Александр Амфитеатров.

Дьявол



скачать книгу бесплатно

Никто уже, путешествуя мрачными лесами, пустынными горами, бездонными озерами или пучинами морскими, не боится вдруг попасть в предательские и убийственные лапы чертей. Если теперь безвестно пропадает закоснелый грешник, никто не предположит, что черт уволок его за волосы в ад, но полиция открывает следствие, печатаются вызовы, премии и объявления, в твердой уверенности, что пропавший должен найтись живым или мертвым не на том, а на этом свете. Администрация не верит больше в людей, задушенных дьяволом в постели; женщины не боятся, что черт навяжется им в любовники и сделает их матерями, либо выкрадет их ребенка, либо напросится в кумовья, чтобы потом потребовать к себе крестника. Больные не воображают себя заколдованными и идут лечиться не к заклинателю, а к врачу. Умирающий не видит больше у одра своего черных бесов, которые, щелкая острыми зубами, таращат глаза и тянут когтистые лапы, в готовности схватить грешную душу. Наилучшее доказательство, насколько пала боязнь дьявола, – совершенное уменьшение так называемой демонопатии. Психоз этот стал клинической редкостью, тогда как три века тому назад в бесноватость переходило почти каждое нервное заболевание и, в особенности, истерия.

Было бы ошибочно думать, что черт погибает под рукой торжествующей цивилизации только потому, что она сознает в нем врага. Нет, он просто жертва своей ненужности, жертва сознания, что он отслужил свою службу цивилизации и обречен ею на отставку, как обрекаются на слом леса, когда выстроено, при помощи их, здание. Наша цивилизация изгоняет из себя черта по тому же закону, по которому изгоняет она рабство, привилегии, религиозный фанатизм, божественное право и еще многое другое, с чем она борется в настоящем и что предстоит ей одолеть в будущем. Бес был главой и неотделимой частью цельного порядка вещей и идей, сложного и могущественного режима, определявшего собой церковную цивилизацию средних веков. Борьба жизни со всем режимом отозвалась и на черте, как на части режима, последовательно сокращая его права, покуда совсем его всяких прав не лишила. Полудикая нравственность, требовавшая грубой религии, изобрела, в невежестве своем, то пугало отрицательной совести, которое выразилось средневековым чертом. При всех злоупотреблениях католицизма идеей дьявола, которого западная церковь вырастила в гиганта антибога, почти что воскресив древнего Аримана, дуалистически исказив тем идею царства божия и религией ужаса почти отменив простую, чистую, строгую доктрину евангелий, – при всех темных последствиях католичество демонизма, нельзя взваливать грех его только на произвол церкви в лице пап, инквизиторов, монахов и профессоров на теологических кафедрах. Черт – продукт истории и, в качестве такового, был непобедимо жизнеспособен, покуда длились условия, вызвавшие его к жизни. Церковь, если бы даже хотела, то все-таки не смогла бы задавить и уничтожить его, так как он беспрерывно возрождался в совести полудикой эпохи, которая, собственно говоря, не имела общей религии, ибо, кроме нынешнего христианства, каждый еще носил в душе свое личное, наследственное или местное суеверие, и только его истинно стеснялся и боялся.

Вообразить себе средние века с единой общей религией положительной идеи и без беса так же трудно, как вообразить религию низших степеней цивилизации без идолов, оракулов и кровавых жертвоприношений. Правда, средневековый бес утвержден догматом более раннего происхождения. Но это не корень его, не рождение, но историческая встреча и усыновление, пришедшиеся так вовремя и кстати, что старинный догмат расцвел всей полностью существа своего и всем разнообразием своих возможностей. Его требовал весь характер эпохи: вся сложность ее мысли, институтов и нравов. Черт был необходим: Это так верно, что реформация и не подняла на него руки своей и приняла его таким же, как создал его католицизм.

Но этика имеет также свою эволюцию, и в более культурный век более развитое чувство общественности и более зрелая нравственность порождают силу положительной совести, которая очищает религию от элемента страха, от власти совести отрицательной. И вот – час дьявола пробил. Дух отрицаний сам, в свою очередь, становится добычей отрицания. Одухотворение религии, устремляя мысль человеческую к идеалу надежды и любви, блаженства и мира, отрекается от грозного дуализма. Сколько знал и я знаю христиан, – восклицает Артуро Граф, – из числа самых искренних и верующих, которые не хотели и слышать о дьяволе, решительно отвергая, чтобы бог милосердия и любви мог присудить свою бедную тварь к вечному аду, к безысходному отчаянию, к наказанию страшному, но бесполезному – именно потому, что оно вечно… Общество, в этой духовной революции, восстановившей фактическое единство благого бога, далеко опередило церковный догмат и его служителей, застылых на давно пройденном и мохом поросшем пороге средних веков.

Рост общественности есть рост нравственности; рост нравственности есть понижение страха внешней угрозы и повышение внутренней самоответственности. Вот почему из современных законодательств исчезает смертная казнь и многие жестокие кары, обыкновенные в прежнее время. И поэтому же исчезает и вера в дьявола-мучителя и в ад, полный осужденными грешниками, которым нет прощения. В средние века судьи, за самую ничтожную вину, угрожают смертью, а духовник адом, и оба имеют к тому основание, так как всякий другой довод был не убедителен в обществе буйном, грубом, невежественном и ничего не боявшемся, кроме смерти и загробной расплаты, воображаемой с чисто языческим материализмом. Повышение этического сознания параллельно погашает надобность и в смертной казни и в бесе. Царство страха сменяется царством разума. Правления деспотические сменяются правлениями либеральными. Впереди брезжит заря социалистического строя… Великому этическому деспоту, бесу, нечего делать в их условиях, и он исчезает, как король старого режима, бежавший от восставшего народа в бесповоротное и бесславное изгнание.

Кроме религиозно-этической эволюции, вернее сказать, как великая и самая деятельная часть ее сложного состава, выдвигается против беса наука. «Демонизм» и «наука» – два слова, выражающие две противоположности, два взаимоотрицания, два враждебные мировоззрения и мироотношения. На заре цивилизации дикарь не в состоянии уяснить себе множества явлений природы иначе, как предположив за каждым волю и разум, подобные своим, и через то населяя мир добрыми и злыми существами, высшими, чем природа. Это – анимизм, демонизм: начало религиозной, метафизической эволюции. Но в то же время положительный опыт труда кладет начало наблюдению повторности явлений, которое замечает, что силы природы – не волевые, а дисциплинированные, в порядке известных причин и следствий, постоянными законами. Возникает наука и анализ ее, мало-помалу, сперва освобождает человека от демонического мировоззрения, но потом совершенно разрушает все здание демонизма. Средневековый человек еще видел и слышал черта во всем: в вихре, наводнении, пожаре, молнии, граде, блуждающих огнях, болезнях, в собственных мыслях и чувствах. Мы видели аббата Рикальма дошедшим в демоническом мировоззрении до того, что вся жизнь его, до глубочайших мелочей, обратилась в сплошную механику доброго и злого произвола. Нельзя не изумляться быстроте, с которой научный прогресс справился с демоническим мировоззрением, когда вглядишься в средневековую мощь его и оценишь его могущество. Водворяя на место царства произвола царство закона и необходимости, наука логически перегоняла черта с позиции на позицию, постепенно погашая власть его над явлениями, покуда не вытеснила его со всех постов и не оставила ему ни одного опорного пункта ни на земле, ни на небе. Более того. Психология показала нам, как и почему родился черт; из каких элементов духа нашего он сформировался, и мы, отрицающие черта, знаем его и о нем гораздо больше, чем те века, которые в него верили. Г.Гейне в одном своем сонете говорит, как однажды он, вызвав черта, узнал в нем одного своего знакомого. Еще вернее было бы сказать, что, приглядевшись к черту, мы обыкновенно, узнаем самих себя.

Удивительное круговращение судеб в подлунном мире! Умирает и исчезает, благодаря науке, тот самый черт, которого еще так недавно считали ее отцом и подстрекателем. Satis scis, si christum scis, – довольно тебе науки, что ты христа знаешь. С высоты этого положения средневековая наука аскетов и попов подозрительно рассматривала всякое естественное знание, а натуралистов обвиняло в союзах и договорах с дьяволом, старым лгуном, обманувшим женщину обещанием посвятить ее в науку. Eritis sicut deus scientes bonum et malum. И триумфы науки и рост новой цивилизации, во взаимодействии с которой созидает она исторический процесс, оплакивались и проклинались, как триумфы и рост дьявольской силы.

Цивилизация не забыла в победе своей этой заслуги беса и отблагодарила его устами своих поэтов, превративших дьявола в светлый и могущественный символ бесстрашного и неутомимого знания. «Дух отрицания, дух сомненья» рушит догматы и искореняет предрассудки, бунтует мысль и страсть, поражает все виды духовной тирании и утверждает свободу, под широкими крыльями которой нарождается жизнь нового человечества. Вольтер называл своих друзей и единомышленников, в том числе Д'Аламбера и Дидро, «братьями во Вельзевуле» (freres en Belzebouth), против чего католические попы решительно ничего не возражали. Мишле посвятил этому символическому Сатане свою «Ведьму» (La Sorciere). Кардуччи прославил его в знаменитом своем могущественном гимне:

 
Будь славен, Сатана, Salute, о Satana,
Восстанья сила, o ribellione,
Величье разума o forza vindice
И мщенье мысли. della ragione!
Тебе – моления Sacri a te salgano
И дым кадильный: gl'incensi e I voti:
Поповский Егова hai vinto il Geova
Тобой низринут. de'sacerdoti.
 

Другой поэт, Бодлер, призывал Сатану на помощь тоске своей звуками божественной молитвы:

 
О toi, le plus savant et le plus beau des Anges,
dieu trahi par le sort et prive de louanges,
О Satan, prends pitie de ma longue misere!
О Prince de l'exil, a qui l'on a fait tort.
Et qui, vaincu, toujours te redresses plus fort,
О Satan, prends pitie de ma longue misere!.
… … … … … … … … … … …
Pere adoptif de ceux qu'en sa moire colere
Du Paradis terrestre a chasse dieu le pere,
O, Satan, prends pitie de ma longue misere!
 

Побежденный обращается в победителя, возвращается на небо, откуда был изгнан, и уничтожает своего вечного врага. Марио Раписарди (ум. 1912) описал эту конечную победу Люцифера удивительными стихами…

Поэтические символы и мифы нео-сатанического культа не могли не вызвать обратного поэтического движения. В «Армандо» Прати Сатана (Мастрагабит) умирает от истощения сил. В небольшой поэме Максима Дюкана (Maxime Du Camp) «Смерть Дьявола» Сатана просит у бога смерти, как милости, и погибает под пятою Евы, когда-то им обманутой, причем последняя совершает акт не мщения, но милосердия; В развеселой песенке Беранже дьявол умирает, отравленный св. Игнатием Лойлою, основателем ордена иезуитов. Монахи и попы на сем свете от известия о смерти дьявола пришли было в великое отчаяние: кому мы теперь нужны с нашими мессами и молитвами?

Все кардиналы возрыдали:

Прощай, богатство, власть, комфорт.

Отца, отца мы потеряли!

Ах, умер черт! Ах, умер черт!

Но Игнатий Лойола поправил дело, попросившись на место покойного и, в качестве наследника, устроив ад лучше прежнего. Нельзя не сознаться, что эта злая поэмка куда остроумнее и действительнее русского «Воскрешение Ада», написанного приблизительно на ту же тему Л. Н. Толстым, с какой-то совсем не толстовскою грубостью и аляповатостью… Это едва, ли не самая неудачная из всех толстовских сказок.

Черт не только умер, но в Германии Вильгельм. Гауф, во Фрппции Фредерик Сулье издали «Замогильные записки Черта«…Requiescat in pace!

Так, в торжестве цивилизации, ведомой наукой, оправдалось слово древнего Виргилия:

 
Счастлив тот, кто причину явлений познал, – тем поверг он
Ужас себе под пяту и напрасные рока угрозы,
И уж ничто ему жадного шум Ахерона…
 

Подобно тому, как романтически настроенные круги общества неохотно верят смерти некоторых исторических лиц, что не раз вызывало подлоги и самозванство, так не мало еще людей в современном мире, которым очень не хочется поверить в смерть такой важной исторической особы, как дьявол, и, за неимением других, проявлений, эти добрые люди пытаются открыть его деятельность в явлениях, животного магнетизма и мошенничествах спиритизма. Католическая церковь, – словно нарочно для того, чтобы оправдать смешные стихи Беранже, особенно старается о поддержании жизни нечистого. В конце прошлого столетия сам папа Лев XIII публиковал нечто вроде пылкой молитвы к архангелу михаилу, чтобы он снова взялся за страшный, меч свой и, бросив военный клич на все четыре стороны, в высь и вниз от Млечного Пути, еще раз вышел бы в поле помериться со старым врагом, которого он не доканал в первый раз, и тот теперь опять, дескать, мутит умы и пора выбить у него дурь из головы.

Итальянские газеты недели две издевались над папским воплем. Кардуччи спросил:

– Уверен ли ты святой отец, что старый архангел еще жив и в силах?

Артуро Граф отвечал:

– Святейший отец! я не знаю, какой ответ на ваше приглашение последовал бы свыше, но – к чему тревожить покой, доблестного небесного воина? Дело, начатое христом восемнадцать веков назад, закончила цивилизация. Она победила ад и навсегда искупила нас от дьявола.

Именно этими выразительными словами туринский профессор и закончил свою знаменитую книгу о «Дьяволе», положенную мной в основу этого сочинения.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное