Александр Архипов.

Бог с нами, братья!



скачать книгу бесплатно

© Архипов А., текст, 2019

© Издательский центр «Логос», 2019

* * *

Прапорщик Хрущёв Али Иванович

Представление

Кто-то тихонько поскрёбся в дверь. Мерзко скрипнули ржавые петли, вынимая душу и разгоняя тяжёлый сон. «Дежурный, я же по-человечески…», – вяло подумал мозг. Посмотрел на часы. Три часа сна за двое суток. Маловато. В щель между дверью и косяком протиснулась плоская мордочка в зелёной фуражке. Рот и нос были. Глаз не было. Вернее, там, где они должны были быть, было два тире, как в азбуке Морзе.

– Можна? – шмыгнув носом, спросила мордочка в зелёной фуражке, делая ударение на последнюю гласную, и в комнату самостоятельно шагнул, начищенный до глянца, яловый сапог.

– Можно козу на возу! – рявкнул я, не прицельно бросая в сторону двери стоптанный кроссовок славной фирмы «Адидас».

Взвизгнув, дверь резко захлопнулась, спасая нечаянного нарушителя от ярости не выспавшегося майора. Двух минут хватило, чтобы одеться, кое-как поелозить колючей щёткой по пока ещё своим зубам и плеснуть на мятую после сна физиономию пару кружек воды. Берцы не одевал, носков хватит. Под столом не видно. За дверью послышался приглушённый разговор и топанье. «А вот и служба очнулась», – понял я, уже два раза в мыслях линчевав дежурного по команде. Дверь резко открылась, пропуская вперёд левую руку, с повязанной на неё затёртой красной повязкой, на которой белым по красному серьёзным тоном было написано «Деж.». Коридорное эхо доносило до меня какой-то хрип. Я так понимаю, что правая рука дежурного прапорщика, там за дверью, держала за горло нарушителя. В мой спальне-кабинет заглянула встревоженная, лысая голова Красного (позывной) и, что-то зло сказав за дверь, попыталась объяснить свой промах:

– На минутку в туалет, тыщ командир… Сижу, а тут слышу… топ-топ… Просочился. Виноват, Васильич! Выкинуть?

– Я те выкину… Военный! Военный, заходи! – почти ласково позвал я, миролюбиво показав кулак дежурному, – да пусти ты его! Кто там ещё?

Чёртова дверь дёрнулась и вместе с визгом петель в кабинет-спальню протопал слегка помятый военный, в насаженной по самые уши зелёной фуражке. Видно, пытался сопротивляться. Шея красная и носом шмыгает. По форме – пограничник, по званию – прапорщик. До среднего роста ему не хватало сантиметров десять. Зелёная фуражка, державшаяся на ушах, смешно дёргалась в такт грохота каблуков о деревянный пол. Правая рука резко дёрнулась вверх, отдавая честь, чуть не сбив с ушей головной убор.

– Товарищ… – захлопали глаза-амбразурки. Ну, то есть, как, захлопали… Скорее, прищурились ещё сильнее.

А погончиков то у меня и нетути! Я ведь выходной сегодня, отсыпаться должен, согласно распоряжению начштаба. Сижу весь такой по-домашнему, в тельняшечке, а к тельняшкам погоны то и не пристёгивают.

– Майор, – подсказал я пограничному прапору, с интересом разглядывая занятного посетителя.

– Товарищ майор, – почему-то радостным голосом заголосил пограничник, представляясь, – прапорщик Хрущёв.

Прикомандирован в ваше подразделение в качестве переводчика.

Ах, вот где собака порылась! Ну, слава те! Сподобилось начальство. Три месяца просил, три месяца обещали и вот… награда за упорство. Зелёная такая, узкоглазая награда!

– Отлично, прапорщик! Ты даже не представляешь, как мы тебя ждали, – выскочил я к пограничнику, забыв, что на мне одни носки, – как фамилия, говоришь?

– Дари практически родной, с пушту тоже проблем не будет. Соседи туркмены дома были так, что и с этим разберёмся. А фамилия обычная – Хрущёв, – повышая ставки, «выдавал на гора» прапорщик, поспешно поправляя слегка помятую злым дежурным форму.

– Здорово, товарищ прапор, здорово! А то прихватишь басмача, задаешь ему вопросы, поначалу ласково, а он молчит или лопочет почём зря. А, если не понимаешь, то и подозревать начинаешь. Улавливаешь ситуацию, прапор? Не вежливо и обидно, однако. Как стрелковая подготовка? Где служил? – радуясь хорошему началу дня, спросил я.

– Срочную на афганской границе в погранотряде в столовой. Потом школа прапорщиков и вернулся в свой отряд. Взвод обеспечения… подсобное хозяйство, – как-то без гордости сказал военный, – стрелял из АК-74 и ПМ. Раза три или четыре…

– Мусульманин? – как-то сам возник вопрос.

– Никак нет, – ответил Али Иванович, немного смутившись.

– Православный значит? – решил я добить вопрос вероисповедания до логического конца.

– Нет, атеист я, – опустив голову, ответил прапорщик. Потом подумал и тихо добавил: – Комсомолец я.

– Дежурный! – открыв дверь, крикнул я в коридор, – Боцмана ко мне! Мухой!

Видно, муха была тренированной или реактивной: потому, что не успел я зашнуровать второй берц, как, чуть не выломав мою визгливую дверь, ввалился Боцман. Или по штатному расписанию – старший прапорщик Боцаев.

– Тыщ командир, по-вашему…, – прогундосил Боцман, тяжёлым взглядом, сверху вниз, сканируя пограничника.

– Что по-вашему? – поинтересовался я, ещё имея запас хорошего настроения.

– Приказанию по-вашему? – удивлённо переспросила эта гадина, заставив меня пожалеть о своём первом вопросе.

– Ещё раз, как ваша фамилия, товарищ прапорщик? – переспросил я пограничника специально для Боцмана.

– Хрущёв, товарищ майор, – ответил тот.

– Да, ладно! Родственник что ли? – продолжал тупить Боцман.

– Нет. Так бывает, однофамильцы, – спокойно ответил пограничник, видно привыкший к такого рода «умным» вопросам.

– А зовут случайно не…

– Али Иванович меня зовут, товарищ старший прапорщик, – перебил Боцмана Хрущёв.

– Гонишь? – грозно цыкнул железной фиксой Григорий, угрожающе сунув руки в карманы.

– Отставить. Старший прапорщик Боцаев, слушайте мою команду. Прапорщик Хрущёв поступает в ваше распоряжение. Заниматься будете только им. Для начала переоденешь Хрущёва, получите в оружейке личное оружие, проведешь инструктаж и всё, что положено. Упражнения по стрельбе из личного оружия каждый день, на полигон я позвоню. Тактика, скрытое передвижение, маскировка… Короче, всё как учили. Через неделю зачёты. Лично я принимать буду.

– Товарищ майор, разрешите вопрос Хрущёву? – попробовал перейти на уставные отношения Боцман.

– Давай! – махнул рукой я.

– Слышь, Хрущёв, – начал ехидно Боцман, пытаясь заглянуть в щёлочки глаз прапорщика, – а как ты прицеливаться будешь? Ты ж если прищуришься, вообще ни хрена не увидишь!

– Отставить Боцман! Гриша, смотри! Без своих этих… я тебя знаю. И ты меня знаешь! Знаешь? – поугрожал я на всякий случай.

– Да, знаю, знаю, – буркнул Боцман, – разрешите, Александр Васильич? – развернулся на выход старший прапорщик.

– Вперёд! – повысил я голос, желая быстрей избавиться от порядком надоевшей толпы прапорщиков, заполнивших всё свободное пространство моего «штаба», – Вам туда! – ткнул пальцем в дверь, указав, на всякий случай, направление движения.

– Есть вперёд! За мной, мой зелёный друг, Чингачгук, – гоготнул Боцман, пиная коленом, взвизгнувшую от возмущения дверь.

Зазвонил телефон. Решил поинтересоваться моим глубоким сном начальник разведки бригады, мой приятель – Вадик Белкин. Сейчас, сволочь, спросит, типа: «Не разбудил?» Как будто, можно разговаривать по телефону не просыпаясь!

– Здорова, Гвоздик! (Гвоздь – мой позывной). Не разбудил? Я тебе прапора одного направил. Как просил, переводчик. Полиглот, я бы даже сказал. Правда не профи, но божится, что практически все местные диалекты знает. Кстати, доброволец. Пограничник, между прочим. Сам рапорт в Афган написал, – набиваясь на благодарность в ощутимо материальном выражении, вещал Белый.

– Ага! Ты ещё скажи – по комсомольской путёвке! Он уже был у меня, отдал его Боцману в обучение. Нам бы успеть за неделю его хоть чуток поднатаскать. Чувствую – сырой совсем. Слышь, Белый, а чего это такой за прикол с фамилией? В Киргизии свои кончились, на русские перешли?

– Нет, Гвоздь, не киргиз он. Время есть, расскажу сейчас. Интересная судьба у парня. Лет двадцать пять назад в солнечный Таджикистан попал служить срочную, оленевод по профессии и ненец по национальности, Иван Хрущёв. Ненец, представляешь? Северные народы почти все русские имена и фамилии носят. И вот служил этот оленевод Ваня, служил, а на последнем году службы возьми, да и влюбись в местную таджичку. Она в их части в прачечной работала. И не смотря на разницу в возрасте, она лет на десять была старше, любовь их нашла и уложила на ворох только что постиранного солдатского белья. И так они видно старались, что свадьбу, рождение сына и дембель ефрейтора-оленевода Вани Хрущёва отметили практически за одним столом. Родившегося пацанчика назвали Али, чтобы хоть как-то наладить контакт с азиатской роднёй.

– Шустрый оленевод! – порадовался я за малые народы севера.

– Переехали молодые жить в маленький кишлак на границе с Афганом. Ваня устроился в колхоз по специальности. Пас там кого-то. Прошел год и тут получает Ваня письмо из-за полярного круга. Неизвестно, что там написали ему ненецкие родственники, но захандрил, затосковал оленевод по олешкам, цветущему в бескрайней тундре ягелю, по родной яранге и строганинке. Собрал он свои нехитрые солдатские пожитки, эмалированные значки, которыми его Родина наградила, и рванул на север, пока жена в магазин ходила. Доехал он туда – не доехал, никто не знает. Да, никто и не искал.

– Понятное дело. А дальше то, что было?

– Через пятнадцать лет кишлак, в котором жил Али Иванович Хрущёв со своей мамкой, контрабандисты сожгли весь, а жителей вырезали. За то, что те сдали пограничникам и ментам местным схрон с наркотой. Тогда многим пограничным и милицейским начальникам звания повысили, премии выписали. Про кишлак только никто не подумал. Хоронили всех быстро, в одной могилке. О тех событиях только в архивах КГБ что-то можно найти.

– А наш Хрущёв, что?

– В живых остались четверо детишек, их в ночь расправы дома не было, в интернате жили. Троих младших родственники разобрали, а Али Хрущёву через некоторое время повестку в военкомате вручили. А дальше ты знаешь.

– Сложная биография у парня, – согласился я.

– Вот такие дела, брат. Пока, Гвоздь. Меня к начштаба вызывают, – закончил свой интересный монолог Белый.

– Давай, Белый! Спасибо за толмача. А я в санчасть, своих проведаю, – попрощался я.

Через неделю я принимал зачёты по тактике и стрельбе из личного оружия. А также, смеха ради, по рукопашному бою. Вместе со всеми сдавал зачёты и прапорщик Хрущёв Али Иванович. Надо честно сказать, что отстрелялся прапор зачётно, где-то на очень твёрдую «троечку». Кровь предков не опозорил. Боцман покровительственно хлопал его по плечу, от чего Хрущёв неестественно приседал и зажмуривал и без того раскосые глаза. А вот с тактикой и рукопашкой дела шли не очень. Терялся парень. Куда бежать, чего делать? Не то, чтобы он производил впечатление совсем уж беззащитного, но было понятно, что в серьёзном деле оленевода нужно держать за своей спиной. А, если дело дойдёт до рукопашки… лучше бежать.

Понедельник или выговор

Вызвали в штаб. Срочно, немедленно и быстро! Из Кабула пришла новая директива. Собрали всех командиров боевых подразделений. Начальников из политотдела специально не вызывали, но они как-то сами просочились. Пришли и, вежливо «выкая» направо и налево, важно и многозначительно делились между собой последними результатами прошедшего Пленума ЦК. Суровые особисты бряцали медальками на идеально отглаженной форме, прохаживались, заложив руки за спину и, на всякий случай, подозрительно посматривали на окружающих. От их новеньких портупей вкусно пахло кожей. Вызванные командиры оперативных групп, командиры рот и комбаты, со своими начальниками штабов и замами, стояли отдельной выцветшей светло-песочной массовкой. От них стойко и патриотично пахло «Беломором» и одеколоном «Шипр» и «Русский лес». На главные роли мы не претендовали. Смешно было смотреть, как кабинетные вояки трут животами карты, елозят карандашиками и штангенциркулями по координатам и что-то доказывают нашим боевым полковникам. Комбригу и начштаба бригады. Те слушали, зевали в прокуренные ладони, а Батя даже один раз матюгнулся в сторону и показал нам кулак. Это чтоб не расслаблялись, черти! Солдаты из роты обеспечения занесли длинные лавки и расставили в ряды. Кто-то из полковников махнул рукой, и народ с грохотом начал занимать места, стараясь спрятаться за широкими талиями и покатыми плечами политработников.

Мы со Зверем сидели на предпоследнем ряду и старались не мешать играть в войнушку дядькам с жирными просветами на погончиках. Мы шептались о своём. Обсуждали брать или не брать на предстоящую операцию трофейный китайский 60 миллиметровый миномёт. Ах, да! Зверь – это капитан Зверев Олежка, мой зам. Воспитанный, вскормленный и взрощенный мной из «зелёных» летёх. Уроженец славного русского города Брянска. Жилистый, белобрысый и злой. А такой и должен быть мой зам. Я ж добрый. Да и фамилия у него для этого случая подходящая. На совещании нас, полевых практиков, интересовали три главных вопроса. Цель? Где? Задача? Остальное доработаем на месте. И так было всегда, но у войны и у её теоретиков свои правила игры.

Задача в принципе была ясна. Командованием принято решение: на участках ущелья Редхва, прилегающих к озеру Дюфферен, выставить несколько засад. Засады в этих районах держать на постоянной основе до их «засветки». Если такое случается, группа скрытно переходит на другое оговоренное место. Группы в засаде находятся от недели до десяти дней, после чего происходит ротация. Засады находятся на расстоянии 2-2,5 часового перехода друг от друга. Вертолётные группы на постоянном дежурстве с временем подлёта максимум 30-40 минут. Приказано на мелкие группы до 10 человек, передвигающиеся в сторону границы с Пакистаном, не реагировать, чтобы не раскрывать место засады.

Цель: блокировать и уничтожать гружёные караваны и их сопровождение. А также вооружённые группы душманов, идущие в нашем направлении. Шли они организованно из Пакистана после полугодовой подготовки в лагерях, где их натаскивали американские рейнджеры. Судя по изменившейся тактике боестолкновений и современному вооружению, натаскивали их добросовестно. Караваны из Пакистана везли не только вооружение и боеприпасы. Попадались и чисто «медицинские», «продуктовые» и «промтоварные» караваны. Их мы называли «коммерческими». Конечно, и сопровождение, и охрана у них были разными. «Жирные» караваны могли сопровождать до двухсот хорошо вооружённых и обученных тактике ведения боевых действий моджахедов. Иногда такое случалось, что из-за искажённой информации «охотники за караванами» попадали в затруднительные и даже в смертельно опасные ситуации. Бывало, что «охотники» и «мишени» менялись местами. И тогда приходилось срочно «делать ноги» от таких караванов, где соотношение сил оказывалось многократно не в нашу пользу. И здесь большая надежда была на информацию разведки и местной агентуры. Которая, впрочем, почти всегда работала и «на наших» и «на ваших».

Выход нашей оперативной группы специального назначения перенесён на послезавтра. Хотели на завтра…, но завтра – понедельник и Боцман запсиховал.

– Вплоть до расстрела! В понедельник не пойду и вас не пущу! – орал бывший морпех, страшно вращая белками, почему-то держа за шиворот Али Ивановича, – ни один корабль, ни один баркас в море в понедельник не выходит. Нельзя, Васильич, ты ж знаешь!

Интересно то, что те, кто эту ересь слышал, молча стояли и кивали в знак согласия своими коротко стриженными головами. Никто в понедельник выходить на операцию не хотел, хоть расстрельную команду вызывай. После таких объяснений и сам суеверным станешь и других заразишь. Пришлось звонить в штаб и придурковатым голосом объясняться с замначштаба.

– Никак нет, тыщ подпол… Есть, тыщ подполковник! Не готовы… Будем готовы… Приму… Как, что? Меры приму! Не надо трибунала. А выговор за что? Так я ж объясняю… А вот про маму не понял? Теперь понял, тыщ подпо… пи… пи… пи… пи…

В понедельник спали до обеда, а после обеда начались сборы. Сапёры собирали свои игрушки, аккуратно раскладывая их по ранцам и ящикам, безуспешно пытаясь подбросить кому-нибудь в рюкзак пару «вот подержи, она не тяжёлая» мин. Снайпер Зелёный (позывной) раскидал на одеяле свою СВД (снайперская винтовка) и любовно протирал то, что блестит и нежно смазывал то, что сопрягается. Он дышал на линзы оптики, нежно протирая её мягкой фланелькой, потом смотрел через оптику на окружающих и окружающие показывали ему… без стыда и совести. А остальной личный состав забивал рюкзаки консервами и боеприпасами. Шутка? – Минимум неделю без горячего. Давиться жиром говяжьей тушёнки, пропихивая его сухими и колючими, как рашпиль, галетами. Идём не полным составом. Двое наших прапоров (Китаец и Красный) в санчасти.

– Пряники жрут, салаги, – ревновал их к медсёстрам Боцман.

Оба «поймали» осколки от своей же мины во время последней охоты. Бывает и такое. Ничего, железки из них в основном повытаскивали, а те, что не достали, сами выйдут. Но пока мы без них, а это значит – нет одного снайпера и нет главного нашего миномётчика. Вот тебе и ответ на вопрос – брать китайский миномёт или нет.

Ждать или догонять?

В пять утра загрузились в два борта. По горизонту небо начало светлеть, проявляя чёрно-белые изображения далёких горных вершин. Но эта красота никого не интересовала. Привыкли. Мало кто по-настоящему спал, но практически все сидели с закрытыми глазами. Досыпали. Один только техник вертолёта – Колян, иногда позвякивал каким-то железом в хвостовой части машины. Скрипнула калитка пилотской кабины, в десантный отсек вывалился штурман Володя и, улыбнувшись, сказал:

– Подъём, бродяги! Васильич, готовность три минуты.

Парни, как по команде, начали шевелиться, потягиваться, не открывая глаз, искать руками лямки ранцев и ремни АКСов. В иллюминатор увидел, как на снижение пошла вторая «восьмёрка» (МИ-8). Высадка прошла штатно. По традиции присели перекурить. Курили, молча, глядя, как обе вертушки, поднимая два столба пыли и закручивая в свои «торнадо» мячики перекатиполя, медленно поднимались вверх. От точки высадки до места, установленной штабистами засады, – 5,5 километров. Нагрузились и пошли. Тяжеловато.

– Сразу чувствуется, что двух ишаков не хватает, – мудро изрёк Боцман, имея ввиду «жующих пряники» в санчасти, раненых прапоров.

Облегчившись, вертушки весело понеслись по пять минут назад утверждённому плану. А план у меня был такой. Вертолёты должны были таким стадом толстых коров на малой высоте, ревя двигунами и набирая скорость, пронестись по ущелью в визуальной близости кишлака. А потом, наводя шорох и привлекая внимание, уйти в сторону и километров через 7-8 демонстративно зависнуть минуты на три. Кто надо это обязательно увидит и кому надо обязательно стуканёт. А кому это всё в масть? Нам, пешеходам бедолажным!

Вышедшие двадцать минут назад дозором наши Зелёный и Донец сообщили по рации, что всё чисто, можно прибавить темп. По утреннему холодку идти было приятно, но тяжело. И почему-то всё время в горку. Невольно вспоминалось красивое название озера. Дюфферен! А вот интересно, караси в этом озере водятся? Может, удастся искупаться хотя бы ночью? Голяком. Интересно устроен человеческий мозг. О чём угодно, об утреннем холодке, озёрах, карасях в сметане, ночных голозадых купаниях, только не об этой «тонне» железа в ранце за спиной. Одно полушарие мозга вроде отвлекается, а второе говорит: «Шевелите ластами, дядя! Щаз сделают тебе бородатые бабаи и карасей в сметане и утку с яблоками в заднице!» Останавливаю движение и, сверяясь с картой, объявляю:

– Так. Пришли. Смотрим время. Время на переходе 3 часа 5 минут. Неплохо, пешеходы, неплохо. Боцман! Трое в дозор. Зелёного повыше. Офицеры, ко мне, остальным военным отдыхать, – бодренько сиплю я из-за недостатка слюны во рту.

Подволокли ноги Зверь и Шуба. Это мои, так сказать, господа офицеры. У старшего лейтенанта Шубина был самый толстый и тяжёлый ранец в группе. И не смотря на это, он вечно кому-то помогал, что-то волок на своих широченных плечах и не жаловался на трудности. Зверев тоже не жаловался, но никому не помогал, а наоборот, гнал всех впереди себя, замыкая колонну. Боцман сделал шаг в сторону, и я увидел прапорщика Хрущёва с красным от напряжения лицом, стоявшего за ним. Сбросив ранец, Боцман побежал расставлять дозоры, а за ним, тяжело топая берцами, покатился и Али Иванович. «Это хорошо, что на коротком поводке у Гриши пограничник-оленевод!» – подумал я.

– Слушаю мнения о позиции, – шмыгаю носом в сторону Зверя, надеясь на объективность.

– Говно позиция, – как положено зло и объективно говорит Зверь, сплёвывая рыжую от пыли слюну.

– Говно, – задорным эхом повторяет Шуба, сморкаясь тем же цветом.

Всплёскиваю руками и с укором смотрю на своих борзых господ офицеров. Спланированное штабными теоретиками место засады и правда никуда не годится. По склону горы – большая осыпь, причём камнями мелкой фракции. Ни укрыться, не замаскироваться, как следует. Кстати, если объективно, то о ней штабные могли и не знать. А широкая дорога и пологий спуск обочины, предполагает один из вариантов укрытия для моджахедов. Скатился с дороги и хоть живи там! Нет, рисковать я своими пацанами не буду.

– Ай-яй-яй! Штабные дядьки глазоньки не сомкнули, по картам пузиками ползали! Уже медальки друг другу на животики примеряли в счет будущих заслуг. А вы? Разгильдяи привередливые! Значит так. Привал пятнадцать минут. Отдыхать, оправляться, белы ноженьки мыть. А потом искать засидку будем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4