Александр Альшевский.

На заре самурайской вольницы



скачать книгу бесплатно

После всех этих удивительных событий Сутоку навестил императора-инока. Беседа их продолжалась недолго и не отличалась особой сердечностью. Тем не менее, задумчивый и тоскливый взгляд, впалые щеки, осунувшееся лицо, сжатые губы словно говорили Сутоку, что в глубине души отец, сохранив любовь к этой загадочной деве веселья, ничуть не сомневался в чьем-то злом умысле всех этих разговоров о коварной лисе-оборотне. Вполне возможно, что здесь не обошлось без его супруги Бифукумонъин. Эта женщина на многое способна.

Красавица-оборотень сохранилась в памяти людской. Мацуо Басё в одном из своих путешествий посетил древнюю могилу-курган под названием Тамамономаэ. Именно там пронзенная стрелой охотника лисица превратилась в камень. Всех, кто пролетал над ним, касался его или проходил мимо, ждала неминуемая смерть, поэтому в народе его прозвали «камнем смерти». Много горя принес этот камень и, принес бы еще больше, если бы во времена императора Гофукакуса достославный монах Гэнно Синсё не ударил по нему посохом. Из расколовшегося на две равные части камня вылетели освобожденные души умерших, которые вознеслись на небо.

Летом 1155 г. в Киото началась эпидемия. Дороги были завалены трупами. Самураи Гэндзи и Хэйкэ, стремясь успокоить роптавший народ, собирали тела и свозили для погребения в Торибэно. Несмотря на все молитвы, эпидемия не обошла стороной императорский двор. На семнадцатом году жизни скончался император Коноэ. Это случилось 23 июля 1155 г. в усадьбе Коноэдоно, которая принадлежала Тадамити. Детей Коноэ не оставил, что значительно усложнило выбор нового императора. В роскошных хоромах аристократов, в лачугах бедняков, на рыночных площадях только и спорили о том, кто станет следующим императором.

– Должна быть восстановлена справедливость. Сейчас самое время императору-иноку вернуть престол если не самому Сутоку, то хотя бы его наследнику – принцу Сигэхито.

– Кто знает, как все повернется? Император-инок все чаще пребывает в подавленном настроении и практически не покидает Приюта отшельника. Часами лежит и не выпускает из рук пятицветный шнур, другой конец которого закреплен на статуе Будды. Надеется прямиком из своей постели отправиться в рай. В такие моменты он совершенно устраняется от всяческих дел, полностью доверяясь этим Фудзивара. А у них самих все идет наперекосяк. Старик Тададзанэ никак не угомониться. Все не налюбуется на своего младшенького, а на старшего сына, канцлера Тадамити, зверем глядит. Лишил его наследства и права быть главой рода. Казалось бы все, дальше некуда, но Тададзанэ и этого мало. Добился все-таки, чтобы любимчик Ёринага занял пост найрана, который приравнивается к канцлеру. Теперь Ёринага и найран и фактически глава могущественного рода Фудзивара. Водит мужскую дружбу с самим императором-иноком, да и про экс-императора Сутоку не забывает. Стань Сигэхито императором, расправа над Тадамити не заставит себя ждать.

– А Тадамити и не ждет. У него свое на уме.

Плетет паутину, в которую наверняка угодят его родственнички. Сутоку обходит стороной, а вот к Бифукумонъин заглядывает частенько, чтобы выудить замыслы императора-инока. Ей ведь тоже не по сердцу слухи про связь Тобы с Ёринагой. Она и так не терпела этого пиона, а теперь, когда он всем надоел с идеей сделать Сигэхито императором, просто возненавидела.

Бифукумонъин действительно была настроена против Сутоку и его сына. Император-инок со всеми своими переживаниями стал непредсказуем. А верни он священные регалии старшей линии своего потомства, положение Бифукумонъин, и политическое и экономическое, окажется под вопросом. Кто ее поддержит? На кого она сможет опереться? По всему выходило, что подоспело время осуществить давнюю задумку: возвести на престол принцессу крови Сёси, свою дочь от императора-инока Тобы, которая в дальнейшем станет известной под именем Хатидзёин. Недаром же Бифукумонъин всячески противилась ее замужеству аж до девятнадцати лет, т.е. до самой смерти ее младшего брата Коноэ. Женихов было достаточно, но ей всякий раз удавалось уговорить Тобу не делать этого. Она находила то одну, то другую причину, но на самом деле причина была только одна: Бифукумонъин отвела своей дочери роль дублера слабого здоровьем Коноэ. Берегла ее, если так можно выразиться, на крайний случай. И этот случай наступил. Замужество лишило бы Сёси малейших шансов на престол. Правящие императрицы были не таким уж редким явлением в истории Японии. Правда, подобные прецеденты имели место довольно давно, но Бифукумонъин переполняла уверенность в том, что Тоба не устоит перед ее пылким напором.

Нельзя сказать, что для императора-инока идея жены оказалась полной неожиданностью. Он и сам все чаще подумывал об этом. С точки зрения справедливости и законов престолонаследия наиболее подходящей кандидатурой являлся принц крови Сигэхито. Для Тобы это было очевидно и несомненно. Ради сохранения этих законов он мог побороть искреннюю неприязнь к линии старшего сына Сутоку. Вместе с этим Тоба отлично осознавал, что именно по этой линии произойдет окончательный раскол столичных аристократов на два лагеря. В первую очередь это относилось к дому регентов и канцлеров Фудзивара. И это можно было бы пережить, если бы не одно но. За спинами аристократов маячила тень набирающего силу самурайства. И сделай Тоба императором Сигэхито, дело не ограничится обычными придворными склоками. Наверняка одна из сторон, а то и обе сразу, попытаются использовать в своих интересах этих мужланов. А что потом? Традиционным авторитетом и изысканностью манер киотских вельмож их уже не загонишь обратно в берлоги. Страна может ввергнуться в страшный хаос междоусобицы. И понесет корабль вода неведомо куда…

А вот Сёси может стать мостком через бурную реку раскола и политической непримиримости. Пройдет время, все успокоится и на престол взойдет опять мужчина. Несмотря на логичность своих рассуждений, Тоба колебался: «Уж больно давно не бывало у нас правящих императриц. Есть, наверное, в этом неведомая мне причина. Не навлечь бы беды с той стороны, о которой и не подозреваешь». Неожиданно Тоба вспоминает про Фудзивара Митинори. Теперь это уважаемый монах Синдзэй, а когда-то являлся чиновником на побегушках. Конечно, он из Фудзивара, но из боковой ветви, а таких в столице и не счесть. Усердием и глубокими познаниями в науках добился должности сёнагона (младшего советника). Так бы и застрял на ней до конца дней своих, если бы вовремя не смекнул обрить голову и поступить на службу к императору-иноку. В Приюте отшельника не очень считались с родословной, а больше ценили сообразительность и преданность. Талантливому Синдзэю не составило особого труда войти в доверие к императору-иноку, который стал поручать этому политику в монашеской рясе различные, порой весьма деликатные поручения. Быстрому росту влияния Синдзэя способствовало и то, что его жена была не последним человеком в окружении Бифукумонъин.

Вызванный в личные покои Тобы Синдзэй смиренно стоял перед ним. Он сразу догадался, к чему клонит император-инок, внимательно смотревший на Синдзэя в ожидании ответа. «Позвольте, государь, напомнить историю, что приключилась с девой Абэ, да избежит она пяти увяданий в своей небесной жизни», медленно начал Синдзэй. «Была она второй дочерью достославных родителей. Ее отец – яростный проповедник и защитник буддийского закона император Сёму, а мать – императрица Комё, надежный и верный помощник супруга в его начинаниях. За свои благодеяния в прошлой жизни она удостоилась несравненной милости – первой из дщерей вассальских стала императрицей. По воле небес уже в зрелом возрасте Абэ вступает на престол под именем Кокэн. Затем, устав от бремени правления государством, уступает трон императору Дзюннину и становится экс-императрицей.

Поняв, что император-инок внимательно его слушает, Синдзэй с энтузиазмом продолжил свой рассказ. «Осенью 761 г. Кокэн заболевает. Для чтения оградительных молитв к постели больной приставили монаха из Кавати преподобного Югэ Докё, известного магическими способностями. Днем и ночью он находился рядом с государыней и неистово молился о ее выздоровлении. И, о слава буддам, она пошла на поправку. По неписанным правилам монах должен был покинуть дворец и вернуться в свою обитель, но этого, к удивлению многих, не произошло. Государыня не смогла расстаться с ним и оставила его при себе. Они стали неразлучны. Влияние Докё на дела государства росло с каждым днем, он везде совал свой нос, злоупотребляя беспредельным доверием государыни Кокэн. Фудзивара Накамаро и другие недовольные этим нахальством организовали заговор против Докё, но неудачно. У озера Бива Накамаро схватили и обезглавили, а потворствовавшего ему императора Дзюннина разгневанная Кокэн сослала на остров Авадзи, где он и встретил смертный час. В это неспокойное для страны время Кокэн вторично вступает на престол под именем Сётоку, а Докё практически узурпирует власть. Но временщику и этого мало. Он возжелал стать императором. Вся столица заговорила о якобы божественном откровении великого Хатимана из храма, что в Усэ: „Если преподобный Докё воссядет на троне, смуты прекратятся и народ успокоиться“. Государыня Сётоку после долгих колебаний все же не решилась нарушить вековую традицию, освященную богами, и сделать владыкой „небесного чертога“ вассала. Тем самым она подтвердила правоту древних, говоривших, что мудрый государь не изменит законов ради одного человека. В 770 г. Сётоку покидает этот мир. Без всякого сомнения за свой поступок она вознеслась в рай, у врат которого ее встретили ботхисатвы Амида, Канон и Сэйси. Лишенного поддержки Докё ссылают в храм Якусидзи в Симоцукэ, в котором он проведет последние годы жизни».

Здесь Синдзэй замолк, подумав, что утомил императора-инока, однако Тоба в нетерпении дал знак продолжать. И Синдзэй приступил к самому главному. «Сей случай и невиданный и поучительный. И до Сётоку наша страна нередко оказывалась под дланью мудрых правительниц, заслуги которых по достоинству оценят боги. Это и несравненная Суйко и Когёку и Дзито и другие. Никто из них и не помышлял о том, чтобы прервать божественную династию потомков великой Аматэрасу. А Сётоку, вступив в плотскую связь с Докё и оказавшись во власти его огромного фаллоса, могла совершить непоправимую ошибку. К сожалению, у женщин часто эмоции берут верх над разумом, но что простительно женщине, непозволительно правящей императрице. Государыня – душа подданных. Если скорбит душа, плоть не вкушает радости. Недаром же после этого вот уже сколько лет ни одной женщине не вручались три священные регалии – символы императорской власти».

Тобе не по нраву пришлась назидательность, сквозившая в словах Синдзэя. Хотя монах не посмел прямо уговаривать Тобу не делать дочь императрицей, но обиняками обосновал это очень даже убедительно. Оставшись один, император-инок продолжал размышлять. Ему и самому были не по душе разговоры про Сёси. Он только искал повод не поступать так. И вот повод найден. Без малого 400 лет на японском престоле не было женщины. «И не будет», сделал для себя вывод Тоба. Обойти принца Сигэхито, сына экс-императора Сутоку, представлялось значительно более трудной задачей. Многие при дворе полагали, что по закону и справедливости следующим императором должен стать именно Сигэхито. Но Тобе был нужен послушный его воле император, а Сигэхито, за спиной которого стоял Сутоку, явно не годился на эту роль. Может он и не родной отец Сутоку! Значит, под угрозой окажется его моральное право на экс-императорское правление, а этого Тоба допустить не мог. Власть ему не надоедала. Потекли часы и дни мучительных размышлений над дилеммой: он должен благословить Сигэхито на императорство, но не хотел делать этого. Как показали дальнейшие события, эта дилемма озадачила не только императора-инока Тобу.

Сердечная боль, вызванная смертью любимого сына, понемногу ослабляла свою хватку. На смену ей пришла какая-то болезненная успокоенность, которая даже удивила ее супруга, сообщившего Бифукумонъин о своем нежелании видеть Сёси императрицей. Когда он попытался объясниться, она прервала его и усталым голосом сообщила, что во всем полагается на провиденье императора-инока.

Постепенно Бифукумонъин пришла в себя, и к ней вернулся присущий ей интерес ко всему, что происходило в столице. Как-то, направляясь в божницу, она услышала голоса, доносившиеся из комнаты, где собирались свободные от службы фрейлины ее окружения. Обычная болтовня разговорчивых женщин, готовых сплетничать обо всем и обо всех, но «…и не в здоровье тут дело. Жил бы он и жил, если бы не заклятье, наложенное на него в Атаго дзиндзя. Есть и свидетели этого злодеяния…». Неожиданно говорившая смолкла, словно почувствовав, что ее слушают. «О чем это они?», подумала Бифукумонъин, но тут же другие мысли вытеснили этот вопрос из ее головы. Мало ли о чем болтают люди…

Когда она стала забывать о случайно подслушанной фразе, ей доложили о приходе канцлера Фудзивара Тадамити, просившего об аудиенции. «К чему бы это?», удивилась Бифукумонъин. Она была не в том настроении, чтобы принимать посетителей даже такого ранга. Но что-то мешало ей отказать визитеру. Любопытство! Именно оно бередит и волнует души многих женщин независимо от их социального статуса. А тут пожаловал сам Тадамити – герой свежайших сплетен, подобно паутине окутавших народ.

– Подумать только, Тадамити порвал со своей родней и видеть не хочет младшего братца, да и отца тоже. Теперь он водит дружбу с Синдзэем. Позор! Блистательный аристократ из дома потомственных канцлеров и регентов, а лебезит перед захудалым монахом.

– Ради карьеры своего любимчика Ёринаги старик Тададзанэ готов не только лишить наследства старшего сына, но и нарушить священные заповеди буддизма. Все пять разом! И старается, как видите, Тададзанэ доно не напрасно. В тридцать лет Ёринага уже левый министр, а теперь и должность найрана прибрал к рукам. Нет справедливости в нашем грешном мире.

– Все это пустые разговоры дев веселья с Шестой улицы. Мало ли о чем шепчутся людишки на рыночных площадях. Выходит прав китаец Бань Лу. Люди и вправду с доверием относятся к тому, что слышат уши и не придают значения тому, что видят глаза. Поверьте, Тададзанэ далеко не глуп, и знает наперед, что и когда делать. Опираясь на ум и сильный характер своего младшего, он пытается восстановить пошатнувшийся авторитет дома Фудзивара. «Благодаря этому мальчику род Фудзивара расцветет как во времена Митинаги и Ёримити», любил повторять Тададзанэ. И он тысячу раз прав. Таланты Ёринаги нужны не только Фудзивара, но и стране, особенно в столь неспокойное время.

– Знаем мы и про эти таланты и кому они нужны. Кому без них и жизнь не в радость. Не будь у Ёринаги такого обожателя, давно бы сидел с обритой головой в какой-нибудь обители в самой глуши.

Когда Тадамити провели в приемные покои Бифукумонъин, он нижайше попросил поговорить с ней один на один. Проводив взглядом удалившуюся даму, игравшую роль посредника, Тадамити начал. «Ваше величество, я, как и вся страна, скорблю о безвременной кончине молодого императора. Потеря его поистине невосполнима. Император не отличался крепким здоровьем, однако его добродетели и ваши постоянные молитвы должны были уберечь его от всех болезней. В этом нет никаких сомнений». Бифукумонъин насторожилась. «Что вы имеете в виду, канцлер?», прямо спросила она Тадамити. Тот после многозначительного молчания высказал затаенную мысль: «Только проклятие человека, который питал глубокую ненависть к вашему сыну, могло преодолеть оградительные молитвы, возносившиеся много дней подряд во всех уважаемых и почитаемых монастырях и храмах. Кто был способен на это преступление в порыве неудовлетворенного честолюбия? Без всякого сомнения – экс-император Сутоку! Позволю вам напомнить о событиях в храме Хиротося, когда ваша жизнь оказалась под угрозой. И благодаря кому? Теперь же, думается, Сутоку подговорил министра Ёринагу организовать обряд в святилище на горе Атаго. Тот только и ждал этого. Министр готов на все, лишь бы увидеть на яшмовом троне принца Сигэхито. Обряд наверняка проводился в строжайшей тайне, явных улик злодеяния не найти, однако и долг верного вассала и нынешняя должность просто обязывают меня ходатайствовать перед вами о тщательном расследовании в святилище. Порядки там весьма строгие и без высочайшего одобрения сделать это будет невозможно».

Бифукумонъин и не заметила, как Тадамити вежливо откланялся. Она пыталась разобраться в услышанном, но мысли разбегались в разные стороны, словно боясь слиться в страшный и невероятный вывод. Сначала ей показалось, что Тадамити пытается, и очень ловко, возвести напраслину на младшего брата. Для нее давно не являлось секретом, что канцлер благоволит к принцу Масахито, четвертому сыну императора-инока. Хотя, без содействия Сутоку вряд ли бы перед злоумышленниками, кто бы ими не были, растворились врата святилища…

Сомнения Бифукумонъин переросли в ярость, когда она вспомнила случайно услышанный обрывок фразы одной из своих фрейлин, оказавшейся, кстати, женой Синдзэя. «Как они могли?!», вспыхнула императрица и направилась прямо в покои императора-инока. Уговаривать супруга ей долго не пришлось. Сама судьба давала ему шанс выполнить свое намерение и сохранить лицо. Тоба приказывает Синдзэю безотлагательно разобраться в этом деле. Оставшись один, тот ехидно ухмыльнулся: «Императору-иноку нужны наглядные доказательства проклятия? Он их получит».

В Приют отшельника для сеанса спиритизма вызвали жрицу синтоистского храма на горе Атаго, известным своим божеством – хранителем от пожаров. После необходимых приготовлений жрица принялась бормотать заклинания. Постепенно она вошла в транс, слова ее, казалось, потеряли всякий смысл, но вдруг зазвучал голос усопшего Коноэ: «В глаза изваяния Тэнгу на горе Атаго кто-то вбил гвозди. Именно они нещадно мучили мое тело. Именно они ухудшали мое зрение. Именно в них причина моей смерти…». Для проверки слов жрицы в храм на следующий день отправились люди Синдзэя. В глазах Тэнгу, как и ожидалось, торчали гвозди! Местные монахи показали, что гвозди появились несколько лет назад, а кто их вбил и зачем им неведомо. Наверняка, это проделки черных сил. Императору-иноку все стало ясно. Он лишает права престолонаследия сына экс-императора Сутоку, Сигэхито, а также запрещает Ёринаге и его отцу показываться в Приюте отшельника, что было равносильно неминуемой опале и близкому концу карьеры. Их письма с оправданиями и клятвенными заверениями в верности оставались без ответа. Ёринаге и в страшном сне не могло присниться, что подлый удар в спину ему нанесет какой-то монах, днями напролет корпевший над бумагами в канцелярии императора-инока. Министр не знал, как злорадствовал Синдзэй, выбрасывая, не распечатывая, очередное послание в корзину для мусора: «Куда мне до вас, милые родственнички, однако несколько золотых монет на пару гвоздей нашлись и у такого нищего, как я».

С момента смерти императора Коноэ прошло уже два месяца, а имя нового императора еще не объявили. После всех событий наиболее вероятными кандидатами оставались Масахито и его сын Морихито. Масахито был далеко не первым сыном Тобы и особо не рассчитывал занять опустевшее место, однако знатность его матери Тайкэнмонъин Сёси все же давала ему кое-какие шансы при определенных обстоятельствах. Бифукумонъин считала, что наиболее подходящим вариантомявляется внук Тобы, Морихито, юноша целеустремленный и с характером. Чего не скажешь об его отце Масахито. С младых лет этот принц изящных искусств не выказывал особой тяги к государственным делам. Помимо прочих забав он страстно увлекался имаё, одной из форм средневековой поэзии. Масахито часто приглашал к себе во дворец бродячих артистов и поэтизировал с ними до хрипоты, нередко под утро вываливаясь всей гурьбой в сад полюбоваться остатками луны.

Слыша этот ор, император-инок не раз огорченно вздыхал: «Куда ему до престола?!». «Другого такого неразумного принца крови не отыщешь ни в Японии, ни в Китае, ни где-нибудь еще», вторил ему Синдзэй, который, впрочем, имел свои виды на Масахито. Экс-император Сутоку вообще считал своего младшего брата полным нулем как в литературе, так и в военном деле. Тем не менее обстановка сложилась так, что минусы Масахито могли превратиться в плюсы. Императору-иноку требовался «ручной» император, а для этой роли больше всего подходил Масахито. «А может статься, что Бифукумонъин права», задумался Тоба. «Пусть почудит на престоле со своими артистами, лишь бы от дел государства держался подальше, а там, глядишь, подрастет его сын Морихито, новый любимчик Бифукумонъин».

В октябре 1155 г. к радости Фудзивара Тадамити и Синдзэя императором был объявлен Масахито, который взошел на престол под именем Госиракава. Наследным принцем стал его старший сын, принц крови Морихито (в будущем – император Нидзё). Мало кто сомневался, что это всего лишь промежуточное решение императора-инока: пройдет совсем немного времени и Госиракава уйдет на покой, уступив престол Морихито. Тогда никто и представить не мог, что под маской весельчака и повесы скрывается умный и хитрый политик, который более тридцати лет будет теневым правителем страны при пяти императорах. И это в годы раздора великого!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное