Александр Аннин.

Первопроходцы тысячелетия



скачать книгу бесплатно

Рассказы о необыкновенных судьбах и загадках истории

ЗЛОВЕЩАЯ ТАЙНА «ЧЕЛЮСКИНА»

Почему до сих пор засекречены обстоятельства той экспедиции?

Пароход ледокольного типа «Челюскин», раздавленный льдами и затонувший 13 февраля 1934 года в Чукотском море, был изначально обречен. Такие мистические предчувствия тревожили некоторых из «посвященных» задолго до отплытия судна из Мурманска во Владивосток по Северному морскому пути.

ПРОКЛЯТИЕ ДВУХ ВЕКОВ?

Сейчас почему-то мало кто вспоминает о том человеке, в честь которого был назван знаменитый пароход «Челюскин». А вот его капитан В.И.Воронин и начальник полярной экспедиции О.Ю.Шмидт в 1933-34 годах хорошо знали и частенько вспоминали загадочную судьбу Семена Ивановича Челюскина – реального человека, ставшего пароходом. Судьбу, которая обошлась с ним до крайности несправедливо и жестоко. Моряки, особенно – полярные, народ суеверный. И потому, когда пароход под названием «Лена», сошедший со стапелей датской верфи, внезапно был переименован в «Челюскин», знающие люди переглядывались, а кое-кто и крестился украдкой. Ибо – как корабль назовешь, так он и поплывет…

Семен Иванович Челюскин (1700–1766 гг.), уроженец города Белева Тульской губернии, при Петре I закончил московскую математическую и навигацкую школу, что была в Сухаревой башне, и отдал свою жизнь полярным исследованиям. Ровно за 200 лет до роковой экспедиции О.Ю.Шмидта на пароходе «Челюскин», в 1733-43 годах, Семен Иванович участвовал в Великой Северной экспедиции, которую возглавил в 1736 году после внезапной болезни и смерти начальника – В.В.Прончищева. Мичман фактически самовольно взял командование на себя, проявил дерзость и невиданною силу воли и духа. Собственно, именно Семен Челюскин «закрепил» наличие у России Северного морского пути, хотя и до него, сказывают, ходили смельчаки вдоль кромки северных берегов Руси-матушки…

В память об этом человеке осталось название самой северной материковой оконечности Евразии – мыс Челюскин на Таймыре. Вот и все, что получил за свою верную многолетнюю службу этот выдающийся полярник XVIII века. Ни чинов, ни наград, ни денег. Еле-еле дослужившись до капитана 3-го ранга, Семен Иванович вышел в отставку. А когда (уже в XIX веке) о нем наконец-то вспомнили и решили воздать посмертные почести, то выяснилось, что… Что ничего не выяснилось. Даже могилки Семена Ивановича не нашли. При каких обстоятельствах он отдал Богу душу, как и кем был похоронен? Одни только слухи и домыслы.

И вот, когда размышляешь о гибели парохода «Челюскин», то поневоле мерещится некое «проклятие веков». Безвестная могила человека, давшего имя пароходу, обиженный и обделенный мореплаватель давно минувших дней…

Что ж, раз мерещится – перекрестимся, да и постараемся непредвзято изложить версии того, что произошло с пароходом «Челюскин». Причем ни одна из версий не может считаться окончательной, ибо архивные данные о тех далеких событиях по сей день засекречены.

ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ

План экспедиции под командованием Отто Юльевича Шмидта на пароходе «Челюскин» был якобы таким.

Для обеспечения доставки грузов в самые восточные районы побережья Северным морским путем нужно было попытаться пройти весь маршрут от Мурманска до Чукотки за одну короткую летнюю навигацию. Первым это сделал в 1932 году ледокол «Сибиряков». Но для большегрузных перевозок ледоколы не годились, и потому в Дании, на верфи «Burmeister and Wain» (B amp;W) по заказу советского правительства в 1933 году был построен огромный по тем временам (7500 тонн водоизмещения) пароход так называемого ледокольного типа под названием «Лена».

19 июня 1933-го пароход был переименован в «Челюскин». 16 июля 1933 г., имея на борту 800 тонн груза, 3500 тонн угля и более ста членов команды и научных участников экспедиции, включая жен и даже детей некоторых спецов, «Челюскин» покинул ленинградский порт и направился в Копенгаген. На верфи устранили замеченные дефекты. Затем – переход в Мурманск с дополнительной погрузкой. 2 августа 1933 г. «Челюскин» вышел из Мурманска в свое первое и последнее арктическое плавание.

Это было роковое опоздание. Северная навигация уже тогда подходила к концу. Но сказать об этом вслух и поставить под сомнение экспедицию, отложить ее на год никто не осмелился. Всем было ясно: слишком многие ответственные люди, и в первую очередь – О.Ю.Шмидт, будут объявлены врагами народа, саботирующими крупнейший народнохозяйственный проект.

Плавание шло успешно (по графику) вплоть до Новой Земли. В Карском море «Челюскин» получил серьезные повреждения корпуса, образовалась течь. Возвращаться назад? О, нет! Это – приговор… Капитан Воронин и полярник Шмидт принимают решение: вперед, и будь что будет!

Что было дальше – известно. Течь удалось «залатать», тем более, что экипаж находился в приподнятом настроении. У Доротеи Ивановны и Василия Гавриловича Васильевых, направлявшихся на зимовку на остров Врангеля, родилась дочь. Утром 1 сентября по судовой трансляции прозвучало: «Товарищи, поздравляем с появлением нового члена нашей экспедиции. Теперь у нас 113 человек. Жена геодезиста Васильева родила дочку».

Странно, конечно, что на остров Врангеля геодезист отправился с женой на сносях. Впрочем, а было ли это странным для советских людей 30-х годов? Как говорится, вопрос…

В Восточно-Сибирском море стали попадаться тяжелые льды. В начале сентября «Челюскин» получил новые вмятины, усилилась течь…

В один из осенних дней к дрейфующему во льдах «Челюскину» подъехали несколько собачьих упряжек: это чукчи из близлежащего поселка нанесли свой визит для обмена пушнины на «огненную воду». Восьмерых заболевших членов экспедиции отправили в поселок к чукчам. И тут, благодаря удачному дрейфу, льдины сами в начале ноября вынесли пароход в Берингов пролив! «Чистую воду» уже можно было различить в бинокль. Все вздохнули с облегчением…

Однако что может человек против мощи арктической стихии? Льды повернули вспять, и «Челюскин» снова вынесло в Чукотское море. Пароход был раздавлен и затонул, о чем говорит радиограмма О.Ю.Шмидта: «13 февраля в 15 часов 30 минут в 155 милях от мыса Северный и в 144 милях от мыса Уэллен «Челюскин» затонул, раздавленный сжатием льдов». Один человек погиб, 104 оказались на льду. Запасов горючего и продовольствия, палаток и теплой одежды должно было хватить надолго.

Президент США Рузвельт обратился к советскому правительству с предложением помощи: на Аляске уже тогда существовал отряд полярной авиации, способный за день перевезти всех «челюскинцев» на Большую Землю – в США или в поселки Чукотки. Неожиданно для всех Америка получила категорический отказ от предложенной ею помощи. Лишь один человек позже был перевезен на Аляску (в больницу города Нома) – это был… начальник экспедиции О.Ю.Шмидт, по официальной версии – заболевший.

В течение долгих недель менее десятка советских летчиков перевезли всех попавших в беду полярников на Большую Землю. Последний рейс был сделан 13 апреля – через два месяца после начала зимовки на льдине. Семь летчиков были впервые удостоены звания Героя Советского Союза. А всего наградам, полученным участниками экспедиции и их спасателями – несть числа: обиженных среди «челюскинцев» не было (не в пример человеку, в честь которого назвали корабль – С.И.Челюскину, полярнику XVIII века).

«ЧЕРНАЯ» ВЕРСИЯ

После 2000 года в печати стали появляться публикации с ужасающими подробностями «челюскинской эпопеи». Их суть: по маршруту следовал не один, а два совершенно идентичных парохода, построенных датчанами: «Челюскин» и «Пижма». На «Пижме», переделанной под «плавучий барак», якобы находились около 2000 зэков (политических и уголовников), которых везли на оловянные рудники Колымского края. И якобы именно поэтому советское правительство отказало американцам, предложившим помощь арктического летного отряда: тогда пришлось бы спасать и зэков, а попади они в Америку… В общем, «Пижму» взорвали, пустив ко дну всех находившихся на ней арестантов. А некоторые вроде бы и спаслись, оказались в США.

Но в датской судостроительной компании «Burmeister and Wain» (точнее, в ее музее, ибо компании с 1996 года не существует) опровергли эту версию. Документы однозначно гласят: по заказу советского правительства в 1933 году был изготовлен только один пароход ледокольного типа – «Лена» («Челюскин»). Ни до, ни после этого верфь «Burmeister and Wain» (B amp;W) такого рода кораблей для СССР не строила.

Так был во льдах Чукотского моря второй корабль с заключенными или это «художественный» вымысел? Ответ может дать запись, сделанная в дневнике героя-летчика Василия Молокова, перевозившего «челюскинцев». Летчик пишет, что им была замечена неподалеку от льдины с полярниками огромная баржа, вмерзшая в лед. На барже были люди…

Скорее всего, встреча баржи с заключенными и дрейфующего парохода «Челюскин» посреди Чукотского моря была случайной, «стихийной» в прямом смысле слова, и до этого момента они проделали свой путь порознь.

Окончательная разгадка того, что же произошло тогда в Арктике, скрыта в засекреченных архивах.

ДВАЖДЫ СВЯТОЙ

28 июля в православных церквах празднуют память Равноапостольного князя Владимира, Крестителя Руси (960-1015 гг.). А 10 февраля совершается день почитания преподобного Ефрема Новоторжского (около 960-1053 гг), святого основателя самого древнего на Руси Борисоглебского монастыря в городе Торжке.

У историков есть основания предполагать, что святой Владимир и святой Ефрем «физически» являлись одним и тем же человеком.

Как правило, все русские самодержцы (за редкими исключениями) хорошо знали историю вверенного им Отечества. Как официальную, так и ту, что тщательно скрывалась от народонаселения. Владели этой самой историей не хуже, чем бальными танцами. И в своих поступках, непонятыми до сих пор, частенько «танцевали» от ситуаций, имевших место в далеком прошлом.

Императору Александру I, вдруг решившему в 1825 году «бросить все, отпустить себе бороду и бродягой пойти по Руси», было с кого брать пример – пример из глубины веков (если, конечно, принять версию, что Александр Благословенный действительно трансформировался в сибирского старца Федора Кузьмича). Собственно, поступок императора, жившего в начале XIX века, вовсе не был уникален. Добровольно слагать с себя монарший сан и с малой челядью удаляться «в пустыню», дожидаться заслуженной смерти – такой обычай издавна был нормальным и даже почти обязательным для правителей дохристианской Руси. Особенно – в Древлянском княжестве (а матерью князя Владимира, очевидно, была дочь древлянского князя Мала по имени, соответственно, Малуша).

Когда тот или иной князь достигал 55 лет, он, изношенный военными походами и богатырскими пирами, имел уже далеко не тот презентабельный вид, чтобы вдохновить дружину на ратные подвиги. Ну и, конечно, истощался ресурс головного мозга (проще говоря, впадал князенька в маразм). Впрочем, тогда маразмом именовалось «духовное просветление», как у стариков-волхвов. И «просветленный» к 55 годам владыка, справив обильную тризну, передавал бразды правления преемнику. Это не обязательно был старший сын, мог и воевода или – популярный в силовых структурах сородич.

Конечно, и в те замшелые времена бывали исключения, когда самодержец держался за трон до последнего издыхания, и тогда надоевшего и недееспособного князеньку обычно умерщвляло его ближайшее окружение. Но в случае с князем Владимиром, Крестителем Руси, все свершилось по языческому закону предков, чинно, без насильственного отрешения от власти посредством грибов, отравленного зелья или кинжала.

Итак, 1015 год, июль (по старому стилю – 15-е число). Подходящее время для дальнего странствия с последующим обустройством на избранном месте «под зиму». Что происходит в то время на Руси Великой?

Старший сын Владимира, Святополк (прозванный впоследствии Окаянным), мутит народ в Киеве: мол, пора бы старику-отцу на покой, согласно обычаю. Владимир заключает Святополка вместе с женой в темницу. Не любил он Святополка-то, сына несчастной гречанки, ох как не любил. Мнилось Красному Солнышку, что не его это сын, а сын князя Ярополка, правившего в Киеве до того, как пришел туда Владимир и поубивал сего Ярополка с сородичами. И взял в жены сию гречанку, вдову Ярополка, уже беременную к тому моменту Святополком. А перед тем Владимир захватил Полоцк, зарезал князя Рогволда и двух его братьев, и на глазах еще живых родителей изнасиловал Рогнеду. Изнасиловал и заставил стать своей женой. До конца дней снился Владимиру в тяжелых снах красивейший, разоренный им город Полоцк, невинные жертвы, плач малых детей.

Другой сын великого князя – Новгородский правитель Ярослав (известен как «Мудрый») к 1015-му уже открыто восстает против отца: объявляет «суверенитет» и отказывается слать в стольный град налоги.

А что происходит с самим Владимиром? К 55-и (и даже значительно раньше, еще во время брака с Анной Византийской, умершей в 1011 году), у крепкого, не знавшего болезней правителя начались серьезные мужские проблемы. Растратил запасы тестостерона в молодые годы, благо имел тогда одновременно свыше 800 наложниц. И, как ни крути, как ни говори о «перерождении» Владимира после принятия Крещения, но организм не обманешь и прошлых утех не забудешь. Скорее всего, с утратой мужской силы, повседневная жизнь утратила для Владимира весомую долю привлекательности. Правда, в преданиях упоминается о сожительстве Владимира с некоей «неизвестной мачехой Ярослава» после смерти Анны; но не было ли это своеобразной пиар-акцией, призванной поддержать в народе миф о мужской полноценности самодержца?

Все прочили в преемники властителю обласканного им сына Бориса, но… Владимир никогда не шел на поводу у общественного мнения. Скорее – наоборот. В июне 1015-го Владимир приказывает князю Борису идти с дружиной на Новгород – усмирять непокорного Ярослава. С Богом, сыне, вперед, на брата!

И вдруг отменяет свое решение: иди, мол, сынок, на восток, поищи там печенегов, сдается мне, они там где-то рыщут… Я же просветленный все-таки…

15(28) июля 1015 года столь же неожиданно Владимир (не иначе как вследствие озарения) приказывает выпустить из темницы сына Святополка и его жену, объявляет им полное прощение. И удаляется в загородную резиденцию Берестово – как говорится, подальше от лишних глаз. В тот же день (как о том объявят киевлянам не сразу, а через неделю), в этом самом Берестове князь Владимир и отдает Богу душу. Там же, при церкви, его и «хоронят». Трупа никто даже мельком не видел, а останки сгинули позже, при нашествии татар.

Князь Борис, истомленный поисками печенегов, в безводной степи узнает от гонца о смерти своего отца, князя Владимира Святославича, и вокняжении освобожденного из тюрьмы Святополка. Дружина Борисова взбудоражена: смена власти – это всегда повод пополнить карманы! «В Киев, княже»! – призывают воины своего начальника. Вместо этого Борис торжественно признает власть своего старшего (сводного) брата Святополка и… дружина покидает Бориса. То ли по его настоятельному приказу (это – летописный вариант изложения событий), то ли – по иным, шкурным причинам.

Князь Борис остается в шатре. Он явно чего-то (или – кого-то) ждет…

А вместе с господином своим ждет в шатре сподвижник его Георгий. Вот два трупа-то и нашли в шатре спустя несколько дней. Степная июльская жара не оставила никакой возможности опознать тела убитых, оставалось лишь констатировать, что здесь «злодейски умерщвлены князь Борис и болярин его Георгий». Других свидетельств подлинности трупов не обнаружилось.

Но спустя какое-то время «обнаружился» близ Торжка некий богатый «и вельми книжный (образованный – Авт.) муж именем Ефрем», ставший благодетелем для окрестных жителей. Щедро помогал беднякам, построил странноприимный дом, церковь, а за ней – и монастырь. И назвал он свою обитель в честь убиенных (?) Бориса и Глеба, сыновей Владимира-Крестителя. Хотя до канонизации этих первых русских святых было еще далеко… Но отцовские чувства опережают людскую похвалу! И не кто иной, как Ефрем Новоторжский, более других хлопотал о всецерковном прославлении Бориса и Глеба.

Почему именно в Торжок направил свои стопы «предположительный» князь Владимир после своей мнимой кончины в 1015 году (если, конечно, мы беремся рассматривать эту версию)? А вот почему. По древним поверьям, есть на планете-матушке сакральный 35-й меридиан. На юге стоит на нем Иерусалим, на севере – остров Соловки. А где-то посередке – Торжок. Тоже на 35-м таинственном меридиане…

Итак, можно предположить, что князь Владимир, ставший частным лицом, прибыл в шатер своего сына Бориса и забрал его с собой в Торжокские земли, на благословенный 35-й меридиан.

А что же юный князь Глеб, согласно Нестору Летописцу – жестоко умерщвленный в смоленских лесах?

Труп его также не нашли, а то тело, которое обнаружили спустя два года за пнем, могло принадлежать князю Глебу, а могло – кому-то другому. А от места предположительной гибели Глеба до Торжка – рукой подать.

Н-да… Интересно, каково это: подвизаться в монастыре, названном твоим именем (именами)? Игуменом которого – твой отец, недавний властелин Руси? Поневоле приходит на ум молодежное словцо: «Прикольно!»

Сам игумен также прославился в лике святых и известен православным как преподобный Ефрем Новоторжский. Скончался в 1053 году, сильно перешагнув за 90-летний рубеж. То есть – был ровесником святого Владимира, Крестителя Руси.

Меня всегда удивляло: как можно быть дважды героем? Трижды? Четырежды? Ведь понятие «герой», «героизм» – это уникальная, неотъемлемая часть личности. Или ты – герой, или нет. В единственном числе.

Владимир Святославович сумел стать «дважды святым» – сначала как князь Владимир, Креститель Отечества; потом, на протяжение еще почти 40 лет – как основатель первого на Руси Борисоглебского монастыря (Киево-Печерская лавра возникла чуть позже).

Видно, не был он до конца уверен в том, что в роли князя Киевского прожил жизнь, достойную Царствия Небесного. Это с высоты веков Крещение Руси представляется событием эпохальным. А Владимир своими глазами видел слезы и кровь насильно обращаемых в христианство язычников, слышал проклятья в свой адрес… И, возможно, не был уверен, что потомки будут вспоминать его исключительно добрым словом.

Понадобилась вторая жизнь, чтобы покончить и с языческим, и с не вполне христианским самодержавным прошлым. Чтобы в трудах и лишениях отмолить и себя, и своих многочисленных жертв.

Примечание для скептиков: эту версию, изложенную вкратце, да еще с некой долей фантазии, всерьез рассматривали в 1950-е годы историк Георгий Вернадский (сын Владимира Вернадского) и Юрий Арбатский, крупнейший исследователь Древней Руси и Византии.

ЗАГАДКА ЧЕРСКОГО

Имя великого исследователя бескрайних просторов Сибири Ивана Черского (1845–1892) известно каждому жителю Якутии, Колымского края, Иркутской и Омской областях – с малых лет, всем без исключения. Пожалуй, не сыскать другого такого первооткрывателя, в честь которого было бы названо столько географических мест! «Хребет Черского», «Долина Черского», «Пик Черского», «Вулкан Черского», «Берег Черского»… Десятки раз упоминается это имя на карте Востока России – включая поселок Черский в низовьях Колымы. А есть еще несколько открытых им редких животных – рыб, насекомых, моллюсков… Все они также носят имя белорусского исследователя природы суровых краев Сибири.

И за всеми этими географическими и биологическими понятиями незримо встает еще одно, которого нет на картах или в справочниках: «Загадка Черского». До сих пор судьба этого выдающегося человека мало изучена, по сей день ведутся споры о его происхождении, жизненных устремлениях, идеалах.

«ТАК КТО Ж ОН? ЧЬИХ КОРНЕЙ?»

Конечно, многим странам и народам хотелось бы иметь среди своих сынов такого человека, как Иван Черский. Поляки считают его поляком, литовцы – соответственно, литовцем, украинцы – украинцем. Соотечественником. Порой – невзирая на, казалось бы, очевидные факты и исторические свидетельства, непреложно говорящие нам о том, что Иван Дементьевич родился и умер чистокровным белорусом, с белорусской душой и белорусскими корнями.

… В деревне Валынцы Верхнедвинского района Витебской области стоит музей И.Д.Черского. В мемориальной табличке он назван «выдающимся сыном белорусского народа». Валынцы расположены совсем неподалеку от разрушенного имения «Свольна», где в небогатой дворянской семье 3(15) мая 1845 года появился на свет будущий сибирский исследователь и первооткрыватель. Род Черских был весьма уважаем в округе: прадед Ивана Дементьевича, Франц Христофорович, был пожалован имением Шипиловщина (впоследствии переименованным с Сволну) и крестьянами. Дед Черского, Иван Францевич, служил заседателем в местном земском суде, а отец – Дементий Иванович, был депутатом Витебского дворянского собрания.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное