Александр Авраменко.

Экспансия



скачать книгу бесплатно

Купава ахнула, когда её племянник, единственный выживший сын старшего брата, оставшегося в Арконе навсегда, Борка, мальчуган трёх с половиной лет, подошёл к этому чужеземцу и застыл у ног воина, зачарованно открыв рот. Тот заметил, немного наклонился:

– Что, ждёшь, когда ворона гнездо во рту совьёт?

Мальчик насупился, а гигант вдруг легко подхватил парнишку, усадил на руку, погладил ладонью по пшеничного цвета голове:

– Что же ты один бегаешь, а где мамка твоя?

– Убили.

– А братья, сёстры есть?

– Убили.

– А папка?

Тот ничего не ответил, только угрюмо засопел. А воин как-то обмяк, только что стоял твёрдо, будто дерево, а теперь даже плечи опустились. Девушка не выдержала, рванулась из толпы беженцев, ожидающих, когда их станет больше, протолкалась в передние ряды, но её рванули назад:

– Куда прёшь? Не одна ведь! Ишь, боярыня!

И тогда она закричала, истошно, как могла:

– Борка! Борка!

Мальчуган услышал, завертелся на руках, и воин осторожно опустил парнишку на камень причала, но не отпустил, а, держа за ручку, подошёл к цепи воинов, за которыми находились прибывшие из Арконы. Его необычного цвета глаза сурово, даже чуть зло упёрлись в женщину, которая замолкла, когда племянника подвели к ней. Не отпуская мальчика, медленно процедил сквозь зубы:

– Что же это за мать, о которой сын говорит, что ту убили? Или лжёт он?

Купава задрожала, но выдержала суровый взгляд.

– Прости, боярин, не сын он мне. Племянник. И нет в его словах лжи. Всех у него даки вырезали. Чудом спасся.

Взор воина потеплел, лицо немного оттаяло. Неожиданно мужчина вдруг поклонился ей, коснувшись рукой камня, выпрямился:

– Коли так, прости меня, девица, за недоверие. Чья будешь?

– Из рода бояр Черепановых мы, боярин. Я дочь его меньшая, Купава Браниславовна…

– Запомню тебя, девица. А теперь бери своего племянника. и не отпускай больше пока. Народу много, затопчут – худо будет.

Слегка подтолкнул мальчика к девушке, та присела, обняла Борку, а он ещё раз посмотрел на них, отвернулся, снова отошёл за цепь охраны, заговорил о чём-то с одетым в синее с белой полосой одеяние человеком, показывая на них с племянником. Потом зашагал уверенным шагом сильного человека прочь. Сине-белый же мужчина быстро подошёл к воинам, отделяющим приехавших от остального града, что-то прошептал двоим из них, затем приблизился к ней:

– Вещи есть у тебя, девица?

– Нет ничего, батюшка. Только то, что на лодье всем давали.

– Бери своего малыша да пошли. Князь распорядился насчёт тебя особо.

– Князь? То сам князь был?! – Купава растерялась, а мужчина средних лет пояснил:

– Князь воинский Ратибор Соколов. Пошли, девица. Путь нам не близкий предстоит.

Не спрашивая разрешения, подхватил мальчика на руки и, не оглядываясь, зашагал к воинам охраны. Те молча развели копья, пропуская его и боярышню, затем снова сомкнули. Едва все трое оказались на свободном месте, как к ним подошёл юноша лет пятнадцати, внимательно взглянул на девушку и мальчика, молча кивнул и отступил в сторону, пропуская дальше… Затем был путь по многолюдным чистым улицам.

Купава уже устала, ей было очень жарко, но мужчина спокойно шагал, словно и не нёс Борку на руках. Тот же вертел головой во все стороны, ему всё было интересно. Наконец, когда славянка уже была готова взмолиться о передышке, синие-белый резко затормозил перед большой дверью в глиняной белой стене, стукнул в неё висячим кольцом, а когда створка повернулась на петлях, поставил мальчика на камни мостовой и произнёс:

– Заходите. Ждут вас уже.

…Ратибор внимательно рассматривал расстеленный перед ним на полу дома доспех арконского воина и лежащее рядом прочее оружие. Только час назад он столкнулся с горем. Настоящим горем, которое пришлось испытать тем, кто приехал из старых земель. Его словно опалило словами мальчишки, и он, поддавшись чувству, велел определить его с той, что являлась его тёткой, в учебную слободу. Вырастет парень настоящим воином, сможет отомстить за павших братьев и сестёр да родителей. А жёнка… Что – жёнка? И ей дело найдут. Тайники да розмыслы[13]13
  Розмысел – разведчик.


[Закрыть]
всё, что можно, о старых землях да людях, там живущих, узнают да запишут – будущим розмыслам на пользу пойдёт. Нельзя родные края без присмотра оставлять. Ещё придёт время, когда славы возвратятся домой, чтобы вернуть отчие края истинным богам, изгонят заразу Трёхликую.

Однако то, что князь видел перед собой, ему не нравилось. Очень не нравилось. Доспех сделан грубо. Качество металла низкое. Это даже не сталь, а обычное закалённое железо из простой ручной домницы. Следы ударов молота, скверная пайка крупных, слишком крупных колец. Даже доспех отца, Брячислава Вещего, висящий в детинце Славграда на почётном месте, сделан лучше.

Ратибор наклонился, взял меч. Взмахнул, примеряясь к балансу… Скверно. Неуравновешен. Следы ударов вражеского оружия. Прищурился, вглядываясь в рисунок стали, – это не булат. Нечто среднее. Лезвие тупое. По сравнению со славгородскими мечами, конечно. Там, может, это и нормальное оружие… Положил обратно. Тяжёлый нож-скрамасакс даже смотреть не стал – неуклюж, неудобен. Их оружие, опять же, лучше.

Поднял лук, тронул тетиву пальцем – запела она на разные голоса. Попытался натянуть – лук с жалобным хрустом переломился в середине. Тетива же осталась невредимой. Да что же это такое?! Они что там, на родине, совсем оружие доброе делать разучились? Подобрал обломки, снял тетиву, подивился невиданному материалу. Ровный, тонкий, гладкий. Скользит в руке нежно. Подумал, подошёл к стене, снял тяжёлый боевой лук славгородцев, упирая коленом в седло, согнул оружие, надел арконскую тетиву… Выдержала! Снова тронул пальцем – звук был совсем другой! Чистый, звонкий… Попытался натянуть, сколько хватило сил… Рога почти сомкнулись, но тетива держала… Отпустил… и с оторопью уставился на разрез, из которого хлестала струёй кровь… Спохватился, выбежал наружу, подозвал отрока. Тот метнулся опрометью, принёс ларец со снадобьями, по пути кликнул лекаря… Старик долго пенял князю, словно неразумному дитя, – едва не располосовал себе тот сухожилия струной тонкой, словно женский волос. Зато понятно стало, что за щиток непонятный среди доспехов был: прикрывал он запястье той руки, что лук держит. А тетива хороша! Тонкая и прочная на диво! Да только если Малх Бренданов действительно выдумал то, о чём речь в письме была, то луки, да многое другое, уже ни к чему…

Взглянул в окно – уже стемнело. Пора и самому спать идти. Добрыня-то, как челядинцы доложили, едва поел, так за столом и уснул. И не мудрено – весь поход спал по два-три часа, да и то урывками. Столько всего каждый миг решать приходилось… А мальчишка должен добрым воином стать… – подумал князь, проваливаясь в глубокий сон сильного человека.

Глава 3

Громовой удар больно ударил по ушам, а лошади нервно вздрогнули, запрядали ушами, приседая на задние ноги. Жеребец Добрыни с диким ржанием встал на дыбы, слепо молотя передними копытами в воздухе, но крепкая рука, рванувшая узду, и сжавшие рёбра животного ноги, способные удерживать камень весом в два пуда почти двенадцать часов, почти мгновенно заставили того застыть на месте. Боевой тур, на котором на стрельбище прибыл начальник тяжёлой кавалерии Буян Кузнецов, просто чуть присел и гулко, протяжно замычал… Где-то там, далеко, на расстоянии примерно в два перестрела двухпудового лука[14]14
  Усилие натяжения тетивы в 32 кг.


[Закрыть]
, вспухло облако пыли и камня.

– Ничего себе… – прошептал кто-то, а Малх Бренданов, коренастый, в прародителя невысокий, довольно хмыкнул:

– Вообще и дальше палить можем. Но меткости нет.

Ратибор спрыгнул с коня, отдал повод возникшему перед ним отроку, приблизился к ужасному орудию войны, продемонстрированному хитроумным махинником. Тот же, возникнув рядом, пояснял:

– Две трубы стальных. Цельные вытянуть не смогли. Потому в каждой по шву, развёрнутому друг к другу навстречу. То есть за спиной каждой трубы шов. Между трубами – опять же сталь жидкая залита. Для прочности. Много попыток сделали, пока получилось прочно. Внутренняя труба, куда зелье и снаряд укладываются, на конус изготовлена. Потому ядро и садится прочно, и зелье не мимо него в щели идёт, а всё полностью уходит на работу. И летит снаряд гораздо дальше, чем если бы просто круглое дно было.

К орудию подошёл Добрыня, с ним вместе и Буян. Покосились на остро воняющий непонятно чем механизм, утверждённый на массивной колоде, потом командующий турами задал вопрос:

– А палить из него только этими шарами можно? Так толку мало. Ну, одного, при удаче двоих завалить можно…

Тут Малх просто просиял:

– Это я вам дальность стрельбы показывал. Сейчас прочие чудеса покажу!

Отбежал в сторону, замахал руками, отдавая распоряжения подмастерьям, те засуетились возле трубы, а военные внимательно наблюдали за их действиями: вот один из них чем-то вроде большого ерша, которым чистят трубы печные, орудует, так же, похоже, чистя ствол. Потом другой вкладывает внутрь трубы мешочек из хлопка. Явно с огненным зельем. Первый, что до этого орудовал мешком, длинной палкой, на конце которой деревянная шайба, проталкивает тот мешок внутрь трубы, а второй в это время стоит уже наготове с большой войлочной пробкой. Первый тем временем меняет свой прибойник на длинный шест с лезвием на конце, несколько раз втыкает его в мешок, уже оказавшийся на дне трубы. Затем ставят пробку, плотно забивают её до упора. А после этого… Ратибор не поверил своим глазам – точно такую же пробку, только из воска, аккуратно вталкивают внутрь. И подмастерья отбегают назад, а сам Малх подносит зажжённый фитиль к крошечному отверстию на конце трубы. Снова грохот, пламя из противоположного конца трубы, колода вздрагивает, и… Дикий вой. Земля вдали словно вскипает, а на лице махинника довольная донельзя улыбка. Едва князь проковырялся в ушах, как тот подскочил к нему и затараторил:

– В воске пули круглые, малые. От огня тот плавится, и пули сами летят во врага. Пять сотен мы заливаем для этого калибра. Зараз. Почитай, пять сотен стрел только что выстрелили!

– Пять сотен?! – не веря услышанному, переспросил Добрыня, тряся головой, словно пытаясь вытряхнуть невесть как попавшую в уши воду.

– Не веришь – сам посчитай, – обиделся махинник, показывая на такой же точно снаряд, стоящий на столе.

Приготовился вновь заряжать своё орудие, но князь махнул рукой, мол, не надо пока. Направился к столу:

– Это что?

– Внутри такая же смесь, какой и стреляем. Но неудобно оно. Опасно. Не рассчитал фитиль – в стволе взорвётся. Или будет гореть, когда упадёт, и враг потушить может. А так – падает и взрывается. Осколки чугунные по ворогу бьют, ранят.

– А тут?

– Огонь наш негасимый по книгам жрецов. Пояснять, что будет, не надо? – не преминул съехидничать потомок монаха, за что получил тычок в бок, и воинский князь зашагал в сторону, к накрытому столу. Только вместо еды на нём красовались диковинные устройства. Внимательно посмотрел на них: – Как я понимаю, это что-то вроде громовика твоего, только с рук палить?

– Верно, княже. Оно самое. Можешь сам испытать.

Ратибор взял в руки ручное чудовище, прикинул – тяжёлое. Но держать можно. А Малх торопливо пояснял:

– Стреляет от фитиля. Одной пулей, что в снаряде громовика пульном. Так что сразу на всё пули льём. Только, княже, будешь палить, отворачивайся. По первому разу можешь пострадать. Потом, когда освоишься…

Запалив фитиль самолично, князь приложил оружие к плечу, похоже на самострел. Отвернул лицо чуть в сторону, нажал на крючок внизу. Бахнуло… Да в плечо так въехало, что чуть не выронил малый громовик из рук. Зашипел. А Малх трещит, словно сорока:

– Плотнее прижимать нужно, княже! Тогда больно не будет!

– Так сказать сразу нужно было, дурень! – не выдержал стоящий рядом Добрыня, отвесив в сердцах подзатыльник махиннику.

Тот, впрочем, не обиделся. Росли-то все вместе, втроём, и колотушек в юности друг другу перепадало от каждого не мало.

Ратибор потряс головой, потом спросил брата:

– Что было-то? Я не смотрел.

Тот добросовестно разъяснил:

– Фитиль в бок пошёл. Оттуда как фыкнет! Потом, понятно, пуля улетела. Далеко. Я не видел куда.

Князь начал свирепеть:

– И что толку от твоей ручницы, если стрелок в белый свет палит, как в полушку?!

– Ты, княже, в первый раз стрелял. Потому и просил тебя глаза поберечь. А вот я выстрелю, позволь?

Взял второй самострел огнебойный, запалил фитиль, приложил к плечу, прищурил глаз, произнёс:

– Смотри туда, княже. Где мешок стоит с шерстью.

Ратибор перевёл глаза туда, куда было велено. Бах! Мешок дёрнулся. Однако… А ведь Малху стрельба из лука так и не далась! А тут…

– Четыреста шагов бьёт точно. На четыреста пятьдесят те, кто поопытней, тоже бить смогут уверенно. А дальше – как повезёт…

– А сколь времени ты из своего громобоя палить учился?

Тот расплылся в улыбке:

– Месяц.

– Сколько?!

– Месяц. И вот – сами видели.

– Значит, обучить стрелка за тридцать дней можно?!

– И меньше. Но лучше бы, как я сказал.

– А…

– Мастерские наши больших громобоев по десятку за седмицу льют. Снаряды к ним тоже в достатке сделаем, сколько нужно будет. А малые громобои… – На миг отвёл глаза в сторону, что-то прикидывая, потом твёрдо заявил: – Сотню в месяц сделаем. Потом быстрее пойдёт.

– А зелье?

– С ним проще. Не поверишь, княже, – забава детская! Решил один из отроков матушке картину подарить – взял кислоты в мастерской да бутыль тряпкой заткнул. Пока нёс домой, тряпка намокла. Ну, он её в сараюшке и кинул, да забыл. Тряпица высохла, пожелтела… Матушка дитяти решила у сына прибраться, и тряпку ту в печку кинула, к прочему мусору… В общем, пришлось новую печь складывать. Ну а я, узнав про то, вдруг сообразил, как эту забаву к делу пристроить. Как раз кораблик тот самый испытывали… – Он многозначительно взглянул на всех, стоящих возле него.

– Понятно. Значит, тряпка и кислота?

Махинник стал серьёзным на удивление, вздохнул:

– Знали бы вы, сколько мы всего перепробовали, пока получаться начало. Тут и сама кислота, и ткань, и много чего прочего… Каждая мелочь значима! Чуть в сторону – и всё без толку…

– Твои бы огнебои большие хоть на повозку, что ли, поставить? Колоду-то не натаскаешься…

– Уже, княже, делаем. Мастерим её основание, чтобы на быках или конях таскать можно было. И механизм для наводки на цель тоже. Это образец первый, можно сказать. И с фитилём придумаем получше! А то, не дай боги, дождик пойдёт, и не выпалишь! Да мы ими и заниматься-то начали недавно совсем. После того как большие огнебои научились делать. Тут ведь проблема не в зелье огненном. А в самом стволе. Его нужно делать и прочным, и лёгким. А трубы большого размера без швов мы делать не научились. За сварку побаиваемся – дело новое, неизученное. А вдруг порвёт? Вот и стали меж двух труб заливку делать. Тоже пока сообразили, что и заготовки калить нужно… Словом, пришлось попыхтеть. Ну а со снарядами легче было. Почитай, готовыми взяли от требучетов. Насчёт малых же огнебоев ещё думать будем. Есть у нас задумки…

Ратибор вздохнул:

– Некогда думать, Малх. Война у нас.

– Как?! С кем?! – Глаза махинника, казалось, сейчас выскочат из орбит, и князь не стал заставлять друга долго ждать, правило у славов с самого начала племени было: что плохая весть, что добрая – говори без утайки.

– Со второй половины мира неведомые племена спустились на наши равнины… Неисчислимые множества воинов лютых, безжалостных идут на нас войной.

– Погоди, погоди, княже… – Мужчина замахал перед собой руками, не в силах ещё осознать весть. – Как это – множество?

– Так. Почитай семь сотен тысяч воинов сейчас спускаются с зубчатых гор и выходят в Злую пустыню, и часть из них, около трети, – уже стала лагерем на реке Слёз, напротив Жаркого града, и готовятся к штурму.

– А как?.. Где же…

– Там сейчас все тридцать тысяч тех, кто дерётся на суше, и все оставшиеся кипчаки. Жителей вывозим в глубь страны. Начинаем призывать мужей на службу воинскую. Но сам знаешь – доброго лучника подготовить не один год нужен. Мечника – так же. Дай мы воям оружие привычное – почитай, выбросили его на помойку. А людей добровольно на стол людоедам отправили.

– Каким людоедам? Что ты за сказки страшные рассказываешь, Ратибор?! Вроде взрослые мы уже, скоро свои дети пойдут…

– Не сказки. Людоеды находники. Самые настоящие людоеды. Или ты думаешь, что кипчаки лгать станут?! – Князь начинал свирепеть, хотя глубоко внутри понимал, что оторванному от действительности махиннику принять, что где-то там идут на Славию самые настоящие людоеды, те, кто питается человечиной… Ну просто невозможно понять такое! Как подобное только может существовать на земле?

И сейчас острый ум Малха уже начинает осознавать слова старшего друга на действительном уровне, а имея столь живой ум, как бы он… И верно, махинник вдруг побледнел, его желудок внезапно вывернуло, и окружающие изобретателя военные едва успели отскочить в стороны… Рвало мужчину долго и мучительно, буквально выворачивало, пока наконец внутренности не стали извергать одну желчь. Кое-как он распрямился, с виноватым видом вытер рукавом губы, просипел:

– Простите…

Снова ощутил позыв, но удержался. Только волна словно прокатилась по его телу. Единственное, что мог сделать для друга Ратибор, – это немедля отвлечь того новой задачей:

– Хватит! Давай лучше делом займись! В общем, так: через неделю в лагере воинском под Славградом на дороге в Новый Торжок[15]15
  Порт славов на Атлантическом побережье.


[Закрыть]
должны быть десять пушек на новых основаниях, пригодных для перевозки и боя. Да зелье к ним огненное и снарядов вволю. А в конце месяца – удобный для пешца огнебой! Можешь не спать! Можешь не есть! Но если приказ мой не выполнишь – пеняй на себя! Не помилую! И к концу же месяца первую сотню огнебоев больших с зельем огненным и припасами к ним поставишь в оружейную Славграда. Понял, махинник?! Некогда нам ждать, когда ты вокруг да около ходить будешь! Чтоб сделал всё, что велено! Приказ тебе такой от имени Совета. – Развернулся, собираясь уходить. За ним повернулись брат и командир турьих всадников, но, словно спохватившись, князь обернулся: – С первыми десятью большими огнебоями пошлёшь своих подмастерьев. Вот этих самых… – Указал на тех, что возились с заряжанием орудия. – Они народ учить будут оружием новым пользоваться. Всё понял, махинник?

Тот, бледный, кивнул. Ратибор махнул рукой, взлетел в седло, не касаясь стремян, и ещё добавил:

– Чего не хватает – взять с любых складов. Хоть с воинских, хоть с морских, хоть с купеческих. И помни: не сделаешь, что сказано, на твоей совести будут души тех, кого эти чудовища съедят…

Резко пришпорил своего Ярого, следом неспешно затрусили бык и второй конь. Ещё чуть позади, шагах в пятидесяти, тронулись гридни. Отъехав на сотни полторы шагов, Добрыня поравнялся с братом:

– Крут ты, однако…

– Нельзя сейчас сопли жевать, брат! Дай Малху волю – сам знаешь, начнёт каждую детальку по десять раз переделывать, пробовать по сто различных способов одного, другого, третьего, растянет всё на годы! А у нас времени нет! Вообще нет! Поверь! Я не знаю, сколько удержат сухопутные и кипчаки Жаркий. Хорошо, коли месяц. А если меньше?! Там все наши крепкорукие, все боевые махины, все воины! И можешь меня проклясть – я не уверен, что хотя бы десятая часть из них уцелеет… Что там десятая… хотя бы сотня выжила… – Махнул в отчаянии рукой, подняв глаза к чистому, прозрачному небу.


В этот самый час гигантский лагерь майя двинулся в дорогу – в трёх днях быстрого пути находился первый большой город нового народа, который обнаружили год назад разведчики государства. Пирамиды и Пернатый Змей требовали жертвы. Как можно больше жертв! И потому воины империи неустанно рыскали по сельве, горам и джунглям в поисках добычи.

Ровно в назначенный вождями срок первые отряды увидели вдали белеющие стены обещанного им города, где армию ждала богатая добыча. Судя по его величине, там проживало не меньше ста тысяч человек. Самые нетерпеливые уже предвкушали вечерний ритуал и обильную трапезу. Что поделать – с продуктами в империи было туго. Постоянные засухи, нехватка воды и уменьшающееся население вызывали множество войн между городами-царствами. Но когда разведчики, проникнув далеко на север, в более холодные края, принесли весть, что там живет множество живого мяса, майя воспрянули духом – близился час восстановления могучей империи! А тысячи новых жертв умилостивят свирепого бога, и он вновь сниспошлёт своим верным племенам обильные дожди, которые возродят землю.

Колыхались драгоценные перья на прочных плетёных щитах и копьях военачальников, командующих отрядами. Северные города империи отставили вражду в стороны и впервые за долгие годы объединились для завоевания. Добычи было столь много, что хватит всем, сколько бы ни пожелал каждый из майя. Южные города, ведущие войну против нового царства инков, решили на время оставить боевые действия против многочисленных врагов. К тому же полководцы инков показали себя очень искусными в военном ремесле, а их оружие несколько превосходило то, что имелось у майя. Поэтому после небольшого отдыха гигантская армия в пятьсот тысяч воинов также двинулась на север, следом за передовыми отрядами.

…Вольха, прищурив глаза, всматривался в неумолимо надвигающуюся стену захватчиков. Несметные полчища одетых, несущих в руках круглые щиты чудовищ. Хвала богам, по виду они куда ниже славов, да и хилее телом. Панцири на многих. Похоже, из ткани. Ерунда. Для булатного меча и стальная кольчуга не помеха… Поножи из дерева золотистого цвета. В свободной руке – связка дротиков. И нигде нет знакомого блеска железа, не говоря о стали. Значит, правы наши розмыслы, когда говорили, что всё оружие у зверолюдей из камня и кости, а из металлов лишь злато и серебро имеются. А то – металлы мягкие, и оружие и доспехи из них, кроме своего веса, достоинств иных не имеют.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28