Александр Альберт.

Веселые истории с печалью (сборник)



скачать книгу бесплатно

www.landing.superizdatelstvo.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© А. Альберт, 2017

© ООО «СУПЕР Издательство», 2017

Ковалевские записки

О, Русская земля! Уже ты за холмом!

Слово о полку Игореве


Я знал только одного честного человека.

Он был сумасшедшим.

А.П. Чехов


«….Правители – обланаторы, краенаторы, респунаторы[1]1
  Обланатор – собственник области; Краенатор – собственник края; Респунатор – собственник республики


[Закрыть]
, их челядь и челядь челяди, не понимающие, отчего народ их убывает, достойны содержаться в великой безопасности, за многими рядами колючей проволоки.»

Евпатий Коловрат, почетный гражданин города Козельска.

32 мордубря две тысячи затертого года я вышел на свободу. 67 лет, 16 из которых я провел в несознанке, кончились для меня этим ярким хмурым днем, чтобы войти в царство неограниченной свободы. Я свободен! Свободен! – ликовал я, надевая халат с инвентарным номером и белые праздничные, разных размеров, тапочки.

Свободен! Какое счастье! Страна Лимония, которую я покинул, с лимонными генсеками и президентами, с громадной шайкой ворливых бесчестных руководителей, с необъятной кучкой мелких и крупных чиновников, заглядывающих тебе в рот в поиске личной выгоды, изо всех сил стремящихся сделать тебя покорным быдлом себе на потеху и процветание.

Необыкновенно богатая и страшно нищая, с убывающим населением, страна Лимония была раем для них и в ней они жили и размножались якобы для счастья лимонелл и лимонельцев, нещадно обирая их и создавая для этой серьезной работы кодексы и законы, инструкции и циркуляры. Полностью ручная, якобы избранная населением, дума по первому движению руководящего перста штамповала этот хлам, а, для, якобы, голосования за них, отрядила кучку мужичков-шустрячков, успевающих, в пределах регламента, протолкнуть в специальные щелки пластиковые квадратики, являвшиеся настоящими депутатами. Они и писали все эти пластиковые законы.

Банды борзописцев воспевали деяния этой власти, одни открыто, другие затушевано.

Государственное и так называемое независимое ТВ рисовало в СМИ радужный ореол этой власти, ежедневно показывая озабоченные лица высших руководителей неустанно поучающих и воспитывающих свое тупое, непонятливое народонаселение.

Это народонаселение, недостойное понимания высоких целей, с утра до вечера кормилось дешевыми, на одно лицо, бесконечными сериалами про убийства и нехорошую жизнь, воспринимаемую молодежью как яркий пример для подражания.

А я, взрослый дурак, всю жизнь пытался всколыхнуть, возмутить эту серую, забитую массу, но не смог. Работая ради хлеба насущного, видя всю мерзость происходящего, я устал.

И вот теперь я свободен.

Переступив порог палаты, я увидел внимательные глаза моих будущих сожителей и среди них первым бросился в глаза сильно загорелый гражданин.

Последующие несколько дней прошли в попытках общения с аборигенами.

Первым, как ни странно, ко мне подошел, явно с дружескими намерениями, тот самый сильно загорелый. После ничего не значащих разговоров о погоде, футболе, ценах на нефть и шкурах неубитых медведей, он вдруг предложил мне прочесть некую, составленную им, бумагу. Вот ее текст, воспринятый мной как вещь, вполне естественную для данного учреждения.

Манифест

Мы, лица Ковалевской национальности, удостоверяем полную подлинность нижеприведенного описания событий, фактов и домыслов:

Изя Мошкович Иванов – доктор доисторических наук, частично профессор;

Адам Смитович Собакин – главный экономист английской королевы Елизаветы какой-то;

Георгий Георгиевич Кобыдло – главный следователь прокуратуры;

Гурий Авксентьевич Ехало-Переехалов — оппонент Адама Смитовича;

Акакий Акакиевич Яблоко – политорганизатор партий и лозунгов;

Егор Кузмич Лихачев – член политбюро;

Серафим Серафимович – посол Господа нашего, херувим;

Джульбарс Шарикович – сыщик;

Рубероид Рубероидович – почетный афророссиянин;

Никита – Андрон Михалковский – потомственный дворянин;

Агломерат – химик;

Петр Фальшборт-Шлагбаум – остзейский немец, барон, с еврейскими корешками.

Далее следовали подписи.


Ничуть не удивившись, я дал согласие.

– А как бы вы назвали себя? – спросил меня собеседник.

– Очень просто. Напишите, что я это Я, бытоописатель.

Так в манифесте появилось еще одно лицо.

Вечером я был представлен манифестантам. Так началась моя новая, свободная, жизнь. Жизнь среди таких же, как я, свободных людей.


Каждый из нас подошел к принятию почетного Ковалевского гражданства разными путями. Например Я, бытописатель, главный редактор революционных устремлений, столяр – политурщик, стал жертвой якобы безопасной, безвредной химической продукции – лаков, растворителей, клеев – etcetera! – и, как результат, открылось ясновидение того, чего, может быть, и не было, но было очень похоже на правду.

Наш глава, Первый Председатель и Первый Основатель революционного Ковалевского землячества Иванов Изя Мошкович, стал таким после успешного доказательства того, что, поскольку есть доисторические времена, то должны быть соответствующие звания и научные степени. Написав докторскую диссертацию – «Легенды и мифы неандертальцев», Изя Мошкович успешно защитил ее в учреждении закрытого типа, получил соответствующую справку, и теперь гордо носил звание – доктор доисторических наук. Будучи препровожденным в персональную палату № 6 для продолжения успешной научной деятельности, получил бесплатное медицинское и иное государственное обеспечение, и сейчас готовился к преодолению очередного порога – признания в высоких академических кругах. – Звание академика у меня уже в кармане! – всякий раз восклицает он, похлопывая по штанине кальсон, карманы на которых не прдусмотрены.

И есть за что – будущий академик познакомил нас с подготовленной к изданию серии научных статей на общую тему: «Быт и труды доисторических колхозников». Полученное горячее одобрение члена политбюро Егора Кузмича убеждает его, что и Нобелевская премия очень возможна, тем более, что очередной труд: «Зачатки коллективного разума у пещерных троглодитов» – призван стать бриллиантом в послужном списке Изи Мошковича.


Георгий Георгиевич вывел исключительно плодотворную теорию развития нашего общества. Суть ее, коротко, в том, что к высшей элите должны быть причислены лица, которые сумели аккумулировать все плохо лежащее или не тем принадлежащее имущество. Это – высшая доблесть, дающая право на занятие любых государственных должностей. Тех же кто ворует малую толику – наказывать нещадно, долгими сроками принудительных работ на благо элиты. Ибо только способность украсть много говорит о блестящем уме и высшей полезности.

– Жизнь постоянно подтверждает мои выводы! – с апломбом и, как всегда, высокомерно, изрекает Георгий Георгиевич. – Укради двести миллионов баксов и в худшем случае получишь девять лет условно с правом занятия высших должностей! Но не моги украсть толику!

(Надо сказать, что Я нашел подтверждение сказанному в одной из СМИ – некий автор, наблюдая действительность, предложил: – Если у человека есть на счету пять миллионов долларов, то он должен автоматически становиться депутатом Государственной Думы!

Тогда же Я подумал, что предложение это даст казне громадную прибыль! Думу, помимо исключения выборов, можно было бы перевести на полную самоокупаемость!)

На ехидный вопрос Акакия Акакиевича: – А как быть простому человеку? – Георгий Георгиевич спокойно ответил: – Как завещал нам великий вождь, который живее всех живых, надо с детства учиться, учиться и учиться грабить награбленное!

Позже, предварительно взяв с нас клятву о неразглашении тайны, он рассказал удивительную историю.

«Есть в самом центре России место, отличающееся особой энергетикой, что позволяет каждому выходцу с тех мест претендовать, причем с детства, на вхождение в ряды нашей элиты. В этом месте расположены две деревни – Большие Дебилы и Малые Дебилы, возникшие на месте древнего губернского города Глупова. Гибель Глупова случилась почти сразу после того, как бывший при том губернатор Угрюм-Бурчеев приказал, для острастки, ввиду неподчинения, завалить проходящую мимо реку всяким навозом и рухлядью. Оскорбленная река нашла себе новое русло, Глупову же пришлось помереть, ибо причалы и пристани сгнили, склады разграбились и сгорели, жители, оставшись без работы и пропитания, чтобы не помереть с голоду, разбрелись кто куда.


Освободившаяся землица приглянулась некоему французишке по имени де Билл, который и купил ее у казны за копейки. Для обжития сих мест насобирал предприимчивых людишек, не гнушавшихся никакой работы, начиная с разбоя. Местоположение этому способствовало и, через некоторое время, селение расцвело – на вольную жизнь сюда стремились в очередь! Объединяло этот народец одно – отсутствие чести и совести. Сам де Билл, будучи мужчиной любвеобильным, немало поспособствовал увеличению народонаселения, причем безо всяких целевых программ, пользуясь правом первой ночи, как исстари велось на его родине.


По смерти де Билла – увы! Все мы смертны! – природа, посредством образовавшегося оврага, разрезала селение на две части. В память об основателе больший кусок стал называться Большими Дебилами, а меньший – Малыми Дебилами.


Расцвет сего места произошел в момент развала империи. Народец, выросший в постоянной скудости и опасностях от своих разбойничьих дел, очень пригодился новой власти. Отсутствие навыков управления, потребовавшееся им впоследствии, когда кровью, огнем и разбоями захватили они власть, никак не способствовало процветанию подданных. Они быстро заняли главенствующие места согласно способностям. Грабил банки – стал банкиром или финансистом и продолжал грабить подданных. Грабил знать или там купчишек – стал руководящим элементом. Думаю, от грабителей на дорогах произошли нынешние гаишники. Те, кто речами мог обдуривать народ, а это были в основном выходцы из Больших Дебил – пошли в политики.

Из Малых Дебил – пошли в юриспруденцию, основав насквозь продажную судебную систему, и в экономисты, устроившие социалистическую экономику, суть которой объяснить никто из них, несмотря на академические и иные звания и награды, не мог.

Но объединяло их, повторюсь, отсутствие чести и совести.

Сам Великий Вождь, дабы добыть власть, не погнушался принять мзду от врагов империи. А Вождь Всех Племен и Народов устроил такой разбой, которого свет не видывал! Разбойники, когда их, по навету или по подозрению, прихватывали, оказались жидкими на расправу и подписывали все, что им приписывали такие же как они разбойники. Последовавшие за Вождем всех Народов управители все как один были странными. Один, которого в народе звали Кукурузником, сначала облил помоями своего предшественника, обвинив его во всех грехах, забыв при этом, как отплясывал барыню перед пьяненьким Вождем, боясь до дрожи в коленках мало-мальски сурового взгляда, потом, при власти, потребовал сеять кукурузу во всех местах, будь это тундра или знойные пески. Объявил скорый приход коммунизма, но не успел осчастливить народ, так как втихаря был свергнут безграмотным мужиком, названным метко Бровеносцем в Потемках, который двух слов без бумажки сказать не мог. Этот мужик правил долго, до самой своей кончины, обнаружив беззаветную страсть к медалям и орденам, увешавшись ими до такой степени что и мундир носить не мог – больно тяжел был! Плохо владел языком, но не чужим, а своим – главу одного государства, например, он приветствовал так: – Господин Педеральный Президент педеративной республики! – может с умыслом, а может и без умысла, по несчастью.

Развязал войну для установления социализма в соседней стране, но народ тамошний своего счастья не понял и пришлось освободителям уносить ноги и убитых.

Страну свою довел до голода, до пустоты прилавков, но колбаса при нем, если урвешь, была по два двадцать!

За ним пошли скоропортящиеся вожди, не успевали облагодетельствовать народишко, хотя и старались до последней секунды своей короткой власти.

Потом появился Перестройщик, а за ним сплошь демократы неизвестно какой демократии, но суть их была одна, согласно родовому происхождению. Например один из вождей, при вступлении во власть, пообещал мочить врагов в сортире. Зачем их мочить? – простому человеку не понять, а свои сразу поняли – наш человек! Сродственник!»


Рассказ главного следователя был выслушан с неослабным вниманием. Посыпались вопросы: – Как! Откуда известно? – на что Георгий Георгиевич, усмехнувшись, скромно ответил: – Профессия такая, все знать!


Адам Смитович залетел, анализируя единственно верные многочисленные программы вывода России к благоденствию. Обнаружив в них, а также в принимаемых Думой законах, хитро спрятанные подтексты, позволяющие извлекать власть имущим из всего этого мзду лично для себя каждого, взял, сдуру, и объявил об этом во всеуслышание, после чего иной дороги, кроме как к нам, ему уже не было.


Гурий Авксентьевич помешался на мысли, что все преступники, что всех надо сажать, а чтобы дешевле было, элиту, то есть Москву, окружить непреодолимым забором, после чего объявить: – все, кто внутри забора – элита, а все, кто снаружи – единый исправительный лагерь, как для малолетних детей, так и для их родителей, дедов и бабок! Нашел понимание в известных кругах, многое уже делается, но когда заикнулся о вознаграждении за идею – получил путевку к нам. А между тем многое из того, что высказал наш Гурий, претворяется в жизнь. Не только в столицах, но и в менее населенных пунктах местная элита – чиновники, авторитеты и их приспешники огородили жилища свои неперелазными заборами, вооруженной охраной, в том числе милицейской.


Егора Кузмича привезли близкие родственники, которых он замордовал совсем, заставляя утром и вечером молиться перед портретами вождей-основателей, начиная с еврея Маркса, а затем петь хором «Интернационал».

Заставлял оплевывать портрет генсека Горбачева и говорить при этом всякие нехорошие слова.


Милейший Акакий Акакиевич мог собрать партию из любого материала. Например, для одного премьера он создал партию на базе скворечника – сопартийцы складывали руки домиком и на всех углах кричали: – Наша крыша – Россия! И хапали, под защитой крыши, все, что лежало не только плохо, но и хорошо, доведя страну до дефолта.

Им была создана партия православных безбожников, объединившая в своих рядах многих из ныне действующих.

Лозунг «Нетрудовая Россия – за коммунизм!» привлек силой правды миллионы активистов из числа мелких чиновников и госслужащих.

Партийные функционеры «Трудовой России» рвали волосы, видя, как растет и ширится новое общественное движение. Прокололся, поддержав – не бесплатно – противников вышеуказанного премьера.


Богоугоднейший Серафим Серафимович никак не мог понять поведения высокопоставленных мирян, которые, вначале, низвергали Господа, книжки про религию писали что она, религия, опиум (прости Господи!) для народа, а потом, увидев, что народ крепко держится Бога, дружно стали ходить по церквам и соборам, целовать иконы, принимать причастия и ходить в крестных ходах, моля вслух Господа нашего о ниспослании благ народу своему (на себя, видно, не надеясь).

Вошедши в ступор от такой беззастенчивой переменчивости, Серафим впал в ересь, стал кричать, что Бога нет, что Дева Мария забеременела не от него, херувима, а от мужа своего Иосифа! Направили его к нам власти светские. У нас он и раскаялся. Теперь он наш уважаемый товарищ и бесплатно отпускает ежедневные грехи наши.


Джульбарс Шарикович даже среди нас, включая медперсонал, искал государственных преступников. Попал сюда якобы за донос в адрес Лиги наций на свое руководство.


Никита-Андрон Михалковский не мог определиться – какая из его жен принадлежит Никите, а какая Андрону. Неразбериха и с детьми из-за этого. Находится в глубокой депрессии, практически не принимая участия в наших дискуссиях. Оба они – писатели. Андрон описывает жизнь простых и не простых людей, а Никита пишет оперу: «Иван Грозный на целине».


Интересно сложилась судьба еще одного, причем чрезвычайно активного члена нашего кружка – Петра Оттовича Фальшборт-Шлагбаума. Он погорел на двойственности своей фамилии. Пока был юным и беспечным фамилией гордился – звучная, твердая, достойная предков. Даже праздники справлял несколько раз в год: – День железнодорожников – в честь предка Шлагбаума, в честь Фальшборта – День морского флота, потом День Военно-Морского флота, потом прихватывал и День работников речного флота.

Споткнулся, неожиданно задумавшись – где и когда состыковались Фальшборт со Шлагбаумом? Кто был предком – железнодорожный моряк или морской железнодорожник? Попал к нам, после того как начал проектировать прямое железнодорожное сообщение Европы с Америкой через океан.


Рубероид Рубероидович, не скрывавший – да и как скроешь, если природа вылезла наружу на сто процентов, – своего исторического происхождения, и, будучи Российским гражданином, обратился в ЗАГС с просьбой официально узаконить те имя и отчество, которым наградили его наши изобретательные соотечественники. Просьбу удовлетворили, выдав справку – направление.

Агломерат обладал исключительно спокойным характером, ставшимся у него после того, как, вместе с заводом, взлетела на воздух возглавляемая им химлаборатория. Взрыв выбил из головы все познания в химии, осталось только одно слово – агломерат, которое заменило ему имя, отчество и фамилию.


Ночь спал скверно. Снилось, что будто Я нахожусь на свадьбе известной телеведущей Ксении Стрючок и доктора Муркатова. И не просто нахожусь, а таскаю шлейф платья невесты. В какой-то момент показалось, что под платьем что-то шебуршится. Заглянул – под платьем сидел черт. Черт очаровательно улыбнулся и сделал мне «козу».

Проснулся в холодном поту.


Утром привезли местного, Я бы сказал, самопального академика на очередное обследование. Бедному академику постоянно грезилось, что ряды врагов, в том числе и тех, кто помог ему стать академиком, постоянно растут. Он неоднократно менял всех, включая вахтеров и уборщиц, развалил все, что можно было развалить, приватизировал все движимое и недвижимое, огородился железными заборами и надолбами, доказав в вышестоящих академических структурах обоснованность трат якобы поступившей к нему информации о чеченских боевиках, которые хотят напасть на институт с целью хищения последнего научного отчета.

Вечером академика отпустили. Нам, по большому секрету, сообщили диагноз – легкая шизофрения в тяжелой форме. Скоро мы снова увидим сельскохозяйственного гения на экранах телевизоров, где, в окружении чиновников из ближнего круга, он снова будет указывать фермерам как укоренять свеклу, как разводить глухарей на токах и многое другое, что им почерпнуто из богатой научной жизни. Мы снова с упоением будем знакомиться с его блестящими научными трудами на страницах районных газет.


Конец марта. Узнал о безвременной кончине одного из первопроходцев и первопроходимцев нарождавшегося, под флагом демократии, капиталистического строя, сумевшего, в период Великого Хапка, провернуть несколько ярких предпринимательских дел, выявивших его великие организаторские способности. Так, не без поддержки, разумеется, он получил несколько десятков миллионов долларов кредита на строительство сахарного заводика. Для начала съездил в загранку, чтобы оглядеться – где что по чем. Потом накупил на эти баксы много ширпотреба, быттехники, автомобилей. Далее, пользуясь всем известными трудностями в связи с отсутствием денег у хозяйств, начал сколачивать некое объединение, приглашая туда пока еще крепкие хозяйства. Им он поставлял горючку, одаривал ширпотребом, а председателю или директору – новенький автомобиль! Все это добро шло по спецценам но в высшую сторону, а все производимое в этих хозяйствах – урожай, мясо, молоко – по низким ценам.

Хозяйства неминуемо банкротились. После того, как были разорены местные хозяйства, он перекинул свою бурную деятельность на соседние районы и области. И лет пять благодетельствовал! Мне самому пришлось наблюдать веселый праздник в одном из хуторов по случаю получения руководителем новенького Фольксвагена. Праздник, собравший кучку более мелких руководителей, горячо обсуждавших достоинства дорогой игрушки, не омрачила прибежавшая, в слезах, телятница, сообщившая о рухнувшей крыше телятника под которой погибли несколько десятков телят. – Вот и мясо будет! – весело воскликнул зав МТФ.

Умерший был очень хорошим человеком, неустанно и всюду вещавшим о преимуществах колхозного строя (действительно, при каком еще строе можно хозяину за взятку пустить в распыл собственное хозяйство?). Был в родичах с главным человеком в империи, заботился о подчиненных, одаривая их теми самыми заграничными шмотками. И наследство оставил немалое, детки до сих пор поделить не могут!


Вечером смотрел местное ТВ. Добрый губернатор, помахивая ручкой, журил свое окружение: – Денег стало много – вот и воруют!

Постепенно начала формулироваться тема нашего очередного заседания – почему и как в дотационной губернии все, даже самые ничтожные начальники, ездят исключительно на дорогих иномарках?

Заседание прошло успешно. Изю Мошковича тема не волновала – его доисторические колхозники никак не могли выбрать председателя. Причина была банальнейшая – каменотес, высекавший протокол собрания, заболел птичьим гриппом.

Георгий Георгиевич был краток – Мало воруют! Могли бы летать на собственных вертолетах!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3