора. В пятьдесят седьмом году в Москву прибыло ливонское посольство и не привезло с собой никакой дани. Они стали сразу добиваться отмены её уплаты. Возмущённый царь отказался принимать послов и отпустил их ни с чем.


Ивану Грозному в те тяжёлые дни было двадцать семь лет, и он не собирался уступать врагу. В мае пятьдесят восьмого года русские войска взяли штурмом город Нарву. Нарва стала главным русским портом на Балтике. Но Нарвы было мало, и на Ливонию выступило большое войско под командованием Петра Шуйского. В течение летних месяцев войско из Москвы заняло много городов.

Ливонцы запросили мира.

Условие такого мира изложил всё тот же Алексей Адашев. Над Ливонией должен был быть установлен русский протекторат.

«Не спускают вору,

если он крадёт»

(ПРИТЧИ 6—30)


Ливонские власти были не в состоянии начать большую войну с Москвой. Но они очень не желали принимать московский протекторат. И в августе пятьдесят девятого года в городе Вильнюсе было подписано соглашение о переходе Ливонии под покровительство литовского князя. И уже теперь ливонцы почувствовали себя уверенно так, что наняли немцев для оказания военных услуг.

В этом непростом положении в Кремле возникли острые разногласия по поводу дальнейших действий. Опытный Алексей Адашев стал настаивать на прекращении военной эскалации на западном направлении, чтобы не втянуться в большую войну. Адашев предлагал сосредоточить все усилия на южном направлении для борьбы с татарами в Крыму – а ливонская проблема подождёт.

Но Иван Васильевич держался совсем иного направления мыслей. Он вовсе не собирался менять свою профессию в свои двадцать девять лет. Поздней осенью в Можайске состоялось генеральное совещание. Видя, что царь твёрдо намерен воевать в Ливонии, Сильвестр начал угрожать ему великим Божьим гневом. В подтверждение небесной немилости Сильвестр указал на имевшую место серьёзную болезнь Анастасии, молодой жены Ивановой. Васильевич действительно был крепко озабочен болезнью своей красивой жены и не хотел бы её рано потерять, как потом и его идейный ученик Сталин.


И всё же у Грозного было совершенно своё понимание вопроса Он не торопился увязывать болезнь молодой жены именно с небесным гневом– возможны были и земные причины. Он уверенно считал, что если бы не послушал Адашева и попа Сильвестра, а сразу более решительно прижал бы несносную Ливонию к берегам, то уже «вся Германия была бы за православием». Какое мнение было на этот счёт у самих германцев, Иван мало интересовался. Миролюбивые условия министра Адашева царь назвал «злобесными претыканиями».

Шестимесячное перемирие с Ливонией позволило ей сделать хитрый шаг назад, подписать соглашение с Вильнюсом. Это перемирие оказалось для Москвы сильно неудачным с дипломатической точки зрения. А прямую ответственность за эту неудачу, по мнению царя, должен был нести именно Адашев, как главный «конструктор» перемирия. В этой связи министру напомнились и его другие прошлые недоработки. Это была основательная школа политики для Иосифа Виссарионовича.

Так, например, именно Алексей Адашев не сумел в своё время обеспечить мирное присоединение Казанского ханства, хотя для этого имелись все предпосылки. Пришлось идти в военный поход. И так как политика Адашева уже не отвечала интересам, ему следовало напомнить старые грехи.

Во время Можайского совещания поступили новые тревожные вести из Ливонии. Царю и всей его компании пришлось срочно выезжать в Москву. Ехать предстояло в ужасную распутицу в полное отсутствие асфальта, вместе с больной женой Анастасией.

Однако ссылки на небесную кару не помогали. Иван Васильевич в ходе поучений пришёл в ярость и окончательно заявил отставку как главному церковнику так и Адашеву.

55

В начале августа последовала кончина Анастасии. Иван начинает избавляться от назойливой опеки советников, мешающих работать. Он был ими сильно недоволен, поскольку следуя их советам он не добился укрепления своей власти..

«Правда хранит непорочного в пути,

а нечестие губит грешника»

(ПРИТЧИ 13—6)


Окончательному решению ливонского вопроса Грозному мешали проблемы в семейной жизни. Через год после смерти Анастасии Иван вступил в брак с кабардинкой Марией. В шестьдесят девятом году Мария Темрюковна умерла без объяснения причин. Через полтора года царь женится на Марфе Собакиной. Но Марфа вдруг умерла через две недели после свадьбы.. И в семьдесят втором году церковный собор в порядке исключения разрешает Ивану Васильевичу жениться в четвёртый раз. Сделать это было не так уж и сложно, так как всем надоевший Сильвестр уже находился в отставке. Церковь, как правило, запрещает благочестивому верующему вступать во второй брак, но в данном конкретном случае был не второй брак, а четвёртый брак, а по поводу четвёртого брака в святцах ничего не сказано конкретно. И если сам Иван был – Четвёртым, то почему бы не испробовать и Четвёртый брак. В конце концов, царь был не виноват, что гражданка Собакина не сумела подольше побыть царицей.

«Кто отклоняет ухо своё от

слушания закона, того и

молитва– мерзость»

(ПРИТЧИ 28—9)


К семьдесят первому году царь решил, не стесняемый уже мнением своего «политбюро», вытеснить шведов из Ливонии. Шведским послам было продиктовано строгое требование Кремля уступить царю все владения в Ливонии и ещё уплатить моральный вред на значительную денежную сумму. Шведский король Юхан должен был признать себя вассалом московского царя.

К сожалению, в Стокгольме эти предложения сочли унизительными для гордых наследников варягов. Особенно задело шведов предложение стать вассалами Москвы.


А Грозный тоже умел неплохо писать для того времени, и лично составил Юхану ответное письмо. В письме Иван Васильевич издевательски спрашивает Юхана, чьим сыном был его отец Густав, и чем он занимался. А этот Густав ранее самовольно отделился от датского короля.

В результате «дружеской переписки» отношения между Швецией и Россией были надолго испорчены. А мирного соглашения между ними не было и тогда.

Неожиданную поддержку Стокгольму оказал татарский Крым. После военных нападений Москвы крымский хан видел в Иване Грозном своего грозного противника. И он направляет в Швецию своих послов и дарит Юхану в знак вечной дружбы двух верблюдов, которые должны были собой олицетворять два братских народа. Это ясно означало сговор верблюдов против Кремля.

Летом семьдесят девятого года уже немного стареющий Грозный решает организовать большой военный поход в «немецкую землю». Стали собираться в районе Пскова, но в это время в русские земли нахально вторглись войска Стефана Батория.

В отличие от Гитлера Стефан Баторий напал с объявлением войны. В своей грамоте Баторий резко протестует против того, что московский царь трактует его как более низкого по рангу. Он обвиняет Ивана, что тот упорно не хочет мира и лезет куда его не просят. Одновременно Баторий обратился и ко всем жителям русской страны. Он ставит их в известность, что начинает свой поход, не желая пролития крови. Его единственный враг– Иван Васильевич. А что касается несчастных подданных, то Баторий намерен вернуть им законные права и свободы. В заключение Баторий указывает, что кто перейдёт на его сторону, тот получит снова свободу всех прав.


Находясь в городе Пскове, Иван Васильевич написал быстрый ответ Баторию. Он указал, что его латинская вера – это уже есть суррогат христианства со своими оплатками, что это более карикатура на истинное христианство. Он упрекнул Стефана, что его паны восприняли лютеранские ереси. Он пишет, что в стране Батория получило хождение и арианство, что ещё более удивительно.

При обороне Полоцка местный воевода Волынский начал переговоры с противником о сдаче города без пожаров. Этот воевода был из тех, кого задели царские репрессии. Ранее он сидел в тюрьме. Его уже считали в Москве большим врагом народа.

56

При получении известий о военных неудачах Грозный обратил весь свой царский гнев на советников. В июне 1941-го таких предателей тоже было немало. Главным виновником был объявлен Иван Мстиславский. Ему вменялся в вину тайный сговор с врагом.. Грозный назвал Мстиславского старым псом, обманывающим царя.

Тогда ещё в России не было Кутузова. Он бы сказал, мудро сверкая глазом,: « С потерей Полоцка не потеряна Россия». Он имел в виду, что пока Тюмень наша, сдаваться никак нельзя.


В разгар осени, когда все дороги окончательно испортились, Грозный направляет Баторию грамоту о мире. Последний думал над ней до марта месяца. Стефан выразил согласие принять московских послов и поговорить с ними.

Но обе стороны говорили неубедительно, и летом 1 5 8 0 года военные действия возобновились. При планировании военных операций в Кремле господствовала полная неясность относительно того, в какую же сторону двинется армия противника. Это было – как при игре в «напёрсток». Это вынуждало держать большие войска на самых разных направлениях, и требовало массу времени для их перегруппировки. Баторий мог двинуться по Западной Двине, или в сторону Пскова, или даже прямо на Смоленск. В 1942 году в Кремле точно так же гадали относительно германских планов. Главный стратег Иосиф заранее определил, что наступление будет на Москву, и сконцетрировал здесь основные войска. А наглый враг рванул на Сталинград. Опять не угадали…

В августе месяце армия противника перешла русскую границу в районе Великих Лук. Направление главного удара в который раз явилось полной неожиданностью для русского генералитета. Наиболее крупные соединения русских войск оказались далеко от арены боевых действий.


Весной восемьдесят первого года русские дипломаты сообщили в Кремль, что в ходе мирных переговоров Баторий требует уступки ему всех русских владений в Ливонии. Грозный направляет в Варшаву самого Пушкина с готовностью отдать все владения за исключением дорогой Нарвы. Это была гигантская уступка Москвы, и Нарва была особенно дорога Кремлю, ведь в боях под ней родилась легендарная Красная Армия. Владение Нарвой сохраняло выход к Балтийскому морю.

В это тревожное время в Варшаву бежит царский стольник Бельский. Он, подлец, предлагает свои услуги врагу, и сообщает, что сейчас очень выгодно напасть на Псков, где людей осталось мало. Изменник Родины Бельский дал информацию о многих слабых местах московского войска. С учётом этой полезной информации Баторий выдвинул Москве своё новое требование– выплаты Московией контрибуции на сумму четыреста тысяч венгерских золотых.


Как и апостол Павел, Иван Грозный любил писать послания. Он научился этому нелёгкому труду от апостола, прилежно перелистывая новозаветные книжки. Но если апостол ловил слова с небес, то более земному Ивану приходилось думать самому. В июне самодержец пишет длинное послание к королю Стефану в ответ на предложение. Апостолу и не снились проблемы с контрибуцией.


Это было последнее его послание из тех обширных посланий, которые написал Грозный за годы своего царства. Его можно смело назвать – «Третье Послание к Варшавянам».

Иван сразу ставит короля в известность о всяком прекращении мирных переговоров. Он пишет королю, что если ты не хочешь делать доброго дела, то и вперёд лет на пятьдесят между нами не будет послов.


Говоря, что Баторий устанавливает сроки для приезда московских гонцов, которые заранее невыполнимы, царь замечает, что всё это делается по басурманским обычаям. Царь пишет, что не ведётся такого в христианских государствах, чтобы платили контрибуцию один одному. Да и сами басурмане требуют дань только с христиан, а между собой дани не берут. Таким образом светлый король позорит своё славное христианское имя.


«Мерзость для царей– дело

беззаконное, потому что правдою

утверждается престол»

(ПРИТЧИ 16—12)


Как и подобает настоящему апостольскому посланию, Иван, разобравшись немного с Баторием по поводу мирных переговоров, плавно переходит к иной теме, не имеющей прямого отношения к самой войне. Так и учил писать послания сам апостол иудей Павел. Грозный назидательно пишет, что нет никакой почвы для конфликтов между католиками и православными.

57

Так как незадолго перед этим римская курия высказывала свою явную заинтересованность в привлечении России в антиосманский союз, царь Иван решил использовать эту заинтересованность для решения вопроса о прекращении войны. Ещё когда Баторий подошёл к Великим Лукам, Иван отправил папе Римскому своего гонца – и совсем не за винцом. Васильевич пишет, что горячо желает быть в единстве с папой в борьбе против непорядочных басурман, но исполнить своё заветное желание не может из-за военных действий этого Батория. А Баторий, продолжает автор послания, проливает христианскую кровь заодно с турками и крымскими ханами. А поэтому Государь просил бы уважаемого папу приказать Стефану не дружить с басурманскими лидерами и не вредить христианству.

Римский папа любезно принял московского гонца и направил к Баторию своего личного посла для содействия в решении вопроса.

А в политике папского Рима тогда происходили заметные изменения. До этого несколько веков папский престол вёл упорную войну с протестантами, и всё его внимание было приковано к этой идеологической войне. С приходом в папы Григория эта война затихла. И у Григория появилась насущная задача насаждать католицизм на Востоке, где в этом плане были большие недоработки.

«Приложи сердце твоё к учению

и уши твои– к умным словам»

(ПРИТЧИ 23—12)


В Риме знали, что в России не принимают протестантских учений. Значит, эта большая страна может впустить к себе католицизм, который исторически более прогрессивен. В Риме считали, что русские граждане автоматически следуют вере, полученной ими от греков, и если культурно им объяснить, в чём заблуждаются бедные греки, то может произойти «смена курса». А если сам Грозный управляет страной и церковью, то достаточно объяснить эти заблуждения именно Ивану. Письмо Ивана Грозного в этом смысле открывало захватывающие перспективы.

В 1 5 8 2 году (за четыреста лет до кончины товарища Брежнева) Баторий и Грозный заключили, наконец, долгожданный мир. Польша обязалась отдать назад России все занятые ею города, а Россия уступала все свои земли в Ливонии.

