Александр Андреев.

Степан Бандера в поисках Богдана Великого



скачать книгу бесплатно

Ужасающая революция с горами ни в чем не повинных трупов уже готовилась постучать в качающиеся от своего совсем не тяжелого веса двери успешно догнивающей самодержавной Российской империи, готовые рухнуть от первого грозного народного удара.

Туда и дорога.


После блистательного правления Петра и Екатерины Великих Российская империя жила на наследство, собранное этими гениями на престоле. Успешно заваливавший пропащее дело Павла Первого, Александра Первого, Николая Первого и Александра Второго Александр Третий в манифесте 29 апреля 1881 года, со страху перед «револьверщиками и бомбистами» подписанном не в официальном Зимнем дворце блистательного Санкт-Петербурга, а в богом забытом Гатчинском царском имении, объявил в окружении бесчисленных колец охраны, что будет править только самодержавно и бесконтрольно в своей колоссальной стране, и без сотрудничества с многомиллионным обществом, а только с помощью произвола, жестокости и насилия: «Конституция? Чтобы российский царь присягал каким-то скотам?»

Бесконтрольное, а значит безумное самодержавие, активно и бессмысленно русифицирующее Прибалтику, Польшу, Украину, Среднюю Азию, успешно и массово отправляло в оппозицию все здоровые силы страны, которыми овладевало неверие в наличии у царского режима в голове здравого смысла, а растекавшиеся по огромному государству революционеры называли Российскую империю тюрьмой народов, и это была правда.


В 1897 году в киевской тюрьме из-за жандармских издевательств сожгла себя черниговская учительница Мария Ветрова. По Украине и по всей Российской империи прокатились мощные антиправительственные демонстрации. Власти начали масштабные обыски и аресты, за которыми следовали привычные административные высылки без суда и следствия. По украинским городам хватали действующих революционеров, тех, кто им сочувствовал и тех, кого по своим личным причинам отбирала полиция, жандармы и охранка. Ведь нет ничего важнее собственного кармана, набитого на самодержавно-государственной службе и прикрытого фальсифицированной полицейской отчетностью с неизбежной ликвидацией несуществующей в реальности угрозы покушения на «самого». Именно за это неограниченная, а потому бесконтрольная власть дает чины, звания и денежные премии.

Когда количество виновных, полувиновных и совсем не виновных репрессивных подданных нарастающими стараниями ставшего никчемным самодержавия превысило критическую массу для здравого смысла, по всей Российской империи начали создаваться массовые политические оппозиционные партии. В 1900 году в Харькове была образована Революционная украинская партия, в которую почти сразу вступил двадцатилетний полтавчанин Симон Петлюра, через несколько лет попытавшийся объединить Восточную и Западную Украину в единое независимое государство.


Австрийская империя состояла из одиннадцати больших и разных народов и множества этнических групп, насильно объединенных династией Габсбургов в одно территориальное образование, справедливо названное «лоскутным одеялом».

Восточная украинская Галичина была объединена с Западной польской, и ни к чему хорошему это не привело. В плодородной и перенаселенной имперской провинции все ключевые и хозяйственные должности были заняты польской шляхтой и австрийскими чиновниками. Сто тысяч шляхтичей составляли чуть больше трех процентов населения Восточной Галичины. Еще десять процентов приходилось на триста тысяч городских мещан и ремесленников. Остальные три миллиона селян несмотря ни на что пытались выжить в искусственно самой бедной и отсталой провинции Австрийской империи Габсбургов.

Гоноровая шляхта веками с удовольствием забирала у крепостных селян почти половину их совсем не большого, покрытого трудовым потом достояния, постоянно сокращая их маленькие земельные наделы. Украинские крестьяне скудно питались в основном картофелем и капустой, в местечках чуть-чуть дышали необходимые для повседневной жизни ремесла, городов во главе со всегда гордым Львовом было наперечет, и со всем этим ничего нельзя было сделать, ничего нельзя было изменить.

Из-за неразвитой агрономии и примитивных сельскохозяйственных орудий, улучшить которые не было денег, галичанские селяне с большим трудом и неизбежными неурожаями выращивали треть того, что получали крестьяне Чехии, Венгрии и самой Австрии.

Средняя продолжительность жизни австрийских украинцев, с чудовищной детской смертностью, не достигала и сорока лет. Не только среднее, но и начальное образование населения находилось в зачаточном состоянии, чему активно способствовала панщина, составлявшая половину дней календарного года.

Шляхта открыто, без всяких переживаний и оглядки на христианские заповеди, называла украинских селян низшей формой человеческих существ, которую нельзя совершенствовать. Для того чтобы обосновать подобную бесчеловечность, уродзонное панство вынуждало забитых беспросветной работой людей ежемесячно выпивать определенную дозу низкокачественного алкоголя, монополистом по производству которого оно являлось. Набожные по виду, но не по естеству шляхтичи с удовольствием острили, что среди украинцев могут быть только холопы и попы.

Габсбурги без переживаний, свойственных только великим правителям, поддерживали жалкое состояние Галичины и части Волыни, заселяя их тысячами немецких и австрийских колонистов, в основном отставных военных, и разбавляя польскую шляхту имперским чиновничеством. Свое казавшееся вечным владычество «лоскутная империя» поддерживала антинародно-жестоким политическим, социальным, экономическим и общественным угнетением собственного населения.


После Великой Французской революции 1789–1794 годов в Европе начала активно действовать интеллигенция, формировавшая гражданские общества во многих странах. В абсолютистских империях австрийских Габсбургов, немецких Гогенцоллернов, русских Романовых хорошо образованные и культурные люди, зарабатывавшие на жизнь собственным умственным трудом, разрабатывали механизм национального самосознания и прав личности, доказывая, что носителем суверенитета в государстве является народ, а не монархи-самодуры.

Учителя, литераторы, журналисты, инженеры, врачи, священники, которых становилось все больше, стали собирать исторические документы, фольклор своих народов, создавать музеи, возрождать и развивать национальные языки, литературу и искусство, создавать общественные и экономические организации.


В России и на Украине интеллигенция значительно увеличилась после отмены крепостного права ви1861 году. Все больше и больше людей с не очень доступным высшим образованием посвящали себя улучшению культурного, социального и экономического положения народа. «Новые люди», интеллигенты, генерировали свои идеи не только для дворянства, знати, чиновничества, но для всего общества в целом, для всех его сословий, имущих и бесправных.

Европейские революции середины XIX века силой принудили австрийских Габсбургов принять конституцию 1867 года, что необратимо привело к большому увеличению политической активности гражданского общества.

К концу XIX столетия 4 миллиона украинцев составляли четыре процента населения империи Габсбургов, с 1867 года ставшей Австро-Венгрией, что было совсем не мало. Они пытались и пытались строить свою жизнь в Галичине, которая была превращена австрийцами во внутреннюю колонию с незаметной промышленностью, незначительными капиталами, слабой внутренней торговлей, низким развитием немногочисленных местечек, низкой заработной платой и огромной безработицей местного населения.

В Восточной, Львовской Галичине жили украинцы, составлявшие более шестидесяти процентов населения, поляки, евреи, немцы. До самого конца XIX столетия девяносто пять украинцев из ста занимались сельским хозяйством, а еще один из ста работал в промышленности. Вся украинская интеллигенция, включая священников, не превышала пятнадцати тысяч человек, польская интеллигенция превышала пятьдесят тысяч человек. К началу ХХ века в Восточной Галичине высокопоставленных правительственных чиновников из поляков было более трехсот, из украинцев – менее тридцати.

Официально отмененное в Австро-Венгрии в 1848 году легальное крепостное право было заменено экономическим. В Галичине неуклонно росла стоимость жизни при постоянном падении доходов населения. Селяне платили помещикам за охоту, рыбалку, строительный лес, сбор дров, собирание грибов и ягод, за выпас скота на траве. Споры селян и помещиков, традиционно и без перерыва захватывавших общественные земли у народа, заканчивались в судах традиционно в пользу шляхты, выигрывавшей девять процессов из десяти.

К концу XIX века восемьдесят процентов галичанских селян владели наделами, не превышавшими шесть акров, или несколько гектаров, что означало бедность. Кредит, деньги в долг, селяне могли получить только под невменяемые двести процентов годовых, оплата труда батрака была в четыре раза ниже, чем во всех других провинциях Австро-Венгрии. Алкоголизм в депрессивной Галичине достигал угрожаемых масштабов, заработки батракам помещики платили в основном талонами, за которые было можно получить продукты и товары только в шинках, принадлежавших землевладельцам, не стеснявшихся несусветных цен.


Во всей Австро-Венгрии одна больница приходилась на 300 жителей, в украинской Галичине – на 1200. Половина украинских детей не доживала до пяти лет из-за совсем не смертельных болезней и недоедания. Ежегодно на Львовщине от голода умирали и тысячи взрослых людей. В конце беспросветного XIX века западные украинцы стали массово эмигрировать в Канаду, Бразилию, США.

Во Львове, административном, экономическом и культурном центре Восточной Галичины, в котором в началу ХХ века проживало двести тысяч жителей, на украинском языке говорило только 15 % населения, еще 10 % говорили на немецком и 75 – на польском. Имперские власти добивались инертности и пассивности подданных, наотрез отказывались разделить Галичину на польскую и украинскую. На Львовщине год за годом увеличивалось польское влияние, потому, что именно поляки занимали почти все государственные должности в системе управления, на почте и транспорте колонии – провинции.

Еще в 1859 году Вена ввела, в широко распространенной в Галичине и на Волыни украинской униатской церкви, латинский календарь. Для совсем не многочисленных украинских изданий также в приказном порядке применяли латинский алфавит. Из древнейшего Львовского университета выдавливали украинских абитуриентов и студентов, в украинских школах учили на польском языке.

Дело, к счастью, далеко зайти не успело. В том же 1859 году имперско-республиканская Франция в Италии разгромила усталую Австрийскую монархию. Вене пришлось считаться с законами 1848 года, готовить конституцию 1867 года, и открыть в столице и провинциях главный парламент и парламентские собрания – сеймы и ассамблеи, выбиравшие депутатов, продержавшиеся, правда, только до 1873 года, когда, казалось, последствия революций середины XIX века были стерты с имперского лица.

Сто пятьдесят депутатов первого галичанского сейма представляли семьдесят четыре не самых богатых помещика-землевладельца, 44 очень богатых магнатов, 28 городских богатых мещан из магистратов и ратуш, и три купца. Один выборщик избирался от пятидесяти шляхтичей-землевладельцев и от десяти тысяч селян. В галичанском сейме украинцев было только двадцать, а в главном венском парламенте еще меньше. Габсбурги, за поддержку польских магнатов в трудных 1848–1867 годах, фактически разрешили им на бывших землях Речи Посполитой создавать свое «государство в государстве», безусловно, лояльное Вене.


Нарождающаяся украинская интеллигенция активно сопротивлялась ополячиванию и онемечиванию. В 1868 году во Львове было создано культурно-образовательное общество «Просвіта – Просвещение», быстро организовавшее в Галичине и Волыни множество филиалов, издававшее на украинском языке книги, газеты, журналы, открывавшее библиотеки, клубы, читальни, проводившее музыкальные вечера, лекции, благотворительные концерты. В процессе объединения всех украинцев в единое целое галичанская и волынская интеллигенция постоянно сталкивалась с противодействием польской шляхты.


В 1869 году польский язык в украинской Галичине стал официальным, с молчаливого согласия Вены были полностью колонизированный чиновничий аппарат и вся система образования. Правящий польский слой открыто заговорил, что Галичина должна стать тем «польским Пьемонтом», из которого почему-то начнется возрождение Речи Посполитой.

Вена не официально, но отчетливо заявила довольной Варшаве: «Вопрос о том, будут ли существовать украинцы и в какой мере, оставляется на суд галичанского сейма”, в котором в подавляющем большинстве заседали поляки. Само собой, гоноровые панята тут же заявили, что никакой украинской нации нет, а есть только польская этническая подгруппа: «Не существует ни какой Украины, есть только Польша и Московия».

К концу XIX столетия в Восточной Галичине детей учили в ста польских и только в шести украинских классических гимназиях, по одной на полмиллиона украинцев. Начальных четырехклассных школ было вчетверо раз меньше, чем польских. Имперская Вена финансировала украинскую культуру в десять раз меньше, чем польскую.


На Западной Украине все чаще стали вспоминать революцию Богдана Великого. Интеллигенция Галичины и Волыни начала искать международных союзников в освободительной борьбе и тут же, вместо того, чтобы объединенными усилиями добиться у Австро-Венгрии политических прав, разделилась на русофилов, народников и радикалов. В Вене и Варшаве с удовольствием повторяли: «Где два украинца – там три гетмана».

В Восточной Галичине, несмотря ни на что, большим тиражом стала выходить украинская газета «Слово», появились журналы «Вечорниці» и «Цель», активно заработало издательство «Галицко-русская матица». Те же шестьдесят студентов Львовского университета, которые в 1868 году открыли знаменитую «Просвіту», через пять лет после нее организовали и литературное общество имени Тараса Шевченко, которому через двадцать лет предстояло стать неофициальной украинской академией наук.

В ответ на оживление украинской общественной жизни в 1879 году Варшава разрешила заседать в Галичанском сейме уже не двадцати украинцам, а только трем из ста пятидесяти депутатов, что составляло только два процента от их общей численности. На следующий год украинские интеллигенты собрали свой первый съезд, Великий Сбор, на который со всей Западной Украины съехались две тысячи делегатов, говоривших о положении в обществе и народных нуждах. Противостояние польских верхов и украинских низов быстро росло и обострялось.


В 1876 году талантливые украинские студенты Иван Франко и Михаил Павлик на народном говоре стали издавать журнал «Друг», возглавили левых оппозиционеров, говоривших о независимости Украины, и тут же попали под суд. Аккуратное в выражениях культурное общество «Просвіта» с помощью украинских учителей и священников продолжало создавать на Западной Украине библиотеки и читальни, в которых замученные безысходной работой селяне несмотря ни на что учились грамоте, слушали лекции, обсуждали политические и социальные проблемы. При библиотеках и клубах организовывались различные кружки, хоры, спортивные группы и общества, хозяйственные кооперативы, в которые из шинков пошел народ, услышавший, наконец, о том, что есть места, где можно говорить о национальном самосознании. К началу ХХ столетия «Просвіта» имела почти восемьдесят региональных отделений, три тысячи библиотек и читален, которые посещали ее двести пятьдесят тысяч членов, быстро становившихся высокообразованными людьми.

В 1892 году во Львове литературное Шевченковское общество было преобразовано в Научное общество имени Тараса Шевченко, быстро набиравшее общественный академический вес. В составе общества работали историко-философская, филологическая, математическая, медицинская секции, отделение естествознания и больше двадцати научных комиссий, занимавшихся широким кругом проблем. У Львовского Научного общества открылись библиотека, музей, своя типография издавала труды собственных членов в периодических «Записках», печатала исторические, философские, правовые, социально-бытовые, научные журналы и трактаты, произведения украинских писателей.

Галичина и Волынь открыто обсуждали конфликт польской шляхты и украинской интеллигенции, случившийся во Львовском университете. Из тысячи семисот студентов пятьсот украинцев могли учиться только на факультете богословия и права, с преподаванием, само собой, только на польском языке. Украинское общество с трудом смогло выдавить из Вены вакансию на одно профессорское звание на кафедре истории Украины. Профессором в отчаянной борьбе с гоноровыми доцентами все-таки стал двадцативосьмилетний украинский ученый Михаил Грушевский, вскоре по-разному прославившийся своими работами во главе с многотомной «Историей Украины – Руси» и председательством в Центральной Раде Украинской Народной Республики.

На всех этнических украинских землях интеллигенция вывела обсуждение национальных проблем в народ. В 1894 году были основаны массовые юношеские украинские спортивно-противопожарные общества «Сокол» и «Сечь», в начале ХХ века, имевшие тысячу территориальных отделений и более тридцати тысяч членов. Организованные «Просвітой» многочисленные кооперативные, страховые, кредитные союзы с десятками тысяч членов вышибали еще более многочисленных польских посредников из украинской торговли и сферы услуг, популяризировали современные методы хозяйствования. В 1909 году на сорокалетний юбилей «Просвіти» Центральный союз украинских кооперативов провел съезд, на котором восемьсот молодых интеллигентов обсудили проблемы развития украинского народа. О съезде написали восемьдесят украинских периодических изданий, среди которых к популярной газете «Слово» добавилась быстро набравшая тираж газета «Дело». К тому времени на Галичине и Волыни были созданы и заработали немногочисленные, но влиятельные украинские политические партии.


В 1890 году Иван Франко и его товарищи создали политическую организацию, которая стала пропагандировать научный социализм. Созданная русско-украинская радикальная партия объединяла социализм и украинские национальные проблемы, впервые с середины XVII века выдвинув лозунг политической независимости Украины, начав с полной автономии в составе Австро-Венгрии.

Партию тут же начали сотрясать дрязги и распри, и Иван Франко, народники Евгений Левицкий и Владимир Охримович в 1899 году организовали Украинскую национально-демократическую партию, объявив ее главной целью получение государственной независимости Украины. Поддержка УНДП «Просвітой» быстро сделала ее массовой. Франковцев поддержала и Украинская греко-католическая, униатская церковь во главе с митрополитом Андреем Шептицким (1865–1944).

В том же 1899 году была создана Украинская социал-демократическая партия, также быстро ставшая популярной. Обе партии стали проводить по селам сборы – вече, на которые собирались до двадцати тысяч селян. Интеллигенция стала называть Галичину «новым Пьемонтом», в котором началось возрождение украинской государственности, и польская шляхта сильно расстраивалась, видя, как быстро росли контакты пяти миллионов западных и двадцати миллионов восточных украинцев. Гоноровое панство пыталось перевести информационную войну с украинской интеллигенцией в прямую конфронтацию, планируя загубить национально-украинский урожай на корню. У него получилось первое, но ничего не вышло со вторым.


Украинский и польский демократы Иван Франко и Феликс Дашинский с товарищами совместно пытались противостоять брутальному шовинизму шляхты, призывая селян и рабочих всех национальностей к общему сотрудничеству, но были намертво блокированы врагами объединения работающих против бездельников. Польская шляхта и украинская интеллигенция повели яростную борьбу в Львовском университете, институтах, селах и на выборах.

В 1902 году сто тысяч отчаявшихся выживать украинских селян начали бойкот жатвы в больших имениях. Несмотря на сотни арестованных, его остановить не удалось. Польские помещики, чтобы не потерять урожай, сквозь крошившиеся от жадности зубы были вынуждены поднять оплату тяжелейшего сельского труда с невменяемой до выживательной. Ни в Вене, ни тем более в Варшаве не захотели понимать, что в политическую борьбу за свои отнятые права вступили сотни тысяч украинцев, потому что высшие властные монархические структуры в силу своей посредственности ничего не видели дальше своего ленивого носа.


Постоянные протесты сотен студентов, требовавших вести преподавание во Львовском университете не только на польском, но и на украинском языке, не привели ни к чему. Украинское общество на многочисленных митингах и через немногих депутатов в австрийском парламенте потребовали открытия своего национального университета. В лекционных залах львовской альма-матер польские и украинские студенты дрались дубинами, но Варшава традиционно уперлась и молодые галичане стали массово покидать университет, уезжая на учебу в Европу.

Голоса на выборах в венский парламент и польский сейм подсчитывали только польские комиссии. Протесты украинцев по поводу фальсификации многоступенчатых «кровавых выборов» 1895 и 1897 годов были подавлены силой. Обильно вооруженная польская полиция с привычным удовольствием заколола штыками десять протестующих, еще тридцать тяжело ранила, а восемьсот митингующих с кровавым мордобоем арестовала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10