Александр Асмолов.

Ушебти



скачать книгу бесплатно

– Прости, я размечталась, – она отвернулась.

– В мечтах я мир тебе отдам, да что там мир, вселенной мало, ступая по твоим следам, я знаю: все иначе стало.

Ее плечи вздрогнули и напряглись, но она не повернулась.

– Весь мир заполнился тобой, дышу и слышу по-другому, ты заслонила все собой, разлив в моей душе истому.

Ги нежно обнял за плечи свою спутницу, не проронив ни слова. Она еще сопротивлялась какое-то время, но потом приникла к его широкой груди, сжавшись, словно ища защиты. Он ласково гладил ее короткие волосы. В этот миг что-то произошло между ними. Мимолетное. Незримое. Это было доверие. Саша неожиданно для себя доверилась незнакомому человеку, а он очень деликатно принял ее порыв. Не мимоходом, не снисходительно, а очень бережно. Понимая, как это непросто вот так вдруг довериться. Случайные порывы всегда искренни. Наши братья меньшие живут именно так. В порыве. Они учатся хитрить только у своих хозяев, подражая их повадкам, чтобы выпросить лишний кусочек, но так поступают только домашние болонки. Настоящие псы верны до конца дней своих, и не за лишний кусок. Умирая, они не разожмут зубов, спасая друга, как бы ни было тяжело.

В сумке у Саши зазвонил сотовый. Она не сразу сообразила, что это именно ее телефон. Мягко отстранившись от Ги, молодая женщина сняла сумочку с плеча и отыскала маленький изящный аппаратик.

– Простите, Наталья Михайловна, мы на улице. Нет-нет, все хорошо.

Очень быстро Сашино лицо стало серьезным. Она выслушала вопрос патронессы и утвердительно кивнула головой сама себе.

– Да, я помню данные за первый квартал. По московскому региону было тридцать два процента. Из них две трети легли на март.

Саша чуть снизу посмотрела на Ги. Бельгиец улыбнулся, показывая жестом, чтобы она не беспокоилась.

– Это точно, Наталья Михайловна, мы можем принимать по две фуры в неделю только в Москве. Я сейчас перезвоню логистикам и уточню по Кемерово и Новосибирску. Дайте мне десять минут.

Ги понимающе кивнул, остановив все попытки объяснений. Они подошли к скамейке, где можно было удобно расположиться и заняться делами. И действительно, переговоры по телефону не заняли более четверти часа. Когда Саша спрятала свою «моторолу» в сумку и обернулась к своему спутнику, тот как ни в чем не бывало продолжил.

– Нам непременно нужно посмотреть фонтан Брабо.

– Непременно, – подхватила она шутливый тон своего гида. Он задержал свой ласковый взгляд на ее лице. Оно вновь оживилось, стряхивая деловые черты. Женщине хотелось быть счастливой в этом сказочном городе. Пусть все так неожиданно случилось, она разберется с этим позже, а сейчас хотелось кружиться в феерическом водовороте замков, дворцов, удивительно чистых площадей и улиц, необычно красивых домов, украшенных не только ажурными узорами кирпичной кладки, но и цветами, отчего они представлялись невесомыми. Да и весь этот город выглядел ненастоящим, призрачным, отчего хотелось верить в сказку. И кружиться, кружиться в ней.

Как в те далекие детские годы, когда маленькая Сашенька играла в куклы, наряжая их в разноцветные платья. Куклы встречали принцев и кружились с ними от переполнявших их чувств. С тех пор и у Саши было так же. Если наступал счастливый момент в ее жизни, ей всегда хотелось кружиться. Ну, хотя бы мысленно. Закрыв глаза представить, как ее пышные разноцветные юбки веером понимаются, обнажая коленки.

Чтобы побороть нахлынувшее чувство, Александра положила ладони на юбку, разглаживая невидимые складочки к коленкам. Она улыбнулась своим детским воспоминаниям, едва покачав головой. Вот ведь как бывает. Ей за тридцать, а в голове все те же наивные мечты. Хочется быть счастливой, несмотря ни на что. Кареглазый поманил ее, и она уже готова бежать с ним, куда глаза глядят. Но ведь не зря. Какой мужчина!

– А что это он держит в руке? – спросила Саша своего гида, разглядывая скульптурную статую необычного фонтана в центре огромной площади, вымощенной отполированным булыжником.

– На голову побежденной медузы Горгоны не похоже.

– Это рука поверженного великана.

– Тот, что лежит внизу? Ну, не такой уж он и великан.

– Алекс, это же легенда, – преувеличенно серьезно возмутился Ги. – Представьте себе, что очень давно…

– Все русские сказки начинаются с фразы «давным-давно», – не удержалась и прервала его Саша.