В героическом Пскове никак не могли понять, почему их царь согласился на такие позорные условия мира, и во всём винили римского посланника. Среди псковитян упорно ходили слухи о предательстве Ивана Грозного за огромные деньги. Но эти все объяснения совсем не соответствовали истине. Советами посредника Грозный не собирался пользоваться. Обсуждение вопроса о разногласиях между церквями по настоянию московского царя было «временно» отложено до более мирных времён, которые затянулись лет на четыреста. Царь сказал Антонию, что не хочет с ним говорить о вере, чтобы окончательно не испортить отношений с Римским папой. На этом процесс «сближения» и завершился. С окончанием Ливонской войны он никому был совсем не нужен.

НАДПИСЬ НА СТЕНЕ

Пророк Д а н и и л в пятой главе своей увлекательной Книги рассказывает, как известный царь Валтасар как-то устроил большое пиршество для тысячи вельмож и пригласил тысячи гостей. Во все времена цари имели возможность устраивать такие пиршества, и это не считалось в чём-то предосудительным. Должностной оклад каждого царя позволял это делать.

Хорошенько подвыпив вкусного вина, Валтасар дал приказание принести к месту пиршества золотые и серебряные сосуды, которые ещё ранее его отец вынес из храма Иерусалимского. Валтасар хотел, чтобы все гости дорогие пили заветное вино из этих красивых сосудов.

И принесли тогда драгоценные сосуды, которые самовольно были ранее взяты из святилища Дома Божия в Иерусалиме. И пили тогда из этих сосудов вино сам царь и его вельможи, и их жёны. Вино было сладкое и очень приятное. А дорогие сосуды радовали глаз своим золотом и своим серебром. И славили все гости своих богов за радость и красоту.

58

Но вдруг неожиданно вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского, и сам царь своими глазами видел кисть руки, которая писала. В те годы ещё не было полтергейства, и всё было намного серьёзнее.

Сильно изменился в лице Валтасар. И вино и веселье сразу потеряли свою актуальность. Надпись для царя – это не шутка. Все царские мысли внезапно смутились и пришли в сильный беспорядок. Безвольно повисли его руки, а ослабевшие колена стали биться одно о другое.

И стал кричать этот царь, чтобы привели к нему лучших гадателей и обаятелей. Правда, была уже глубокая ночь, но и Сталин в свою пору вызывал к себе любых министров среди ночи. Лучшие мудрецы Вавилонские собрались перед царём. Валтасар ставил перед ними конкретную задачу-прочитать написанное на стене и объяснить значение написанного. За решение этой задачи обещались золотая цепь и должность «третьего властелина в царстве» (как Лебедь при Ельцине).

Вознаграждение было солидным, но и задача оказалась архисложной. Долго думали мудрецы, и никак не могли прочитать написанное и объяснить царю значение и смысл надписи.

Валтасар понимал, что нужно непременно разгадать текст, написанный загадочной рукой. Он чувствовал, что этот текст будет иметь немалое историческое значение и влиять не только на его судьбу. Выпитое вино не мешало трезво оценивать обстановку. То. что драгоценные сосуды были самовольно взяты из Иерусалимского святилища, напоминало о себе где-то в глубине подсознания.

Его жена, являвшаяся членом царской семьи, успокоила Валтасара, и сказала, что есть человек, способный угадывать самые сложные тайны. Она сообщила, что в этом человеке сосредоточены и свет, и разум, и мудрость. И спросил царь молодого юношу, он ли есть Д а н и и л, которого отец царя ещё раньше в числе пленных привёл из Иудеи.

«Я слышал о тебе, что дух

Божий в тебе и свет и разум»

(ДАНИИЛ 5—14)


Сначала Даниил напомнил о том, что отцу Валтасара были дарованы судьбой и величие, и честь, и слава. Перед его величием трепетали народы и племена. Он ранее возвышал, кого хотел, и убивал кого хотел..

И перестал это вполне понимать отец Валтасара, увлёкшись властью и силой. И сердце его надмилось, и дух его ожесточился до дерзости. Он стал дерзать перед тем, кому был обязан..

И он был закономерно свержен с царского престола своего и лишён царской славы своей, потому что не бывает иначе в этой грешной жизни..

После этого Пророк перешёл к личности самого Валтасара. К сожалению, последний также не смирил своего сердца. Он допустил то, что золотые сосуды храма принесли к столу, и из них пили вино сам царь и его вельможи. При этом, они славили своих богов в состоянии опьянения.

За такие дела и послана свыше кисть руки и начертано роковое писание.


«И вот, что начертано:

МЕНЕ. МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН»

(ДАНИИЛ 5—25)


А значение слов такое – исчислил Бог царство твоё и положил конец ему, ты взвешен на весах и найден очень лёгким, разделено царство твоё. Эти роковые слова становятся приговором каждому, кто обнаруживается лёгким на весах истории.

Даниила наградили за представленную им разгадку вопроса. В ту же самую ночь царь Валтасар был убит. Надпись на извести стены сделала своё дело. Царство принял в свои руки Дарий Мидянин в возрасте шестидесяти двух лет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное