Александр Дав.

Эффект Бандерлогов



скачать книгу бесплатно

– Зюлькинд… Фамилия.

– Интер-ресная фамилия. Швед?

– Кто?

– Ты. Швед? С такой-то фамилией.

– Я гражданин России… но… если честно, то да… я… еврей… – Рома краснел и пыхтел. Ему явно понравилась высокая блондинка. Он не знал, как себя вести, но и не пытался уйти. Да ему бы и не позволили.

– Ну, что ж, Рома Зюлькин…

– Зюлькинд, – поправил он Любу.

– Мне больше ндравится Зюлькин, – дама подмигнула Роме большим ярко накрашенным глазом и звонко засмеялась. Придётся тебе проводить даму до дому. А?

Рома совсем растерялся, поёжился, опять поправил кривые от падения очки и мямлил что-то про аквариумы, работу и вообще…

– Никаких отговорок. Натворил – отвечай.

– Понял, – он привык подчиняться. Ему нравилось, когда дают задание, а он уж выполняет, не совсем и далеко не всегда задумываясь, зачем.

Через полчаса Рома, сидя за столом у Любы дома, прихлёбывал сухое вино и закусывал бутербродом с сырокопчёной колбасой, что малосочетаемо, но вкусно. Люба, в хорошем расположении духа, кружила вокруг и предлагала новому другу то выпивку, то закуску, не забывая при этом весьма откровенно прислоняться упругим бюстом к Роминому плечу, отчего Зюлькинд краснел и не мог проглотить кусок.

– Так, говоришь, за рыбками присматриваешь?

– Нет. Ну, в общем – да… Но не присматриваю, а как бы это… Провожу наблюдения и вывел интересную теорию и закономерность. Так называемый рыбий мир, простите за не совсем уместное сравнение. Похож очень на наш… ну человеческий. То есть, – он зажмурился, замотал головой, – нет, не совсем так. Просто многие законы, или условности нашего сосуществования очень сходны с их, рыбьим социумом! Представляете?

– Ой! Удивил бабу толстым хреном! Я давно знаю – люди как звери. А рыбы? Те же звери. Вон у нас в деревне, когда к бабке еду. Да что ты! В стаде коров, ещё одно там осталось в агрохолдинге. Такие законы. Ого! Есть и вожак, и приближённые тёлочки, и смотрящие и… короче – как у нас. Тоже мне, открытие сделал.

– Да, Люба! – вздохнул Роман. – Я знаю, порой народная мудрость и наблюдательность могут привести к замечательным открытиям, – он захмелел, и ему было хорошо.

– Эти открытия каждый пацан в деревне знает. А вот бычков племенных – маловато, – девушка вздохнула. – Как и у нас… – И она погладила Зюлькинда по ноге выше колена…

Многое что мог себе представить Рома Зюлькинд в этой жизни. С фантазией у него было в порядке. Но такого! Он лежал голый на большой кровати и смотрел в потолок, соображая – в раю он или ещё на земле. Мама не рассказывала ему, читая Агнию Барто и Чуковского, что есть женщины которым «это» нравится. Рома был искренне уверен, что всем женщинам противна даже мысль об «этом». Он тайно, запершись в туалете, листал затёртые глянцевые журналы, наводнившие одну шестую часть суши в девяностые, и проповедовавшие свободные отношения, отвлекая жителей разорённой страны от повседневных невзгод. На листах журналов красовались дамы в таких позах и с такими формами, что Рома не мог уснуть.

Позже, уже в двухтысячных, он, ещё совсем пацан, экономя на всём, включая еду, купил видеомагнитофон, и, застывшие глянцевые картинки ожили, лая на немецком языке и возбуждая молодой организм вздохами, криками и откровенными сценами ожившей Камасутры. Потом интернет с его вседозволенностью. Но то журналы и фильмы, да ещё западные. А тут вдруг такое и наяву! Люба была великолепной любовницей – и это во-вторых, а во-первых, Рома не знал, что он сам на всё происшедшее здесь только что способен. Да, откровенно, сравнивать было не с чем. Любаня стала его первой женщиной. Он лежал и твёрдо решил – женюсь! Люба плескалась в душе и, улыбаясь своему отражению в зеркале во всю дверь, удивлённо кивала головой. «Надо же. Такой тютя, а каков кобелино! Надо запрягать, пока в свободном выпасе. Если не врёт, конечно!»

Рома слышал звонок своего мобильника, но не мог сообразить, что за звуки. Он ещё полностью не отошёл от всего. Люба выглянула из ванной:

– Кажись, звонит! У тебя, наверное… Э-эй… Ты не помер от напруги?

Зюлькинд огляделся, стыдливо, как бы опомнившись, прикрылся простынёй и спешно стал искать трубку.

– Ало… Кто-кто?.. А, Катя…

– Какая это там Катя, – улыбаясь, но изображая ревность, подошла к нему Люба.

– Да, Катя, я всё, как ты просила… да… и захлопнул, и проверил, – Роман, прикрывая одной рукой ухо, отвечал девушке, не обращая внимания на Любу. – Там ключ валялся, так я на комод его… Хорошо.

Люба смотрела на меняющегося в лице парня и хмурилась.

– Катя, говоришь. Ну, ну, – и, улыбаясь, шлёпнула его подушкой по темечку. – Какая это сучка Катя тебя охмурила? – шутливо, но грозно приговаривала Люба и долбила Рому по башке подушкой. Он отбивался не совсем успешно и оправдывался, рассказывая сбивчиво про домработницу в квартире, где он следит за аквариумом.

– Так она не того? – Люба показала жестом, что подразумевает под словом «того», ударив ладошкой поверх кулака.

– Нет, конечно, не того-этого, – бурчал Зюлькинд, пытаясь найти трусы среди постели.

– Живи пока, – Люба отбросила подушку и, сладко потянувшись, швырнула Роме его трусы прямо в лицо:

– На, а то застудишь своего полицая.

– Почему поли… я… собственно… не сердитесь… Хотел предложить вам, то есть тебе… я хочу…

– Ну, рожай! – Люба стояла на кровати, на коленях уперев руки в бока. Она была красива и сильна. Тугие налитые бёдра, небольшой упругий животик и грудь! О, это была действительно грудь. Причём нигде ни грамма силикона!

– Да… наверное, конечно, не вовремя… – Рома натягивал трусы и одновременно пытался надеть очки, что естественно не получалось. Он запутался в своих ногах, уронил очки и, наконец, пробурчал:

– Я хотел… то есть хочу… предложить вам руку и, так сказать, сердце…

Девушка тряхнула густой прядью белой гривы и, прикусив нижнюю губу, явно сдерживала смех:

– Я у тебя первая?

– Ну… в какой то мере, если не считать… но там только поцелуи… Да… – Рома, наконец, напялил трусы и теперь предстал перед ней нашкодившим ребёнком, которого мамка застукала за рукоблудием…

– Позвони мне завтра, – абсолютно серьёзно, с грустинкой ответила девушка, и ушла в ванную.


Глава 7
Пропажа обнаружена

Семейство Хомичей вернулось из поездки не через три недели, как считала Катя, а на пятый день после кражи. Что-то там у них стряслось. Даниил Львович прямо с порога, даже не переодевшись, а лишь бросив чемоданы на пол, побежал в уборную. Причитая и причмокивая, он бормотал что-то про невыносимые пробки и расстройство желудка. Алла Степановна плюхнулась на диванчик в прихожей и стала снимать сапожки. Ноги отекли, и сапожки не желали сниматься.

– И кто придумал эти дурацкие застёжки, – возмущалась она, как вдруг… Её взгляд выхватил из полумрака комнаты серебряный блеск ключа, почему-то лежавшего на комоде. – Даня, – заверещала она, приложив руку к тому месту, где подразумевалось сердце, – Даня, засранец хренов, ключ! Скорее, – Алла Степановна ступая на застрявший на ноге сапог и поэтому прихрамывая, попрыгала в комнату. Это действительно был ключ от сейфа. Нехорошее предчувствие сковало большую грудь госпожи Хомич, но она нашла в себе силы ещё раз позвать мужа:

– Даниил, твою маму! Ключ! Не за картиной! Нас, кажется, обокрали! А ты всё… просрёшь всё нажитое!

– Что? – Даниил Львович, придерживая рукой штаны, стоял на пороге комнаты.

– Вот, – Алла Степановна указала на комод. Я точно помню – убирала его. Вот. Полюбуйся. Как он здесь оказался, а?.. Не вздумай трогать, – предупредила она бросившегося было к ключу мужа.

– Ничего не трогать руками… – сказала она скорбным голосом.

– Да, – муж дёрнул плечом, – но мы же не знаем, пропало ли что-то из сейфа или, может, случайно… ну – вывалился из-под картины… Я не знаю – уборщица задела картину, например. Я говорил – это ненадёжное место… Положила потом на комод… Зачем вору оставлять улики?

Немая сцена длилась довольно долго, пока жена, сбросив, наконец, примятый сапог, не подняла вверх палец и не произнесла зловещим шёпотом:

– А как же отпечатки? Вдруг ограбление…

– Посмотрим. У меня с собой, в портмоне, есть запасной.

Хозяин квартиры вернулся в прихожую, долго рылся в карманах пальто и пиджака и, наконец, выудил ключ – точную копию лежавшего на комоде.

– Вот, – он подошёл к аквариуму, мягко ступая, словно боясь кого-то вспугнуть.

Сейф открылся привычно легко. Дверца плавно отошла. Даниил Львович с опаской заглянул внутрь и, не говоря ни слова, тихо сполз на пол. Снял очки и заплакал, беззвучно и сопливо.

– Блядь! – только и сказала хозяйка.

Люди обращаются в полицию по разному поводу. У кого-то украли кошелёк, кому-то нагрубил и дал в морду сосед, кто-то не доволен шумом после одиннадцати или кошкой, повадившейся гадить на коврик перед дверью. Но обращение, когда пропали большие деньги, хранящиеся дома в сейфе и не занесённые в декларацию о доходах, выглядит не совсем разумным. Так решили пострадавшие господа Хомич. Даниил Львович пил успокоительные пилюли, тряся головой и пытаясь проглотить таблетку. Алла Степановна судорожно рылась в записной электронной книге, соображая – кому позвонить. Все записи крутились вокруг косметологических центров и пластических хирургов. Можно было подумать, что Алла Степановна только и занята косметологическими процедурами и подтяжкой стареющего лица. Среди записей в основном попадались аббревиатуры и сокращения типа: «Пласт. Хер. Дав. Эд. Лаз.», что для одной только хозяйки записей было понятно, и означало: «Пластический хирург (сокращение почему-то через букву «е») Даватисян Эдуард Лазаревич». Или: «Косм. Кор. Н. Союз. Б.17». Никакого отношения сия запись к космическим кораблям серии «Союз» не имела, а обозначала «Косметика, коррекция ногтей. Союзный бульвар, дом 17».

Роясь в своих шифрах и кодах, госпожа Хомич, наконец, наткнулась на запись, которая взволновала её, подарив надежду на помощь. «Ад. Рай. Сам. Хам.» Что несомненно означало – «Адвокат Райский Самуил Хамалович».

Телефон Райского ответил голосом женщины: «Вы позвонили Самуилу Хамаловичу. К сожалению, он не может сейчас вам ответить. Оставьте сообщение после сигнала».

Алла Степановна затарахтела в трубку, едва сдерживая слёзы: «Это я! Помните дело о наследстве в Одессе… ну, с бри… ой, с камнями? Мне нужна срочно ваша консультация!» Ожидание было не долгим. Даниил Львович ходил взад вперёд по комнате, периодически открывая сейф и заглядывая внутрь. Сейф всегда оставался пустым.

– Сядь! Что ты ходишь и заглядываешь? Что там прилетит откуда-то и ляжет? Вспомни лучше – кто знал за ключи? – Алла Степановна обмахивалась большим носовым, белоснежным платком и, потирая то и дело виски, посматривала на молчащий телефон.

– Помилуй! Кто мог, кроме нас, знать?

– Я, не знаю… но, может, ты кому-то говорил? Ты же у меня такой дурак… хоть и профессор… ой, боже ж, боже ж мой! Там же этих чёртовых бумаг на мильйон почти. А «брыллианты» мои! А деньги! Ведь только ж поменяли на эти чёртовы евро! Скоко всего? Да не молчи ты, изверг! Скоко всего получается? – Алла Степановна смотрела на мужа, а тот теребил редкие волосы и махал руками на все её причитания.

– Я спрашиваю: сколько? Нам же людям что-то говорить надо. Скажи, умоляю, Даник! А то щас тресну по дурной твоей башке. Я ж говорила – в банк! А ты!

– Банки закрывают один за другим. В нашем бардаке не то что деньги, грязное бельё не сохранишь!.. Миллион сто пятнадцать тысяч… если с бумагами и акциями! Ну и твои… эти… – он показал рукой почему-то на свою шею.

– Боже, хоть бы ты не называл такую сумму, – Алла Степановна хотела закатить глаза, но тут раздался звонок её мобильного телефона. Она передумала умирать и, придав голосу трагичность, но стойкость сильной женщины, ответила:

– Ало.

– Райский говорит. Здравствуйте.

Алла Степановна Хомич оживилась, поднялась с кресла, стала поправлять сбившееся на груди платье, как будто её мог видеть адвокат.

– Самуил Хамович, миленький…

– Хамалович…

– Что, не вы?

– Продолжайте, только отчество моё Ха-ма-ло-вич. Продолжайте, – голос говорившего был бархатно-приторный и не позволял собеседнику ни перечить, ни иметь своего мнения.

– Это я, Алла Хомич. Ну, помните? Ну, та, что… Хомич…

– Помню. Говорите коротко и по существу. Я сейчас в Америке. Буду послезавтра.

– Самуил Хаммалович, у меня горе, – она всхлипнула и высморкалась в платок, зажатый до этого в ладони. – Пропало всё наше наличное сбережение… всё до копейки…

– Так. В полицию, насколько я могу понимать, обращаться не корректно.

– Ой, как не корректно. Так не корректно, аж подташнивает от страха. А вдруг подумают… да нет – нельзя… помогите, а?

– Ждите. Вам позвонит от меня Александр. Представится – Саша Полковник. Расскажите ему суть вопроса. Он начнёт какие-то действия до моего приезда. Гарантий никаких, но помочь постараюсь. Ждите, – и отключил связь.

– Алла, – Даниил Хомич стоял перед женой с видом человека, идущего под танк со связкой гранат. На его глазах застыли слёзы решимости и отваги:

– Я иду в полицию!

Алла Степановна молча закивала головой и, пожав плечами, выдохнула:

– Иди, конечно. Там хоть с голоду не помрёшь. В тюрьмах кормят… говорят, три раза на день. А я останусь помирать от нищеты. Иди, иди Данник, – она затрясла подбородком и на вдохе, с шипящим свистом, запричитала:

– Господи, сколько лет я удерживаю этого идиёта. Да тебя же там, в твоей полиции, и выпотрошат до последнего. Останешься не только без денег, но и без штанов. Отнимут и квартиру, и дачу, и дом в Ницце, и твою любимую баню в деревне. Куда он пойдёт, люди добрые? Ты, правда, веришь им? Так вон, – она указала на лоджию, – иди к соседу. Тут рядом. Он – полковник этой самой милиции, или полиции, чёрт её разберёт. У него как раз новая жена. Он ей ещё «Мерседес» не купил, а так все при всём. Старой-то, Люське, с детьми – оставил дом в Переделкино. Откупился. Ему как раз сейчас придурков не хватает. Развести и посадить. Поможет! Видать, профессионал, раз такие деньги ему там платят… Где ты живёшь? Сам же только что сказал – бельё… да ну тебя! Идиёт ты у меня.

– Но что делать?

– Ждать звонка от человека адвоката, – и Алла Степановна указала пальцем на трубку. Даниил Львович, вытянув вперёд шею, внимательно посмотрел на аппарат, словно ожидая от него чудесного спасения, и, кивнув с заговорщицким видом головой, согласился, почему-то шёпотом:

– Хорошо… раз ты считаешь… хорошо, – и вышел на цыпочках из комнаты.

Звонков ещё в этот день было два. Первый раз позвонили из сервиса автомобилей, где недавно проходил обслуживание автомобиль Аллы Степановны, интересовались качеством обслуживания, а второй из страховой компании, по поводу продления страховки всё того же автомобиля. Саша Полковник не позвонил. Хомичи не ели и не пили. Сон их был тревожным и кратким. Они постоянно просыпались и глядели на часы. Время остановилось. Когда в девять тридцать раздался звонок – они как раз собирались звонить адвокату.

– Да-да, – госпожа Хомич была бледнее простыни, голос осип и хрипел, словно с перепоя.

– Кто это? – удивились на том конце. – Мне нужна Алла Степановна. Молодой человек, не могли бы пригласить её?

– Это я, – стараясь говорить своим обычным тембром, пропищала Алла Степановна.

– Я от Райского.

– Ах, да, конечно… Мы очень ждём вас. Оч-ч-ень, – обокраденная женщина даже приложила руку к сердцу и сделала брови домиком, подчёркивая драматизм ситуации.

– Адрес?

– Через час с небольшим в квартиру Хомичей вошёл мужчина. Он тихо поздоровался и так же тихо представился:

– Саша Полковник. Я от Райского.

Алла Степановна завертелась перед красивым незнакомцем. Она предлагала: то – сесть, то – чаю, а попутно рассказывала, довольно сбивчиво, о пропаже денег из сейфа.

– Вы даже представить себе не можете, уважаемый господин Саша Полковник, сколько я пережила за эту ночь. Что вы! Такого кошмара я не помню давно. Мне хотелось кричать и плакать, но я только икала и стонала. Потому шо соседи это же не люди, а натуральные сволочи. Они, наверное, и навели. Я же думала, а вдруг эти изверги придут ночью и добьют меня с Даником. Начнут пытать, а у нас слабое сердце, – при этом она кивком указала на суетившегося рядом мужа. И больные нервы, – здесь она ткнула себя в грудь пальцем… Но когда появились вы! Мне стало спокойнее. Правда… Я же верю и надеюсь. Вы же поможете?

Полковник отставил в сторону предложенный чай, покивал медленно головой и без преамбул сказал:

– Буду разговаривать с каждым из присутствующих в доме, по одному. Ещё кто-то есть?

– Кому тут быть, – махнул рукой хозяин.

– Тогда начнём с вас, уважаемый, как, простите, ваше имя-отчество?

– Даниил Львович, – склонив голову набок и откинув потом слегка её назад, представился профессор, не без гордости.

– Замечательно. Вы Алла, э…

– Степановна, – подсказала супруга профессора.

– …Степановна. Идите в другую комнату и не вздумайте подслушивать. Вот.

Алла Степановна недовольно, но покорно вышла и прикрыла за собой дверь, бормоча про культурных людей и дворянские корни, не позволяющие ей подслушивать. Но, всё же, сидя на кухне, она прислушивалась к тому, что происходит за стенкой, приставив к ней пустой стакан.

Профессор стоял в позе побитого петуха и являл собой жалкое зрелище. Он был в рубахе, застёгнутой криво, и спортивных брюках, видать ещё тех времён, когда границы были на замке.


Вы Алла Степановна, идите в другую комнату, и не вздумайте подслушивать


– Ну, что ж, господин профессор, – Полковник предложил собеседнику жестом сесть. – Я не верю в чудеса. Деньги с ногами не бывают. В теорию заговоров и тайных сообществ, охотящихся на умы нашего общества, даже такие светлые, как ваш, – тоже не верю. Отсюда простой вопрос:

– Что пропало? Когда и откуда?

Даниил Львович мялся. Теребил, как школьник, край мятой рубахи, но всё же отвечал:

– Пропали деньги из сейфа, – он показал сейф, открыв тумбочку под аквариумом. – Акции и ценные бумаги… не именные. Всё вместе на один миллион сто пятнадцать тысяч семьсот евро… Всё хранилось в сейфе, под аквариумом. Да, ещё Аллочкины бриллианты… что-то около пятидесяти тысяч.

– Похвальная точность, – заметил Полковник. – А вот место для сейфа – неудачное. Преступники всегда руководствуются принципом – ищи, где прячут дилетанты. А дилетанты прячут в места, кажущиеся для них не логичными. Ну, ладно. Это теория. Кто знал про место, где лежали деньги? Постарайтесь понять, что, сказав правду, вы сами себе поможете.

– Да кто? Ну, я, ну – Алла… Степановна. Да, пожалуй, и всё.

– Точно всё или «пожалуй»? – Саша усмехнулся, подморгнув глазом смущённому профессору.

Даниил Львович, оглянувшись на закрытую женой дверь, подкрался к ней и, убедившись, что та плотно заперта, заговорил почти шёпотом:

– Александр, вы мужчина, вы должны меня понять! – Про бес в ребро – я так понимаю, собираетесь рассказать? Давайте – кайтесь… отпущу грехи, – он улыбнулся.

– Это чистая случайность. У нас в доме работала, да и сейчас приходит Катя. Девушка очень порядочная, но, как бы это лучше объяснить…

– Да, как есть.

– У нас ничего, точнее, почти ничего с ней не было. Но, в силу сложившихся обстоятельств… в общем, я при ней доставал деньги из сейфа, для лечения её мамы, – профессор обрадовался своему рассказу. По его мнению, получилось правдоподобно и не пошло. – Это уже кое-что.

– Нет, нет. Она сущий ангел. Плакала… да и потом, – она и раньше брала из сейфа деньги, для покупки дивана. Но замок мы сменили. И место хранения ключа…

– Адрес и телефон вашей Золушки, – Полковник смотрел взглядом, не допускающим не то что пререканий, а даже заминки при ответе, поэтому Даниил Львович выпалил без запинок и телефон, и адрес. Он знал его наизусть, всегда порываясь позвонить, чтобы объясниться. По телефону, ему казалось – проще. Но не решался, тем более после произошедшего между ними. Разговор с Аллой Степановной стал простой формальностью, после которой Саша Полковник откланялся и ушёл, приказав «ждать у окна».

Глава 8
Разбитые надежды и новые перспективы

– Что! Только вот эти бамаги и брыллианты? А где же деньги? – Алла Степановна, смотрела на лежавшие перед ней на столе, принесённые Сашей Полковником акции и свои украшения.

– Деньги, очевидно, у грабителей, убивших вашу домработницу, – Саша развёл руками. – Сейчас у нас, а точнее, у вас, два варианта. Первый – идти в полицию, второй – довольствоваться найденным.

– Уб… били… Катю? – Даниил Львович опустился на стул.

– Её здесь? У нас… ну, того? – Алла Степановна, держась за сердце одной рукой, второй делала конвульсивные движения, требуя, очевидно, воды.

Саша подошёл к столу, взял бутылку с минералкой и, налив воды в стакан, подал хозяйке квартиры:

– Убили. Да. Но не здесь – не у нас… точнее, не у вас. Она вас обчистила или её друзья – не знаю. Её убили… У неё на съёмной… Короче смерть пока – тайна для всех. Очевидно, я первый, кто обнаружил труп. Естественно, не сообщил никому. Иначе не имел бы права забрать вот это, что лежит перед вами, Алла Степановна. Нашёл на кухне – в мусорном ведре.

– А пятьсот тысяч? – задёргал нижней губой Даниил Львович.

– Вот я и говорю – в полицию… Ваши накопления унесла домработница. И уж, я не знаю, то ли поделилась с кем, то ли, наоборот, отказалась делиться. В общем, её не поняли. Девушку грабанули, ударив по голове… Я не знаю – подельники её убрали, или залётные какие… Но факт остаётся фактом – её убили на съёмной квартире… Денег не было. Почему не взяли остальное? Может потому, что не нашли. Времени мало у них, видно, было. Я нашёл. Может, не искали вовсе? Ну, или… Трудно сказать наверняка, – почему. Может – стукнули, и она, ещё живая, отдала деньги, а после их ухода умерла… Чёрт, столько загадок. Не готов сразу ответить. Труп до сих пор ещё там. Можем проехать… Вдруг я плохо искал? Дверь прикрыта, но не заперта на замок. Я толкнул – она открылась. Уходя – прикрыл. Меня никто не видел. Камер там нет. Так что, надеюсь, всё чисто…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8