– Хорошо, – улыбнулся Ги. – Давным-давно на этом самом месте стоял замок великана, по имени Друон Антигон. Это был очень жадный и хитрый великан. Он протянул толстую цепь через Шельде и требовал с каждого корабля дань. Если кто-то отказывался платить, Антигон отрубал несчастному кисть руки. Потом великану и этого стало мало, и он начал требовать дань с крестьян. Все роптали, но отдавали кровопийце последние деньги. И так было до тех пор, пока отважный юноша, по имени Сальвий Брабо, не одолел великана в честном бою. Чтобы ни у кого больше не возникало подобных мыслей собирать дань с бельгийцев, юноша отрубил руку великана и забросил ее в Шельде. Скульптор Массейс как раз изобразил здесь Брабо, забрасывающего руку великана в реку.

– Красивая легенда. А кто эти женщины, что держат на руках постамент с героем?

– Это русалки, живущие в Шельде. После победы они подняли его над водами, чтобы всем было видно.

– Чтобы ни у кого более не поднялась рука на такое?

– Давай посоветуем бургомистру добавить такую надпись у подножия фонтана.

– Нет-нет, – вскинулась Саша. – Ничего добавлять не нужно. Композиция очень динамичная, и так все понятно. И, скорее всего, фонтан неслучайно установлен именно здесь.

– Ты права. За фонтаном ратуша. Видишь позолоченный герб Антверпена, а в нишах стоят скульптуры?

– Да, – она обернулась. – Они тоже отрубали руки?

– Нет. Они прославились своей неподкупностью и честностью в решении многих торговых споров.

– Да, я бы в Москве тоже такой фонтан поставила. Напротив мэрии.

Ги рассмеялся и обнял ее за плечи.

– Пойдем к собору Богоматери. Каждый час там звучат колокола. Сейчас без десяти семь, мы успеем.


К тому времени на соборной площади было множество туристов и прохожих. Некоторые задирали головы, разглядывая высокую башню и само здание собора, но основная масса явно ожидала другого. И не случайно. Едва стрелки часов показали ровно семь, как где-то в вышине, в недрах башни зазвучали колокола. Чистый, мощный звук переливался и усиливался, отражаясь от соседних зданий. Эта волна словно застыла над площадью, приводя в трепет всех присутствующих. Мелодия то поднималась, то замирала, рождая в душе удивительное созвучное настроение. Какой-то восторг рождался у каждого слушателя. Несомненно, колокольные переливы были делом рук большого мастера, учитывавшего все особенности площади, собора и других строений вокруг.

– Это было великолепно, – вырвалось у Саши, когда звук затих, теряясь где-то в переулках, выходящих на площадь. – Так гармонично и возвышенно, – она прижала обе руки к груди. – У меня все внутри отозвалось. Здорово.

– Да, сорок колоколов. В свое время еще Дюрер восторженно писал о них.

– Почему именно сорок?

– На этом месте некогда стояла маленькая деревянная часовенка со статуей Богородицы. Это главная святыня Антверпена. После пожара, когда статую едва удалось спасти, решили строить новый собор. В 1352 году мастер Жан Амель заложил новый собор Девы Марии. Он отдал строительству сорок лет жизни, а потом его дело продолжил сын. Так появилось сорок колоколов.

– Красивая память, – еле слышно отозвалась Саша, с грустью вспоминая, что история российская не хранит с таким трепетом память о своих великих мастерах.

– Пойдем, – Ги настойчиво потянул свою спутницу за руку. – Ты непременно должна посмотреть церковь святого Карла.

– Почему непременно? – удивилась Саша.

– Считается, что фасад церкви, ее ризницу и капеллу проектировал сам Питер.

– Тогда, действительно, непременно, – согласилась она.


В который раз Саша отмечала, что почему-то доверяет этому обаятельному кареглазому мужчине. Она без сомнений поехала с ним в чужой город, послушно идет от одного собора к другому, и при этом у нее не возникает чувства тревоги. Да что там тревоги! Ей очень спокойно и уютно рядом с ним, ей удивительно хорошо. Она видит его второй день в жизни, а кажется, что он всегда был рядом. Ну, по крайней мере, давно. Саша даже окинула взглядом лицо Ги. Украдкой, ненавязчиво, чтобы он не заметил ее любопытства. Ничего особенного. Приятное открытое лицо, разве что карие глаза с лукавинкой. Ну так он не школьник, краснеющий от прикосновения. Ему, должно быть, около сорока.

Саша опять поймала себя на мысли, что впервые задумалась о его возрасте. Вернее, вообще о том, кто этот мужчина. Она увлеклась, как девчонка, и ей это безразлично. Неважно, сколько ему лет и где он живет, есть ли у него семья и какая зарплата. Сейчас ей просто хотелось быть рядом с интересным мужчиной, слушать его рассказы и стихи. Чувствовать его запах и то, как он бережно обнимает ее за плечи. У него красивые и нежные руки. Интересно, дойдет ли у них до постели. Ей вспомнилось случайное прикосновение к его губам. Горячим и мягким. Отзывчивым, но не требовательным. Саше даже не хотелось думать, что эти губы наверняка целовали и ласкали других женщин. У нее даже не возникло такой мысли. Кареглазый принадлежал только ей. Для нее он шептал забавные и трогательные стихи. Только ей он рассказывал о красивых соборах и замках, только для нее он сейчас жил на земле.


– Вот, полюбуйся на это чудо, – голос Ги прозвучал неожиданно близко. – Церковь была освящена во имя знаменитого итальянского архиепископа Карла Борромеуса, причисленного к лику святых.

– Красивая. Необычно красивая церковь.

– Одна из немногих в нашей стране, относящихся к стилю барокко. Мы успеем заглянуть внутрь. Там еще идет служба.

Они зашли в храм, поражающий четкими линиями и ясными формами. Элегантные ионические колонны поддерживали высокий свод. Вся конструкция казалось легкой и изысканной. Воздушной. Они присели на краю длинной скамьи из темного дерева. Отполированная многочисленными прикосновениями, она, казалось, хранила тепло тысяч людей. Сюда приходили поговорить с Всевышним, о чем-нибудь его попросить или пожаловаться, а возможно, надеялись на мудрый совет. Очевидно, за многие годы их немало побывало здесь, но тишина и покой хранят эти тайны.

На серых стенах были расположены большие монументальные картины на библейские сюжеты. Мастерски выполненные работы притягивали взгляды. Их хотелось рассматривать и вникать в суть изображенного действа. Массивные золоченые рамы тускло поблескивали в свете горящих свечей. Где-то далеко впереди, у алтаря, священник, облаченный в белые одежды, что-то читал густым низким голосом. Двое служек помогали ему. Неторопливо и уверенно они делали свое дело, хотя не все присутствующие были увлечены этим процессом. Некоторые так же, как Саша и Ги, забрели сюда ради любопытства, но на них не обращали внимания.

– Мне всегда казалось, что картины как окна в другой мир, – прошептала Александра, наклоняясь к уху своего спутника. Он молча обернулся и удивленно посмотрел ей в глаза. Потом тихо проговорил:

– Какой красивый образ– окно в другой мир.

Саше стало неловко за свою маленькую хитрость. Поколебавшись, она созналась.

– Вообще-то, это не мои слова, фраза о картинах принадлежит Ремарку.

– Ремарк? – искренне удивился тот. – Коммунисты читают Ремарка?

– Ну, не все в России коммунисты, – прошептала Саша над самым его ухом. – А вот Ремарка в России читают. Читали, по крайней мере.

– Интересно, – оживился Ги. – И кто же тебе запомнился?

– Мне очень близки образы Пат и Рут.

– Правда?

– Теперь ты задаешь мне этот вопрос, – грустно усмехнулась Саша.

На них обернулись. Осуждающих слов сказано не было, но возмущенные взгляды были более чем красноречивы. Пристыженная Александра потупила глаза, а Ги дернул ее за рукав, увлекая за собой.

Они вышли на улицу. Уже зажглись огни, и сказочный город поглотила волшебная ночь. Майская прохлада стала забираться в рукава легких костюмов. Прохожие не хотели покидать старый город и кутались в свои дневные одежды. Ги посмотрел на часы и предложил до возвращения в Гент прокатиться по Антверпену на машине. Саша согласилась. Ей было неуютно оттого, что она стала причиной их бегства из красивой церкви, да и от присвоенных ею чужих слов.

– Знаешь, ты меня удивила, – неожиданно произнес Ги на ходу. – Признаться, у меня русские ассоциировались с другим образом.

– Водка, икра и медведь с гармошкой?

Он расхохотался так неожиданно, что Саша вздрогнула.

– Слушай, а что у вас по Москве, – Ги еле выговаривал слова, – медведи уже не ходят?

– Только зимой, когда город по маковки заносит снегом.

– Что такое маковки? – едва выдавил из себя Ги.

– Купола церквей, куда залезают пьяные мужики.

– Зачем? – кареглазый на миг остановился, пытаясь понять, насколько серьезно говорит его спутница.

– Играть на гармошках… Когда до него дошел смысл фразы, он взвизгнул и засмеялся таким высоким голосом, что Саша не выдержала и рассмеялась следом. Ги буквально согнулся пополам от накатившего спазма. Потом он выпрямился и принялся изображать руками играющего на баяне подвыпившего мужичка. Это было так забавно, что Александра стала ему подыгрывать. Прохожие с завистью поглядывали на молодую пару, так искренно смеявшуюся посредине улицы. Им явно хотелось присоединиться к раскрасневшейся иностранке, сопровождаемой элегантным мужчиной. Скорее всего, южанином. Те, кто растратил свои эмоции, а возможно, никогда и не владел ими, любят подглядывать или смотреть бесконечные сериалы, где всегда понятно, кто есть кто. Ну, на худой конец, для них озвучивают смех за кадром в нужных местах сюжета.

– Слушай, вот никогда не думал, что я тоже дитя стереотипов, – все еще улыбаясь, сказал Ги, прикуривая сигарету. – Оказывается, корни глубокие.

– Заметно, – грустно усмехнулась Саша, доставая из сумки пачку легких сигарет.

Они сидели в хорошей спортивной машине, катившейся по набережной Шельды. Темное пространство водной глади, словно река времени, разделяло Антверпен на две неравные части – старый и новый город.

– Странно, ни одного моста не вижу, – задумчиво сказала Александра, щелкнув зажигалкой.

– И не увидишь, – не отрываясь от дороги, откликнулся Ги. – Их попросту нет. Под Шельде построили тоннели.

Огоньки вдоль бордюрных камней стали заворачивать, и машина следом за ними нырнула в ярко освещенный тоннель. Шум от машин в ограниченном пространстве нарастал, и Ги включил проигрыватель. Звуки симфонического оркестра заполнили салон, привнося некую мистичность происходившему. Словно повинуясь законам фантастического романа, молодые люди совершали прыжок в гиперпространстве из прошлого в настоящее. Позади остались замки, соборы, церкви и картины Рубенса, впереди появился огромный современный город, со вторым по величине портом Европы и главной алмазной Меккой Старого Света.

– Как красиво, – заворожено прошептала Саша, когда машина вырвалась из тоннеля в сияющее миллионами разноцветных огней неоновое море. Они неслись по широкому современному проспекту, среди высотных зданий, в стеклянные стены которых с размаха налетали волны сверкающего огнями моря и, вздымаясь кверху, рассыпались под их крышами.

– Я приглашаю тебя в трюм, – неожиданно сказал Ги.

– Ты имеешь в виду корабль?

– Нет, так называется пивной ресторан. «Трюм».

– Лучше погуляем по городу, есть не хочется. Я никогда не была здесь.

– Мы и будем гулять. Просто зайдем выпить по бокалу хорошего пива и выкурить настоящего голландского табака.

– Ненадолго?

– Конечно. У нас принято заходить в кафе и ресторанчики ненадолго. Выпить кружку пива, чашку кофе, встретиться с кем-нибудь…

– А поужинать?

– Ты имеешь в виду, как мы вчера ездили «На холм»? Она кивнула.

– Ну, это не так часто. Многие заходят после работы на полчаса. В одно или два места. Поговорить с приятелем, выкурить сигарету. На улице не принято.

– А с друзьями? В субботу или на праздник?

– О, когда мы собираемся компанией в десять человек, мы любим ходить из одного бара в другой. Везде разные люди, разная музыка или разговоры. Пять – шесть ресторанчиков за вечер.

– Правда? – Саша повернулась к своему спутнику. – Ой, прости. У нас наоборот, принято подолгу сидеть в одном ресторане. Причем «на все».

– Что значит «на все»?

– Это когда отдают все деньги из карманов.

– Загадочная русская душа, – Ги пустил струйку дыма на лобовое стекло, но она растворилась по пути. – Я помню эту сцену у Достоевского, когда женщина кидает деньги в огонь. До сих пор не понимаю.

– Ты прав. Не все понимают этот порыв. Впрочем, далеко не все русские так поступают.

– Правда?

Они рассмеялись вместе.

– Знаешь, я бы хотел приехать в Москву. Посмотреть все своими глазами.

– Приезжай, конечно. Буду твоим гидом.

– Это звучит очень неприлично… Когда мужчина напрашивается в гости.

– Что ты, по русскому обычаю ты просто обязан приехать. Иначе я обижусь.

– Почему? – искренне удивился кареглазый.

– Таков обычай.

– О, мне все больше нравятся эти русские традиции.

– Водка, икра, гармошка…

– Нет, – он замялся, вспоминая что-то, потом нашелся. – Начнем с маковки.

Они рассмеялись. Им было легко и хорошо вдвоем, а по улицам утопающего в огнях Антверпена разгуливал май. Озорной и задиристый. Он не мог просто степенно расхаживать по вычищенным до зеркального блеска тротуарам или смотреться в тонированные стекла дорогих магазинов. Ему нужно было нечто особенное. И этому хмельному азарту поддавались многие прохожие, вышедшие в этот чудный вечер прогуляться по улицам одного из самых красивых и незаезженных городов Европы. Пьянящий майский дух проникал в кровь, как наркотик, затуманивая сознание и устраняя надуманные запреты. Все скрытое днем просыпалось ночью и влекло истосковавшиеся за зимнюю спячку тела. Навстречу неизведанному.

Ги осторожно припарковал машину, буквально втиснув ее корпус между двух других, как нитку в угольное ушко. Потом боком выскользнул из едва открытой дверцы, а Сашу вытащил на руках через заднюю дверь. Она доверчиво обняла его за шею, вновь уловив его запах. Он нравился ей. Все больше и больше, и она не сопротивлялась. Когда Ги сделал несколько шагов от машины, но остановился, не решаясь отпустить ее, Саша попросила:

– Покружи меня, Ги.

Он улыбнулся и закружился в каком-то странном танце. Огни над головой поплыли, сливаясь в длинные яркие линии, и только карие глаза нежно смотрели на Сашу. Она поняла в ту минуту, что перешла еще один Рубикон, и почувствовала, что если он захочет, она будет принадлежать ему. Хоть сейчас. Конечно, она никогда ему об этом не скажет, и будет сопротивляться, и будет беречь… Александра хотела было подобрать слово, которое смогло бы обозначать именно то, что она смогла бы беречь, но не нашла. Голова шла кругом, и ей было несказанно хорошо. В чужой стране, с мужчиной, о котором она почти ничего не знала… Только карие глаза, строчки чужих стихов и этот приятный запах, что кружил и кружил ее голову.

Наверное, это проказник май заметил симпатичную пару и что-то сотворил с ними среди моря огней, превращавших город в страну, где хочется любить и быть любимой. Желать и чувствовать себя желанной. Застыть на грани между хочу и получаю, между мечтой и реальностью, когда уже кажется, что все вот-вот начнется, но все еще впереди. Глупцы перешагивают эту грань, разрушая иллюзии, и лишь те, кто понимает, могут парить над своим желанием, предвкушая долго-долго тот миг, когда все начнется. Когда все решено, когда наступает уверенность, что все будет, но еще можно задержать этот миг, продлить его бесконечно долго и наслаждаться. Это умеют не все. Саша знала, что им повезло. Они оба чувствовали это и не торопили события, а, затаив дыхание, парили над гранью. Тонкой незримой чертой, перешагнуть которую им суждено.

– Осторожно, тут ступеньки, – Саша очнулась от своих мыслей, не понимая, где находится. – Ступеньки, – опять донеслось издалека.

Ги взял ее под руку, и они стали спускаться к двери, расположенной ниже уровня тротуара. Звякнул входной звонок. Навстречу медленно кралось облако табачного дыма. Саша приготовилась закашляться, но ничего не произошло. Дым был удивительно приятным. Откуда-то возник одетый пиратом официант. Весело поприветствовав Ги, он провел их через небольшой зал к свободному столику. Ловко усадил гостью на стул в виде настоящей бочки и щелкнул выключателем. В стене засветился иллюминатор, вернее, лампа в виде настоящего корабельного иллюминатора с картинкой экзотического острова. Из невидимого динамика под столом донеслись звуки моря. Скрипели корабельные мачты и плескались волны.

– Тут можно выбрать любое пиво из трехсот тридцати трех сортов в меню.

– Правда?

Они опять рассмеялись.

– Обрати внимание на корабельный устав. Увидев замешательство своей спутницы, Ги объяснил:

– На первой странице меню крупными буквами. Видишь?

– Вижу, но прочесть не могу.

– Прости, это по-фламандски, – озадаченно произнес Ги. – Капитан, то есть хозяин «Трюма», обещает каждому гостю тысячу пиастров, если выбранный посетителем сорт пива, из тех, что указаны в меню, будет отсутствовать в погребе.

– А пиастры настоящие?

– Конечно, – карие глаза лукаво блеснули. – Будешь выбирать сама?

– Говорят, новичкам везет в игре, – азартно потирая руки, Саша начала листать меню в толстом кожаном переплете. – Эти названия мне ничего не говорят. – Она закрыла глаза и подняла указательный палец. – Пусть выберет случай.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

сообщить о нарушении