Александр Баринов.

Босяки и комиссары



скачать книгу бесплатно

По полученным документам мы ставили автомобиль на учет в ГАИ на мою приятельницу, а через несколько дней снимали с учета, как будто она, в свою очередь, тоже решила ее кому-то продать. После этого мой уазик был готов к реализации. Но тут часто возникали уже другие трудности.

Покупателей мне приходилось искать подальше от Эстонии, где меня точно никто не знает, чтобы в случае каких-нибудь неприятностей с властями у нового владельца труднее было отследить непростую судьбу такого автомобиля. Поэтому обычно с момента получения мной машины у колхоза до ее окончательной продажи проходило довольно много времени, иногда два-три месяца. Я же почти все время находился в разъездах, и уделить много внимания подруге, на которую оформил уазик, было непросто. Еще труднее мне пришлось, когда таких приятельниц, по мере продажи все новых и новых машин, образовалось сразу несколько.

Когда я появлялся у какой-нибудь подруги после долгого отсутствия с просьбой последний раз сходить со мной в комиссионный магазин, чтобы оформить договор о продаже уазика, часто случалось тяжелое выяснение отношений. Кто-то чувствовал себя брошенной, кто-то ревновал, кто-то, узнав, какие огромные деньжищи я получил за этот вроде как считавшийся старым и ненужным автомобиль, считал себя жестоко обманутой, кляня себя за то, что сама не догадалась его продать. Как правило, получалось в конце концов с ними договариваться, хотя иногда это давалось очень непросто.

Однажды я договорился продать добытый с помощью колхоза автомобиль двум братьям-таджикам из города Орджоникидзеабад (сейчас он называется Вахдат). Уазик я сразу отогнал к ним в Таджикистан, а потом прилетел с покупателями в Таллин, чтобы оформить документы. Поскольку я думал, что все займет день-два, то поселил таджиков у себя дома и, пообещав, что скоро вернусь, пошел к подруге. Но та во мне уже окончательно разочаровалась и выгнала из квартиры, сказав, что больше вообще не хочет меня видеть. На следующий день я купил букет самых лучших роз и опять пошел к этой знакомой, но она опять прогнала меня. Так я ходил к ней дней пять, пока не смог наконец разжалобить. Общаться она со мной так и не согласилась, но зато выкинула через дверь свой паспорт – мол, делай с ним что хочешь.

Можно себе представить, как были ошарашены таджики, которые никак не могли взять в толк, почему я все время оправдываюсь и откладываю оформление документов, и каждый день куда-то хожу: как я объяснял – к жене, с букетами, но нужных бумаг от нее так и не приношу. Под конец, как я полагаю, они были напуганы уже до смерти, полагая, что это какая-то хитроумная ловушка, в которую их заманили, чтобы ограбить, а может и убить. Ведь с собой таджики привезли 33 тысячи рублей.

Но в итоге я справился и с этой проблемой. Я договорился с другой знакомой, которая согласилась за деньги сходить в комиссионный магазин с чужим паспортом. Сам паспорт подруги, которая меня больше не желала видеть, я при этом на время немного поправил. Аккуратно расшил нитки, которыми были скреплены его страницы, и поменял одну из них – ту, на которой была вклеена фотография.

Поскольку в комиссионном магазине я и так дал взятку, чтобы оформили договор без обязательного осмотра машины, там не стали придираться, а может и не заметили, что номера паспорта на разных страницах не совпадают. В общем, закончилось с этим автомобилем все хорошо – я получил свои деньги, таджики – машину, моей уже бывшей подруге я вернул обратно паспорт с хорошим подарком, который, кстати, она все же взяла.

Вообще, я с женщинами, которых привлекал в свой бизнес, здорово намучился. Подыскать надежную подругу, в которой можно быть вполне уверенным, было сложно. Каждого человека надо было изучить, понять, что он из себя представляет, что от него можно ждать. Я с удовольствием платил бы за такую помощь, и несколько раз мы договаривались с подругами о взаимовыгодном сотрудничестве. Но большинство из тех, кто соглашались работать со мной за деньги, оказывались слишком корыстными и, когда понимали, что могут получить всю стоимость автомобиля и решить свои бытовые проблемы, пытались меня обмануть и оставить ни с чем. Пару раз я из-за этого терял заработанные мною же уазики.

