Александр Аннин.

4 триллера



скачать книгу бесплатно

Глава третья

Про местный зоопарк говорили разное. Слухами и фантастическими домыслами обросло это общенародное заведение. Вот ведь что удивительно: казалось бы, не притон какой-нибудь, не кладбище, не музей восковых фигур и даже не баня с тайными ночными увеселениями нуворишей. Всего-то навсего стандартный городской парк в четыре с половиной гектара, с вольерами да рукотворным озерцом, где лениво ворочался бегемот…

Но за годы своего существования зверинец не переставал быть одной из главных тем для городских кумушек, равно как и для завсегдатаев здешних пивнушек. И диковинные зверюги обсуждались при этом в последнюю, так сказать, очередь. Больше всего аборигенов интриговала личность отца-основателя зоопарка, а точнее – скрытность и тайна, которые эту самую личность окутывали. Ни журналисты местной газеты-сплетницы, ни городские всезнайки, ни работники администрации не могли толком сказать, из каких таких миров на город лет этак десять назад вдруг свалилось неслыханное пожертвование – больше миллиона настоящих американских долларов. Вместе с означенной суммой явился Бог весть откуда и ее распорядитель, действующий от имени спонсора-благодетеля, пожелавшего остаться инкогнито. Сей-то гражданин по фамилии Пряслов и объявил, что денежки пожертвованы на конкретные цели, а именно – для создания в городе своего собственного зоопарка.

Тяжко досадовали мэр и его помощники на такое сумасбродное волеизъявление анонимного толстосума: в городе надо дороги ремонтировать, три школы на ладан дышат. Да много чего… А тут, изволите ли видеть, зоопарк. Ну ладно бы, храм построил неведомый миллионер, тут все понятно – нынче модно отстегивать на Церковь от трудов неправедных. Известно, что большинство крупных воротил – народец суеверный… Но нет, не возжелал последовать общему примеру таинственный доброхот. Оригинальничает, что ли?

К тому же городское начальство томилось нехорошими предчувствиями. А ну как станет зверинец очередной обузой для тощего бюджета? А ну как выяснится, что за пресловутым инкогнито скрывается личность неправильная? Прямо скажем – одиозная личность?

Пряслов успокоил, как мог. Дескать, содержание зоопарка, выплату окладов сотрудникам – все это берет на себя вышеупомянутый инкогнито. И вовсе никакой он не одиозный, а просто – скромный человек, захотевший остаться в тени. Ведь он родился и вырос в этом городе, в детстве оч-ченно любил зверушек, мечтал побывать в зоопарке. А его тогда в областном центре не было. Теперь будет. На радость нынешнему поколению мальчишек и девчонок.

Отсутствие достоверной информации – мощнейший допинг для работы фантазии. Толковали, будто прибыл из-за границы престарелый князь, когда-то, еще до революции, появившийся здесь на свет. Но хоронится до поры, не объявляется землякам, потому как есть у него в городе некая тайная миссия…

Другая версия была куда более популярной среди жителей. Сказывали, что некий заядлый игрок однажды поймал за хвост птицу-удачу, выиграл баснословные деньжищи на ипподроме.

И по обету, данному сей волшебной птице во время скачек, сотворил в родном городе зоосад.

Кстати, вот почему в зверинце так много диковинных пернатых…

Но отвернулось, мол, счастье от столь щедрого к своему городу баловня судьбы, улетело, ровно та же птица.

И уж который год не дает он денег ни на содержание своего зоопарка, ни на зарплату его работникам. Пришлось-таки раскошелиться местному тощему бюджету, сбылись нехорошие предчувствия отцов города… Вот и подумывает Пряслов вкупе с городской администрацией: а не пора ли распродать всю живность – ну, скажем, в другие зоопарки или даже в частные руки, а территорию убыточного зверинца сдать в аренду под строительство своего маленького Лас-Вегаса – игорно-развлекательного центра? Правда, телевидение вбросило информацию, что правительство планирует запретить казино и все прочие игровые залы по всей Руси-матушке, оставить азартным согражданам только какую-то небольшую зону где-то там на юге… Но в это мало кто верил. Утка! Деза! Да разве ж такое возможно в нашем разлюбезном Отечестве? Матерые казинщики не отдадут свой бизнес, скинутся и ублаготворят хозяев страны. Так что слухи о карательном законопроекте – не что иное, как банальное набивание цены. И свой маленький Лас-Вегас в провинциальном городе таки будет.

Что ж, если верить легенде об ипподромном происхождении здешнего царства фауны, то подобная концовка затянувшейся эпопеи с зоопарком выглядела бы вполне логично.

Тут, правда, нехорошее дело приключилось: где-то месяца три назад, аккурат в полнолуние, кто-то зарезал больную антилопу. Труп грациозной животинки обнаружили рано утром, и много недобрых слов было высказано тогда по адресу «живодера Пряслова». Мол, изводит директор негодных для продажи Божьих тварей, торопится ликвидировать зоопарк и взяться за свой Лас-Вегас. Да только в следующее полнолуние начались в городе странные убийства, которые милиция стала приписывать некоему маньяку, личности едва ли не инфернальной. Восемь трупов уже, и, между прочим, никакой связи между покойничками при жизни не наблюдалось. И вот что характерно, граждане-товарищи: все жертвы, судя по конфигурации ранений, зарезаны тем же самым холодным орудием, что и несчастная антилопа. Таким образом, общественные претензии к Пряслову по поводу убиения беззащитного животного были как-то сами собой сняты.

Но зачем, скажите на милость, маньяку приспичило залезать в зоопарк и начинать свои кровавые подвиги с парнокопытного? А?

Тут-то и смекнули догадливые граждане и гражданки: антилопа, стало быть, понадобилась злодею для тренировки. Мол, проверить себя хотел, не дрогнет ли рука, не сожмется ли от жалости сердце. Видать, не сжалось, не екнуло.

И все-таки странный какой-то получался маньяк: охотился он вовсе не за сексапильными красотками, а за женщинами под сорок и старше. Только один раз сделал исключение – отправил на тот свет детского шахматного тренера. При этом ни одна из убитых изнасилована не была, что, в общем-то, вполне объяснимо: привлекательностью, в общепринятом смысле этого слова, жертвы уж точно не отличались.

Стали было искать убийцу среди мужиков, от которых ушли сорокалетние жены, да толку из этого вышло мало. То есть просто никакого толку.

А что убийца форменный псих, так это было совершенно очевидно. Каждый раз на месте душегубства он оставлял улику. И какую улику! Прямо триллер, да и только: веселенькую картонную детскую маску. То волчонок, то поросенок…

В народе, да и в следственных органах маньяка уже окрестили «Зайчонком» – это была маска, оставленная на месте самого первого убийства. Убийства, совершенного в клетке с больной антилопой.

Глава четвертая

– Ну ешь, клювастый!

Крохотная девчушка в модном комбинезончике сердито просовывала рыбку-леденец в ячейку сетки-рабицы. Разомлевший от жары большой серый пеликан меланхолично взирал на девочку, не проявляя ни малейшего интереса к столь несъедобному угощению.

– Ну ешь!

Стоявшая рядом юная мама (а кто ж еще, если не мама?) погладила кроху по русой головке:

– Видишь, птичка сытая, ее здесь хорошо кормят.

– Я хочу туда, он из руки у меня возьмет! – канючила пятилетняя отроковица.

За спиной кто-то звучно рыгнул. Женщина брезгливо и слегка испуганно обернулась.

В двух шагах от нее покачивался раздатчик корма, небритый дядька совершенно неопределенного возраста, в замызганном дерматиновом фартуке и стоптанных шлепанцах. Никакого корма, впрочем, в руках долговязого птичника не усматривалось.

– Ишь ты какая! – улыбнулся девочке бывший человек. – Да он тебя целиком заглотит. Знаешь, какой у него мешок под клювом?

Оценив добродушнейшую физиономию начальника пернатых, женщина успокоилась.

– Гражданочка, – не меняя выражения лица, молвил птичий кормилец нараспев, – вы что же, не видите объявления?

И он начал методично тыкать пальцем в табличку:

– Здесь же ясно написано: «Уважаемые посетители! Кормить животных строго запрещается!» А?

– Так он же не стал, – автоматически начала оправдываться гражданочка.

– За это, между прочим, штраф полагается, – многозначительно продолжал гнуть свое долговязый.

Женщина беспомощно оглянулась по сторонам. В этот солнечный воскресный день в зоопарке было полно праздношатающейся публики. Благодушествующие родители покупали своим чадам разноцветные шары, толпы созерцателей сгрудились возле клетки со львами и на бережку пруда, где холмистым островком возвышался исполинский бегемот… Лишь здесь, на аллее с водоплавающей и ластоногой птицей, было совсем безлюдно. Правда, шагах в полусотне юная мама узрела троицу молодых парней, явно направлявшихся в ее сторону, однако женщина почему-то решила, что на их заступничество рассчитывать не приходится.

Она вдохнула чудовищный запах перегара, исторгаемый птичником, взглянула на готовую разреветься девочку и решительно полезла в сумочку за кошельком. Между тем пеликан со скучающим видом поплелся к небольшому водоемчику в центре обширного вольера, заметно припадая на правую ногу и слегка раскинув свои метровые крылья.

– Сколько? – сердито спросила симпатичная жертва вымогательства.

– Стошка, – с готовностью ответил долговязый и пояснил: – Сто рублей. Я на эти деньги пеликану настоящего корма куплю, будьте покойны.

– Да уж вы купите, как же! – взорвалась гражданочка. – Знаю я, что вы купите…

Внезапно птичник, все внимание которого было устремлено на извлеченный из сумочки бумажник, ойкнул и пошатнулся.

– Привет, тезка! – весело молвил очутившийся за спиной вымогателя Алексей, и его сходство с Джорджем Клуни стало просто разительным.

– Здравствуйте, доктор, – пробурчал раздатчик корма, потирая ушибленное плечо. – Тяжелая у вас рука…

Рядом с Алексеем стояли Сергей и Геннадий. Сергей моментально оценил ситуацию:

– Ты вот что, хорош обирать посетителей, – он строго смотрел на опустившегося мужика, выразительно сжав кулак.

«Ну врежь ему, давай!» – мысленно призывала Сергея незнакомка.

– А я что? Я что? – затараторил служитель фауны. – Вот гражданочка захотела пожертвовать денег на корм пеликану…

– Ах поже-ертвовать, – с деланным пониманием покивал головой Алексей. – Добровольно, то есть? Ну-ну…

Женщина, которой на вид было никак не больше двадцати двух, машинально поправила блондинистую прическу, глядя на красавца Алексея долгим, чуть насмешливым взглядом. Он, наверное, замечательно танцует, прочему-то мелькнуло у нее в голове.

– Возьмите, – небрежно протянула она сторублевую купюру страждущему птичнику, продолжая неотрывно смотреть в глаза молодому доктору.

Девочка между тем восхищенно уставилась на Геннадия:

– Когда я вырасту, у меня будут такие же длинные волосы.

Птичник спохватился, вытянулся по струнке.

– Здравствуйте, батюшка. Благословите.

И он четко, под прямым углом, склонился перед Геннадием, положив правую ладонь поверх левой. Пастырь небрежно начертал над головой «овцы» крестное знамение, не протянув, однако ж, руку для целования. Знать, побрезговал…

– И ты будь здоров, – кивнул иеромонах повеселевшему вымогателю. – Давай, веди.

Раздатчик корма резво посеменил отпирать вольер пеликана.

Глава пятая

– Ирина, – протянула Алексею руку незнакомка.

Алексей слегка пожал кончики ее пальцев.

– Алексей. К слову сказать, врач-кардиолог, спец по делам сердечным. Извините, руки рыбой пропахли… А дочку как зовут?

– Юлечка. Только это не дочка. Я… В общем, я ее воспитательница.

Пеликан, сильно хромая и широко, словно для объятий, раскинув крылья, уже спешил навстречу своим друзьям.

– Ну, пока, – кивнул Ирине Алексей, и вся троица вошла в распахнутую калитку вольера.

– Пока-пока, – помахала ему девушка и склонилась над своей подопечной.

«А она очень даже ничего», – мысленно резюмировал Алексей и тут же нахмурился: негоже предаваться такого рода помыслам накануне официального предложения, которое он собирался сделать Наде не далее, как завтра.

Схожие оценки вызвала незнакомка и у Геннадия, и, опять же, подобно Алексею, он посуровел. Только совсем по другой причине, нежели его приятель-врач: красивая, броская – значит, стерва. Да все они стервы, хоть двадцатилетние, хоть сорокалетние. Правильно поет известная певичка… «Все мы, бабы, стервы». Сорокалетние еще отвратительней, поелику успели вдосталь попить крови мужчинам. Впрочем, какая ему-то разница, что за дело? Монашеский обет, слава Богу, навсегда оградил иеромонаха Германа от бабских посягательств.

Меж тем юная воспитательница достала из сумочки пачку тонких, длинных сигарет, прикурила элегантным жестом. Иеромонах скривился: он на дух не переносил курящих женщин. Пожалуй, он их и за женщин-то не считал.

Лишь Сергей никак не отреагировал на аппетитную фигурку молоденькой няни. Да попадись ему сейчас на аллее зоопарка хоть… Ну хоть Кэтрин Зэта Джонс собственной персоной, хоть Анжелина Джоли – Сергей лишь скользнул бы по ее контуру своим потусторонним взглядом. Все его мысли были заняты предстоящим испытанием…

Завтра, можно сказать, решается вся его жизнь… В смысле – профессиональная карьера. А это, как ни крути, все-таки самое главное для каждого настоящего мужика. Дело надо делать, друзья-товарищи, вот что. Дадут ли ему заниматься своим делом, улыбнется ли Фортуна, подхватит ли его на своих волшебных крыльях?…

Пеликан захлопал крыльями, нежно сжимая мощным клювом запястье Геннадия.

– Здоровается, – ласково сказал иеромонах. И не удержался: – Яшка…

Подошли Алексей и Сергей, и Яшка поочередно подержал их протянутые руки своим клювом. Из-за ограды за происходящим ревниво наблюдала девочка Юля.

– Я тоже туда хочу! – захныкала она, дергая воспитательницу за юбку. – Почему дядям можно, а мне нет?

– Деточка, дяди, наверное, здесь работают. Пойдем, пойдем дальше. Впереди еще много интересного…

При этом она думала не о клетке со львами, а о молодом докторе, так похожем на Джорджа Клуни.


Собирать свою коллекцию масок ОН начал с пятилетнего возраста. Тогда их район только застраивался, и новоселам частенько приходилось с риском для жизни и здоровья форсировать многочисленные траншеи по непрочным дощатым настилам.

ОН нашел у подъезда потерянный кем-то большой «бородатый» ключ и стал говорить пацанам во дворе, что ключик этот – от потайного хода. А там, в подземелье – скелеты и чудовища. Его стали упрашивать показать потайной ход, в существовании которого никто из ребятни даже не сомневался: ключ был мощнейшим аргументом. Соседский мальчишка принес в уплату за «экскурсию» картонную маску румяного, мордастого пионера в алом галстуке… Другие пацаны подхватили этот почин, и вскоре у него было уже семь масок – поросят, зайцев, волков…

Делать нечего, пришлось вести замирающих от любопытства и страха приятелей к подземному царству мертвых. Долго шли по дну траншеи, как вдруг ОН хлопнул себя по лбу:

– Я вспомнил! Сегодня же у него выходной…

– У кого?

– У потайного хода!

Такое объяснение было воспринято с полным пониманием. А на следующий день явились строители и засыпали траншею…

Маски он друзьям так и не вернул, оставил себе. А там и родители, благосклонно отнесшиеся к увлечению сына, стали на всякий праздник дарить ему простенькие картонные рожицы с прорезями для глаз…

Коллекция пополнялась несколько лет кряду.


– Держи, тезка. Радуйся жизни.

Алексей протянул птичнику полиэтиленовый пакет, в котором легко угадывались очертания бутылки. Долговязый благодарно принял сей дар, вытащил водку из пакета, с чувством поцеловал округлый бок. Засунул во внутренний карман своей давно не стиранной робы.

– Выпей за наши успехи, – мрачно молвил Сергей.

– Выпью, конечно, – охотно согласился кормилец пернатого поголовья. – Только у вас, я вижу, и без того все в порядке.

Геннадий подошел к узкой деревянной лохани, и серебристый поток полуживых карпов устремился в кормушку. Пеликан Яшка уже ковылял к своему излюбленному и, пожалуй, единственному лакомству.

– Да, ребята, – покачал похмельной головой служитель. – Если б не вы, пропала бы птица. Намедни директор опять пургу гнал.

– Пряслов? – зачем-то уточнил Геннадий.

– Ну да.

– Шайтан! – в сердцах бросил Алексей.

– Это точно. Мол, и окрас у него нестандартный, не по породе. И хромает. Зря мол, вольер занимает и корм переводит. Мол, извести его надо, один убыток только, да и не продашь. Короче, вашего Яшку с довольствия снимать собираются.

Геннадий задумчиво почесал бородку.

– Может, мне сходить, поговорить с ним?

– Э-э, – обреченно махнул рукой птичник. – Думаете, батюшка, он Бога боится? Как бы не так. Нехристь, одно слово. Картежник, ети его мать…

При этом определении иеромонах невольно вздрогнул, заторопил друзей:

– Леш, Сереж, я уже окончательно изжарился в этом пекле. Пошли, что ли?

Они вышли на аллею, за спиной лязгнула калитка, а Геннадий все продолжал говорить, деловито насупясь:

– Так, мужики, кто завтра кормит Яшку? У меня послезавтра престольный праздник, Ильин день. Мне готовиться надо, дел невпроворот…

«Говорить о чем угодно, лишь бы свернуть с этой проклятой карточной темы!» – ожесточенно думал иеромонах.

– А я… – Сергей прерывисто вздохнул. – Завтра должно окончательно решиться насчет выставки.

– В Венеции? – отстраненно спросил Алексей; он думал о своем, и думки эти были одновременно и тревожными, и радостными.

– Ну да… Соберется, понимаете ли, компетентная комиссия…

В голосе Сергея слышался неприкрытый сарказм.

– Да что тут гадать, я могу прийти, – очнулся Алексей. – Закончу в три и сразу сюда. Через Абрамыча, само собой.

– Ну, тогда, слава Богу, все в порядке. Но с Яшкой все равно надо как-то решать. Не сможем же мы постоянно, каждый день сюда мотаться. Даже если по одному.

Сергей подмигнул иеромонаху:

– Готов держать пари, что завтра Леха придет к Яшке не один.

Геннадий отреагировал на шутку весьма серьезно:

– Леша, я надеюсь, венчаться вы будете в моей церкви?

– Да хватит вам, прекратите! – смущенно выкрикнул Алексей.

Настоятель храма Ильи Пророка лукаво усмехнулся:

– Ах, раб Божий Алексий… Как же ты «любосластными недугами погубил ума красоту»!

– Что-что?

– Это цитата из канона Андрея Критского, а не что-что, – с напускной суровостью ответствовал отец Герман.

Алексей испытывал странное облегчение от того, что разговор скатился на шутливую околоцерковную стезю. Он, кардиолог, бывший в своей короткой практике свидетелем множества мучительных смертей, тушевался как мальчик, если речь заходила о его личных сердечных делах.

Подобно тому, как Алексею были неприятны разговоры о его взаимоотношениях с Надеждой, так иеромонаху Герману претили всякие упоминания о карточной игре. Слишком уж роковую роль сыграли пресловутые «карты-картишки» в судьбе его родителей. А значит – и в его судьбе… Как знать?…

Если бы испитой раздатчик корма, никчемный, ничтожный человечишка, не произнес по адресу директора Пряслова емкого определения «картежник», то иеромонах Герман, в миру – Геннадий, не стал бы торопить друзей, и они проторчали бы в вольере пеликана Яшки еще как минимум полчаса. И тогда их жизнь продолжала бы идти своим чередом, со всеми, так сказать, радостями и горестями.

Но слово было произнесено, время сместилось на эти злосчастные полчаса, и вместе с этим сдвигом перекосилась вся дальнейшая судьба троих школьных друзей.

Глава шестая

– Прошлой ночью Зайчонок опять человека зарезал. Между прочим, я его знал – ну, убиенного-то… У меня сынишка к нему в шахматную секцию ходил. Только я его оттуда забрал. Зашел как-то, увидел этого толстого Фишера с сигаретой в зубах, все помещение прокурено. И сказал себе: э, нет, обойдемся мы и без шахмат…

Пожилой дядька шумно отхлебнул пива. Его визави, такая же похмельная особь мужеска пола, исподлобья глянул на собеседника:

– Да какая хрен разница, маньяк зарезал или кто другой. У нас и безо всяких маньяков ночью на улицу не высунешься. Расплодили бандитов…

В баре стоял густой креветочный дух, сдобренный характерным для подобных заведений запахом пролитого и закисшего пива. Свободных мест в этот жаркий дневной час не наблюдалось, и взмокшие официанты едва успевали разносить по столам целые грозди запотевших пивных кружек.

– Отсюда в двух шагах и зарезал, – продолжал отец юного шахматиста. – У ограды зоопарка.

– У нас вся жизнь – зоопарк… – буркнул ни к селу ни к городу его скептически настроенный приятель.

Геннадий, Сергей и Алексей блаженствовали за столиком у окна, выходившего на тенистую аллею. Уже было выпито по две кружки освежающей пенной благодати, оприходовано блюдо с отборными тигровыми креветками; уже официант услужливо взгромоздил перед друзьями очередную батарею ледяных кружек, аккуратно поставил на стол второе блюдо с креветками, на сей раз «классическими», но тоже отборными, заботливо накрытыми стеклянным колпаком…

И все бы хорошо, да только одно совершенно ненужное обстоятельство немного стесняло друзей. А именно – поджарый, спортивного вида субъект с резкими, прямо-таки медальными чертами лица, пристроившийся к ним за столик. Впрочем, спортивный вид этого дядечки в первую очередь был обусловлен новенькими тренировочными шортами и футболкой, в которых сей субъект и заявился в пивную.

И Бог бы с ним, с этим поклонником бега трусцой, ничем он особо-то нашим друзьям не мешал, сидел себе, помалкивал, задумчиво цедя одну-единственную кружку пива под небольшую тарелочку с креветками. Да вот возьми да приключись с означенным бегуном конфуз, и конфуз прямо-таки донельзя неприличный.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное