Александр Яковлев.

Путь истины. Очерки о людях Церкви XIX–XX веков



скачать книгу бесплатно

Известно было, что Муравьев сам претендовал на пост обер-прокурора, но не только из честолюбия, а из желания уничтожить эту должность и вернуть Русскую Церковь к каноническому патриаршему управлению. Будущим Патриархом он, как и многие в России, видел митрополита Московского.

Впрочем, своими пламенными порывами он нередко заставлял святителя Филарета роптать: «Вчерашний вечер подал мне случай к утешительному размышлению, что враги меньше могут вредить человеку, нежели друзья, – с немалой иронией писал он Муравьеву 15 марта 1837 года, после их долгого разговора во время болезни митрополита. – Найдет ли враг случай, изобретет ли план задушить человека долгим разговором во время болезни горла? А для друга это возможно».

Сам же святитель Филарет частенько удерживал не в меру горячего и порывистого Муравьева от скоропалительных решений и терпел его упреки, замечания, понукания, снисходительно переводя это в шутку, ибо высоко ценил искренность его служения делу Церкви.

Так, в письме от 12 августа 1835 года митрополит Филарет, в частности, пишет А. Н. Муравьеву: «Относительно ректора академии Поликарпа вы обвиняете меня в послаблении, а другие почитают меня гонителем его. Укажите мне дорогу между сими крайностями – я тотчас пойду по ней, но и тут надобно прибавить: если позволят».

Из воспоминаний современников известно, что требование Муравьева об удалении архимандрита Поликарпа (Гайтанникова) было порождено следующим случаем. В один из своих приездов в Троицкую Лавру Муравьев гулял по окрестностям и увидел ректора Духовной Академии с несколькими профессорами на берегу пруда с удочками в руках. Завязался шутливый разговор, в котором Муравьев невпопад сказал какой-то текст, приписав его апостолу. «А какой апостол это сказал?» – с улыбкой спросил ученый монах. «Апостол Муравьев так говорит!» – с досадою ответил Андрей Николаевич. «А таких апостолов недавно вешали», – со смехом возразил архимандрит Поликарп, намекая на казнь декабриста Сергея Муравьева-Апостола. Муравьев был взбешен этой шуткою и добился-таки своего: архимандрита Поликарпа сняли с поста ректора.

Масштабы деятельности А. Н. Муравьева в Святейшем Синоде выходили за рамки границ России. Его путешествия на Восток сблизили его с главами православных Поместных Церквей, которые нашли в нем постоянного и усердного ходатая обо всех нуждах бедствующих под турецким игом единоверцев. Муравьева почтили титулом епитропа (попечителя) патриарших престолов. Благодаря его хлопотам и усилиям в Москве были устроены Антиохийское, Александрийское и Иерусалимское подворья; на Афоне был создан новый русский скит во имя святого Андрея Первозванного, ктитором которого стал Муравьев. Он организовал сбор подаяний для восстановления из развалин великолепной базилики в Мирах Ликийских, где ныне покоятся мощи святителя и чудотворца Николая.

В самой России Путешественник стал восприниматься как главный эксперт по всем вопросам Христианских Церквей на Востоке, и в его консультациях нуждались и Синод, и МИД, и Зимний дворец.

Вероятно, что именно Муравьев дал представление митрополиту Филарету о ближневосточных церковных проблемах, и его советами пользовался святитель при решении некоторых конкретных вопросов. Например, в декабре 1859 года митрополит рекомендует обер-прокурору Святейшего Синода графу А. П. Толстому перевести архимандрита Антонина (Капустина) на должность настоятеля посольской церкви в Константинополе; тогда же он посоветовал Синоду оставить попытки вмешательства в дела Константинопольской

Церкви, которая ревниво оберегала свое первенство и не терпела никакого вмешательства других единоверных Церквей в ее дела; в ноябре 1867 года, незадолго до своей кончины, митрополит Филарет не согласился с предложением Патриарха Константинопольского Григория VI об установлении межцерковных связей без посредничества правительства. Можно предположить, что более осторожная позиция московского святителя была вызвана не только его преклонным возрастом и известной осторожностью, но также и советами А. Н. Муравьева. Подобно своим братьям, Андрей Николаевич был убежденным консерватором, в отличие от архимандрита Антонина (Капустина), который в своих предложениях по контактам с восточными Церквами выступал за перемены, за большую гибкость и за решительный возврат к древлеотеческому Православию путем освобождения от последующих вековых «наслоений».

В то же время представление о Муравьеве, равно как и о митрополите Филарете, как «чистых охранителях» существующих церковных порядков есть явное упрощение их взглядов и подходов. В царствование Александра II, с началом эпохи Великих реформ, когда открылись возможности для проведения благодетельных перемен, Муравьев пишет в 1856 и 1857 годах две записки. Он указывает на «стеснительное положение» синодальной системы и «засилие светской власти», говорит о формализме и бедности приходского духовенства, о бюрократическом духе в архиерейском и консисторском управлении церковной жизнью. Он предлагает власти дозволить некоторую свободу и самодеятельность в Церкви, что, по его мнению, необходимо как по мотивам каноническим, так и по практическим соображениям.

Московский митрополит, которому Муравьев, конечно же, послал копии своих записок, согласился с его оценками, но нашел его предложения слишком резкими и поспешными. Святитель был сторонником малых перемен, пусть негромких, но реально полезных, которые могла бы провести сама Церковь. Муравьев же все-таки был сторонним человеком, желавшим не подлинной соборности, а сохранения зависимости Церкви от государства, полагал, что именно государство должно реформировать Церковь.

Тем не менее существовала еще одна черта, сближавшая взгляды двух церковных деятелей по вопросам восточных Церквей, – имперский дух. «Мы очень быстро забыли, что мы ведь только часть всего общества верующих, и отождествили себя со всей вселенскою Церковью, – писал позднее архимандрит Киприан (Керн), – забыв о том, что на Востоке находятся престолы апостольские, хранители древних отеческих преданий, и что только соборное единение нас всех составляет вселенскую полноту Церкви». Но полтора столетия назад политическое бесправие восточных Церквей под гнетом Османской власти незаметно стало восприниматься в России как просто слабость. И при направлении в Иерусалим в 1858 году представителя Русской Церкви не было даже попытки оповестить об этом Патриарха Иерусалимского, жившего в Константинополе, а это – явное нарушение церковных канонов. В 1865 году в возникшем открытом конфликте с Патриархом митрополит Филарет решительно защищал престиж России, не сделав уступок Патриарху Иерусалимскому.

По делам Восточных Церквей А. Н. Муравьев, как неофициальный представитель Русской Церкви и русского правительства, вел обширную переписку с патриархами и другими греческими святителями. От них он получил в дары многие великие святыни. Из всех своих путешествий Андрей Николаевич привозил множество памятных вещей и древностей, которые он положил в основу своей знаменитой коллекции, а большей частью раздарил.

Стоит напомнить, что по его настоянию в Петербург из Фив были привезены две статуи сфинксов, установленные в 1834 году на набережной напротив Академии художеств. В его коллекцию входило итальянское деревянное распятие XVI века, Константинопольская икона Божией Матери из слоновой кости, древний складень из Лавры святого Саввы и еще десятки икон. Он получил в дар несколько частиц от Гроба Господня, от скалы Голгофской и камень от гроба Богоматери в Гефсимании. Бережно хранились им также камни из Иордана, кусок мрамора от престола древнего христианского храма в Пицунде, где проповедовал апостол Андрей Первозванный, подаренное митрополитом Филаретом рукописное Евангелие старорусского письма и другие драгоценные редкости.

Нельзя не сказать и о такой стороне деятельности Муравьева, как его полемика с Римом в 1841–1846 и 1853–1856 годах. Политико-религиозные споры в те годы развернулись по всей Европе. Между Муравьевым и католическим богословом из Страсбурга Луи Ботеном завязывается переписка о возможности воссоединения Церквей. В письме от 4 сентября 1836 года Муравьев пишет: «Люди вроде меня только жалеют об этой фатальной разъединенности Церкви», а в последующих письмах сожалеет, что Римская Церковь, занятая борьбой с протестантизмом, «совсем потеряла из виду свою восточную сестру». В 1845 году русский путешественник предпринимает путешествие в Рим с полуофициальной миссией: подготовка визита императора Николая I. Но было и иное основание: изучение причин перехода русских аристократов в католицизм (граф Г. П. Шувалов, княгиня 3. А. Волконская, графиня С. П. Свечина, князь Ф. Голицын, князь И. С. Гагарин и др.). В «Римских письмах» он пишет об этих людях с горечью: «Вместо того чтобы обратиться к коренному православному учению отцов своих… они, по искаженному воспитанию, которое от самой колыбели сделало для них чуждым все отечественное, бросаются с отверстыми объятиями к тому, что кажется доступнее их понятию». (Справедливости ради отметим, что сам И. С. Гагарин позднее с иронией вспоминал пылкую, но показавшуюся ему наивной апологетику Путешественника: «Меня не иезуиты обратили. Начало положил Петр Яковлевич Чаадаев на Басманной в 1835 или 1836 году, а дело довершил Андрей Николаевич Муравьев своею «Правдою Вселенской Церкви»). Муравьев сурово критикует католическую религиозность, различные проявления которой он увидел в римских храмах: система индульгенций, молитвы в пустых храмах, сокращенный чин литургии, совершаемой на непонятной для большинства латыни, «тайная месса», которая продолжается не более десяти минут. «Я посмотрел бы, – пишет Муравьев, – если бы ревностные римляне или новообращенные выстояли на ногах, а не сидя трехчасовую или двухчасовую обедню, пошли бы они еще про себя молиться в пустом храме?».

В январе 1848 года папа Пий IX направил восточным христианам послание с призывом покончить с разделением Церквей и «вернуться к Риму». «Кто сделал так, что вам не удалось сохранить древнего единства ни в учении, ни в священноначалии не только с западными Церквами, но и между вами самими?» – задавал папа риторический вопрос. В мае 1848 года специально созванный совет четырех православных патриархов и 29 восточных епископов издал свой ответ Риму. В нем не только отвергается попытка папы «присвоить себе Церковь как собственное достояние», но и дается ответ на обвинения в цезарепапизме (главенстве русского императора над Церковью): «Хранитель благочестия… у нас есть самое тело Церкви, то есть самый народ».

Однако за спорами о канонических вопросах или о контроле над Святыми местами в Палестине для Рима на первом плане оставались вопросы политические: отношения католического Запада и православного Востока. Муравьев оказался в центре разгоравшейся полемики. В 1852 году он издает брошюру «Слово кафолического православия Римскому католичеству», позднее появляются ее переводы на греческий, польский и французский языки. Апологетика Православия тут же вызвала резкую отповедь в Риме: в католических журналах появляется серия статей против «врагов католичества», папа призывает русского иезуита И. С. Гагарина представить свой «ответ против греко-руссов». Папский нунций в Вене кардинал Микеле Виале-Прела откровенно признавал: «К сожалению, Россия – самый главный враг Католической Церкви». В этой идейной борьбе, продолжавшейся в период Восточной войны 1853–1856 годов, мирянин, чиновник не самых больших чинов Муравьев оказался выразителем официальной позиции православной Церкви по всему комплексу вопросов церковной жизни. «Но доколе Римская [церковь], несмотря на все свои отступления от канонов, будет самонадеянно утверждать, что нет спасения иначе, как под сенью ее патриарха, – твердо заявлял Муравьев в финале своей работы, – Восточная сестра ее, исполненная чувством своего Православия, будет только сокрушаться о таком ожесточении и смиренно молить Отца светов, дабы… просветил и соединил опять воедино всю Кафолическую церковь, искупленную кровью единородного Его Сына».

Спустя несколько лет, в мае 1859 года, известный прусский чиновник барон Август фон Гакстгаузен, совершивший ранее путешествие по России, направляет митрополиту Московскому Филарету письмо с предложением войти в общение с Обществом молитв о воссоединении Церквей, основанным немецкими католическими епископами. Гакстгаузен во время поездок по русской земле был поражен красотой православного богослужения, глубокой духовностью и даже «демократичностью» Православия. Особенно поразило ревностного монархиста и пламенного католика то, что Русская Церковь осталась незатронутой западным рационализмом. Обращаясь к московскому святителю, Гакстгаузен вопрошал: «Не велит и Святейший Синод также возносить особые молитвы по всей России, дабы милостью Господней наше разделение прекратилось?». Ответ пришел из Киева от Муравьева после его переписки с митрополитом Филаретом. Святитель написал ему, что Православная Церковь молится о соединении с нею неправославных Церквей в литургии оглашенных, ибо «неправославные самим неправославием отлучили себя от общения» при Таинстве Евхаристии, и заключил: «Не стесняйте же христианской любви Православной Церкви и не утверждайте, что она не молится об соединении Римской Церкви».

Не впустую пропали усилия пламенного полемиста, заработавшего в Европе славу «главного защитника Русской Церкви и давнего врага Церкви Католической». В эти годы на Западе возрастает интерес к незамечаемой ранее Православной Церкви, одним из показателей которого во Франции стал переход в Православие католического священника Владимира (Рене-Франсуа) Геттэ, тут же запрещенного в служении, а книги его были внесены в Индекс запрещенных книг. Кстати, и барона Гакстгаузена в Риме заподозрили… Папский нунций в Мюнхене Флавио Киджи предупреждал: «Есть все основания полагать, что он – русский агент или, по меньшей мере, инструмент в делах русских».

Путешественник справедливо считал себя преимущественно церковным писателем, его драматические произведения не имели успеха у публики. Однако все же Муравьев оказал важную услугу русской литературе… своим отсутствием. В один зимний день, 18 февраля 1837 года, на квартиру к Муравьеву зашел его знакомый, поручик М. Ю. Лермонтов, надеявшийся на помощь влиятельного сановника в публикации своего стихотворения на смерть Пушкина. Хозяина не было дома. Лермонтов в ожидании зашел в образную, где увидел между икон ваии – плетеные пальмы, употребляемые в Иерусалиме при крестных ходах на празднике Входа Господня в Иерусалим (на Вербное воскресенье). Он так и не дождался Муравьева в тот день и ушел, оставив на столе исписанный лист бумаги. То были дивные стихи «Ветка Палестины»:

 
Скажи мне, ветка Палестины:
Где ты росла, где ты цвела?
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?..
 
 
Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, символ святой…
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.
 

В 1840 году выходит новая книга Муравьева «Первые четыре века христианства». Это не столько научный труд, сколько сердечно и проникновенно написанная православным человеком повесть о Матери-Церкви, о том, как возникла она в 33 году, как пережила жесточайшие гонения и смуты ересей, как вызвала к жизни сонмы мучеников за веру и великих апологетов – защитников веры, мудрых богословов и пламенных проповедников. Стоит заметить, что в своей работе Муравьев, конечно же, использовал различные труды Отцов Церкви и исследования по истории Церкви, однако его книга не подавляет ученостью, она написана живо, простым и ясным языком.

В 1842 году Андрей Николаевич подает в отставку и оставляет Святейший Синод. Причиной тому послужило удаление из Синода митрополита Филарета (Дроздова) из-за возросших разногласий с обер-прокурором Н.А. Протасовым. Тем не менее Муравьев остался на государственной службе, он был причислен к Азиатскому департаменту Министерства иностранных дел, что было не слишком обременительно и оставляло ему довольно времени на написание книг.

Муравьев писал много и быстро. По воспоминаниям профессора П. С. Казанского, на сделанное им замечание о встречавшихся неточностях Андрей Николаевич ответил: «Вы с вашими требованиями пять лет просидите над сочинением, и в десять лет разве сто человек прочитают их и после уже оценят их достоинство. Я напишу это в пять месяцев и, скорее, мою книгу станут тотчас читать; знаю, что через десять лет ее забудут, но она сделала свое дело».

Судьба его сочинений не была вовсе безоблачной. В письме к своему духовному наставнику митрополиту Филарету в марте 1851 года он отмечает, что в обществе «расположение к духовному чтению падает», и жалуется, что его книга «Письма с Востока» не расходится. Нелегкой оказалась и жизнь Путешественника. Самолюбивый и вспыльчивый характер Андрея Николаевича был труден для окружающих, может быть, поэтому он не женился, остался одинок. В высшем обществе, к которому он принадлежал по праву рождения, его недолюбливали. В духовной среде его уважали, но побаивались и относились настороженно.

Не вовсе безоблачными были и его отношения с митрополитом Филаретом, подчас терпеливо сносившим его упреки и неизменно наставлявшим его, подававшим советы. «Вспомнилось мне слово Ваше в одном из прежних писем Ваших: буду молчать. Хорошо молчание с кротостью и смирением; хорошо и слово с любовью к добру и ревностью к правде», – писал святитель 26 ноября 1852 года. «Кажется, довольно дела христианину, чтобы исследовать глубины и пути своего сердца, помыслов, желаний и дел и устроять силою благодати Божией Царство Божие внутри себя» – из письма от 2 февраля 1854 года.

В 1859 году Муравьев поселился в Киеве, который давно манил его. Деятельная натура его не могла успокоиться одним литературным трудом. По его инициативе в Киеве было учреждено Свято-Владимирское братство, целью которого стало утверждение Православия в народе, особенно среди поляков и евреев. Благодаря его настойчивым стараниям в 1861 году был возобновлен знаменитый ранее крестный ход в день памяти святого равноапостольного великого князя Владимира на место Крещения Руси, сама Крещатицкая часовня была очищена и украшена. Он стал ктитором великолепного Андреевского храма, построенного в память его святого – апостола Андрея Первозванного. В феврале 1867 года он посылает митрополиту Филарету текст составленного им акафиста святому Андрею, и в том же году акафист выходит отдельной книгой. Андреевский храм он не только украшает, но и буквально спасает: когда стены церкви пошли трещинами от сырости (из-за ключей, вытекавших из горы под храмом), Муравьев использовал свои связи в Петербурге для выделения средств на отведение ключей и укрепление фундамента церкви каменными сводами. В нижней части Андреевского храма им была устроена часовня во имя преподобного Сергия Радонежского как память о великой святыне Руси и о своем духовном наставнике, настоятеле Свято-Троицкой Сергиевой Лавры митрополите Филарете (Дроздове).

В том же 1867 году, 19 ноября, скончался святитель Филарет. На его смерть откликнулось много священнослужителей и мирян, но наиболее проникновенным и ярким оказалось слово А. Н. Муравьева: «Одного лишь человека не стало в мире, и едва ли целое поколение может наполнить собою эту пустоту! Водворяется некое таинственное безмолвие, как бы в ожидании новых, подобных сему громовых ударов, и наипаче внимательна Церковь к такому безмолвию, ибо сдвинут со свещника ярко горевший ее светильник, во свете коего она еще надеялась утешаться многие годы, самая продолжительность времени его сияния заставляла забыть, что он может когда-либо погаснуть… Тяжко пало на душу чувство нашего сиротства при оскудении сего света в темную годину вещественного брожения умов…». Статья была напечатана в журнале «Православное обозрение» без указания имени Муравьева.

Достойна уважения скромность признанного автора. Он был искренен, видя главное свое дело не в художественности своих сочинений, а в миссионерстве, просветительстве ради утверждения Православия. И его труды пережили его.

 
Да, много, много испытаний
Ты перенес и одолел…
Живи ж не в суетном сознаньи
Заслуг своих и добрых дел;
Но для любви, но для примера,
Да убеждаются тобой,
Что может действенная вера
И мысли неизменный строй.
 
Ф.И. Тютчев. Андрею Николаевичу Муравьеву. 1869

Андрей Николаевич скончался в Киеве в 1874 году и был похоронен в созданной им часовне преподобного Сергия Радонежского. Различные его книги издавались в разных русских городах почти ежегодно до 1917 года, а ныне пришли к современному читателю.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11