После подобных ошибок я стал очень осторожен и все пытался найти честную и умную женщину, которая бы могла стать мне не только подругой, но и надежным партнером, которая бы могла взять на себя часть забот. Но таких я почти не встречал. Впрочем, несмотря на все эти хлопоты, разочарования и ошибки, дела у меня все же шли неплохо.

Сначала я продавал свои машины в Москве – на авторынке в Южном порту. Тогда это было одно из самых злачных мест в городе. Там располагался крупнейший в стране государственный автомобильный магазин, в котором, правда, в свободной продаже машин никогда не было, а желающих их приобрести записывали в очереди на годы вперед. Рядом был один из крупнейших комиссионных автомобильных магазинов. А на большой площади перед ними располагался сам рынок. Открыто там, конечно, никто автомобилями не торговал – он представлял собой огромную автостоянку, где толпились желающие продать либо купить машину, приезжавшие практически со всех концов страны. Все они ходили, подыскивали то, что им было нужно, осматривали машины, договаривались, где и как оформят документы о покупке, тайком общались со спекулянтами, предлагавшими дефицитные запчасти.

Больше всего покупателей на УАЗ-469 было из Средней Азии, и вскоре я решил возить свои машины прямо туда. В Южном порту тогда было небезопасно. Бывали случаи, когда бандиты грабили и убивали продавцов машин, да и милиция иногда устраивала облавы на спекулянтов. А так я себе стал устраивать еще и прекрасные отпуска.

Обычно каждый год весной я отправлялся на очередном уазике в путешествие. Доезжал через Кавказ до Баку, оттуда на пароме переправлялся в Красноводск на другую сторону Каспия, пересекал Каракумы и потом путешествовал в свое удовольствие по Туркмении, Таджикистану, Узбекистану и Казахстану. Это были чудные времена – прекрасная погода, великолепная природа, сияющие горы, плодородные долины, кристальные реки, море фруктов, изумительная восточная еда и еще полная свобода. Так я, чаще всего с какой-нибудь из подруг, проводил полтора-два месяца. Потом отправлял ее на самолете обратно в Таллин, а сам занимался продажей машины – ехал на ближайший авторынок и выставлял там свой УАЗ. Обычно на всем рынке мой уазик был единственным, и дольше десяти минут покупателя ждать не приходилось. Увидев мою машину, люди сами тут же подходили и спрашивали, не продам ли я ее.

Договорившись с покупателем, я оставлял УАЗ у его дома, после чего мы вместе на самолете отправлялись в Таллин, чтобы оформить документы. Поскольку показать машину в комиссионном магазине и милиции было невозможно, приходилось платить. Но никаких проблем никогда не возникало. Однако все хорошее рано или поздно заканчивается.

Летом 1983 года – по-моему, это был август, хотя точно не уверен – моей подруге пришла повестка с вызовом на допрос в прокуратуру. Той весной, как обычно, мы ездили на Кавказ в замечательный отпуск, по окончании которого я продал очередной уазик, путешествие прошло без каких-либо неприятных приключений. После возвращения прошло довольно много времени, я уже вовсю занимался другими делами и потому повестке из прокуратуры поначалу только удивился. Но следователь стал расспрашивать мою подругу именно про отпуск. Точнее – что мы делали в Грозном, где по пути в Баку на одну ночь останавливались в гостинице.

Как оказалось, в этой же гостинице в одном из номеров, по соседству с нами, жил следователь по особо важным делам МВД СССР из Москвы – некий майор Буянов, который приезжал в Грозный по каким-то служебным делам. Мы его в глаза не видели и даже не подозревали о его существовании. Но, как выяснилось, он заселился в эту гостиницу в тот же вечер, что и мы, а на следующее утро пропал. А через две недели его тело с пробитой головой нашли где-то в реке.

Убийство офицера МВД, тем более из Москвы, в те времена считалось событием чрезвычайным. Делом занялась Генеральная прокуратура СССР. Естественно, стали выяснять, кто еще в ту ночь, когда пропал майор Буянов, останавливался в гостинице. Номер тогда мы оформили на имя моей подруги, потому ее в прокуратуру и вызвали. Она, конечно, рассказала, что просто путешествовала с приятелем и никакого милиционера мы не видели. Но следователь, узнав, что мы были на машине, конечно, решил тогда осмотреть и ее – вдруг обнаружатся какие-нибудь вещи убитого или следы крови. В той ситуации это было совершенно естественно. Ведь останавливались в гостинице мы всего на одну ночь, потом сразу же уехали и, конечно, могли показаться подозрительными.

Узнав, что машина продана, следователи в поисках адреса ее нового владельца пришли в комиссионный магазин. Там они выяснили, что числилась машина хоть и на мою знакомую, но ездил на том уазике и оформлял на него все документы именно я, причем купил его всего несколько месяцев назад за 4 тысячи рублей, а продал уже за 30 тысяч. Получалось, что я получил 26 тысяч прибыли, а по тем временам уже 10 тысяч считались особо крупным доходом. Тут взялись за меня крепко. Следователи стали смотреть документы дальше и обнаружили, что только за два последних года я таким образом купил и продал 15 машин. Конечно, они заметили, что почти все машины я покупал вроде как старые и разбитые, а продавал уже почти новые. Как мне это удавалось делать и кому я давал взятки, я следователям не рассказал, а сами они выяснить не смогли.

Задержали меня в ноябре 1983 года на станции Рузаевка в Мордовии. Мы с приятелем везли в Среднюю Азию два очередных уазика. Поскольку уже начиналась зима, дороги были плохие, мы доехали своим ходом до Москвы, а там заказали железнодорожную платформу, на которую и поставили наши автомобили, а сами в них по пути и жили. Попались мы из-за того, что кто-то обворовал вагон, входивший в наш состав. Милиция осматривала всю станцию, нас заметили. Проверили документы, обыскали машины, выяснили, что у нас ничего краденого нет, и поначалу успокоились, пожелав хорошего пути. Но тут кто-то из милиционеров на всякий случай пошел в отделение проверить, не присылали ли насчет нас каких служебных бумаг, и обнаружил, что меня действительно ищут по делу об убийстве в Грозном майора Буянова. В Эстонии следователи меня не застали и потому объявили в розыск. Именно из-за этого дела меня сначала арестовали и начали допрашивать, и только чуть позже приехали милиционеры из Таллина, заинтересовавшиеся моими торговыми операциями.

Довольно долго меня переводили по разным тюрьмам – я побывал и в псковской тюрьме, и в новгородской, в Мордовии в Рузаевке, а потом еще в Крестах. Следователи узнали, что денег у меня много, и боялись, что я подкуплю охрану и сбегу или буду через знакомых пытаться мешать вести расследование. Из-за дела майора Буянова меня считали особо опасным подозреваемым, и приезжавшие ко мне разные сотрудники из Москвы все проверяли, как и зачем я оказался в те дни, когда произошло убийство, в Грозном. В конце концов они убедились, что к тому преступлению я отношения не имею, и мной вплотную занялись эстонские следователи.

Удалось ли найти убийц майора Буянова, так и осталось неизвестно. По крайней мере, я об этом ничего не слышал. Но позже я узнал, что помимо меня из-за той истории в тюрьму попали еще почти 30 человек. Расследование убийства сотрудника МВД велось на высшем уровне, следователи из Москвы тщательно проверяли всех, с кем тот мог перед смертью встречаться в Грозном, и у многих, как у меня, обнаружились свои грехи – кто-то брал взятки, кто-то воровал, кто-то спекулировал. Насколько помню, в итоге посадили директора и несколько администраторов гостиницы в Грозном, где мы и майор Буянов останавливались, начальника местной милиции, некоторых его подчиненных и еще много других людей.

Что касается дела о моих махинациях с колхозами, то следователи нашли много доказательств, хотя и не все улики сохранились. Незадолго до разоблачения я удачно съездил в командировку по автозаводам – на ГАЗ, АЗЛК и ЗИЛ, где добыл партии двигателей, агрегатов и прочих запчастей к разным машинам. Все это я держал у себя на хуторе в десяти километрах от Таллина, где тогда жил, и по мере надобности развозил по колхозам. После ареста милиционеры пришли туда с обыском и, посчитав найденное свидетельством моей незаконной деятельности, на четырех грузовиках вывезли все добро на свой склад. Но пролежало оно там недолго. Через несколько дней некие воры, которых потом так и не нашли, взломали милицейский склад и все изъятые у меня запчасти утащили. Потом мне рассказали, будто часть этого имущества оказалась у следователя Калла, который среди прочих занимался моим делом. Уже много лет спустя, когда Эстония стала независимым государством, тот же следователь Калл, который перешел на работу в полицию, вместе с коллегами попался на подобной махинации, и его уволили.

Впрочем, и без этого для суда и следствия в моей истории все было ясно. Большую часть техники, которая прошла через мои руки, следователи признали похищенной – мной одним, при помощи подруги и приятеля. По-другому написать, как и было на самом деле, по советским порядкам было очень сложно. Ведь тогда бы, как моих сообщников по спекулятивным сделкам, за полученные взятки и подделку документов пришлось сажать и всех тех, с кем я имел дело в совхозах и колхозах, на всех заводах и складах. В общем, десятки человек, хотя в то время все предприятия так и жили. Поэтому почти все мои поставщики – кто сам, а кто поглупее, по подсказке следователей, – дали показания, что все, что я перепродавал, якобы было мной нагло похищено. Конечно, это было смешно. Получалось, как будто я спокойно приезжал на многих грузовиках на склады самых разных организаций и вывозил все это добро десятками и сотнями тонн, невзирая на охрану и высокие заборы. И еще все грузил в грузовики руками в одиночку. Но суд тогда был советский, социалистический, и если шла речь о хищении социалистической собственности, на такие детали никто не обращал внимания. В итоге меня обвинили в воровстве, спекуляции, подделке документов и хищении социалистической собственности.

Последняя статья была «расстрельной» – за нее по советским законам могли приговорить и к высшей мере наказания. Поэтому когда начался процесс, я попытался симулировать душевное расстройство и инсценировал попытку самоубийства. Изобразил так, будто повесился в камере, но меня успели вовремя спасти. Горло я тогда, правда, сильно повредил и долго потом не мог говорить. Меня положили в больницу, и приговор Верховный суд Эстонской ССР огласил без меня.

«02» газета УВД по Новгородской области

№ 3 и № 4 (154 и 155), март и апрель 2010 года

Следователь вспоминает

Эстонские «потрошители»

Следы были большими

Вечером 11 декабря 1982 года водитель Шимской санэпидстанции поставил, как обычно, закрепленную за ним автомашину «УАЗ-469» на улице Шелонской в пос. Шимск, у дома № 11, в котором и проживал. Он был и остается сейчас единственной пятиэтажкой в райцентре. Выйдя из дома утром 12 декабря, он автомашину на месте стоянки не обнаружил. ‹…› По факту кражи автомашины в Шимском РОВД было возбуждено уголовное дело. Похищенная автомашина была относительно новой, ее остаточная стоимость на момент кражи составляла 10 088 рублей. ‹…›

При сходных обстоятельствах в ночь с 5 на 6 апреля 1983 года была похищена автомашина «УАЗ-469», принадлежащая совхозу «Искра» Шимского района, водитель которой поставил ее на стоянку у своего дома в д. Рямешка Шимского района. Данный автомобиль был совершенно новый, 1983 года выпуска и его балансовая стоимость для хозяйства составляла 13 000 рублей. ‹…› Возбудили очередное уголовное дело, однако виновных по нему пока не было. ‹…› С учетом того, что обе кражи были совершены на трассе Новгород – Псков, а также принимая во внимание большие размеры следов обуви и рисунок протектора, которые могли быть оставлены кроссовками, оперативники и следователи пришли к выводу, что к краже могли быть причастны лица, проживающие в Прибалтийских республиках СССР. ‹…›


г. Куйбышев, февраль 1984 г.

В один из дней конца января 1984 года в дежурную часть Шимского РОВД поступила телетайпограмма из Средне-Волжского Управления внутренних дел на транспорте, расположенного в г. Куйбышеве (ныне Самара), с сообщением о том, что ими за совершение краж из вагонов арестованы жители Эстонской ССР Лухтер Х. А. и Кальм Я. Я., у которых изъята автомашина марки «УАЗ-469» с документами, имеющими признаки подделки, и перебитыми номерами на основных узлах и агрегатах. ‹…› Возобновляю производством оба уголовные дела и с чувством охотника, идущего по следу зверя, еду в командировку в Куйбышев. Знакомлюсь и беседую с коллегой-следователем, изучаю расследуемое им в отношении Лухтера Х. А. и Кальма Я. Я. уголовное дело, откуда узнаю, что содержатся обвиняемые в следственном изоляторе г. Рузаевка Мордовской АССР, где они и были задержаны 25 ноября 1983 года на железнодорожной станции с двумя автомашинами на одной из платформ грузового поезда, следовавшего маршрутом из Москвы в Ташкент. Автомашины изъяты и поставлены на хранение в пакгаузе станции Рузаевка, помещение опечатано. Интересуюсь обстоятельствами их задержания и выясняется, что в пути следования на Ташкент Лухтер Х. А. и Кальм Я. Я. находились на платформе в салонах похищенного в пос. Шимск «УАЗ-469» и купленного в Эстонской ССР «ГАЗ-69», которые они везли продавать в Среднюю Азию. Изнывая от безделья при длительной поездке, принялись взламывать вагоны состава, на платформе которого ехали и сами.

‹…› На крупной узловой станции Рузаевка состав делал остановку, а сотрудники транспортной милиции производили его обход и осмотр вагонов. Бдительный сержант милиции обратил внимание на сорванные пломбы на трех вагонах, а также на двух молодых людей, обосновавшихся в салоне автомашины «УАЗ-469» на соседней платформе, да еще и с телевизором на заднем сидении. Невнятные объяснения в части телевизора не удовлетворили его и, заподозрив Лухтера и Кальма в краже из вагонов, он повел их в отделение милиции для разбирательства. ‹…› Поскольку автомашины сотрудников милиции ст. Рузаевка не интересовали и значились на момент задержания подозреваемых как их имущество, они были сняты с платформы, помещены для хранения в пакгауз и опечатаны. ‹…›


Станция Рузаевка Мордовской АССР, февраль 1984 г.

‹…› Коллега из Средне-Волжского УВД на транспорте по одному вызвал фигурантов в кабинет, представил меня как следователя Шимского РОВД Новгородской области, «который будет работать с ними по своим делам», после чего оставил нас одних. Здоровые крепкие ребята, ростом под два метра каждый, соответственно, носят и большой размер обуви. Немного медлительны в разговоре, что свойственно жителям Прибалтики. Отчасти насторожены, закрепощены при ответах на вопросы, которые тщательно продумывают, боятся сказать лишнее. Замечаю, что и они изучают меня, прикидывают, что еще я могу знать об их преступлениях, совершенных на Новгородчине, кроме кражи автомашины Шимской СЭС. Лухтер Хельдур Аугустович, 1947 года рождения, ранее уже привлекался к уголовной ответственности за кражи. Безусловный лидер группы. На это время, как мне было известно, он уже находился в розыске: за ним тянулся длинный шлейф преступлений, совершённых на территории Эстонской ССР. По этой причине в последнее время, будучи прописанным в г. Таллине, фактически скрывался на квартире своей знакомой на улице Плеханова в г. Москве. Кальм Яанус Яанович, 1957 года рождения, на 10 лет младше Лухтера. Ранее не судим, но до этого тоже достаточно «наследил» в Эстонии как в группе со старшим, так и в одиночку.

‹…› Оставалось главное – получить от них ворованный автомобиль, однако сделать это было невозможно по причине того, что он уже был продан ими в Таджикистан. Представь себе, читатель, местонахождение этой страны, а тогда союзной республики в составе СССР, и ты найдешь ее рядом с Афганистаном! Это немалый путь от деревни Рямешка, что в Шимском районе Новгородчины. ‹…›


Преступный след в Эстонии

Кражи автомашин в Шимском районе и из вагонов в Мордовской АССР были лишь маленькими эпизодами преступной деятельности Х. А. Лухтера и Я. Я. Кальма. За ними и их соучастницей Аве Соонетсе начиная с 1979 года тянулся длинный шлейф преступлений, совершенных на их родине – Эстонской ССР. В те теперь уже далекие годы уголовное законодательство Союза ССР и союзных республик не предусматривало такие понятия, как «организованная преступная группа» и «преступное сообщество»: считалось, что таковых в стране, строящей коммунизм, нет и не может быть. Это было заблуждение, в чем вскоре правоохранительные органы и убедились. Наши криминальные «герои» являли собой предвестников преступного бума, постигшего уже новую Россию в 90-х годах прошлого века.

Вот небольшой фрагмент из итогового документа их «похождений» – приговора Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Эстонской ССР от 13 мая 1985 года: «Х. Лухтер и Я. Кальм, в период с 1979-го по 1983 г., по предварительному сговору, совместно и в одиночку, систематически похищали путем тайной кражи, с целью присвоения, государственное и общественное имущество из учреждений, предприятий, совхозов и колхозов, расположенных на территории Харьюского и Раплаского районов Эстонской ССР. Имущество, полученное преступным путем, с целью сокрытия, доставляли по месту жительства родителей Лухтера: Вийи и Аугустина Лухтеров, в их дом в сельской местности и надворные постройки, расположенные в Харьюском районе, сельсовете Саку, деревне Каземется, а также по месту жительства отца Я. Кальма – Яана Кальма в Харьюском районе, сельский совет Саку, деревня Юкснурме». Этот «фрагмент» состоит из 11 доказанных квалифицированных краж, похищались строительные материалы, сантехника, электрооборудование, сверлильные станки, сварочные агрегаты, садовые трактора чехословацкого производства с навесным оборудованием и т. д. – все это тогда являлось дефицитом и было востребовано на рынке. Причиненный ими ущерб для того времени был огромным и исчислялся десятками тысяч рублей.

‹…› Таким образом, за указанный период времени «преступный дуэт» только на территории Эстонии похитил 12 автомашин «Москвич», «ГАЗ-69» и «УАЗ-469», часть из которых по поддельным документам оформили на себя и своих родственников, а большую часть продали покупателям в Якутскую АССР, Пензенскую, Саратовскую и Оренбургскую области, а два автомобиля были обнаружены и изъяты в Узбекской ССР. ‹…› Оформлять же на похищенный автотранспорт поддельные документы и сбывать его через комиссионные магазины от своего имени и через подставных лиц им помогала их знакомая А. Т. Соонетсе. Аве Тийтовна Соонетсе, 1963 года рождения, ранее не судима, не замужем, проживала в г. Таллине. «Общественно-полезным трудом», как тогда говорили, себя не обременяла, в ее трудовой книжке имелась запись о работе с мая 1982 года по август 1984 года в качестве ученика маляра в ремонтном участке ЖЭУ Калининского района г. Таллина, но и она была поддельной. ‹…›


Они еще и убийцы?

В один из дней июня 1984 года в моем кабинете раздался телефонный звонок из УУР УВД Новгородской области. Сыщики сообщили, что моими подследственными заинтересовались их коллеги из Главного управления уголовного розыска МВД СССР. ‹…› Я был лишь в общих чертах проинформирован, что их подозревают в убийстве сотрудника милиции. Сообщив, что скоро у меня будет встреча со следователем прокуратуры, ведущим дело по убийству, сотрудники уважаемой службы со мной расстались.

Для встречи с коллегой 26 июня 1984 года я был приглашен в Новгородскую областную прокуратуру. Им оказался Б. И. Уваров – на то время старший следователь по особо важным делам прокуратуры РСФСР, старший советник юстиции. Некоторое время спустя он станет известным всей стране в связи с расследованием таких громких и резонансных дел, как авария на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года, столкновение 31 августа 1986 года в районе Цемесской бухты под Новороссийском судов «Петр Васев» и «Адмирал Нахимов» с гибелью 423 человек, убийство тележурналиста Владислава Листьева в марте 1995 года. ‹…› В доверительной беседе Борис Иванович сообщил мне, что Лухтер и Кальм подозреваются в убийстве капитана милиции Буянова, совершённом в номере одной из гостиниц г. Грозного Чечено-Ингушской АССР, в соседнем номере которой, занимаясь реализацией похищенных автомашин, в то время останавливались мои подследственные. ‹…› Офицер милиции был задушен бечевкой. Нападение на него была произведено сзади и неожиданно. ‹…›

Направление преступного «промысла», физические данные моих обвиняемых, а также факт нахождения их в соседнем номере с Буяновым перед убийством позволяли обоснованно подозревать их в совершении этого преступления, но пока – не более того. ‹…› Я ответил категорично, что они воры и на «мокрое дело» не пойдут. В части ночлега в гостинице в Грозном оба были допрошены как мною, так и Уваровым Б. И. с моего разрешения. Подозрением в убийстве оба были сильно напуганы. Тем не менее они дали логичные и взаимосвязанные показания по обстоятельствам нахождения их в гостинице. ‹…› В дальнейшем проведенная с ними кропотливая оперативно-следственная работа подтвердила непричастность моих фигурантов к убийству Буянова, а нахождение их в соседнем номере гостиницы было лишь случайностью. Это позволило снять с обвиняемых подозрение в столь тяжком преступлении.


Расплата

‹…› В начале 1985 года объединенное уголовное дело в отношении Лухтера, Кальма и Соонетсе, насчитывающее в себе более десяти томов, было закончено расследованием и направлено для рассмотрения по существу в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда Эстонской ССР, которая и определила меру ответственности для каждого из обвиняемых. ‹…› Судебное разбирательство длилось долго. В процессе его Х. Лухтер симулировал душевнобольного, в связи с чем в отношении него была проведена комиссионная судебно-психиатрическая экспертиза, признавшая его вменяемым. ‹…› Содеянное Х. А. Лухтером было квалифицировано по различным частям шести статей УК Эстонской ССР, основной из которых была ст. 93-1 УК ЭССР – хищение в особо крупном размере. По совокупности преступлений ему было назначено наказание в виде 15 лет лишения свободы, из которых три первых года подлежали отбытию в тюрьме, остальной срок – в исправительно-трудовой колонии строгого режима, с конфискацией всего имущества. ‹…› Как следует из приговора суда, только от продажи похищенных автомобилей Х. Лухтер получил наживу в сумме 80 000 рублей.

Олег Николаев, бывший начальник СО при Шимском РОВД, заслуженный юрист РФ

Мне тогда почти что повезло – дали всего 15 лет строгого режима, из которых первые четыре с половиной года, как тогда говорили, «крытого режима», или «крытки», то есть их отсидеть я должен был не в колонии, а в камере в тюрьме. Так я попал в известный всем Владимирский централ. Здесь я оказался, как помню, единственным обитателем с «хозяйственными» статьями. Все остальные сидели за особо жестокие или серийные убийства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4