Александр Бондаренко.

Горькое лето 1941 года



скачать книгу бесплатно

© Ефимов Н. Н., Бондаренко А. Ю., авторы-составители, 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2017

* * *

Часть 1. «Мы знали, что война не за горами…»

Уроки на все времена

Президент Академии военных наук генерал армии Махмут Гареев.

Для правильного анализа и оценки военных событий важно, чтобы все исторические факты рассматривались с профессиональным пониманием существа дела, с глубоким учетом особенностей конкретной обстановки, условий, в которых происходили события. Невнимание к этой стороне военно-исторических исследований, недостаточная компетентность в оперативно-стратегических вопросах приводят к необоснованным выводам и заключениям, искажающим историческую действительность.

Это полностью относится к выяснению главных причин наших неудач и поражений в 1941 году. Таких причин называется много. Говорят, например, о нашей общей неподготовленности к войне. Да, серьезные изъяны в этом были. Но именно то обстоятельство, что, даже несмотря на первоначальные поражения, наша страна, армия оправились и добились в конечном счете перелома хода войны в свою пользу, свидетельствует о том, что важнейшие основы обороноспособности страны были заложены до войны и без этого невозможно было бы одержать победу.

К одной из причин неудачного начала войны относят неправильное определение советским командованием направления главного удара противника. Он ожидался на юго-западе, а реально наносился на западном (московском) направлении. Но это не имело столь решающего значения, как изображается, ибо и на юго-западном направлении, где были сосредоточены основные силы Красной Армии и где противник наносил не главный удар, наши войска все-таки потерпели поражение. К тому же направление сосредоточения основных усилий советским командованием выбиралось не в интересах обороны: таковая просто не предусматривалась, и в этом состояла одна из серьезных ошибок, а применительно совершенно к другой обстановке, когда планировалось, что западные военные округа, быстро отразив вторжение противника после завершения отмобилизования армии, идут в наступление.

Для подобного варианта развития событий сосредоточение основных усилий на юго-западном направлении было вполне обоснованным и сулило больше преимуществ, чем на западном направлении. Главный удар на юго-западе пролегал бы по более благоприятной для наступления местности, отрезал Германию от основных союзников, от нефти, выводил наши войска во фланг и тыл главной группировки противника. Сосредоточение же основных усилий на западе при переходе в контрнаступление приводило к лобовому столкновению с основными силами германской армии, требовало прорыва укрепленных районов на очень сложной местности.

Ставится вопрос о возможности нанесения с нашей стороны упреждающего удара с целью срыва нападения нацистской Германии. Фальсификаторы даже утверждают, что в советском Генштабе был разработан план осуществления такого удара.

Однако внимательное изучение оперативных планов Генштаба тех лет показывает, что каких-либо планов превентивного нападения не было.

Разумеется, в процессе подготовки оперативных планов прорабатывались различные способы возможных действий Красной Армии, в том числе действия по срыву нападения противника. Такой вариант изучался на случай, если к началу агрессии против СССР Красная Армия была бы полностью отмобилизована, развернута и действительно готова, как тогда говорили, ответить «двойным ударом на удар противника».

Но реально обстановка складывалась таким образом, что все усилия советского руководства были направлены на то, чтобы любой ценой оттянуть начало войны. Исходя из этого, несмотря на сосредоточение у наших границ крупных группировок вермахта, стратегическое развертывание нашей армии всячески сдерживалось. СССР не имел отмобилизованных и развернутых группировок войск, поэтому упреждающие действия с нашей стороны не могли реально готовиться и западным военным округам ставились задачи в первую очередь прикрытия государственной границы. Если к тому же учесть, что наши войска не были приведены в боевую готовность, было даже запрещено сбивать германские самолеты, нарушавшие воздушное пространство, если, наконец, даже после того, как началось вторжение, войскам был отдан приказ отражать наступление противника, но границу не переходить, то ни о каком нападении на Германию с нашей стороны не могло быть и речи.

Наоборот, делалось все возможное и невозможное (даже в ущерб безопасности страны), чтобы любой ценой оттянуть начало войны. Известный немецкий историк, профессор Боннского университета Г.-А. Якобсен подтвердил, что «из многочисленных архивных материалов и из личных бесед с самим Гальдером вынес убеждение, что Гитлер вовсе не исходил из того, что русские окажут немцам любезность, напав первыми». Германский посол в Москве фон Шуленбург в беседе с Гитлером заявил: «Я не могу поверить, что Россия когда-либо нападет на Германию». Согласившись с этим, Гитлер, по словам Шуленбурга, выразил недовольство тем, что Советский Союз невозможно даже «спровоцировать на нападение».

Как же можно в свете всего этого заявлять о какой-то возможности превентивного нападения на Германию со стороны СССР? Внимательное изучение дневников Ф. Гальдера, И. Геббельса и других документов показывает, что гитлеровское руководство целеустремленно готовило агрессию против нашей страны, не ожидая какого-либо нападения с ее стороны. Некоторые из упомянутых обстоятельств, как и многие другие, оказали, несомненно, свое влияние на неудачный ход военных действий в начале войны, но все же они не были определяющими. Главных же причин было две.

Первая – это переоценка советским руководством возможностей политических средств предотвращения войны и попытки их осуществления в отрыве от военно-стратегических соображений.

Вторая причина – недооценка противника и несвоевременное приведение войск в боевую готовность.

Говоря о первой причине, следует отметить, что стремление советского руководства избежать войны путем заключения договоров и другими политическими средствами было вполне оправданным. Совершенно очевидна также главенствующая роль политики и политических соображений при обеспечении безопасности страны. Но, как показал опыт, политику нельзя превращать в самоцель. Этого не учел Сталин, и это поставило Советские Вооруженные силы в 1941 году в тяжелейшие условия, от которых ни одна другая армия не могла бы оправиться. Непростительно забвение того элементарного положения, что война – явление двустороннее.

Нежелание И. Сталина считаться с этой истиной было доведено до абсурда. Он часто упускал из виду, что при остром политическом и военном противоборстве сторон недопустимо исходить только из собственных желаний и побуждений, не учитывая того, какие цели преследовала и что могла предпринять другая сторона. Можно как-то понять стремление Сталина оттянуть начало войны, но и Гитлер понимал, что надо было нападать именно в 1941 году, поскольку потом возникнет другая, менее благоприятная для этого обстановка.

Теперь о второй причине. В целом усилиями всего народа в 1930-е годы была проделана огромная работа по укреплению обороноспособности страны и боеспособности Вооруженных сил. Однако подготовка страны к войне не была завершена. В полной мере это никогда не удавалось ни одному не планировавшему агрессию государству. В нашей стране организация обороны, военное строительство осложнялись еще и тем, что наряду с достижениями в этой области были допущены и крупные просчеты, связанные прежде всего с переводом промышленности и Вооруженных сил на военное положение.

Всеобщая подозрительность и недоверие к людям, их безынициативность и запуганность, вызванные массовыми репрессиями, сузили общий фронт работы, лишили систему управления тех живых соков творчества и инициативы, без которых она может функционировать только строго по вертикали – сверху вниз, в пределах установленных рамок, будучи неспособной охватывать все сложности реальной действительности и реагировать на ее изменения. Это тормозило работу по подготовке страны и Вооруженных сил к отражению агрессии. Многие предложения Госплана, Наркомата обороны подолгу не рассматривались, и решение назревших вопросов многократно откладывалось. В результате до начала войны так и не были приняты решения по переводу промышленности на военное положение и форсированию производства новых видов оружия. Не были утверждены и введены в действие новые оперативные и мобилизационные планы, а существовавшие планы устарели и не соответствовали новым условиям.

До начала войны не было проведено отмобилизование Вооруженных сил, а самое главное – наши войска к началу военных действий, оставаясь, по существу, на положении мирного времени, не были приведены в боевую готовность и не заняли оборонительных рубежей для отражения агрессии. Другими словами, это означало, что всесторонне подготовившийся противник наносил удар по армии, которая к началу его нападения не изготовилась для боевых действий, находилась, по сути, в безоружном состоянии. В подобных условиях ни одна армия не может полноценно реализовать ни свои возможности, ни другие боевые качества. Если бы даже не было никаких других ошибок (несвоевременность отмобилизования армии, распыление боевой техники по многим формированиям, неправильное определение направления главного удара противника и многое другое), то одно только упущение с приведением войск в боевую готовность все равно свело бы на нет все другие осуществленные мероприятия. Это обстоятельство имело катастрофические последствия, предопределив все наши неудачи и поражения в начале войны.

Надо также учитывать: многое из того, что знают сегодня историки о планах руководства Германии, не было известно советскому командованию. Очень часто, когда решения принимаются в критической ситуации и в сжатые сроки, бывает далеко не все известно не только о противнике, но и о своих войсках. Поэтому, когда после войны пишут, что были все данные о намерениях Гитлера напасть на Советский Союз, забывают о том, что были и другие донесения: до окончания войны с Англией Германия, мол, не начнет агрессию против СССР. Сильно давил также пресс изощренной, хитро задуманной дезинформации со стороны германского руководства.

Когда уже в наши дни начинаешь сличать положение сторон в тех или иных операциях, то во многих случаях на германских и наших картах они совершенно различные. До сих пор по-разному сообщаются данные о тех или иных конкретных решениях, военных действиях, их результатах и потерях.

Многие карты и схемы стратегической и оперативной обстановки, положение сторон перед началом и в ходе операции были разработаны у нас уже после войны. С целью соблюдения «секретности» они были основательно выхолощены, и на них остались лишь многочисленные стрелы. Из этих карт и схем нельзя получить представление о группировках наших войск и сил флотов, нумерации объединений и соединений, базировании авиации, тыловых органах, пунктах управления и другие данные о положении и состоянии войск.

«Секретность» давно уже снята, но подготовленные сразу после войны карты и схемы продолжают кочевать из одного издания в другое. Даже историки союзных стран – СССР, США, Великобритании, Франции – по-разному описывают одни и те же боевые действия и операции. В свое время немало было допущено необъективности и предвзятости как со стороны советских историков, так и специалистов из западных стран, поскольку история Второй мировой войны оказалась одним из полей «холодной войны».

* * *

Из ответов Махмута Ахметовича Гареева газете «Красная звезда»

– И в исторической литературе нередко высказывается суждение, что нападение фашистской Германии на нашу страну и подталкивание Западом Гитлера на Восток было вызвано прежде всего стремлением покончить с «коммунизмом». Если бы, дескать, не было у нас советской власти, то на нас и не стали бы нападать. Насколько обоснованно это мнение?

– Такие суждения не имеют под собой никаких объективных оснований. Устремленность германского империализма и порожденного им фашизма на Восток была настолько глубоко заложена в политике фашистской Германии, что она при любых обстоятельствах проводилась бы в жизнь.

Гитлер еще в 1920-е годы в своей книге «Моя борьба» писал: «Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены… Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит, безусловно, правильность нашей расовой теории».

Разумеется, если бы руководители Англии, Франции, США того времени были бы более дальновидными (даже с точки зрения сугубо национальных интересов), они бы не потакали нарушению Германией Версальских соглашений, захвату Рейнской области, Чехословакии, Польши, других стран, не пошли бы на Мюнхенское соглашение 1938 года и многое другое, то можно было бы ограничить хотя бы масштабы агрессии. Тем более что последующие события показали возможность и необходимость сотрудничества с Советским Союзом во имя обуздания фашизма. Победа, достигнутая во Второй мировой войне совместными усилиями стран антигитлеровской коалиции при решающей роли Советского Союза, имела всемирно историческое значение. Но после этого последовала «холодная война». Начиная с середины 1980-х годов руководители СССР, затем РФ, якобы желая покончить с этой войной, пошли на беспрецедентные уступки Западу: многократно сократили свои Вооруженные силы, распустили Варшавский Договор, вывели войска из зарубежных стран, смирились с развалом Советского Союза…

Что же мы получили в ответ? Расширение НАТО, новые приступы политического, экономического и информационного давления на Россию и другие страны СНГ, всякого рода «цветные» революции.

В связи с этим нельзя не вспомнить статью русского публициста XVIII века Н. Я. Данилевского «Почему Европа враждебна России». «Россия, – писал он, – говорили на Западе, давит нас своей массою, как нависшая туча, как какой-то грозный кошмар». Ничего не осталось от коммунистической угрозы, а «кошмар» остался. С этой ложной вековой традицией нельзя не считаться. Но России не нужна и конфронтация. Она не должна поддаваться на провокации и спокойно, твердо отстаивать свои национальные интересы. А общие угрозы и интересы выживания в наше сложное время неизбежно вынудят ведущие государства к сотрудничеству, как это случилось во время Второй мировой войны.

– С годами не только не проясняются, но и все больше запутываются вопросы, связанные с началом войны и главным образом с причинами наших неудач в ее начальном периоде. В 1940–1941 годах все только и говорили о надвигающейся войне – и вдруг внезапность нападения. Приходилось слышать мнение: Наркомат ВМФ заблаговременно принял все меры к отражению агрессии, в то время как Наркомат обороны не смог своевременно привести войска приграничных округов в должную боеготовность. По этим вопросам в военно-исторической литературе множество различных версии…

– Для того чтобы лучше понять, что же случилось в 1941 году, нельзя забывать, что до нападения на СССР Гитлер завоевал одиннадцать европейских стран, в том числе Францию, использовал для войны ресурсы практически всей Европы с населением 300 млн человек. Ресурсы, которые Германия могла использовать для ведения войны, возросли почти в 6 раз, в том числе людские в 3,7. Ресурсы каменного угля у Германии увеличились в 1,9, электроэнергии – в 2,7, нефти – в 20, стали – в 2,2 раза. 6,5 тысячи промышленных предприятий оккупированных стран выполняли германские заказы.

Германия захватила около 4,5 тысячи французских, английских, чехословацких, бельгийских танков и другой техники, хотя наши историки все это почему-то не учитывают. 90 дивизий вермахта были оснащены трофейными автомобилями. Для войны против нашей страны было брошено 190 дивизий, 5,5 млн человек, свыше 47 тыс. артиллерийских орудий и минометов, 4,3 тыс. танков, 5 тыс. боевых самолетов. Таким образом, нам пришлось в 1941 году противостоять огромной, небывалой в истории военной силе.

Сложной, запутанной и во многом неопределенной оставалась военно-политическая обстановка, что затрудняло принятие адекватных стратегических решений. Не было полной ясности в позиции Великобритании и США. Полет Гесса в Англию в мае 1941 года означал, что Гитлер еще не терял надежды договориться с Лондоном, что грозило Советскому Союзу остаться в полной изоляции перед лицом надвигающейся агрессии на Западе и Востоке.

В этой неустойчивой военно-политической обстановке особенно важно было учитывать позицию США. В мае 1941 года на совещании начальников штабов Рузвельт говорил, что «если Сталин не спровоцирует нападение Германии, то США поддержат СССР. В противном случае – не будут вмешиваться».

Первостепенное значение в этих условиях приобретала максимальная осторожность в политике и военно-стратегических шагах, чтобы ни при каких обстоятельствах, ни под каким видом не дать ни малейшего повода для обвинения нашей страны в развязывании войны. Этой политической цели было подчинено все, в том числе стратегические решения, связанные с приведением Вооруженных сил в готовность к отражению агрессии.

Кроме того, со стороны фашистского руководства проводилась широкомасштабная, изощренная дезинформация. Прежде всего, продолжала имитироваться подготовка к высадке германских войск на территорию Англии. Геббельс подготовил специальную статью в газете, которая, дав статье огласку, наутро была конфискована. Гитлер предлагал провести международную конференцию с участием СССР по проблемам предотвращения войны. Сосредоточение крупных группировок войск на Востоке объяснялось интересами ведения войны в Югославии и Греции, необходимостью вывести их из-под ударов британской авиации.

Поступали, конечно же, разведдонесения, в том числе от Зорге, о возможном нападении Германии. Но не меньше было и донесений противоположного характера. Советский посол в Лондоне И. М. Майский за несколько дней до войны докладывал, что Гитлер может выступить против Советского Союза только после окончания войны с Англией. К такому же выводу приходил начальник Разведуправления Генерального штаба Ф. И. Голиков.

Вообще распространенный в те времена стереотип о невозможности ведения войны Гитлером одновременно «на двух фронтах» был надуманным. В отличие от Первой мировой войны в 1941 году никаких «двух фронтов» для Германии, по существу, не было. После поражения Франции в июне 1940 года Англия находилась за Ла-Маншем и континентальной угрозы для Германии не представляла.

Сталин, будучи уверенным, что ему все же удастся оттянуть начало войны, поручил ТАСС сделать сообщение от 13 июня 1941 года, в котором выражалась уверенность, что германо-советский пакт о ненападении будет и впредь соблюдаться как советской, так и германской сторонами. Это было сделано с целью политического зондажа, но своей стороне, командованию военных округов никаких объяснений на этот счет не последовало, что дезориентировало как общество, так и личный состав армии и флота.

В какой-то мере на Сталина, видимо, произвело впечатление письмо Гитлера, присланное ему 14 мая 1941 года. Гитлер писал: «При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах, вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.

Уверяю Вас честью главы государства, что это не так. Со своей стороны я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.

Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств, на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками.

В подобной обстановке я совсем не исключаю возможности случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.

Я хочу быть с Вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы.

Речь идет всего об одном месяце. Примерно 15–20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы.

При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И само собой разумеется, постараться не дать им никакого повода. Если же провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите о случившемся мне по известному Вам каналу связи».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10