Александр Башибузук.

Страна Арманьяк: Бастард. Рутьер. Дракон Золотого Руна (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Ваша милость, а можно мне арбалет ваш? – попросил Тук, выведя меня из раздумий. – Может, дичину какую подобью. Так вечером свежим мясцом побалуемся.

– Сколько еще до дороги? – поинтересовался я.

И не думая передал арбалет со стрелами шотландцу… Потом спохватился и понял, что сделал явную глупость. Потянулся к эспаде, но Тук, как бы поняв мои опасения, состроил серьезное лицо, стал на одно колено и заявил:

– Ваша милость, не думайте про меня плохого. Клянусь: никогда и ни при каких обстоятельствах не причиню вам вреда. Мужчины из рода Логанов ни разу не нарушали свои клятвы. До последнего дыхания я буду хранить вам верность и защищать ваше тело.

– Да ладно… ничего такого я не думал, – невозмутимо заявил я, качественно покривив душой. – Ты вопрос слышал? Сколько еще до дороги?

– К ночи доберемся, ваша милость. Я как можно дальше забрался, да и вы тоже, – виновато пояснил Тук, осматривая арбалет.

– Хорошо. Тогда начинай искать место для ночевки.

– А чего его искать – скоро будет старая разваленная римская башня, я в ней ночевал раньше, пока не заметил неподалеку людей. Там и остановимся. От нее как раз пару часов до дороги.

– Веди и болтай меньше… Да, и озаботься мясом, – продолжил я разыгрывать из себя подлинного бастарда Жана д’Арманьяка виконта де Лавардан и Рокебрен. Хотя насколько я догадываюсь, лицедейство мне не очень-то удается. Настоящим кабальеро надо родиться и быть дитем своей эпохи. А у меня с этим не сложилось. Да и ладно: думаю, пообтешусь до известных пределов, да и частичка настоящего д’Арманьяка, оставшаяся во мне, подскажет.

Продолжили путь, перебрались через мелкую речушку и болотце на ее берегу. Там я приказал Туку нарвать кизилу, и он, пыхтя от усердия, нарвал целый подшлемник.

Еще через пару сотен метров шотландец ловко подстрелил маленькую косулю, выскочившую прямо на нас. Закинул ее на плечи и двинулся вперед, опять горланя скабрезные баллады.

М-да… народец-то хоть и средневековый, но в этом плане не очень от современного отличается… ха… даже поизобретательнее будет, хотя грубее и пошлее.

Когда солнце окрасило кончики деревьев багрянцем, показалась полностью заросшая плющом полуразвалившаяся башня. Когда-то она гордо взмывала вверх, наводя страх на галлов и кельтов, и даже сейчас, почти развалившись, вызывала почтение.

Прикоснулся ладонью к шершавой, поросшей мхом поверхности, внезапно увидел на долю секунды суровых воинов в римских доспехах и шлемах с плюмажами. Видение было мгновенным, но поражало своей реалистичностью… да… за каждым камнем здесь – история. Кровь, сражения… не сразу давались римлянам гордые галлы, или кто тут еще водился.

– Обиходь коня, потом костер разожжешь, – приказал Туку. – Кресало в сумке, а косулю давай сюда.

Попробовал кончик кинжала ногтем и быстро освежевал дичину. Наука нехитрая. Охотой с детства балуюсь. На шкуре быстро порубил мясо на куски, промыл слегка водой, потом притрусил солью из бронзовой солонки и в завершение выдавил на него спелый кизил.

Не терплю плохо приготовленное мясо.

Мясо, как и женщина, требует к себе достаточно внимательного отношения, но и в свою очередь легкой небрежности, хорошенько разбавленной грубостью. Никакого сюсюканья. И тогда оно получается достойным настоящего мужчины. Обязательно большими кусками, чуть подгорелыми сверху и недожаренными внутри, с крупинками пепла на румяных бочках, с запахом дыма… мм… Боже, как же я проголодался!..

Быстро ошкурил несколько ореховых прутьев, насадил мясо и уселся ждать, пока прогорит большой костер, запаленный Туком.

– Что сидишь, бурдюк с вином давай.

Перед водружением мяса на костер надо выпить. Святая традиция. Покачал бурдюк в руке… Пара литров осталось. Нормально… Но во что же Туку налить?

Вдруг приметил легкий блеск в кустах возле самой стены башни.

– Посмотри-ка, братец, что там блестит?

Шотландец покопался и вытащил старинный кубок, покрытый грязью и мхом.

– А ну давай его сюда… – Повертел в руках и поскреб кинжалом… Вот это да! Серебро, не иначе, да еще и с камнями красненькими. М-да… в наше время враз бы разбогател с такой находкой. А здесь? А здесь вот так будет…

Окликнул шотландца.

– Очисти его, да получше. Песочком потри. Будет тебе из чего винище хлебать. Да живее.

Пока Тук трудился, я отгреб прогоревшие угли в сторону и приладил на рогульках импровизированные шампуры. Моментально потянуло завораживающим запахом, затрещали на углях капельки жира.

Мм, вместе с окружающей натуральностью – полный парадиз…

Налил шотландцу в кубок вина и сделал сам добрый глоток.

– Ну как, орясина? Благодать?

– Ага, ваша милость. Девок бы еще…

– Это точно… – поддерживаю.

Молодой организм уже прямо кричит и требует. Но решил подразнить бывшего монашка:

– Какие тебе девки? Ты же вроде монах?

– Не лежала, ваша милость, у меня к этому делу душа, прости, Господи, за дерзкие слова… – Тук перекрестился. – Насильно отдали. Ну какой из меня монах? Смех и грех…

– Ну да… ладно, считай, я тебя сана лишил, расстрига… Переверни мясцо… Да вот так, и вином сбрызни из кубка. Молодец… чего пялишься – удивляешься, как благородный сьер с готовкой управляется?

– Нет, – помотал головой Тук.

– Не ври, собака… так уж и быть, поясню. Вот кто я?

– Ваша милость…

– Это понятно, – перебил я шотландца. – Еще кто?

– Ну… – растерялся Тук. – Кабальеро.

– Это тоже понятно. Кто еще? Стоп… не отвечай; сначала мясо давай. – Взял шампур, подул и вгрызся в обжигающее, шипящее мясо…

М-да… Ради этого стоит жить. Запил вином и продолжил:

– Ну, говори.

– Мужчина? – наконец сообразил шотландец.

– Во-от… дошло наконец. А каждый мужчина должен уметь обиходить себя сам. Даже кабальеро. Жизнь наша полна опасностей, в одночасье можно лишиться и оруженосцев, и свиты – вот как я сейчас. Занятие охотой входит в семь благородных страстей кабальеро и включает в себя не только умение охотиться, но и умение дичь приготовить. Вот скажи, что бы ты сожрал с большим удовольствием: кусок сырого мяса или отлично приготовленного жареного?

– Ну, дык, вештимо, шареный… – прошамкал бывший монах набитым ртом.

– И я тоже. А что же делать, если жрать хочется, а никого рядом нет? Во-от… Мясо жарить, а его жарить – уметь надо. Понял, орясина?

– Да, ваша милость, все понял, – энергично закивал Тук. – Преклоняюсь пред вашим умом, ваша светлость.

– То-то же. Подай еще мяса… Молодец… Но запомни, это касается только походной еды. Остальные разносолы пускай готовят люди, для этого предназначенные. Понял?

– Понял, ваша милость.

– Молодец, давай рассказывай, что ты там насчет герба толковал.

– Ну, так… вот только не бросайтесь на меня с мечом… – Тук опасливо покосился на меня.

– Не буду. Рассказывай… я сегодня добрый. – Тут я не соврал.

Сытная еда, отличное вино и относительный комфорт привели мою светлость в отличное расположение духа. К тому же Тук, как бы это сказать точнее… Правильно себя вел. Я приметил, что парень достаточно умен. Умен не в буквальном смысле слова, а по-житейски мудр и рассудителен, умеет правильно выделять приоритеты. Вот понял, что в его случае единственно правильным решением будет держаться меня – и демонстрирует свою преданность всеми способами. И как-то верится, что он при случае действительно будет защищать своего господина изо всех сил. Не знаю, возможно, он просто человек своей эпохи, в которой все зависит от твоего господина или покровителя, а возможно, здесь именно умение выделять приоритеты. Во всяком случае, я немного расслабился в его отношении, хотел бы он – уже давно всадил в меня стрелу… ан нет.

– Надо герб заменить и поменять титул с именем или вообще снять с себя знаки сословные… – Тук привстал на корточки, готовый при малейшем моем возмущении пуститься наутек.

– Сядь… я два раза не повторяю. Сказал – не буду гневаться, значит, не буду. Вот ты понимаешь, что ты сказал? Предать род, предать предков… опозорить свое имя, сан кабальеро… это неслыханно. В роду д’Арманьяк никогда так не поступали…

Я развивал мысль, стараясь вбить в голову шотландца мысль, что он предлагает мне святотатство и неприемлемые для благородного сеньора[27]27
  Сеньор (лат. senior – старший) – 1) землевладелец, владетель сеньории, имеющий в своих владениях права государя. Обладал правом суда и расправы над своими подданными, набирал войско из своих вассалов и ополчение из крестьян. Собирал налоги. Крупные сеньоры чеканили собственную монету. Жители городов на территории сеньории подчинялись сеньору; 2) феодал, в личной зависимости от которого находились более мелкие феодалы – вассалы; 3) титул высокопоставленного нобиля в Риохе, аналогичный леоно-кастильскому конде (графу); 4) титул дворянина, стоящего ниже барона и не имеющего права на обращение «дон».


[Закрыть]
вещи. Всем нутром чувствую, идет такой поступок вразрез с образом благородного кабальеро, и Тук может что-то заподозрить.

– Объясни мне ход твоих мыслей.

– Ну как, ваша милость… понимаете… когда перед лицом маячит эшафот, не до благородных манер. Вы уж извините, но про вашего отца легенды ходят. И как его ненавидит благочестивый руа франков Луи – тоже не секрет. Луи не оставит вас в покое. Вы его козырь против вашего отца. Я, со своей стороны, понимаю, что неспроста вы из Лектура бежали. Простите за дерзкие слова, но если есть цель, то ее надо достигать любыми путями…

– Не твоего ума дело – цели мои, – прервал я Тука.

М-да… Парень действительно умен не по сословию и времени.

– Я терплю дерзкие речи твои, ибо добр сегодня. Вот скажи, если ты так мыслишь, почему бы тебе не донести на меня? И вину свою покроешь, и, может, милостей отвалят.

– Ну как? – Парень заколебался. – Я же поклялся, а род Логанов…

– Вот не лги мне… – рыкнул я. – Истинную причину говори и не испытывай моего терпения, собака. Я твою душонку насквозь вижу. Ответствуй.

– Все просто, ваша милость. – Тук склонил бритую голову и тихо ответил: – Не будет милостей за вас; по крайней мере, мне. Все получит тот человек, кому я донесу… дурное это дело. А я как должен был пойти на эшафот, так и пойду. Но… можете меня прибить… даже заколоть, но я тоже честь имею, хоть и покрыл свою голову постыдными делами. Я истинный сын своего рода… и за добрые дела всегда воздаю сторицей. Вы же меня спасли, не дали сдохнуть как зверю. Накормили, одели, на службу взяли… я даже сначала не поверил, худое про вас мыслил. Так не бывает… вы же благородный кабальеро… Зачем вы это сделали, ваша милость?

– Не причитай… На еще немного вина, и веток в костер подбрось… – Я не знал, что ответить слуге.

Не рассказывать же, в самом деле, кто я и что казнить первого встречного у нас не принято.

– Зачем, говоришь? Все тоже очень просто. Видение со знамением было у меня, когда в беспамятстве лежал.

– Какое видение, ваше милость? – Тук благоговейно вытаращил глаза, и мне стало даже немного стыдно за обман невежественного средневекового парня.

– Святой… – Я напряг мозги, стараясь вспомнить хоть какого-то подходящего к эпохе персонажа. – Святой апостол Петр осенил меня крестным знамением и напутствовал.

– Сам апостол Петр… – ахнул шотландец и стал истово креститься.

– Да… именно он. Изрек… – Теперь я мучительно придумывал, чего же он там изрек. – Изрек он… говорит, предначертано тебе спасти душу раба божьего на пути твоем. Очистить его от скверны и принять участие в судьбе его. И будет он тебе верным слугой, и совершишь ты богоугодное дело тем самым… Вот так, Тук. А не будь знамения, то мой меч – твоя голова с плеч, ибо ты преступник, греховодник, вор и подлая душа. Теперь понятны тебе действия мои?

– Да, ваша милость, богоугодные дела вы вершите.

– Ладно… я же добрый сын церкви нашей, в отличие от тебя, распутник. Так ты мне и не ответил, что там в гербе моем надо изменить.

– У вас лента бастарда и червленые львы по четвертям… вот если полосу убрать и на первой и четвертой четверти львов тоже извести, получится герб сьоров де Сегюр.

– Откуда они, эти… де Сегюры и откуда это ты знаешь?

– Это один из ленов ваших же земель. Переписывал я как-то труд аббата де Брюльи, там и видел, а я ежели что раз увидел, до самой смерти помнить буду.

– Не бубни… Ну, переделаешь ты – и что? Мало того, что гореть мне в аду за грехи, порочащие род мой, так и в городе обман распознать могут…

– Ваш грех я на себя возьму… – Тук три раза подряд перекрестился. – Да и не большой это грех. Лен-то этот – ваш, и вы всегда можете принять название его. Да и не будем мы в городах задерживаться… А куда, кстати, мы направляемся, ваша милость?

– Не дерзи, собака. А направляюсь я в Арагон ко двору рея Хуана, а ты… запомни, хам, ты сопровождаешь меня. Вот так! – назидательно рявкнул я и швырнул костью в шотландца.

Вот не лежала у меня душа, честно говоря, так строить своего новоиспеченного слугу, но роль свою надо было играть до конца. Насколько я понимаю, не бывало в эти времена добреньких дворян, да еще и ведущих себя запанибратски со слугами. Вот пройдет время, произведу его в оруженосцы… Кусочки знаний подсказывают, что можно, тогда и посмотрим, а пока только так. Ну и милостивым, как смогу, буду.

– Ладно, ближе к городу обговорим еще раз… Тебе сколько денег надо – приобрести облачение, доспехи и оружие, приличествующие слуге моему?

– Ну, я не знаю, ваша милость… Сколько сочтете нужным и как пожелаете меня облачить… – замялся Тук.

– Не хитри, скотина…

Я покопался в мошне, висевшей у меня на поясе. Вроде две монеты золотые, такие же, как у меня в казне, три серебряные и горсть медяков… Ага, соответственно франк, су и денье… Сколько же дать? А, была не была… забрал оба золотых и кинул Туку.

– Держи, собака, и помни мою доброту.

– Ваша милость… – ахнул шотландец и кинулся целовать руки.

– На место… – Спрятал руки, но недостаточно быстро: успел обслюнявить все-таки, урод.

Э-э-эх, кажись, все-таки попал впросак. Много дал… Да и ладно, не забирать же назад.

– Это тебе с жалованьем далеко наперед, понял?

– Понял, понял, – торопливо закивал шотландец и засунул монеты за щеку. – Экипируюсь, как положено. Все возьму, не сомневайтесь.

– Я и не сомневаюсь, – буркнул я. – Так, я буду спать. А ты службу неси. Под утро разбудишь и сам немного отдохнешь. Да… прибери остатки еды и костер поддерживай… все, отбой.

Я прилег на вальтрап[28]28
  Вальтрап – толстое суконное покрывало под седлом.


[Закрыть]
, закутался в плащ, положил под голову седло и почти мгновенно заснул. Вино и сытная еда разнежили, да и настроение было не самое плохое.

Все пока складывалось как нельзя лучше, и что-то подсказывало, что так и будет дальше.

Эх, Жан Жаныч… мы еще города на копье и выкупы за пленных брать будем… Люди-то тут по-своему наивные, ёптыть. Это как в анекдоте про Василия Ивановича и Петьку: «И тут мне как поперло…»

Жизнь рыцарская такая!

И герцогинь… это… наклонять куртуазно хочу обязательно…

И вообще всех наклонять.

Романтика, ёптыть…

Глава 4

– …запомни, сын мой, тяжкие это времена, чувствует мое сердце – они наступят очень скоро… – Невысокий коренастый человек с головой, растущей прямо из плеч, обращался ко мне, стоя с факелом в руках.

– Да, отец… – сам того не осознавая, ответил я. – Клянусь родом и честью: распоряжусь в случае нужды согласно заветам вашим.

Стояли мы в длинном темном помещении со сводчатым потолком, сложенным из тесаного камня. У противоположной стены стояло несколько сундуков, окованных железом, и запечатанные бочонки.

– Отец мой так же завещал… – Мужчина вдруг исчез в ярких лучах солнца.

– Что он вам завещал, что?.. – Я внезапно проснулся и зажмурился от лучиков света, пробивавшихся сквозь листву.

Тьфу ты… Сон приснился, прям как наяву, воспоминания Жан Жановича пробиваются… Что там, в сундуках, интересно? Точно золото и брильянты, а что еще… Надо при случае сон досмотреть: может, что полезное и увижу.

Потянулся и встал.

Тук бдил с арбалетом на коленях.

Роден, всхрапывая, щипал травку, покрытую росой; увидев, что я проснулся, фыркнул, шагнул ко мне и сунул голову мне под мышку.

– Хороший, хороший конь… – потрепал я его по холке. – Сейчас я тебя напою, красавец.

Сходил к ручью, обмылся до пояса, потом набрал воды в кожаное ведро и напоил коня.

Тук еще не лег.

– Чего ты сидишь, идиот[29]29
  Идиот (лат. Idioto) – в Средневековье так называли в католицизме монаха, не знающего латыни.


[Закрыть]
, ложись, пара часов у тебя есть подремать. Я же тебе вчера говорил…

– Я не идиот, ваша милость… – обиделся Тук. – Я латыни обучен. Отец пономарь две дубины об меня изломал, но заставил выучить требник наизусть…

– Ну не идиот, ладно, все равно ложись… – Видимо, я опять что-то не то ляпнул.

Тут все наоборот получается. Хорошо, что хоть приметил, как тут крестятся, еще не хватало в еретики записаться. Вон Варфоломеевская ночь[30]30
  Варфоломеевская ночь – массовая резня гугенотов в Париже, устроенная католиками в ночь на 24 августа 1572 г., в канун дня святого Варфоломея.


[Закрыть]
не за горами.

Прикрикнул на слугу:

– Ложись, сказал!

Скинул колет и, оставшись в одной камизе[31]31
  Камиза – нижняя рубашка. Могла быть просторной либо облегать тело благодаря шнуровке, которая собирала ткань на боках. Женская камиза была длиной до пят и часто без рукавов.


[Закрыть]
, потянул из ножен эспаду и дагу. Надо тренироваться как можно чаще. В любой момент понадобиться может. Вот еще бы учителя получше найти… Весь опыт работы с дагой у меня ограничивался участием всего в двух семинарах известного мастера Пабло Фернандеса, ну еще чуть-чуть сам тренировался. С саблей, конечно, все совсем наоборот, но, как я уже говорил, это не совсем то, что надо здесь и сейчас.

Сначала повторил все приемы маневрирования[32]32
  Приемы маневрирования – в фехтовании; шаги, скрестные шаги, скачки, бег, закрытия после выпада.


[Закрыть]
, потом все батманы[33]33
  Батман – в фехтовании: удар оружием по клинку противника с целью его поколебать или вывести за пределы поражаемой поверхности.


[Закрыть]
и контртемпы[34]34
  Контртемп – нападение с целью опередить атаку противника.


[Закрыть]
, затем мулине и закончил финтами[35]35
  Финт – в фехтовании: угрожающее движение оружием, вызывающее у противника защитную реакцию.


[Закрыть]
. Подобрал ритм и с возрастающей интенсивностью еще пару раз все прогнал по кругу. Тело чертова кабальеро сопротивлялось, тормозило, но я загнал себя как лошадь, взмок, и все-таки осталось недовольство. Работать еще и работать, хотя прогресс есть.

Хотел опять идти к ручью, как увидел вытаращенные глаза Тука, который спать и не собирался, а тайком подсматривал за мной.

– Чего вылупился, монашек?

– Ваша милость… вы… вы великий мастер, я такого никогда не видел.

– Что не так? И что ты вообще мог видеть, деревенщина?

– Я видел много схваток, я постоянно прислуживал в монастыре, когда наш аббат тренировался, а он великий мастер, он иногда даже допускал меня потренироваться с ним, вы же все делаете очень быстро, гораздо быстрее и по-другому.

– Ты умеешь работать с оружием?

– Да, ваша милость. Предпочитаю шотландский палаш[36]36
  Шотландский палаш – колюще-рубяшее оружие конца XV – начала XVII в. с прямым клинком односторонней или полуторной заточки. Клинок широкий к концу. Сложный корзинообразный эфес.


[Закрыть]
, глефу или алебарду. С детства отец учил. Да и опыт есть, два раза ходил на род Макги, за передел земель клана.

– Молодец. Если не хочешь спать – значит, не будешь. Идем, польешь мне…

Сколько было времени, когда мы двинулись в путь, я не знаю, такое понятие, как наручные часы, станет актуальным только через несколько веков. Приходилось ориентироваться по солнышку. Так вот, оно уже поднялось на ладошку над деревьями, зато я успел отлично потренироваться, плотно позавтракать остатками жареного мяса и насовать оплеух Туку, когда он вздумал отказаться от умывания.

Лес становился реже, мощные дубы все чаще перемежались густым подлеском, пару раз тропинка терялась, но шотландец уверенно находил ее вновь.

– Совсем недалеко осталось, ваша милость, скоро будет дорога паломников, вы бы щит перевернули гербом внутрь, что ли…

Каких паломников будет дорога? Решил не спрашивать: все же родовые земли, и я просто обязан это знать, но щит спрятал в чехол, нашедшийся в переметной сумке.

Вдруг донеслись истошные вопли и пронзительный женский визг, перемежаемый хохотом и грубыми криками…

– Что за черт? Где-то недалеко…

– Не поминайте имя нечистого всуе, ваша милость, грех это. Я быстро… – Тук, на ходу взводя воротом арбалет, быстро исчез в кустах.

Я спешился, привязал Родена и тоже двинулся вперед, похвалив самого себя за предусмотрительность, заставившую надеть с утра кольчугу и кирасу. Вот, кажется, и пришло время применить свои умения на практике…

Черт, а стремно-то как…

Мужские вопли тем временем стихли, раздавались одни женские крики, перемежавшиеся хохотом и гиканьем.

Приметил направление и стал осторожно продираться сквозь кусты. Голоса стали громче…

– Ваша милость… – появился шотландец. – Там разбойники. Грабят, однако.

– Сколько их?

– Десяток. Вооружены чем попало. Есть луки и рогатины, у нескольких – мечи. Я могу по крайней мере трех пристрелить, пока они спохватятся. Ну они нам не противники. К тому же там парочка девок есть, мужиков-то они уже кончили. Ну что, идем? – Глаза Тука горели азартом.

– Suka… – ляпнул я вслух по-русски.

Вот же напасть! Придется ввязываться в заварушку. Не хватало еще в глазах собственного слуги упасть ниже плинтуса. Десять человек! Это же армия, в натуре.

– Ваша милость, надо думать быстрее… – поторопил шотландец. – Пока они заняты.

– Пасть закрой, зубы повыбиваю… Я здесь решаю, смерд, – зашипел я на Тука, восстанавливая свое реноме. – Смотри. Делаешь выстрелов столько, сколько сможешь, а когда они спохватятся, вступаю в дело я. Ты же, когда я их займу, продолжай стрелять. Понял?

– Ага… – радостно кивнул шотландец.

– Возьми с коня меч; не дай бог потеряешь – распну лично.

Идем.

Будь у меня полный доспех для коня и владей я искусством конного боя, как любой из местных кабальеро, то тактика напрашивалась очень простая и сверхэффективная. Десяток легковооруженных разбойников для конного рыцаря не соперники вовсе. Разметать конем, с седла дорубить остальных, и всех делов-то… Ан нет, не могу. Коня сгублю и сам сгину. Не владею я этим искусством.

Чертыхаясь, направился за Туком. Когда крики и гогот стали слышаться совсем рядом, сделал знак шотландцу обойти поляну с другой стороны.

Сам, пригнувшись, прошел еще несколько метров и осторожно раздвинул ветки.

Ёптыть… Классическая картина. Злые разбойники изобретательно угнетают добрых пейзан. В данном случае только пейзанок.

На большой поляне стояло несколько телег и небольшой крытый возок. Лошади привязаны к деревьям. Валяются с десяток трупов в лужах крови, а возле телег на травке разношерстно одетые мужики употребляют по назначению двух женщин. Бедняжки уже даже не визжат, только тихо и болезненно стонут.

Еще несколько злодеев роются в сундуках и корзинах.

Сколько их всего… ага, так и есть, десятеро.

Четверо попарно сношают двух девок, шестеро мародерничают.

Еще три женщины и пожилой мужик у возка связанные сидят.

Разбойничающая братия вооружена разношерстно. По крайней мере у двоих прямые мечи, у третьего – длинный нож и лук. У остальных колющего и режущего не видно, побросали, наверное, мешает предаваться разгулу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20