Александр Быкадоров.

Закат Луны



скачать книгу бесплатно

– Я на складе… Вижу стрелковое вооружение: автоматы и пистолеты азурских систем. И… – пауза – Сабли?

– Пятый, повторить.

– Вижу холодное оружие. Длинный тонкий меч с двуручной рукояткой, на рукояти кнопка для большого пальца. Работаю по плану.

«Они что, там с ума выжили? – решил Погорельский, – Странные люди, зачем им мечи?» Чертыхнувшись про себя, он не стал засорять эфир, но, поскольку был уже в электрощитовой, то отчитался:

– Машина, приём, четвёртый вызывает.

– Машина на связи.

– В электрощитовой, работаю по плану.

– Я машина, вас понял.

Оставалось сделать лишь немного – отключить провода, выйти из короба, спуститься и работать над топливным складом. Но лишь взявшись за первый штепсель, Ян погрузился в какую-то черноту, и окружающий мир на какое-то время перестал существовать. Корпуса штепселей не были изолированы и были выполнены из токопроводящих материалов. Таким образом, была выполнена простая, но надёжная защита от диверсии, о которой, конечно, никто из диверсантов не мог знать. Погорельскому повезло – получив удар током, он рефлекторно отпустил корпус штепселя, иначе так бы и остался вечно лежать в этом решётчатом коробе под потолком.

Прошло некоторое время, прежде чем Ян пришёл в себя. Глаза постепенно начали открываться, он услышал звуки стрельбы и чертыхания в гарнитуре переговорного устройства:

– Пятый, приём! Четвёртый, приём!

– Машина, командуй отход, держаться не можем бесконечно!

– Пятый, ответь! Четвёртый, ответь!

– Четвёртый на связи, – простонал в микрофон Погорельский.

Потеряв сознание, он потерял и контроль над ситуацией – телепатия отключилась, диверсанты были замечены, и завязалась перестрелка.

– Четвёртый, соединиться с общей группой! Три минуты на исполнение. Всем отход с четвёртым!

Ян встал на четвереньки. Голова болела и всё тело ныло. Нужно было пересиливать себя, иначе – провал.

В него не стреляли. Значит не обнаружили. Ян поднялся на одно колено, стянул автомат из-за спины, переключил предохранитель в боевое положение.

Стреляли с мостового крана: один «эсбэшник» в подвесной кабине, двое – в зарешёченном проходе перекладины крана. Земляне прятались за огромными катушками топливных шлангов у самого входа. Погорельский просунул подствольник в ячейку решётки и выстрелил в кабину. С громким «вууух» огонь разорвал кабину и вниз, на челноки, посыпались куски металла и человеческих тел. Вторую гранату Ян отправил в проход. Взрыв разметал решётку как гнилую тряпочку и не оставил даже надежды на спасение азурским солдатам.

Ян попытался восстановить телепатию, но не удалось. Придётся выбираться с боем, решил он.

Он прикладом выбил штепселя из розеток – работа есть работа, её необходимо выполнять, во что бы то ни стало, и отправился вниз.

– Бегом, бегом! – подгонял его Герарт, взяв на мушку пространство ангара. Подкрепление азурцам ещё не прибыло, но могло появитья в любой момент.

– Что с пятым? – спросил Погорельский.

– Связь потеряна! Некогда! В машину!

– Стой! – Ян вспомнил, что топливное хранилище осталось нетронутым.

Раз уж выбираться пришлось без товарища, то следовало нанести максимальный урон врагу. Тем более топливный склад являлся одной из целей операции.

Он перевёл взгляд в сторону двери, ведущей к топливному складу – и на удивление она была распахнута настежь – значит, не придётся тратить лишнее время на её открытие.

Погорельский зарядил свою последнюю гранату в подствольник, и, почти не целясь, от бедра, послал гранату в открытую дверь. Сразу у двери, где стояли бочки с отработанным маслом, они начали рваться одна за другой по направлению от двери к топливным цистернам. С каждым взрывом пламя всё ближе придвигалось к емкостями со смертоносной жидкостью. Бомбу же, приготовленную для топливного склада, он активировал и бросил просто так, на полу, прямо у входа. Теперь уже действительно стоило выбираться.

– Теперь уходим, – бросил Ян.

По дороге до машины Погорельский обратил внимание, что охранник, стоявший у ворот, мимо которого они прошли в ангар, теперь, схватившись за горло, лежал в луже собственной крови лицом вниз, и конвульсивно содрогался. Лишь сейчас Ян заметил, что Герарт испачкан кровью, и понял, что это была не его кровь. На спине азурца, в специальных ножнах он заметил именно то, что так смутило Пятого на складе – длинный неширокий двуручный меч. Недолго думая, он наклонился к ещё тёплому, возможно даже, живому телу, ножом срезал лямки портупеи, державшей меч, и взял его с собой в надежде сохранить его как образец вооружения.

Земляне бросились в машину, и, не закрыв двери, приготовились отстреливаться. Машина тронулась с пробуксовкой и тут же диверсанты услышали звуки взрывов – бомбы у челноков, на складе и по всему периметру установки получили сигнал от командира отряда к самоподрыву, завершая операцию.

– Склад? А Пятый? – Ян повернулся к командиру. В его голосе звучала и тревога, и мольба…

– Приказ… – тихо ответил тот, покачав головой, – Мы и так ждали…

Ян отвернулся. Его друг детства, Мишель, погиб при выполнении операции…

Откуда-то справа внезапно вырулила машина – такой же белый фургон, на каком приехали земляне – и на всех парах помчалась догонять диверсантов.

– Не стрелять! – рявкнул Герарт.

Азурцы не стреляли – просто пытались на всей скорости догнать фургон, так же на всех парах удирающий в сторону ворот «Идальгера». Возможно, у них и не было оружия, но, скорее, они преследовали цель взять землян живыми. Герарт выжидал, хотя и зарядил подствольник гранатой. Лишь когда машина с диверсантами пересекла ворота, он произвёл выстрел.

Ян готов был поклясться, что всё происходило, как в замедленном фильме.

Граната и азурский микроавтобус встретились именно в воротах. Яну казалось, что он видел, и как летела граната, и как она разорвала стекло кабины, и как перекашивало лицо азурского водителя в истошном крике отчаяния.

А потом был взрыв, наполнивший огнём микроавтобус, который лопнул во все стороны сразу, словно надутый шарик, перегородив тем самым выезд из ворот.

Свой микроавтобус землянам пришлось бросить в ближайшем овраге и поджечь.

Анджей распорядился всем переодеться в гражданские вещи, разойтись в разные стороны и возвращаться в город поодиночке. При встрече – между собой не разговаривать. При необходимости в группе – центр сопротивления должен был сообщить отдельно.

Так и сделали.

Глава 1

2486 год. Планета Земля

Мир жесток. И от того ли, что не раз уже приходилось испытывать жестокость на себе – за двадцать два года он испытал многое – Ян сидел в подавленном настроении. Жизнь казалась бессмысленной штукой, и от этого само её существование тяготило настолько, что Ян сам себе казался куском вакуума, выдернутого из космоса. В причудливых формах переплетались неурядицы его жизни, да так, что вспоминать их казалось пыткой похуже испытания на дыбу. Но они как назло лезли в голову, постоянно всплывая комками мутной грязи.

Всё чужое… Воздух, вода, почва. Чужое всё – без прикрас. Только планета родная. Планета родная, а всё на ней – чужое. Земля изменилась неузнаваемо за какие-то двадцать три года. Хотя Ян был ровесником этого срока, он знал, он чувствовал это. Он знал, каким должен быть воздух, как должна сверкать на солнце вода, как должна плодоносить почва. Он мог без труда мог отличить пришельцев от землян, даже если внешне они были ничем не различимы. Он чувствовал их. Он ненавидел их.

Ян не знал своего отца. Он умер ещё до его рождения. Мать говорила – погиб. Она и сама редко видела своего сына. По законам Азура родители отдавали своих детей в интернаты и там они воспитывались в соответствии с моральными принципами Азура. Но то, что Азур – враг, чуждая земной жизни система, Ян знал не только от неё. Старшие – без пяти минут выпускники интернатов – рассказывали младшим, чего на самом деле стоит Азур, раскрывали истинную цену азурской любви, свободы и межпланетной демократии. Когда Яну исполнилось двенадцать лет, он престал видеть маму вообще. На околоземной орбите потерпел крушение корабль с переселенцами из Азура. Мать каким-то образом была причастна к этой катастрофе, и она была выслана на одну из производственных планет – тюрем в земном варианте не существовало, а вместо них использовались закрытые планеты-колонии, используемые как сырьевые придатки обширной коммунистической империи под названием «Азур».

И Ян отчаянно не понимал, почему, при всей похожести одних людей на других, одни могут считать себя более развитыми нравственно, политически и духовно, чем другие, и относиться к землянам снисходительно, так, словно их стоит учить. Многие азурцы называли себя «прогрессорами» – людьми, чьё призвание сводилось к переезду на Землю и «продвижению социального прогресса».

Они устанавливали свои порядки. По своему образу и подобию. Уничтожали культуру землян и вместо неё навязывали свою. Увозили людей на закрытые планеты, и привозили своих. Чем больше Ян жил на этом свете, тем больше он пропитывался ненавистью к ним, как губка – водой.

Само слово «Азур», похожее на земное название геральдического синего цвета, пришло из общего языка головной азурской планеты. Оно не означало ничего конкретного, и было разработано искусственно. По мнению азурских лингвистов, людей, разговаривающих (а главное – думающих) на головном азурском языке, именно это слово, на подсознательном уровне должно было внушать каждому из собеседников некое чувство патетики и симпатии к произносимому. Но земляне между собой не разговаривали на стандарте Азура – в их памяти жили их коренные языки.

Несмотря на то, что Ян Погорельский воспитывался в соответствии новыми моральными принципами, он не впитал ни один из них. Они казались ему полубредовыми и настолько противными, что их стоило выжигать каленым железом. Ни одно из зёрен коммунистических идей не смогло найти себе почву для роста. Однако Ян считался одним из самых лучших воспитанников. По сути, он вёл двойную игру. В каждом интернате существовали ячейки секретной организации, которая боролась против ига непрошеных гостей. И Ян был членом одной из таких ячеек.

С шестнадцати лет он принимал участие в различных акциях и диверсиях. Но благодаря своему уму, изворотливости, авторитету одного из самых лучших воспитанников, а главное – телепатическим возможностям – он не был даже заподозрен. Он довольно быстро пробился «наверх» и сблизился с руководителем подполья Джоном Га?рвичем. К своим двадцати двум годам Ян, несмотря на возраст, имел небольшой политический вес в организации и состоял в боевой группе организации сопротивления землян.

По началу у этой организации не было названия. Земляне называли его просто и бесхитростно – «сопротивление», но никогда не писали его с большой буквы. Главной целью организации являлось выживание азурцев с планеты при помощи страха и террора, и обретение для землян свободы – от ига инопланетных «прогрессоров», от руководства пришельцами, от уничтожения культурного наследия. И последнее было немаловажно, ведь одним из пунктов «прогрессорства» в «Кодексе развития новых территорий» значилось «уничтожение и разрушение объектов псевдокультуры, направленной своим воздействием на сознание путём гибельной агрессивности». Правда, что такое «гибельная агрессивность» каждый прогрессор мог понимать по-своему. И, что самое обидное для землян, – объекты культуры Земли должны были быть заменены на азурские: азурские книги, фильмы, картины, компьютерные игры… Члены сопротивления желали для Земли своей собственной судьбы, возможности для землян самим вершить свою историю. До определённого времени «страх и террор» не были тотальными – сопротивление занималось лишь разрушением азурской инфраструктуры, саботажем технических объектов, «сопутствующие жертвы» сопротивление позволяло лишь в отношении СБА. Но лишь до того момента, пока на одной из закрытых планет, куда вывозили землян, не произошла техногенная катастрофа, и тысяча землян погибла на захолустной и малоизученной планете Ксе?нто. Тот день для землян стал днём траура, и с тех пор он стал называться «Лиловым Днём» – в ознаменование цвета выработанной породы на горных разработках той планеты. «Лиловости» в траур добавляло и то, что практически все земляне, вывезенные на Ксенто, вывозились через территорию бывшей Франции, чьи древние короли в случае траура носили лиловый цвет. В годовщину трагедии каждый землянин носил лиловые одежды.

И это вновь не добавило взаимопонимания с Азуром. Ответной мерой со стороны службы безопасности стало запрещение лиловых оттенков одежды в любой день, кроме Лилового Дня – он стал поблажкой в честь уважения погибших. Данный цвет стал выражением ненависти к оккупантам и выражения симпатии к сопротивлению. Недолго думая, сопротивление подхватило этот цвет в качестве собственного знамени, и теперь везде, где это было возможным, после акции устрашения или террористического акта, на месте преступления оставлялся маленький лиловый флажок или кусочек лиловой ткани. С тех пор сопротивление получило собственное имя: они стали Лиловыми.

Масла в огонь противостояния подлила попытка неудачного побега группы землян с планеты. Им удалось захватить челнок и произвести несанкционированный взлёт, однако, на самом выходе из стратосферы их челнок, в силу того, что не отвечал должным образом на запрос спутника СБА, был сбит протонной торпедой, пущенной тем же спутником, и вместе со всем экипажем и пассажирами рухнул в Тихий океан. Как удалось группе из двадцати человек и пятёрке пилотов, несвязанных с Лиловыми, проникнуть на космодром, разместиться в челноке, да ещё и взлететь без ведома диспетчера, оставалось загадкой для Службы Безопасности до сих пор. С этих пор Азур пошёл на крайние меры, ещё больше отгородив Землян от изведанной области галактики. Первой – и самой главной – мерой стало введение на орбиту Земли системы охранных спутников. Челноку, попавшему под удар торпеды, можно сказать, не повезло, что «эсбэшный» спутник оказался рядом – он был всего один на земной орбите. Теперь их вокруг планеты насчитывалось несколько десятков тысяч. Каждый из этих спутников располагался в углах воображаемой сетки. Спутники помещались на геостационарной орбите и от каждого спутника к двум соседним под углом девяносто градусов друг к другу были направлены узкие световые пучки высокой мощности – чтоб их можно было наблюдать с тверди. Издали, при подлёте к планете, казалось, что Земля опутана некоей сетчатой оболочкой. И правда, эту сетку можно было увидеть с поверхности планеты, она слабо светила днём, и её можно было разглядеть, если присмотреться, а ночью она была ярче звёзд, и теперь каждый землянин стал понимать крылатую фразу «небо в клеточку». Земляне назвали эту систему спутников «Саркофаг» и ещё больше возненавидели Азур. Практически, конечно, Азуру хватило бы сотни-другой спутников, для равномерного расположения на орбите и слежения за кораблями. Метод этот, видимо, имел больше устрашающий эффект, чем практический.

В интернате Ян подружился с Мишелем Россини. Мишель был моложе Яна на два года, но полностью разделял его идеи и действовал точно так же, как Ян. Ян помог Мишелю попасть в подполье и протащил его «наверх» за собой. Их объединяло одно – ненависть к врагам, а в остальном это были настолько разные люди, что окружающие удивлялись – как они сошлись. Мишель был импульсивен и горяч, Ян – спокоен и рассудителен.

После интерната, помимо обязательных работ по государственному распределению Азура, Ян полностью занялся нелегальной работой: саботаж, террористические акты, диверсии и погромы были его прямой задачей. Однако, после почти свершившегося провала операции в «Идальгере», всем участникам той операции пришлось «залечь на дно». Прошёл почти год, прежде чем центр сопротивления, именуемый Лиловыми в обиходе просто «центр», вновь вызвал Погорельского на явку в пассажирский космопорт «Нотре?к».

Схема вызова была следующей. Ян (вообще любой член боевой группы) получал короткое текстовое сообщение по любому каналу связи с одним единственным словом. Это слово в данном сообщении являло собой условное обозначение некоего места, где должна была храниться шифрованная записка, но при этом слово не указывало на местность напрямую. Например, слово «фаянс» говорило о том, что записку следует искать в потайном хранилище в скамейке, в той ножке, что стоит ближе к урне. Записки писались на обычной бумаге обычными чернилами – чем меньше технологий применялось при передаче данных, тем надёжнее, по мнению центра, хранилось послание. Каждая записка представляла собой набор строчек, полностью состоящей из чисел, где в начале каждой строки следовал ключ для её расшифровки. Для дешифровки последний раз использовали роман Хемингуэя «По ком звонит колокол», изданный на английском языке, при этом в шифровке ключи к декодированию строк указывали на номер страницы, а каждое последующее число – на номер знака на данной странице. Шифровальный блокнот менялся каждые два месяца, и до сих пор единственные шифровки, которые получал Ян – это сообщение о том, в каком потайном месте лежит новый блокнот. Вызов на явку был для него неожиданностью – он рассчитывал, что центр вскоре откажется от его услуг и вовсе перестанет выходить на связь. Но разве бывают бывшие партизаны? И вот сейчас он стоял у входа в космопорт, ожидая явки.

Живая зелень вокруг космопорта – разве такое может быть? Совершенно не смотрится она на фоне космических кораблей, здания гостиницы и ресторана. Ян стоял на самом краю бетонной тропинки и вглядывался в снующих букашек. Он сам не мог понять, откуда в нём вдруг взялась эта душевность? Почему он вдруг стал таким? Где его былая холодность, где расчетливый ум? Если бы существовали ещё на Земле психоаналитики, он бы непременно к нему заглянул, но их нет, они – пережитки старого, «агрессивного», общества.

– Пассажирский рейс ноль-ноль-четыре «Планета Тахи?к – планета Земля» прибывает через четыре минуты, – сообщил диктор космопорта на азурском стандартном языке.

«Вот тоже работка неблагодарная…» – решил Ян. Он развернулся и пошёл к зданию ресторана. Сверху безжалостно палило Солнце. «Быстрее, быстрее внутрь, к кондиционеру!» Внутри было прохладно. Ян с удовольствием подставил расстегнутый ворот рубашки струе живительной прохлады. Воздух задувало под одежду, стало намного лучше, чем на бетонной жаре, на улице. «Простужусь – и пусть! – подумал Ян, – Так даже лучше. Что-то мне не хочется чем-нибудь заниматься. К дьяволу все обязанности, всех врагов! Надоело всё!»

Есть не хотелось – от жары томила жажда, Ян заказал себе сок. Хотя заказал – это не совсем точно сказано. Вдоль стены стояли терминалы, сильно походившие на железные шкафы, принимавшие заказы. Он подошёл к такому шкафу, вслух заказал себе сок и возвратился к своему столу. Через некоторое время обслуживающий робот должен был привезти ему заказанный стаканчик сока.

Ожидая своего заказа, он осмотрелся. В ресторане землянин был один только он. Сзади перекусывали пилоты рейса «Планета Икса?н – планета Земля», невдалеке от Яна щебетала стайка неземной молодежи – светловолосая девушка и два высоких парня.

Ян обратил на них внимание и подумал: «И всегда-то им весело, сволочам! Почему они так счастливы: все и всегда? У них вообще бывают какие-нибудь несчастья? Может они находят счастье в своей работе? Вот эти, например, зачем сюда прилетели? Чтоб нашу агрессивность разбавлять? Не выйдет!» – Погорельский пристально посмотрел на девушку. Она была красива: короткие пшеничные волосы, стройная фигурка – всё это почему-то напоминало землянок, самых красивых, которых он видел, – Будь они хоть трижды прекрасны!»

– Я запомню тебя такой на всю жизнь! – долетел до него восторженный голос от их стола.

«Неужели у них тоже есть любовь? Наверное, они счастливы потому, что среди них больше любви, чем среди нас… Среди нас – ненависть. Ну, так они и посеяли её…»

– Прощай, красавица! – донеслось до него вновь.

Девушка с пшеничными волосами встала и с лёгкостью бабочки, вышла, словно вылетела, из ресторана. Она помахала рукой своим спутникам, смотревшим на неё через прозрачную стену, и увеялась восвояси.

«Жалко, что у них не бывает семей. Она должна была быть хорошей матерью и любящей женщиной. Но, это возможно лишь на Земле, и добиваться того мы будем кровью, во многом их кровью. Нет, девушка, Земля не место для тебя! Земля слишком жестокая планета!» – Ян поймал себя на том, что ему впервые стало жалко своего врага, и мысленно усмехнулся: ему стало жалко кровного врага, ведь он считал жителей Азура именно кровными врагами. Будет плохо, как он считал, если девушка станет жертвой его деятельности. Ему впервые не захотелось губить жизнь пришельцев. А как он радовался, когда умер его воспитатель, отравленный им собственноручно – никто даже не заподозрил в этом происшествии деятельность сопротивления! Для него это был праздник.

Воспоминания неприятной волной вновь прокатились в голове, когда у двери ресторана космопорта он увидел Сюзанну, штатного связного центра. Обычно, по установленному порядку действий, связной устно, в зашифрованной форме, передавал некое задание бойцу боевой группы или место тайного брифинга. Бывало и такое, что связные могли использовать различные элементы одежды, или даже прийти с заранее обговоренным ароматом духов, причём каждый из таких элементов тоже мог нести в себе зашифрованное послание. Со стороны казалось, что двое обычных людей ведут обычную беседу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное