Александр Архипов.

Санычи



скачать книгу бесплатно

© Архипов Александр, 2018

© ООО «СУПЕР Издательство», 2018

* * *

Это только начало

Уже минут пять, с небольшими паузами, в квартире № 57 звонил дверной звонок. Звук был дохленький, но даже соседям сверху было понятно – не уйдет, зараза!

По ту сторону двери из ванной комнаты – вместе с легким облаком пара – вышел голый мужчина. Минуту постоял у большого зеркала, картинно напрягая бицепсы и мышцы груди. Потом, поджав живот, пытался рассмотреть кубики на небольшом брюшке. Кубиков не увидел, но не расстроился, просто очков под рукой не было.

– Пельмени… – сам себе сказал мужчина, нежно похлопав по брюшку и запев, косясь на дверь ванной: – Я люблю тебя до сле-е-е-ез…

Продолжая любоваться своим торсом, мужчина отхлестал ладошками по своему розовому лицу и прыснул на себя чем-то причудливо-импортным из изящного пузырька. Потом взлохматил полуседую шевелюру и наконец надел белоснежный махровый халат.

* * *

Для удобства восприятия главных лиц и чтобы не запутаться в героях нашего рассказа, предлагаю этого замечательного 65-летнего мужчину назвать – Дед. А он – Александр Александрович Михайлов – все еще работающий пенсионер.

* * *

В очередной раз затренькал дверной звонок. Вырвав невидимый волосок из ноздри чуть приплюснутого носа, Дед, улыбнувшись во все зубы зеркалу, мягко ступая пушистыми тапками, пробаритонил на ходу:

– Ну, и кто там?

– Пап, это я, – с облегчением выдохнул мужской голос подъездным эхом.

– Сашка, ты, что ли? – удивленно спросил Дед, не ожидая сегодня никаких родственных визитов.

– Я, пап, я! – немного раздраженно и с искаженной дикцией ответили из-за двери.

Щелкнули замки, тяжелая дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Слегка за сорок, почти среднего роста, в приличном костюме и с лысиной, подчеркивающей интеллигентность не в первом поколении. В каждой руке он держал по чемодану, а во рту борсетку, что затрудняло человеческое общение. Лицо у мужчины было бледным и печальным, зато глаза… глаза были красными и сияли нездоровым блеском.

* * *

Здесь я тоже хочу сделать небольшую оговорку, в надежде, что очень скоро вы, дорогой читатель, все поймете. Назовем этого мужчину с борсеткой во рту Сан Санычем. Кстати, и он тоже Михайлов Александр Александрович – главврач районной больницы. И, как, надеюсь, вы уже поняли, сын того Сан Саныча. Постарше.

* * *

– Ты чего в такую рань? Уезжаешь куда? – пропуская в прихожую сына, спросил Дед.

– Да нет! Похоже, пап, я уже приехал, – не выпуская изо рта борсетки, прошамкал в ответ Сан Саныч, – пусть пока чемоданы у тебя…

С грохотом упали на пол чемоданы, и из открытого рта вывалилась борсетка, глаза Саныча округлились, сглатывая слюну, лицо заострилось и напоминало стрелку компаса, которая двигалась за неуловимым полюсом похоти.

Он пораженно смотрел куда-то мимо Деда. Дед невольно обернулся… Из ванны в спальню медленно и плавно «перетекала» абсолютно голая, великолепно сложенная женщина-ангел, на ходу изящно вытираясь полотенцем. Ее белокурые мокрые волосы волнистым каракулем падали на мраморную кожу плеч и спины. У входа в спальню ангел остановился, нисколько не смущаясь, посмотрел в сторону любующихся ею мужчин и игриво подмигнул то ли голубым, то ли карим, то ли серым глазом… Цвет глаз никто не заметил. В глаза мужчины не смотрели.

– Антонина Петровна! – с нежной гордостью выдохнул Дед.

– А??? – возвратился на землю Сан Саныч.

– Антонина Петровна, говорю, иногда убираться ко мне приходит. Ты чего, собственно?

– Па, давай вечером, – засуетился сын, глядя на часы и двигая к стене свои чемоданы. – Работа!

– Так вечером я… – попытался придумать Дед, показывая недвусмысленно на спальню.

– После шести буду, – уже из подъезда крикнул Сан Саныч, торопливо сбегая по ступеням.

Дед в сердцах хлопнул дверью, постоял, раздумывая над ситуацией, пнул чемодан и, глянув еще раз на себя в зеркало, направился в спальню. Перед входом в спальню распахнул халат и, затянув «…я люблю тебя до слез…», толкнул дверь от себя. Эффект был неожиданным. Опять зазвонил дверной звонок. На этот раз звук его казался неприятным, я бы даже сказал, просто отвратительным! Дед натянуто улыбнулся вглубь спальни, запахнул халат, морским узлом завязав пояс, и армейским шагом пошел к двери.

– Забыл чего, Сашка? – открывая дверь, спросил с некоторым раздражением Дед.

– Дед, открывай быстрей, я в универ опаздываю и писать хочу, – ответил молодой голос, тембром напоминая голос самого Деда.

Дверь открылась, и в прихожую, выдавливая Деда из проема двери, ввалился высокий молодой парень лет 20–22. Коротко стриженный, в драных джинсах, линялой футболке и видавших виды кедах. На широком плече, похожий на гигантский батон «Любительской» колбасы из рекламы, лежал большой боксерский мешок, за спиной огромный туристический рюкзак, с притороченной бухтой альпинистской веревки, а подмышкой шевелил колесиками скейт. Но это еще не все! В одной руке он держал горный велосипед, с налипшими на колеса кусками грязи, а в другой за петельку волочился толстый чемодан, на попискивающих колесиках.

– Я ж тебе ключ давал, балда! – пятясь и уступая молодому напору и чужому имуществу, обалдело произнес Дед.

– Да посеял я его! Здорова, старик! Представляешь, таксисты везти не хотели, еле уболтал одного таджика, – жизнерадостным голосом сообщил молодой человек, пытаясь протащить пожитки куда-нибудь вглубь…

* * *

Предлагаю в очередной раз отвлечься от основной темы с тем, чтобы договориться, что этого паренька мы с вами, между собой, будем звать Сашка. Не поверите! Но и у этого студента-дипломника в паспорте значилось, что он Александр Александрович Михайлов. Родственники. Внук – Сын – Дед! Догадались? Поехали дальше!

* * *

– Не понял! Сегодня что, опять первое апреля? Ты зачем все это припер, Санек? – принципиально не давая сгрузить с плеча боксерский мешок, начал закипать Дед.



Раздался звук включенного пылесоса, и в комнату вошла со шлангом в руке Антонина Петровна, одетая только в бикини, короткий голубенький передничек в оборочках и в туфельках на высоком каблучке. Мило улыбнувшись и приветливо помахав Сашке, она, красиво изогнув спинку, начала пылесосить паркет и, изящно двигая телом, продвигалась вперед… правда, спиной вперед. Или как еще попонятней? Включила заднюю передачу! Внук старательно вытягивал шею и старался заглянуть Деду через плечо, но тот напирал, перекрывая зону обзора махровым полотенцем, упираясь в боксерский мешок и используя разницу в весе.

– Дед, а Дед! Напомни, из-за чего вы с бабушкой расстались? – горячо шепнул Сашка на ухо Деду, восторженно глядя на Антонину Петровну.

– По идейным соображениям! Подрастешь – поймешь… – упирался, скользя тапочками по паркету, Дед.

– Дед! Мне нравятся твои идеи! – сбрасывая боксерский мешок прямо Деду на тапочки, восторженно изрек идейный последователь и наследник.

Дед, ойкнув, развернулся и, расставив как можно шире руки, пошел, прихрамывая, загонять Антонину Петровну обратно в лоно спальни. Та игриво отмахивалась щеткой пылесоса, пропустив шланг между красивых ножек, звонко смеялась и наконец, весело цокая каблучками, нырнула в свою норку. Дед решительно развернулся, но было поздно: все вещички студента уже были разгружены и непреодолимой кучей громоздились посреди прихожей, а из-за двери туалета журчало.

– Может, объяснишь? – уже спокойно спросил Дед, поняв, что исправить что-либо невозможно.

– Не парься. С Ленкой поцапались. Поживу у тебя месяцок-другой… К родокам не хочу. Начнется: что..? чего..? почему..? Только ты меня не сдавай! Все! Убежал! На ужин пельмешек свари. А ну-ка, подержи! – попросил Сашка, подняв тяжеленный боксерский мешок и вложив его в руки Деда.



Наивный Дед обнял мешок как родного, не видя, что происходит по ту сторону. Сашка, хитро улыбнувшись, встал в боксерскую стойку и, резко выдохнув, со всей дури врубил по мешку, от чего Дед чуть не упал, запутавшись в халате. Потом, довольный получившимся розыгрышем, увернувшись от запущенного в него пушистого тапочка, нырнул за дверь и побежал вниз по ступенькам, на ходу надевая рюкзак с конспектами и учебниками.

Дед оглядел кучу вещей, почесал живот и с досадой бросил туда же боксерский мешок. Потом закрыл глаза, покачал головой, произнес какое-то заклинание… открыл глаза. Куча была на месте и даже не уменьшилась.

– Это не со мной! Антонина Петровна! А давайте-ка, голубушка, еще раз в спальне пропылесосим! Впрок! – наконец проявил инициативу Дед, вспомнив об ангеле в своей спальне.


Два часа назад

Из-под одеяла, отсвечивая розовыми пятками, торчали три ноги. Четвертая нога, повышенной лохматости, медленно выползла и спустилась на пол. Она ерзала по полу, смешно шевеля пальцами, нащупывая тапок. Потом рука и еще одна волосатая нога, следом задница в семейных трусах в полоску и наконец коротко стриженная, во весь рот улыбающаяся голова. Осторожно скользя тапками по кафелю, проснувшийся двигался в сторону ванной комнаты. Это был Сашка. Резко и неожиданно утреннюю робкую тишину однокомнатной съемной квартиры безжалостно испугал звонок будильника. Путаясь в одеяле и в своих длинных волосах, с постели подлетела девушка лет двадцати в полосатой майке-тельняшке огромного размера и… Нет, на ней была только майка! Она рывком спрыгнула на пол и быстро зашлепала босыми ножками к ванной. Но прямо перед ее носом дверь захлопнулась, оставив в коридоре смесь из запахов только что сходившего в туалет Сашки и уже вылитого на голову шампуня для мужчин.

– Ну, Санька… так не честно! – повиснув на дверной ручке, захныкала девушка.

– Я быстро, Лен, даже бриться не буду! – крикнул, включая воду в душе, чемпион дистанции кровать – ванна.

На всякий случай показав двери язычок, Леночка села на корточки, прислонившись к двери. Ее длинные русые волосы рассыпались по плечам, голубые глазки закрывались, и она, завернувшись в свою полосатую моряцкую ночнушку, приготовилась вздремнуть пару сек… Но разве с ним вздремнешь?

– Не спи, замерзнешь! – перекрикивая шум воды, заорал Сашка.

– А? Сань, а у тебя когда сессия заканчивается? – вставая и прислоняя ухо к двери, спросила Лена.

– Во вторник последний экзамен. А что?

– Наши ребята с курса в Египет собираются, – поджав губки, сообщила Лена, слушая дверь.

Но дверь молчала. Что-то хлюпало, булькало и сливалось…

– Я говорю, наши ребята на каникулах в Египет едут, аж на десять дней, – прокричала, прижимаясь носиком к шершавой двери, Ленка.

Вода идти перестала. Зато что-то заклокотало и высморкало.

– Ну что за дурацкая привычка молчать, когда тебя спрашивают? – одновременно врезав по двери пяткой и ладошкой, возмущенно крикнула Лена.

– Просто у меня нет дурацкой привычки разговаривать с зубной щеткой во рту, дорогая, – открыв дверь, поумничал Сашка, дохнув свежим запахом хвои, ромашки, мяты и еще какой-то химии…

– Сань, а давай в Египет полетим, – повиснув на Сашкиной шее и громко поцеловав его в ухо, сказала отличница и спортсменка, выталкивая парня из ванной комнаты.

– Ленусь, я обещал своему дедушке на этих каникулах помочь дачу отремонтировать. Крыша течет. Я же тебе говорил, он у меня старенький, болеет часто. Ну как я могу отказать? – ответил студент-дипломник и дедушкина единственная опора, занимая место у двери в ванную.

Из ванны, с торчащей изо рта зубной щеткой, вылетела с возмущенным лицом Ленка. Брызгая зубной пастой и размахивая маленькими кулачками, она с негодованием закричала:

– На зимних каникулах ты мне тоже говорил, что твоего дедушку практически парализовало и некому его с ложечки кормить… А твой дружок Витька проболтался моей Лизке, что вы почти две недели на лыжах куролесили по Карелии. Гад!

– О! Точно! Давай лучше в Карелию махнем. По речкам на байдарках! – мечтательно произнес Саша.

– Иди ты со своими байдарками! До сих пор задница болит. В цивилизацию хочу, – простонала Ленка.

– Иди ты со своей цивилизацией! И вообще, езжай куда хочешь, – кинув в Ленку мокрым полотенцем, огрызнулся человек без завтрака.

– Это я «иди»? Это я… «куда хочешь»? Вот ты сам и иди! Пока еще мои родители за эту квартиру платят! Иждивенец!

Возмущенно повизгивая и бормоча себе что-то под нос, Ленка бегала по квартире, собирала и стаскивала ближе к выходу Сашкины вещи. Тот, не спеша одевшись и налив себе кружку чая, пил и молча наблюдал за маленьким полосатым демоном.

С балкона, как козла за рога, вывела горный велосипед со словами:

– Вот твоя движимость!

Потом попой вперед – с большим трудом, волоком – выперла большой боксерский мешок.

– А вот твоя недвижимость! Скатертью дорога, байдарочник, – показала пальчиком на дверь, вспотевшая от трудов праведных, ответственный арендатор.

Допив свой чай с единственным и последним в доме скрюченным бубликом, Сашка не спеша помыл и протер кружку, упаковал ее в рюкзак и медленно подошел к Лене.

– Ручки подними! – загадочно попросил он, заглядывая Леночке в глазки.

– Еще чего! – шлепнула босой ножкой по кафелю Лена, спрятав руки за спину.

– Подними ручки, зайка! Ну, пожалуйста! – как мог нежно, таинственным шепотом произнес бойфренд.

Леночка, что-то про себя поняв, улыбнулась, прикрыла глазки и, как лебедка белая, грациозно подняла ручки вверх.

Резким движением, снизу вверх, Сашка стянул с нее полосатую майку-тельняшку.

– Моя! Дед подарил! – пробасил Сашка, оставив стоять посреди комнаты Леночку, успевшую после сна надеть трусики в голубой горошек.

– Ну, гад! Ну, гад же! Ненавижу тебя! – фальцетом заорал обиженный и униженный голубоглазый ангел, выбрасывая на лестничную площадку скейт и пузатый чемодан.

Все остальное успело выбежать само!

Десять часов назад

Тихо щелкали, передвигая секундную стрелку, электронные часы на стене кухни. Еще пару полных секундных оборотов и будет ровно 23. 00. Кухонный стол ломился! Тут тебе и котлетки по-киевски, и картошечка, запеченная с грибочками, а в длинной тарелочке – селедочка, как бы плавает в зеленом лучке. И, конечно, чемпионы по слюноотделению – половинки яичек вкрутую с горками красной икры. Салат оливье на столе не поместился… но он был!!! В центре стола, как символ семейного благополучия, возвышалась бутылка полусладкого шампанского и пол-литра дагестанского коньяку. Лучший – и он же единственный в доме – хрустальный набор бокалов многократно отражал желтоватый свет трех лампочек кухонной люстры. А четвертой, перегоревшей, было просто стыдно за себя.

Хозяин квартиры, он же и виновник этого кулинарного излишества, мирно спал в кресле в позе «нога на ногу». Звали его Александр Александрович Михайлов. Или, как мы с вами договаривались, Сан Саныч. Он спал в выходном костюме, в галстуке и стоптанных домашних шлепках, так и не дождавшись свою жену Олю, присев «на минутку» после кухонной суеты. Широко открытое кухонное окно, как антенна локатора, улавливало все околодворовые звуки, фильтруя их на «свой – чужой».

Во двор въехал черный «мерседес», тараня тишину позднего вечера тяжелым роком из всех своих открытых окон. Скрипнули тормоза, и все открытые подъезды пятиэтажной хрущебы с удовольствием повторили многократным эхом этот звук. Сан Саныч проснулся… С довольной улыбкой осмотрел стол, заглянул за кресло, где был спрятан сюрприз – букет алых роз в трехлитровой банке, – подошел к окну и посмотрел вниз.

Высокий мужчина в модном джинсовом костюме подал руку выходящей из «мерседеса» даме. Невысокая, стройная блондинка в длинном вечернем платье «под зебру». Это была она. Его Оля. Неожиданно мужчина подхватил ее на руки, начал кружить, целовать, что-то шептать на ушко. Она тихо смеялась, подставляя шею, грудь, плечи для поцелуев. Сан Саныч отшатнулся от окна, заметался по кухне в поисках очков. Пятый этаж, все как в тумане! Нашел, надел, чуть не вывалился… Что они делают? В свете подъездного фонаря было хорошо видно, как этот ковбой обнял ее, притянул к себе, и они слились в долгом нежном поцелуе.

Какая же она была податливая в его руках. А его руки… его руки ласкали ее открытую спину, опускаясь ниже за вырез платья, и страстно тискали ягодицы. Не может быть!

Сын снял очки, подошел к столу и налил себе полный фужер коньяку. Выпил. Подбежал к окну и закричал с надрывом:

– Оля-я-я-я!

– Спи, мужик! – спокойным голосом сказал джинсовый красавчик, садясь в машину. Оли уже не было…

Саныч, пошатываясь, отошел от окна, машинально налил еще один фужер коньяку, жадно выпил его, постоял качаясь и, растопырив руки, заученным маршрутом направился в спальню.

Два с половиной часа назад

Раннее утро в городе ни с чем не перепутать. Начинают дворники. Потом сосед. Сволочь. Деньги на аккумулятор экономит и гоняет стартер минут десять, вынимая душу. Приехали мусорщики. Здрасьте! Скучали без вас! А еще громче можете? Потом соседка Валя тащит с пятого этажа своих близняшек, ненавидящих детский сад. И их стерео-истерику не заглушит ни подушка на голову, ни голова в подушку! Как дети в таком возрасте могут орать басом?

А вот когда утром просыпаешься в носках, трусах, очках и в галстуке, это вызывает вопросы. И у Сан Саныча Михайлова они были! Вспоминать позор долго не пришлось, тем более что на спинке кровати висело то самое… вечернее платье «под зебру». Почему-то прислоняясь спиной к стене, скользя майкой по обоям, Саныч пошел в разведку. Дверь в ванную комнату была прикрыта не полностью. Шумел душ, и легкое сопрано выводило «…я люблю тебя до слез…». Как же было обидно! И больно! Решение было принято мгновенно. Встав на кухонную табуретку, Саныч достал с антресолей два пустых чемодана. Не глядя вывернул из своей половины шкафа одежду, утрамбовал ее в чемоданы, а не влезшие носки с трусами рассовал по карманам костюма. Потом впопыхах оделся, забрал из трюмо свой паспорт, диплом и толстую папку с почетными грамотами.

– Санчи-и-и-и-ик! Пора вставать! Вынеси мусор! – донеслось из ванной. Видно, почувствовала движение. Гадюка!

Волоча старые неудобные чемоданы, Саныч подошел к зеркалу в прихожей, выбрал самую яркую помаду и написал:

«ПРОЩАЙ! Я БЫЛ С ТОБОЙ СЧАСТЛИВ! БУДЬ И ТЫ С НИМ!»

Потом, повесив на крючок свой ключ от квартиры, обивая углы прихожей чемоданами, захлопнул дверь.

Время реальное

В нашей стране рабочий день у всех категорий трудящихся заканчивается примерно в одно время. И только врачи, студенты и спортивные тренеры портят общую картину.

– Ты смотри, подошел, а я думал, что посеял, – сам себе удивился Сашка, открывая дверь в квартиру Деда своим ключом.

Сессия заканчивалась, причем заканчивалась без особого кровопролития. С учебой у младшего Михайлова проблем, слава богу, не было. Да и какие могут быть проблемы у кандидата в мастера по боксу, победителя всех мыслимых и немыслимых университетских соревнований. Скоро, совсем скоро он станет величайшим хирургом современности. На его счету уже три аппендикса! Вернее, он присутствовал на операциях… но то ли еще будет. Главное, крови не боялся. Боксер!

У Сашки до сих пор перед глазами маячила тень шикарной фигуры Антонины Петровны со шлангом от пылесоса в нежных руках. У Деда была сегодня тренировка. А где тогда она?

– Антонина Петровна-а-а! – негромко, с придыханием позвал Внук, стягивая с ног кеды, тем самым добавляя в местную палитру запахов что-то свое… особенное.

В ответ включился старинный дедовский холодильник, испугав своим рокотом карьерного самосвала стаю голубей на подоконнике. Пахло мужским дорогим одеколоном, слегка щекотал обоняние запах смеси лавра благородного и черного индийского перца, доносящийся из кухни. Женщиной тут и не пахло!

– Петровна! Вы дома? – уже без надежды на бесплатный стриптиз спросил, увидев стоящий в прихожей уже холодный пылесос, застенчивый юноша. – И где она? Опять задушил и спрятал? Синяя Борода! – начал храбриться после недолгих поисков спортсмен-разрядник.

Прихватив из прихожей тяжелый боксерский мешок, он ходил из комнаты в комнату и смотрел оценивающе на потолок. Получалось, что лучшим местом для мешка была спальня Деда. Осталось найти те убедительные аргументы, которые…

Неожиданно что-то промямлил дверной звонок, и Сашка, обнимая, как родного, свой мешок, пошел открывать. На пороге стоял его отец – Михайлов Александр Александрович, то есть Сан Саныч, как мы с вами и договаривались.

– Привет, сынок, а ты чего здесь?

– Здорова, па, а у меня ключ… Деду обещал, – не объясняя, ответил Сашка, путая следы.

– А Дед?

– Так вторник сегодня, тренировка у него. Попросил к его приходу пельменей сварить, – ответил Сашка и, поставив мешок на старое место, повесил полотенце на шею и пошел на кухню.

– Здорово! Пельмешки – это хорошо! Давненько я пельмешки… – Быстро сбросив туфли и повесив пиджак, Сан Саныч, потирая от предвкушения руки и шаркая дедовскими тапками на три размера больше, пошлепал за Сашкой на кухню.

Мягко щелкнув, открылся дверной замок. В прихожую, по-хозяйски вытирая кроссовки о коврик перед дверью, бодро вошел третий по счету и первый по семейному рейтингу Михайлов Александр Александрович. По прихожей поплыл сложный и так нравящийся редким женщинам, знающим толк в настоящих мужиках, запах. Смесь амбре натруженного мужского тела, кожи боксерских перчаток, засохшей крови на бинтах и разогретой смазки тренажеров.

Сбросив с плеча спортивную сумку и увидев две пары лишней мужской обуви, но не увидев своих тапочек, Сан Саныч логично спросил:

– Эй! А кто, собственно, дома? – Потом подумал и добавил: – У меня на…

Из кухни в прихожую, шумно и дружно, вывалилась толпа из двух Михайловых Александров Александровичей. Средний за уши держал пятилитровую кастрюлю, а младший шуршал двухкилограммовыми пакетами мороженных, якобы «Сибирских пельменей».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2