Александр Аннин.

Кольт системы Макарова



скачать книгу бесплатно

Если ты вплавь удираешь от крокодила, важно плыть не быстрее крокодила, а быстрее того человека, который плывет с тобой рядом.

Народная мудрость


Пролог

19 ноября 1990 года. Московский уголовный розыск.

«Совершенно секретно

Начальнику Московского уголовного розыска ГУВД г. Москвы генерал-майору Маликову Т.В.

от начальника отдела по раскрытию особо тяжких преступлений против личности полковника Вихрова Г.Р.

Рапорт

Настоящим довожу до Вашего сведения нижеследующее. Начиная с августа 1990 года нашим отделом совместно с отделом по контролю за распространением наркотических средств ГУВД г. Москвы проводились оперативные мероприятия по обнаружению и пресечению деятельности подпольных точек наркоторговли в г. Москве. В конце октября с. г. в результате ряда оперативно-следственных действий (в том числе – «операции внедрения», личность агента засекречена отделом по борьбе с наркотиками) нами была установлена квартира 17 по улице Мочалова, 31, где, предположительно, располагался притон для продажи и употребления психотропных препаратов, поступавших в РФ по каналу через Албанию. После трехнедельного плотного наблюдения за «точкой» было установлено, что дилеры наркомафии, проживающие в данной квартире, имеют отношение к серии убийств среди конкурентов и покупателей порошка. 18 ноября с. г. (вчера) мною было принято решение о задержании подозреваемых с возможностью применения табельного оружия.

Сегодня в 9.00 утра оперативные сотрудники вверенного мне отдела капитан Зуров О.Ю. и старший лейтенант Бритвин П.И. совместно с бойцами спецподразделения СОБР штурмом проникли в помещение квартиры 17 по улице Мочалова, 31. По предварительным данным, в квартире находилось 6 человек обоего пола. Подозреваемые открыли огонь по сотрудникам правопорядка на поражение, в результате чего был ранен в грудь старший лейтенант Бритвин П.И., не надевший бронежилета (в нарушение инструкции 2058/11). В результате ответного огня на поражение трое подозреваемых были ликвидированы, двое ранены и задержаны.

Шестой подозреваемый забаррикадировался в жилой комнате и продолжал вести огонь из огнестрельного оружия сквозь деревянную дверь. После подрыва двери специальным взрывным устройством в комнату была брошена дымовая шашка, что затрудняло видимость как преступнику, так и сотрудникам правопорядка. Первым ворвался в комнату капитан Зуров О.Ю., напарник старшего лейтенанта Бритвина П.И. Как отметил в своем рапорте Зуров О.Ю. (рапорт прилагается), в тот момент он считал своего напарника Бритвина П.И. убитым.

Ворвавшись в комнату, откуда преступник продолжал вести беспорядочный огонь (дважды попал в бронежилет Зурова О.Ю.), капитан Зуров О.Ю.

несколькими выстрелами из табельного пистолета Макарова ликвидировал преступника (количество произведенных капитаном Зуровым выстрелов уточняется).

Личность убитого капитаном Зуровым преступника установлена. Им оказалась житель г. Москвы Двинская Валентина Васильевна, 26 лет. Согласно предварительным показаниям двух легкораненых и задержанных нами наркодилеров, Двинская долгое время была их постоянным клиентом (покупала кокаин). Утром 19 ноября она пришла на означенную квартиру с целью приобрести кокаин для снятия ломки. В наркомафии не состояла. На момент штурма квартиры сотрудниками правопорядка пребывала в одурманенном состоянии. Пистолет ТТ, обнаруженный у мертвой Двинской В.В., ей не принадлежал. По нашим предположениям, а также согласно показаниям задержанных, она, очевидно, случайно обнаружила пистолет в комнате, где перед этим вводила себе инъекцию кокаина, полученного наркодельцами из Албании.

Довожу до Вашего сведения, что убитая Двинская В.В. в течение трех с половиной лет являлась супругой старшего оперуполномоченного капитана Зурова О.Ю. В последние полтора года совместно не проживали. Официально разведены 20 марта 1989 г.».

21 декабря 1990 года. Московский уголовный розыск

«Большому начальнику великого убойного отдела, именуемого также отделом по расследованию особо тяжких преступлений, полковнику Вихрову Г.Р. от старшего оперуполномоченного и пока еще капитана Зурова О.Ю.

Заявление

Григорий свет Романыч! Сегодня, хорошенько опохмелившись водкой «Русская» в количестве трехсот грамм, я вышел из отпуска. А точнее – вынужденного отпуска по причине запоя, а также по причине временного отстранения от несения службы из-за долбаного внутреннего расследования, проводимого мерзейшей службой собственной безопасности в отношении меня, Зурова О.Ю., в связи с событиями, произошедшими 19 ноября с. г. на квартире 17 по улице Мочалова, 31. Как Вам известно, итогом этих событий стала гибель (от моей собственной руки) моей первой жены Валентины. Валеньки. Теперь-то я обзавелся новой женой, тоже юной красоткой, но уже по имени Тоня. А Валюшку все равно жалко. Очень жалко.

Внутреннее расследование завершено. Как Вы знаете, в мою пользу. Запой также практически выдохся.

Так вот.

Прошу отстранить меня от работы на неопределенный срок или вообще уволить на хрен по собственному желанию в связи с трагическими семейными обстоятельствами.

Засим остаюсь искренне твой Зуров Олег Юрьевич. Пошел похмеляться дальше. Это дело тонкое и не одного дня. Если есть желание – присоединяйся, дружище».

Март 1991 г. Московский уголовный розыск

Вот интересно, что же все-таки предпочтительней? Когда обе ноги ампутированы или когда они парализованы? А? «Это вопрос ментальный».

С одной стороны, человек с отрезанными ногами может освоить протезы и вернуться к более-менее активному образу жизни (ну, хотя бы по части перемещения в пространстве). Однако… «свои» ноженьки у него уже никогда не отрастут.

А индивид с парализованными ногами, прикованный к креслу-каталке, лелеет надежду на чудо или какие-нибудь новшества в медицине, или на некий стресс, который позволит ему вновь встать на собственные конечности, а не на протезы.

Извечная дилемма о синице и журавле…

Впрочем, подавляющее большинство народонаселения таким мучительным выбором не задается. А вот оперуполномоченный Московского уголовного розыска, капитан милиции Олег Зуров сподобился. К тридцати-то годам.

Он вновь перечитывал факс, пришедший на его имя из Женевы, и морщился, прикидывал варианты: резать по живому или все-таки обождать, понадеяться на то, что все само собой рассосется, – надежда, прямо сказать, вовсе даже не такая глупая, как порой представляется.

Факс пришел от Антонины, теперешней Олеговой женушки – юного создания, студентки пятого курса Московского археологического института. С месяц назад, еще будучи в Первопрестольной, под кровом их гнездышка в Чертанове, Тоня этак сбивчиво, нескладно, глядя то поверх Олега, то куда-то в сторону, – поведала, что ее, как лучшую студентку, поощрили участием в международной археологической экспедиции на территории Швейцарии. Ну, якобы появились сведения о местонахождении в тех краях древней стоянки нибелунгов. Как говорится, не хухры-мухры. Особенно для нелегкого периода заката социализма.

Олег, разумеется, выразил бурную радость, хотя гаденькие подозрения уже тогда проклюнулись в его сердце… Ну никогда его женушка примерной студенткой не была, и уж если награждать ее такой фантастической преддипломной практикой, то разве что за исключительную внешность, а не то и сексапильность (новомодное словцо в обиходе «продвинутых» граждан доживающего свой век СССР).

И теперь Антонина при помощи факсимильной связи сообщала Зурову горькую, давно, по правде говоря, ожидаемую правду: она уходит от него к другому. Нет, не к швейцарцу вовсе, а к молодому российскому дипломату, получившему назначение в женевское консульство. От Олега требовалось прислать ей факс с его согласием на развод, а уж дальше они с новым женихом (мужем?) решат все вопросы в Швейцарии. Мол, у них там с этим проще простого.

Что-то никак не везет ему, Олегу Зурову, по части семейной жизни… Уж второй раз как не везет.

Сначала – Валентина, этакая принцесса на горошине из элитарной семьи… Женился по любви, вспыхнувшей в его легковоспламеняющемся сердце. Но, как водится, вскорости выяснилось, что одними лишь бурными объятиями сыт не будешь. Олег-то рассчитывал, что, коль скоро его юная женушка Валечка работать идти не желает, так хотя бы он сможет каждый день по праву пожирать горячий ужин – как минимум из трех блюд…

Куда там! Жена довольствовалась тем, что покупала готовую еду в недешевой кулинарии и разогревала ее на сковороде (супов при этом, само собой, не наблюдалось). А чем же, скажите на милость, питалась сама Валентина? Извольте: орешками кешью, зефиром в шоколаде, свежими листьями салата…

Зарплаты Олега хватало максимум на десять дней.

Дома начались неприятные сцены, зачинателем которых, следует признать, был раздосадованный Олег. Усталый и голодный, вваливался он ближе к полуночи в свою квартиру, где заставал жену сидящей возле телевизора. Она даже не слышала, как он входил домой! Раздуваясь от обиды, Зуров шлепал в круглосуточный магазин, приносил «нормальную» еду и принимался готовить горячее.

И только тут в дверном проеме кухни возникала радостная жена, пыталась обнять Олега. Его прорывало:

– Зачем ты вообще нужна, если даже суп сварить не можешь? Почему я работаю как проклятый, а потом еще и жрать готовлю, посуду мою, пол подметаю!

Губы Валентины кривились от страдания и удивления, на глазах выступали слезы. Олег безжалостно продолжал добивать ее, аргументированно обосновывая полную Валентинину никчемность…

А однажды он почуял запах недешевого алкоголя, исходившего из нежных уст любимой. Взрыв его негодования был подобен ядерному «грибу» над Хиросимой.

– Во-о-он! – орал он исступленно. – Завтра же, как проспишься – вон! К родителям своим, к небожителям!

Валентина, которая, надо сказать, была совсем не пьяна, а только слегка навеселе, хватала его за руки, умоляла простить.

– Олежек, миленький, я выпила чуть-чуть, от страха…

– Вот как? И чего же ты испугалась? – ревел Олег.

– Что ты меня скоро бросишь. Я такая неумеха, ни на что не гожусь! Но я не виновата, меня никто ничему не учил. Клянусь тебе, я научусь готовить, и даже поваренную книгу купила! Только не прогоняй меня! Я так боюсь тебя потерять!

– Считай, что уже потеряла! – орал Зуров; он себя на тот момент не контролировал.

Потом, когда они расстались окончательно, Олег краем уха слышал, что Валентина вроде бы связалась с какой-то богемной компашкой, ее видели подшофе на светских тусовках. «Ну и черт с тобой», – давил Олег в своем сердце остатки былой любви.

А вскоре, летом 89-го, появилась Антонина – и, как назло, словно некая издевка судьбы – тоже из семьи высокопоставленного чиновника.

«Крест, видать, у тебя, брат, такой, – размышлял Зуров. – И никуда ты от судьбы не денешься, так тебе на роду написано – быть в мужьях у избалованных девиц».

После того, как 18 ноября 1990-го Зуров по воле злого рока собственноручно убил Валентину, он бродил по квартире и бормотал: «Все это слишком серьезно… Это слишком серьезно для того, чтобы быть случайным. Нет, это не случайно. Это судьба. Это кара господня! За твою гордыню, за поруганную тобой любовь, за нежелание терпеть и смиряться…»

Он ходил взад-вперед вдоль шеренги бутылок и не обращал никакого внимания на свою новую жену, Тоню, которая в страхе съежилась на кровати, глядя, как он наливает себе стакан за стаканом. А потом, во время долгого запоя, Зуров даже не осознал, что Антонины больше нет в его квартире – она по-тихому смылась к родителям, растворилась, бросив его на съедение зеленому змию.

Она боялась, что Зуров по пьяни пристрелит и ее, как Валентину! Тоже случайно, по ошибке, но на этот раз – в приступе белой горячки.

Только через несколько месяцев, когда Тоня все-таки вернется к нему ненадолго, Олег вдруг осознает, что их прежних отношений – доверительных, товарищеских, даже каких-то ребяческих – больше нет и в помине. Что на смену им пришли настороженность, подозрительность, враждебность.

Вот и думал сейчас, теребя в руках факс, пришедший из Женевы, Олег Зуров – образно думал, разумеется: ампутировать ли ему часть себя или все-таки переждать в кресле-каталке? Отсечь больную свою половинку или помучиться еще? Разводиться или все-таки сохранить формальный брачный союз, пусть и на таком удалении? А ну как со временем одумается его Тонечка, вернется к нему. Всамаделишная, законная жена, а не протез какой-нибудь новоявленный. Он готов простить ей измену, ее фортель – готов сам просить прощения, как когда-то умоляла его простить ее покойная Валентина.

А может, тебе лучше все-таки остаться волком-одиночкой? – рассуждал Олег. Может, это знак тебе, сигнал свыше – мол, не годишься ты для семейной жизни, только судьбы женские гробишь?

И, обидевшись на весь белый свет, Зуров отправил в Женеву факс на английском языке: мол, даю согласие на развод. Число, подпись – все как положено, чин чинарем.

* * *

Недаром прозвище у Олега Зурова было – «Зубр». Как буйвол через кустарник, он проламывался сквозь дебри всевозможных предписаний и запрещающих циркуляров, с бычьим упрямством топая к своей цели – аресту и «посадке» преступников. Любого ранга. В то время, в начале 91-го, задержание подозреваемого почти автоматически приводило к его последующему осуждению. И Зуров исправно поставлял прожорливой судебной системе СССР пропитание – порцию за порцией, человечка за человечком.

…Зубр в который раз перечитывал сообщение, поступившее от коллег из областного Управления внутренних дел. Суть этой «цидулки», как называл официальные бумаги тридцатилетний майор, сводилась к следующему: в Домодедовском районе лыжник обнаружил в рощице неподалеку от магистрали трупы двух девушек с огнестрельными ранениями в голову. При них были простенькие золотые украшения, немного денег и документы. Таким образом, областные стражи порядка без труда установили, что восемнадцатилетняя Ольга Иванова и ее ровесница Юлия Дронова учились в торговом техникуме. Обе проживали в общежитии.

Казалось бы, ну и что? При чем тут, спрашивается, Московский уголовный розыск? Трупы обнаружены в области, потерпевшие проживали и работали в Домодедове. Вот пусть подмосковные менты и распутывают это гиблое дело. Так ведь, а?

Все вроде так, да не совсем. Было одно обстоятельство, и весьма существенное, которое требовало подключения столичных коллег. А именно: кое-что из содержимого сумочек погибших девушек наводило на мысль, что скромная стипендия вовсе не была основным средством существования для Ольги и Юлии. Обилие презервативов, порнографические фотографии, где в обнаженном виде были изображены сами потерпевшие (разумеется, тогда еще живые и сексапильные), дало подмосковным следственным органам основание предположить, что погибшие девицы подрабатывали проституцией.

Именно поэтому областные пинкертоны и поспешили свалить заведомый «висяк» на москвичей. И, между прочим, законно ссылались при этом на четкое предписание Генеральной прокуратуры. Опять же какое дело Генпрокуратуре до каких-то домодедовских и всех прочих шлюх? Мало их, что ли, стреляют, режут, душат и выбрасывают из окон?

А такое дело, что в столице за последнее время, а точнее, в течение полутора месяцев, были совершены уже четыре аналогичных убийства. Некий маньяк выстрелом в голову методично укокошивал молоденьких девушек, которые выходили погулять для знакомства с мужчинами.

Маньяка-невидимку муровские оперативники уже окрестили Яшкой Потрошителем: на месте совершения преступлений были обнаружены окурки редких и весьма недешевых сигарет «Якоб». И еще – все четыре убитые в Москве девицы были явно азиатского (или семитского) происхождения. И маньяка Яшку, подобно его легендарному лондонскому прототипу – Джеку (то бишь Якову) Потрошителю, они, как женщины, похоже, не возбуждали. Он не вступал в связь со своими жертвами, а просто брал спиртное и отвозил девушку в укромное место, коих в Москве пруд пруди. В результате очередная доверчивая Мэри Келли[1]1
  Мэри Келли – одна из пяти «канонических» жертв маньяка-убийцы по прозвищу Джек Потрошитель (так и не был найден), совершавшего свои ритуальные зверства в еврейском квартале Лондона – Уайтчеппле – в 1888 году. Мэри Келли – наиболее «раскрученная» в литературе и кинематографе жертва Потрошителя, поскольку была самой молодой и привлекательной среди всех убитых им дешевых проституток семитского происхождения. В 2014 г. благодаря генетической экспертизе была установлена личность, им был Аарон Косминский, парикмахер по профессии.


[Закрыть]
оставалась лежать в кустах, а то и в мусорном баке, с простреленной головой.

Маньяк действовал согласно некоему «расписанию»: все убийства совершал по воскресеньям, раз в две недели. И, как только наступал очередной «урочный час», к Зурову лучше было не приближаться. Ни-ни! Упаси вас Христос… Капитан ждал сводки происшествий, нервно расхаживая по кабинету и теребя то губу, то орлиный свой нос. Кто-то из сослуживцев, заглянув к нему в такой вот момент, имел неосторожность пошутить: «Что, Зубрище, волнуешься перед свиданием с очередной Мэри Келли?» Олег так заорал на весельчака, что у того приключилась диарея. А из дежурки уже звонили – обнаружен труп черноволосой девушки с пулевым ранением в голову…

Зуров так и не уволился – в конце года начальник отдела сказал ему:

– И куда ты денешься, а? Давай, брат, бери отпуск, съезди куда-нибудь… И – продолжай жить! А мы тебе… Гм… Ты только чего-нибудь не подумай, это не в качестве компенсации за твою Валю… В общем, майором будешь.

И Зуров продолжал жить… Уже в звании майора.

Но с чего это вдруг полковник Вихров заговорил о какой-то там компенсации, а? Да с того, что… Как выяснилось, внештатным «агентом внедрения» в среду наркодилеров была не кто иная, как убитая Зуровым Двинская Валентина Васильевна. Его собственная бывшая жена. Но, как у нас издавна повелось, левая рука почти никогда не ведает о том, что делает правая. И в отделе по борьбе с распространением и сбытом наркотиков не сочли нужным уведомить коллег из убойного отдела, что, в момент проведения спецоперации, в квартире по улице Мочалова вполне может находиться их внештатный сотрудник Двинская. Чтоб, дескать, опера и омоновцы были начеку и в случае пальбы ненароком не зацепили самоотверженного агента Валентину. Которая принесла себя в жертву – специально «села на иглу», дабы изобличить и ликвидировать притон наркомафии.

Когда Зурову спустя какое-то время наконец-то рассказали обо всем этом, скорбь его возросла безмерно…


При совершении убийств Яшка использовал один и тот же, как показала экспертиза, пистолет Макарова. Олег Зуров, считавшийся, несмотря на молодой еще возраст, чуть ли не лучшим муровским аналитиком, пришел к определенным выводам. Скорее всего, серийный убийца – психически больной офицер, остающийся на службе либо вышедший в отставку. Похоже, новоявленный Потрошитель когда-то воевал в Афганистане, где, как известно, многие местные женщины сражались против советских войск наравне с мужчинами. Могло случиться, что афганка в свое время заманила в смертельную ловушку фронтового друга Яшки, и теперь он мстит за погибшего товарища. А за неимением в Москве афганских девиц убивает тех, кто под рукой, лишь бы они хотя бы внешне напоминали ту роковую Кумо[2]2
  Кумо – в древней мифологии некоторых азиатских стран – паучиха-оборотень, которая в женском облике заманивала мужчин в ловушку и затем пожирала их.


[Закрыть]
.


И второе. То, что убийства совершались с одинаковым промежутком во времени и именно по выходным, могло означать, что маньяк по каким-то причинам не имел возможности выходить на свою охоту в другие дни. Связано ли это с особенностями его работы? Возможно…

Короче, в целом… Ну, в целом информации, казалось бы, скопилось достаточно, чтобы в короткий срок вычислить Потрошителя. Уже были разосланы запросы во все необходимые инстанции, а главное – в военное ведомство. И вдруг – на тебе: двойное убийство девиц легкого поведения в Подмосковье. Экспертиза установила, что застрелены они были на этот раз не в воскресенье, а в субботу. Яшка изменил «расписание» и географию? Или что-то резко поменялось в его жизненных обстоятельствах?

И еще одна неувязочка. Из двух девушек, обнаруженных в подмосковном лесу, только одна смахивала на азиатку, вторая имела типично русскую внешность. Странный маньяк… Разве что… ммм… блондинка была устранена «за компанию»? Как ненужная свидетельница?

Во всяком случае, Зурову предстояло смотаться в Домодедово и разобраться на месте, что к чему. Многое, конечно, будет зависеть от результатов баллистической экспертизы. Идентично ли оружие, использованное в Москве и в области? Подмосковные эксперты, похоже, никуда не спешили, хотя давно уж пора бы представить результаты обследования пуль в убойный отдел МУРа. Не торопились областники и передать москвичам сами пули, сразившие наповал юных путан…

А Зурову надо было спешить: приближался очередной урочный час, и важнее всего – предотвратить следующее убийство! Олег плюнул на свои безуспешные попытки поскорее заполучить результаты экспертизы пуль, послал всех к чертям свинячьим и выехал в Домодедово. В последний момент за ним увязался следователь столичной прокуратуры Захар Петриков… Ну да ладно, нехай себе прокатится, лишь бы не мешал.

А между тем… Дело взяла под свой контроль Генпрокуратура СССР: так распорядился генеральный прокурор, получивший личное указание от совсем уж Генерального.

Спустя десять дней

Домодедовский район

Секретный НИИ Министерства обороны СССР

Солнце светило почти по-летнему, но было зябко, ветрено. Под ногами противно хрустела острая корка льда. Четыре оранжевых теннисных корта, обнесенных высоченным ограждением из «рабицы», пустовали с осени, но в последние дни в этом безмолвии таилось некое… напряжение, что ли.

Конечно, и в мороз хорошо выйти на расчищенный от снега корт, постучать по мячику, однако персоналу НИИ было категорически запрещено подвергать себя опасности простудных заболеваний, каковые могли сказаться на общей производительности труда коллектива.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное