Александр Альшевский.

На заре самурайской вольницы



скачать книгу бесплатно

Произошло столкновение противоположных интересов: одним хотелось максимально принизить авторитет экс-императора, а другим, наоборот, возвысить. Эту коллизию вторые преодолели прелюдной поркой первых, чтобы не через голову, так через жопу до них наконец-то дошло, что авторитет «отца нации» – вещь серьезная и требует должного отношения. Именно этими словами, грубоватыми, но убедительными, Киёмори напутствовал своих людей, направляющихся на благое дело. Наказывая Цунэмунэ и Корэкату, глава дома Хэйкэ преследовал, собственно, одну цель: продемонстрировать всему свету с кем он собирается «дружить». Ничего другого ему доказывать не требовалось. И так всё и всем понятно. Придворные аристократы тонко реагировали на подобные сигналы. Цунэмори сослали в Аву, а Корэкату – в Нагато. Последний станет в ссылке монахом под именем Дзякусин. Вернувшись в столицу, он посвятит себя поэзии и сблизится с Минамото Ёримасой и Сайгё. Остаток долгой жизни Дзякусин проведет в утонченном мире изящной поэзии. Судьба Цунэмунэ сложилась иначе. В 1162 г. его простят, он приедет в Киото и через два года окажется на посту правого министра, еще через два года он уже левый министр. Вплоть до 1189 г., когда Цунэмунэ примет монашество, он сохранит эту должность, всячески поддерживая экс-императорское правление. Госиракава, конечно, не забудет, как над ним измывался Цунэмунэ, однако несомненные управленческие способности и служебное рвение министра смягчат сердце экс-императора, который сделает вид, что не помнит зла. Кстати, Госиракава покровительствовал и Моронаге, старшему сыну Ёринаги, герою смуты Хогэн, продвинув его в великие министры.

3. Судьба Ёситомо и его дети

Ёситомо любил женщин, и они отвечали ему взаимностью. У него было девять сыновей. Своим наследником он сделал третьего сына, Ёритомо, родившегося девятого мая 1147 г. В отличие от старших братьев, Ёсихиры и Томонаги, матери которых считались девами веселья, Ёритомо являлся сыном официальной жены Ёситомо, женщины благородных кровей – дочери Суэнори из южного дома Фудзивара, потомственного настоятеля Ацута дзингу. Как воплощение божества в этом синтоистском храме почитался меч – одна из трех священных регалий императорской власти. Старшие дети Ёситомо храбро сражались в смуту Хэйдзи, причем Ёритомо – в доспехах и с мечом, передававшимися со времен Минамото Ёсииэ законному наследнику главы клана Кавати Гэндзи. Ёситомо терпит поражение и бежит из столицы. За ним следовали Ёсихира, Томонага, Ёритомо и еще несколько всадников. Непрерывные стычки с преследователями и непогода измотали всех до предела. Самый молодой из них, Ёритомо, которому всего тринадцать лет, засыпает прямо на лошади и незаметно отстает. Ёситомо страшно корил себя за это: «Как жаль! Испытание, ниспосланное богами, оказалось не по силам моему мальчику, а я не смог подставить ему плечо. Но он на лошади, и она наверняка выведет его к людям. А там лишь остается полагаться на судьбу».

Когда Ёритомо очнулся от забытья, он не сразу догадался, что находится в лесу.

Лошадь медленно брела в только ей известном направлении. Расцветало. В непроглядной тьме проступали контуры деревьев. Запахло дымком крестьянских очагов. Где-то недалеко находилась деревня. Почувствовав жилье, лошадь ускоряет ход. Неожиданно Ёритомо окружают какие-то оборванцы, ни то местные крестьяне, ни то бродячие самураи, всегда готовые поживиться за чужой счет. Увидев юношу, скорее даже ребенка, они радостно загигикали, рассчитывая на легкую добычу. Один из них бросился стаскивать Ёритомо с лошади, но тот мгновенно выхватывает короткий меч и вонзает его точно между глаз наглеца, который с дикими воплями падает на землю, заливаясь кровью. Кто-то попытался схватить лошадь за уздцы, но взмах длинного меча и отсеченная рука, порхнув в воздухе, втыкается в снег. После секундного замешательства разъяренные грабители окружают Ёритомо, готовясь скопом наброситься на него, но тут из-за деревьев, словно приведение, вылетает всадник с высоко поднятым мечом. Его решительного вида и боевых возгласов вперемежку с отборной бранью вполне хватило, чтобы вся эта рвань бросилась врассыпную. Спасителем Ёритомо оказался Камата Масаиэ, верный вассал и телохранитель Ёситомо. Их вскормила грудь матери Масаиэ, и Ёситомо безгранично доверял молочному брату, поручая ему такие дела, на которые сам бы вряд ли решился. В смуту Хогэн Масаиэ по приказу Ёситомо отрубил голову Тамэёси, отцу своего господина. В смуту Хэйдзи, уже скрывшись из столицы, Ёситомо узнает, что самураи Тайра разыскивают его родственников. Он сразу вспоминает о дочери, которую спрятал в доме одного купца. Если найдут, ей не избежать позорных издевательств: дочери придется ответить за невинно убиенных отцом в Хигаси сандзёдоно. Ёситомо приказывает Масаиэ вернуться назад и убить собственную дочь. И он выполняет этот приказ. Масаиэ залился слезами, когда девушка, прочитав молитву и поблагодарив его от избавления от неминуемых страданий, сама подставила шею под занесенный меч.

Ёритомо присоединяется к отцу, и отряд идет дальше. Усиливается ветер, посыпал снег, лошади то и дело спотыкаются. Всадники спешиваются и снимают тяжелые доспехи. Не зги не видно и каждый думает только о том, как бы не упасть. Ёритомо с трудом переставляет ноги и начинает отставать. Если бы он не поспал, сидя на лошади, то наверняка замерз бы в снегу. Кто-бы нашел его в такую метель. Но судьба не бросала своего баловня: Ёритомо натыкается на заготовлявшую хворост пожилую пару, которая приютила его в своем доме в Адзаи. Когда Ёситомо спохватился, сына нигде не было. Следы замело снегом. На постоялом дворе в Аохаке Ёситомо расстается с Ёсихирой и Томонагой, приказав им собирать самураев Гэндзи в Синано и Каи. Сам же он остается в Аохаке, надеясь дождаться Ёритомо.

Томонага, выполняя наказ отца, получает серьезные ранения стрелами в ногу и поясницу и возвращается на постоялый двор. Его состояние ухудшается, пошли нагноения, поднялась температура. В таком положении он мог стать легкой добычей преследователей. Собрав последние силы, Томонага вонзает в живот в короткий меч, а Ёситомо тут же отрубает ему голову.

Ёсихира, наперекор воли отца, направился не в Каи, а в Киото, замыслив убийство Киёмори. Там он прятался в лачуге своего вассала, с которым случайно встретился на рыночной площади. Пока Ёсихира ждал удобного случая, соседи донесли властям о незнакомце, повадки которого заметно отличались от местных жителей. Такому человеку, несмотря на грязные лохмотья, пристало обитать не в каморке бедняка, а в усадьбе аристократа. Да и говор его свидетельствовал о благородном воспитании. Ночью лачугу окружают самураи Тайра, скручивают отчаянно сопротивлявшегося Ёсихиру и доставляют в Рокухару. Допрашивал его сам Киёмори. Ёсихира вел себя дерзко, не скрывая своего замысла, и выразил готовность немедленно сразиться с Киёмори, если тот не трус. Тот к таковым не относился, но и не считал нужным доказывать это. Ёсихира, и это видели все, не пытался отчаянной бравадой скрыть страх смерти. Он ее действительно не боялся. «Настоящий Акугэнта Ёсихира», подумал с восхищением Киёмори. Ему явно понравился этот Минамото. Он отдает приказ казнить Ёсихиру в Рокудзё Каваре и неприменно утром – пусть как можно больше людей увидят, какого молодца удалось изловить самураям Хэйси.

Ёситомо и его спутники, покинув постоялый двор в Аохаке, двинули дальше на восток в сторону Камакуры. Когда Ёситомо добрался до полуострова Тита, рядом с ним находился лишь один Камата Масаиэ. Тридцать первое декабря 1159 г. В эту ночь, окутанную пронизывающей до костей стужей, в усадьбе Осада, что в местечке Нома на этом полуострове, появились нежданные гости. «Кого это нелегкая принесла?», задумался хозяин усадьбы Осада Тадамунэ. Подойдя к воротам, он увидел двух закованных в легкие доспехи воинов, еле державшихся на ногах. Тадамунэ долго всматривался в свете факела в лицо стоявшего чуть впереди человека, который словно прикрывал того, кто находился за его спиной. «Никак это ты, Масакиё», наконец воскликнул Тадамунэ. Трудно поверить, но перед ним стоял его зять! Прошло лет двадцать с их последней встречи. Изможденное лицо, потухший взгляд, застывшая кровь и грязь на доспехах… «Неужели это тот самый шустрый и жизнерадостный юноша, в которого без памяти втюрилась моя дочь?!», вздохнул Тадамунэ. «А кто это с тобой?», тихо спросил он. Масакиё отошел чуть в сторону. По телу Тадамунэ пробежала дрожь, вызванная смешанным ощущением страха, удивления и почитания. Перед ним стоял сам глава дома Гэндзи, столп самурайства Минамото – Ёситомо! «Прошу принять непрошенных гостей», только и смог прошептать тот.

Когда подали угощение, Ёситомо и Масакиё набросились на него как изголодавшие псы, забыв про всякие приличия. Постепенно они пришли в себя и смогли сбивчиво рассказать хозяину усадьбы, что в столице произошла жестокая сеча, и за ними гонятся самураи Тайра. Затем беглецы свалились мертвецким сном. Пока они спали, в усадьбу Осада посыльный доставил распоряжение губернатора провинции Овари о поимке Ёситомо. Особо подчеркивалось, что за голову этого государственного преступника полагалась немалая награда. Тадамунэ не знал, как поступить. Он, хоть и был из Камму Хэйси, искренне ненавидел Киёмори и его родню из Исэ. Где он и где они?! Но если станет известно, что Тадамунэ укрывает личного врага императора, то ему и всему роду Осада конец. Размышляя подобным образом, он старался не вспоминать про мёбу, которое вручил Тамэёси, отцу Ёситомо, много лет назад. Поколебавшись, истинный самурай принял правильное решение… Тадамунэ лично проводил проснувшегося Ёситомо в западную часть усадьбы, где когда-то над горячим источником соорудил баню. Учтиво поклонившись, Тадамунэ с заискивающей улыбкой на лице медленно попятился к выходу. Ёситомо, пусть и на время, почувствовал себя в полной безопасности, расслабился в приятно обжигающей тело воде и предался мечтаниям о том, как вернется в Камакуру, соберет преданных самураев и восстановит попранную честь Минамото. Скрип двери нарушил его сладкое забытье. Приподняв отяжелевшие веки, он заметил трех вооруженных мужчин. «Эх, мне сейчас хотя бы деревянный меч», воскликнул Ёситомо, встречая смерть.

Ничего не подозревавший Масакиё, наслаждаясь вкусом и количеством превосходного сакэ, вел непринужденную беседу с Кагэмунэ, сыном хозяина. Вдруг Масакиё насторожился и незаметно придвинул к себе меч. В этом момент в комнату ворвались слуги Тадамунэ и обступили Масакиё, наставив на него копья. Все произошло так быстро и неожиданно, что он даже не успел вскочить на ноги, только воскликнув: «В чем дело?». Никто не удостоил его ответом. Вошел бледный Тадамунэ и угрюмо посмотрел на зятя. «Вот пришло и мое время», промолвил тот, глубоко вздохнул и вонзил меч в живот. Дочь Тадамунэ ненадолго переживет мужа. Едва услышав о его гибели, она утопится в реке.

Осада Тадамунэ и его сын доставили головы убиенных в Рокухару и потребовали обещанного вознаграждения. Киёмори неожиданно вспылил: «Пусть Ёситомо и враг дома Тайра, но разве достоин награды вассал, не только предавший господина, но и убивший его в собственном доме?!». «Отец, а не распилить ли героев пополам, чтобы другим не взбрело в голову добиваться наград таким путем», посоветовал Сигэмори. Тадамунэ приказали вернуться домой, и дожидаться распоряжений. Все как-то успокоилось, гнев Киёмори остыл, и он выполнил обещание, сделав Тадамунэ губернатором Ики. Киёмори не доверял этому человеку, поэтому заслан подальше от столицы. Тадамунэ посчитал себя обделенным. «За такие заслуги я достоин губернаторства в Овари или Мино, а меня отблагодарили каким-то захолустьем», ворчал он, надолго затаив обиду на Киёмори. Когда через много лет Ёритомо выступит против Тайра из Исэ, Тадамунэ сразу же встанет на его сторону. Ёритомо великодушно отнесется к убийце отца. «Верно послужишь, получишь свои Мино Овари», обещал он Тадамунэ. И тот старался вовсю. Метров через триста к западу от усадьбы Осада расположен храм Оомидодзи. Именно здесь находится могила Минамото Ёситомо, рядом с которым покоится его верный оруженосец Камата Масакиё. В 1190 г., уже став сёгуном, Ёритомо устроит в этом храме пышный молебен по усопшим Ёситомо и Масакиё. Перед этим он прикажет привести арестованных отца и сына Осада к могиле Ёситомо. Их распяли вниз головой на деревянном щите и забили до смерти палками. В свое время Ёритомо пообещал Тадамунэ: «Мино овари о яру». Тот от радости не обратил внимания на подвох. Эта фраза, действительно, означала «дам Мино и Овари», но имела и второе, скрытое значение: «лишу жизни». Выходит, что Ёритомо сдержал слово. Правда, Тадамунэ дождался не провинций, а лютой смерти. Трупы замученных закопали тут же и посадили сосну. В настоящее время от нее осталась одна табличка: «Место сосны над распятыми Осада». Потомков Тадамунэ Ёритомо не тронет и разрешит им жить на юге провинции Микава, где они добьются заметных успехов в изучении западной медицины. Паломники храма Оомидодзи молятся духу усопшего Ёситомо перед его могилой, подняв в верх деревянный меч, которыми она всегда завалена, впрочем, вполне аккуратно.

Четвертого января 1160 г., поблагодарив своих спасителей, Ёритомо отправился на поиски отца. Он еще не знал о его участи, но понимал, что их повсюду ищут, поэтому избегал людей и дорог. Плутая по незнакомой местности, Ёритомо сбивается с пути, но, к счастью, натыкается на молодого бакланщика (так называли тех, кто разводил бакланов для ловли рыбы). Тот сразу смекнул что к чему: этот юноша наверняка из преступников, за которых обещана большая награда. Толи деньги ему не требовались, толи бакланщик оказался действительно не по годам смышленым, сообразив, чем может обернуться сия награда, но по просьбе Ёритомо помогает ему добраться до Аохаки, однако Ёситомо там уже не было.

Ёритомо потерял счет дням и уже не представлял себе, где находится. Если бы не помощь крестьян и бродячих монахов, попадавшихся на пути, он давно бы замерз или умер как бездомная собака. Судьба к нему по-прежнему благоволила. Никто из встреченных не захотел обменять его жизнь на кучу монет, хотя каждый из них сразу понимал, едва завидев Ёритомо, что этот воин наверняка из тех, кто причастен к событиям в столице, молва о которых докатилась до самой глухой деревни. В конце-концов, на одинокую фигуру, медленно бредущую по заснеженной равнине Сэкигахара, обратил внимание Тайра Мунэкиё, объезжавший свои владения. Ёритомо пребывал на грани отчаяния, узнав о гибели отца, и уже смерился с неизбежностью самоубийства. Когда Ёритомо окликнули и он повернул голову в сторону Мунэкиё, тот признал в нем сына Минамото Ёситомо. Признал и… выругался с досады: «Черт, лучше бы я тебя вовсе не заметил. Для меня лучше…». Старый вояка не сомневался в том, какая судьба ждет этого мальчика, волею провидения вдруг оказавшегося главой дома Гэндзи. Вряд ли Киёмори пощадит его. И виноват в его смерти, пусть и косвенно, будет именно он, Тайра Мунэкиё. Кто вспомнит, что он всего лишь честно выполнял свой долг, а вот то, что благодаря его стараниям прервалась главная линия славного рода Минамото из Кавати, самураи Канто и их потомки запомнят надолго. Мунэкиё непоколебимо верил в то, что самурай должен ненавидеть врага, иначе, не ты, а тебя лишат головы. Но сейчас он не испытывал подобного чувства к пленнику. Более того, в его сердце зарождалось, об этом подумать то страшно, сострадание к Ёритомо. По дороге в столицу Мунэкиё пытался разобраться в своих мыслях. «Кого мне напоминает этот юноша?», в который раз спрашивал он самого себя. И не находил ответа. «Да это же вылитый Тайра Иэмори, пусть его душа пребудет в вечном покое», осенило, наконец, Мунэкиё. В молодые годы он занимался воспитанием Иэмори, который приходился сводным братом самому Тайра Киёмори. Сам же Мунэкиё являлся вассалом младшего родного брата Иэмори, Ёримори.

Отец Киёмори, Тадамори, первым из Хэйкэ удостоился права присутствовать в залах императорского дворца. Когда умерла мать Киёмори, Тадамори взял в жены Фудзивара Мунэко, которая родила ему двух сыновей, Иэмори и Ёримори. В 1153 г. Тадамори умирает, и Мунэко подстригается в монахини. Она жила в Рокухаре в усадьбе Икэдоно младшего сына, Ёримори, поэтому ее прозвали Икэнодзэнни – монахиней из Икэ. Ее дети не ладили со старшим сводным братом, Киёмори, особенно Иэмори, искусный политик, быстро продвигавшийся по служебной лестнице, который терпеть не мог мужицких замашек Киёмори. Иэмори, хоть и являлся вторым сыном Тадамори, вполне мог стать его законным наследником и возглавить дом Хэйкэ. В те времена карьерный рост при императорском дворе во многом зависел от происхождения матери. У императора, например, имелось множество жен и наложниц – фрейлин, говоря более элегантно. Если у фрейлины не подкачала родовитость, ее сын вполне мог стать принцем крови, а то и наследным принцем. Если же тажа самая фрейлина была низкого происхождения, ее сын в лучшем случае стал бы, скажем, восьмым принцем и коротал дни где-нибудь в глухой дыре. С этой точки зрения позиция младшего брата Киёмори, Иэмори, представлялась посолиднее. Он был законнорожденным сыном Тадамори, а его мать приходилась дочерью Фудзивара Мунэканэ, приближенного императора-инока Сиракавы. Пошли слухи, что Тадамори намерен сделать наследником именно Иэмори, пусть и второго, но более родовитого, значит, более перспективного, а главное, родного без всяких сомнений сына. Все шло к тому, что Иэмори достанутся не только обширные владения дома Тайра, но и его семейные реликвии: доспехи «каракава» и меч «когарасу». Однако в марте 1149 г. Иэмори неожиданно умирает, сопровождая императора-инока Тобу в паломничестве в Кумано. Ему не было и тридцати лет. Фудзивара Мунэко лишилась сына, любовь к которому она пронесет через всю свою жизнь, а Киёмори – серьезного конкурента, способного помешать ему стать главой Хэйкэ. Тадамори и не скрывал, что собирается передать любимый меч именно Иэмори. В первую годовщину его кончины Тадамори преподнес этот меч национальной сокровищнице Сёсоин, четко дав понять всем, кому он предназначался. Вместе с этим смерть Иэмори исключила вероятность раскола в клане Хэйси. Не заболей он и останься в живых, судьба Киёмори и его семьи могла сложиться совсем по иному. На чьей стороне оказался бы Иэмори в смутные времена? Зная его отношение к старшему брату, не трудно предположить, что они прибились бы к разным лагерям. Значит, кровавая междоусобица, значит, все как у Гэндзи…

Тайра Мунэкиё доставил пленника в Рокухару, и по распоряжению Киёмори поселил его у себя в доме, который находился в усадьбе Тайра Ёримори. Уладив формальности, Мунэкиё попросил Икэнодзэнни о встрече. Ближе к вечеру ему сообщили, что монахиня ждет его в домашней божнице, где она проводила большую часть времени. В полумраке божницы угадывался контур довольно высокой женщины, стоявшей перед статуей Будды, сложив ладони. Не поворачивая головы, она молча выслушала длинный рассказ Мунэкиё, который самое главное приберег напоследок: «Госпожа, Ёритомо по сути еще мальчик и не заслуживает уготованной ему участи. К тому же», в этом месте Мунэкиё умышленно сделал паузу, «он как две капли воды похож на вашего покойного сына, Иэмори…». Узнав в чем дело, Икэнодзэнни сразу смекнула, к чему клонится разговор: «Какой сердобольный оказывается этот Мунэкиё. Я то полагала как раз наоборот. Как печется о судьбе отрока! И свою, конечно, не забывает».

Довольно скептическое настроение Икэнодзэнни изменилось, когда ей удалось незаметно понаблюдать за пленником, который в свете дня склонил голову над свитком, внимательно вглядываясь в текст и изредка поворачиваясь к окну в глубоком раздумье. «Не может быть», прошептала пораженная монахиня. «Неужели боги смилостивились и подарили мне возможность еще раз встретиться с безвременно покинувшим мир сыном, хоть и в другом обличье?!». Словно в бреду она промолвила: «Нового расставания с сыном я не вынесу». Этой женщине многое было по силам. Ее уважали и за то, что она привнесла в Рокухару дух истинного аристократизма, которого столь не хватало по сути своей самураям, рвущимся в высшее общество. Сам Киёмори не только с глубоким почитанием относился к мачехе, но даже побаивался ее острого ума и проницательности. Не раз советы Икэнодзэнни помогали ему принимать правильные жизненно-важные решения.

Ёримори передает Киёмори просьбу матери пощадить мальчика. Тот не в какую. Ёримори, стараясь сдержать раздражение, воскликнул: «Разве вы не простили Наритику по ходатайству Сигэмори? Что мешает вам также поступить по просьбе мачехи?». Киёмори вскипел и чуть не замахал руками: «О чем ты говоришь?! Кто такой Наритика? Только и способен крутить задом перед экс-императором. А случись что, не соберет и десяток самураев, готовых отдать жизнь за него. За этим же, как ты считаешь, мальчиком пойдут тысячи. Не забывай этого, Ёримори. Они могут пойти и против тебя и вряд ли будут столь слезливы, как ты. Больше не смей докучать меня подобными увещеваниями. Ёритомо казнят в Рокудзё Каваре. Тринадцатого числа этого месяца».

Неуступчивость Киёмори натолкнулась на непреклонность его мачехи, которая и не думала смиряться. Вскоре перед ней предстал Сигэмори, ее любимчик и баловень с малых лет. Только он мог успокоить отца во время вспышек гнева. «У меня к вам настоятельная просьба, Сигэмори-доно», начала Икэнодзэнни. «Уговорите отца пощадить Ёритомо. Глядя на него, я сразу вспоминаю Иэмори. Мне кажется не переродился ли он в этого юношу. Их сходство просто поразительно. Мне известно, что вы отвели руку отца от Фудзивара Наритики. Я знаю о вашем геройском поведении в прошедшей войне, а героям приличествует великодушие». Сигэмори просьба бабки сильно озадачила. Пленником являлся хоть и малолетний, но глава дома Гэндзи. Сохранит ему жизнь сейчас, значит своими руками создать повод для волнений в будущем. И волнений нешуточных. Видя колебания внука, Икэнодзэнни добавляет: «Скажите только Киё… нет, моему старшему сыну, а он был мне сыном и останется им до конца моих дней, что с мольбой к нему обращается эта монахиня. Не все в ваших силах, а я немолода. Вероятно, демон тьмы Дакини уже начертал в своих чертогах дату моей смерти. Но пока я еще на этом свете, мне хотелось бы сделать доброе дело. Узнать о перерождении Иэмори и осознанно бросить его на произвол судьбы – значит, отказаться от дороги в рай и обречь себя на мучительные перерождения. Сжальтесь над старухой! Я буду молиться, и ждать синюю птицу». Слова Икэнодзэнни убеждали. Сигэмори несколько раз встречается и беседует с пленником. Его глубоко поразило высказывание о том, что тот хочет стать монахом и молиться за погибших родичей, забыв про мирские обиды. Но как убедить в этом отца?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18