Александр Ахматов.

Триокала. Исторический роман



скачать книгу бесплатно

– Ты мне еще понадобишься, – бросил он отпущеннику.

– Какие вести с дороги? Что нового в Риме? – обратился Нерва к Фабрицию, когда оба они вышли в перистиль, ухоженнный внутренний дворик, окруженный множеством колонн, облицованных паросским мрамором, и утопавший в зелени и цветах розовых кустов. – Кстати, я был очень удивлен, когда узнал, что ты покинул Лилибей, приняв решение лично сопровождать хлебный груз в Остию.

– Об этом меня просил сам Марий, – сказал Фабриций, оглядывая живописный двор. – Он озабочен бесперебойным снабжением легионов, стоящих лагерем под Никеей. В своем письме ко мне он жаловался, что пираты перехватили один из наших кораблей с зерном на пути от Сицилии к Остии. Поэтому я решил лично сопроводить кибеи3030
  Кибея – грузовой корабль, предназначенный для перевозки зерна.


[Закрыть]
на квинквереме с полусотней отборных воинов. К счастью, до самой Остии мы не встретили пиратов, а вот на обратном пути, при выходе из пролива Харибды, четыре пиратских миапарона прошли мимо нас так близко, что можно было разглядеть лица этих разбойников. Но их устрашил вид военного корабля с катапультами у каждого борта. Знали бы они, что на корабле свыше сорока миллионов сестерциев…

– Свыше сорока миллионов? – переспросил Нерва, алчно заблестев глазами.

– Я привез их тебе по поручению сената. Они предназначены для закупки зерна в Сицилии. Позаботься о том, чтобы твой казначей принял деньги у прибывшего вместе со мной эрарного трибуна.

– Об этом не беспокойся. Я немедленно отдам все необходимые распоряжения.

– Но больше всего тебе доставит хлопот постановление сената о союзниках… Ты, наверное, ничего не слышал о нем?

– Нет. Что за постановление? О каких союзниках речь?

– Видишь ли, недавно Марий добился от сената права обращаться за помощью к союзным царям, жалуясь на малочисленность солдат вспомогательных войск. Но когда он написал письмо Никомеду, царю вифинскому, тот ответил, что не может прислать даже небольшой отряд, потому что римские публиканы вконец разорили его страну своими поборами и продали в рабство за долги большинство вифинцев, способных носить оружие. По его словам, все они теперь томятся в римских провинциях. Письмо Никомеда наделало в сенате много шума. Жалобы на наших откупщиков поступали и раньше, но на них никто не обращал внимания. На этот же раз сенат очень болезненно отреагировал на заявление Никомеда, особенно после тревожных сообщений, что кимвры грозятся этим же летом двинуться на Рим. В конце концов, сенат принял постановление об освобождении всех рабов из числа союзников, если они находятся в провинциях, причем без всякого выкупа. Вот и подумай, какая головная боль тебе предстоит.

– Клянусь Юпитером Капитолийским! – с возмущением воскликнул Нерва. – Этот указ словно специально издан для Сицилии, чтобы устроить в ней невиданный переполох! Ведь ни в одной из провинций нет такого количества рабов из числа римских союзников.

Стало быть, мне предстоит одному отдуваться за всех?

– Кроме того, Марий поручил мне передать тебе на словах, чтобы ты немедленно приступил к формированию из освобожденных рабов отрядов вспомогательных войск. От имени союзнических царей и тетрархов они должны быть направлены в Рим. Марий высказал пожелание, чтобы ты как можно скорее освободил не менее пяти тысяч человек.

– Ах, чтоб мне пропасть! – почти простонал Нерва, схватившись рукой за голову. – Из-за этого сенатского постановления все мои планы летят к Орку!

– Ничего не поделаешь, мой друг, – продолжал Фабриций, сочувственно глядя на старого приятеля. – Со времен нашествия галлов Бренна Рим еще не был в такой опасности. Даже Ганнибал не идет в сравнение. Об этом говорили в сенате, обсуждая письмо Никомеда. Если хочешь знать мое мнение, то скажу тебе, что положение наше отчаянное. Если кимвры в этом году пойдут в Италию, ни Манлию, ни Марию не удастся их остановить. Слишком ничтожны собранные ими силы. Сейчас еще трудно сказать, что замышляют варвары. Они разбрелись по Нарбоннской Галлии и, подобно саранче, опустошают провинцию. Недавно их скопища переправились через Родан и вторглись в земли арвернов за их отказ присоединиться к ним для борьбы с Римом. Однако и галльские союзники кимвров тяготятся присутствием их на своей территории. Эти дикари умеют только грабить и разрушать. Германцы вообще, говорят, не особенно прилежны в труде. По своему характеру это разбойники, всегда готовые пограбить более слабых соседей. Зачем производить то, что можно отнять силой? О кимврах и говорить нечего, так они избалованы своими победоносными походами. Повозки их ломятся от добычи. Они охладели даже к скотоводству, которым занимались у себя на родине, хотя, как и раньше, дают клятвы на своем священном медном быке. Это их главный символ.

– Сколько дней ты намерен провести в Сиракузах? – спросил Нерва, терпеливо выслушав пространную речь квестора, который имел слабость при случае поупражняться в риторике.

– Я завтра же отправляюсь в Лилибей, – ответил Фабриций.

– А не погостить ли тебе у меня дня три-четыре? Тем более, что завтра последний день Флоралий3131
  Флоралии – римский праздник в честь Флоры, богини цветов и весны. Праздновался с 28 апреля по 3 мая.


[Закрыть]
. Отметим его веселым пиршеством и сценическими представлениями в театре.

– От всей души благодарю тебя, Публий Лициний, но это, право, невозможно. Меня ждут дела в Лилибее. Сенат поручил мне ускорить отправку зерна в Рим из хранилищ Мотии и Эмпория Сегесты.

– Жаль, очень жаль, мой друг… Но сегодня этот прекрасный гиеронов дворец в полном твоем распоряжении. Для тебя мы отведем здесь самые лучшие комнаты. Никаких гостиниц! Отдохнешь здесь, осмотришь дворец. Своими глазами увидишь, как жили когда-то сиракузские тираны… И надеюсь, ты не откажешься отобедать со мной сегодня.

– С удовольствием принимаю твое приглашение.

– Я пришлю за тобой посыльного. А пока устраивайся на новом месте.

Когда они вернулись в зал, Нерва взял со стола колокольчик и позвонил. Слуга показался на пороге.

– Гиацинт! – обратился к нему Нерва. – Позаботься о квесторе и его слугах. Кажется, рядом с моим конклавом есть две прилично обставленные комнаты?

– Да, господин. Я уже проверял их сегодня утром. Там все в надлежащем порядке. А слуг господина можно разместить на втором этаже…

* * *

Простившись с квестором, Нерва распечатал письмо сената и вслух прочел постановление о союзниках.

Аристарх, сидевший за столом, слушал внимательно.

– Ну, что скажешь? – прочитав последние слова постановления и бросив на стол свиток пергамента, спросил Нерва.

– Неслыханно! – произнес вольноотпущенник, качнув головой. – Клянусь всеми богами Олимпа, никогда еще из курии Гостилия не выходило чего-либо подобного!

– Фабриций рассказал мне, что вифинский царь Никомед обратился в сенат с письмом, в котором жаловался на произвол наших публиканов, продавших за недоимки отборных вифинцев, которые подлежали призыву в войско. По этой причине он отказался прислать своих солдат для участия в войне против кимвров. На сенаторов это произвело нехорошее впечатление. Видимо, для того чтобы продемонстрировать свою заботу о союзниках, они и вынесли это дурацкое постановление.

– Теперь на законном основании в Сицилии можно будет собрать целое войско, составленное из рабов, – в раздумье проговорил Аристарх и, помолчав, прибавил: – Только вряд ли это понравится их владельцам. Все они придут в неописуемое бешенство.

– В том-то и дело, мой Аристарх! – сказал Нерва, с хмурым и озабоченным видом прохаживаясь по залу. – Ума не приложу, что мне делать? Отказаться от объезда Сицилии и вместо этого заняться освобождением рабов? Но ты ведь понимаешь, что для меня каждый день – это золотой день… Провалиться мне в Тартар! – воскликнул он, стукнув себя ладонью по лбу. – Как только об этом злосчастном постановлении сената станет известно в провинции, толпы рабов будут преследовать меня повсюду, где бы я ни появился.

– Но, может быть, ты из всего этого сможешь извлечь для себя не меньше пользы здесь, в Сиракузах, чем во время своей поездки по судебным округам?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Нерва, бросив пытливый взгляд на своего отпущенника.

– Мне думается, что это сенатское постановление необходимо выполнять неукоснительно до тех пор, пока… пока сицилийцы и здешние римские всадники не станут очень горячо просить тебя прекратить разборы дел об освобождении рабов…

– А дальше что?

– Разумеется, сицилийские землевладельцы не останутся безучастными в таком деле, – продолжал Аристарх. – Провинция так и кишит рабами, привезенными из Вифинии, Каппадокии, Сирии, которые являются союзниками Рима. Немало тут и обращенных в рабство италийских союзников…

– Скажи-ка прямо, Аристарх, к чему ты клонишь? – нетерпеливо спросил Нерва. – Хочешь, чтобы я из боязни вызвать недовольство местной знати прекратил все дела об освобождении рабов и тем самым нарушил сенатское постановление?

– Но почему же «нарушил»? – живо возразил отпущенник. – Подумай сам, сколько рабов в провинции и сколько их подпадают под указ сената? Оставшегося срока твоей сицилийской претуры не хватит, чтобы всех их освободить. Судя по всему, в последнее время римские публиканы славно поработали в Вифинии и других малоазийских царствах. Если уж царь Никомед осмелился отказать Риму в помощи, ссылаясь на то, что страна его обезлюдела, – значит, так оно и есть на самом деле. Большинство из тех вифинцев, которых продали за долги в рабство, попали именно в Сицилию. Здесь всегда не хватало рабочих рук. А сколько народу навезли сюда из Сирии и других мест? А сколько из самой Италии? Конечно, было бы глупо оставить зерновую провинцию без рабов…

– Вот-вот! Великое спасибо скажут мне в Риме и сенат, и весь римский народ до последнего пролетария, привыкшего к дешевым хлебным раздачам. Так что выполняй или не выполняй я сенатское постановление – все равно останусь в дураках, – сердито говорил Нерва, расхаживая по залу. – Марий требует, чтобы я освободил не менее пяти тысяч рабов. Попробуй-ка, обеспечь всем необходимым десять когорт этих прожорливых варваров! А сколько потребуется денег и средств, чтобы переправить их в Рим?..

– Тут главное выдержать паузу, мой господин. Делай свое дело по указу сената. А там, я уверен, все образуется само собой. Когда наступит момент, чтобы угодить сицилийской знати, ты объявишь о приостановлении судебных разбирательств… скажем, на неопределенное время. Разумеется, все заинтересованные в этом деле лица должны будут щедро отблагодарить тебя. Об этом мы позаботимся заранее. До того, как разразится неизбежный скандал, ты успеешь освободить тысячу… ну, полторы тысячи рабов. Остальными пусть займется квестор Фабриций Руг в своем Лилибее. Не одному же тебе заниматься этим неблагодарным делом…

– Пожалуй, мне ничего не остается, как последовать твоему совету, – вздохнув, согласился Нерва и тут же добавил: – Обязательно разыщи Публия Клодия. Передай ему от моего имени, чтобы он не пропускал ни одного собрания сиракузского конвента римских граждан3232
  Конвент римских граждан – община (колония, корпорация) римских граждан за пределами Рима, в провинциальных городах.


[Закрыть]
и подробно докладывал мне обо всем, что там затевается. Можешь объясниться с ним со всей откровенностью. Впрочем, он человек неглупый и сам поймет, что от него требуется…

Глава третья
На площади Ахрадины. – Незнакомка. – Достопримечательности Сиракуз

Утром следующего дня на площади в Ахрадине общественные служители выставили у стены пританея3333
  Пританей – здание, в котором заседали пританы, носители высшей власти в некоторых греческих городах.


[Закрыть]
альбум3434
  Альбум – покрытая белым гипсом доска, на которую заносились распоряжения римских преторов.


[Закрыть]
с полным текстом постановления сената.

Перед альбумом сразу собралась большая толпа горожан. Слух о постановлении сената быстро облетел весь город, а затем и его окрестности, откуда во вторую половину дня на ахрадийскую площадь начали сходиться оборванные и грязные рабы из загородных имений сиракузян. Они самовольно бросили работу и поспешили в Сиракузы, как только до них дошла эта ошеломляющая новость, преисполнившая их сердца великой надеждой на освобождение.

Но если более образованные городские рабы сумели быстро разобраться в латинском тексте, то сельские их собратья по рабству, в основном грекоязычные, были совершенно неграмотны и оказались в крайне затруднительном положении. Проходившие мимо пританея свободные граждане в ответ на просьбы собравшихся перед альбумом оборванцев растолковать сенатское постановление отворачивались от них с гордым презрением и проходили мимо.

Около двух часов пополудни на ахрадийской площади со стороны пустынной улицы, идущей от въездных ворот со стороны знаменитых сиракузских каменоломен, появилась изящно одетая молодая и красивая девушка с белокурыми волосами, стянутыми вокруг головы красной шелковой повязкой. Она шла в сопровождении рослого раба-африканца, который нес на своем плече большой узел с вещами.

Судя по тому, с каким интересом девушка и ее чернокожий спутник оглядывались по сторонам, в Сиракузы они попали впервые.

Красота девушки бросалась в глаза с первого взгляда. На вид ей было не больше восемнадцати лет. Обращали на себя внимание розовый оттенок кожи ее лица, мягко очерченный рот и большие темно-серые глаза. Походка ее была неторопливой и усталой, но в стройной и гибкой фигуре чувствовалась молодая энергическая сила. Наряд ее состоял из длинного до пят платья цвета шафрана и накинутого поверх него легкого голубого плаща. Сквозь тонкую ткань платья вырисовывалась ее полная и упругая грудь.

– Посмотри, Сирт, сколько людей собралось перед этим альбумом! – обратилась девушка к слуге на латинском языке, когда оба они поравнялись с толпой у пританея. – На таких досках, покрытых гипсом, обычно пишутся очень важные распоряжения властей. Давай посмотрим, что там написано?

– Вряд ли мы узнаем что-нибудь интересное для себя, моя госпожа, – с явным неудовольствием отозвался африканец на плохой латыни, окинув взглядом толпу, сгрудившуюся у пританея.

– Кто знает? – возразила девушка. – В нашем с тобой положении не стоит пренебрегать лишней информацией, которая всегда может пригодиться.

– Это же рабы с полей, – презрительно сказал слуга. – Измазаны землей, как могильщики на Эсквилинском поле. Не ходи туда. Они запачкают твое чудесное платье своими грязными лохмотьями…

– Подожди меня здесь, я мигом обернусь, – не слушая его, сказала девушка и решительно направилась к пританею.

Она подошла к стоявшему немного поодаль от толпы пожилому рабу, одетому в ветхую безрукавную тунику, и спросила его по-гречески, обнаружив, что и этим языком она владеет не хуже, чем латинским:

– Будь так добр, объясни, пожалуйста, по какому поводу собрался народ? Что тут происходит?

– Говорят, что римский сенат издал постановление об освобождении рабов, которые раньше были подданными союзных царей, – отвечал раб. – Сам я, едва прослышал об этом, не утерпел и прибежал сюда из имения своего господина, чтобы убедиться в этом наверняка. Я ведь свободнорожденный из Антиохии, а сирийский царь считается одним из верных союзников Рима.

– Вот чудеса! – удивилась девушка. – Римский сенат озаботился судьбой рабов? С чего бы это?

– Всем невдомек, – пожав плечами, сказал сириец. – Как видно, совсем плохо приходится теперь римлянам, если их надменный сенат снисходит до того, чтобы издавать такие постановления. Говорят, что рабов будут освобождать для службы в римской армии, которая этим летом отправится против кимвров.

– И обо всем этом написано в альбуме? – недоверчиво спросила девушка.

Раб почесал в затылке.

– Видишь ли, прекрасная госпожа, указ-то ведь написан на латинском языке. А среди нас никто не знает латинской грамоты… Многие и греческие буквы с трудом разбирают. Пока что все мы пользуемся одними слухами и догадками.

– Я могу перевести любой текст с латыни на греческий, – сказала девушка.

– Что ты говоришь! – обрадовался сириец.

Он тут же повернулся лицом к толпе и крикнул:

– Эй, ребята! Дайте этой образованной девушке-гречанке подойти к альбуму. Она обещает растолковать каждое слово в указе сената.

На возглас сирийца головы всех толкавшихся у пританея рабов разом повернулись к нему и стоявшей рядом с ним юной красавице. Толпа быстро расступилась, и девушка прошла к альбуму, шурша на ходу тканью своего дорогого наряда.

Она быстро пробежала глазами текст, написанный на гипсовой доске, потом стала медленно переводить:

– Здесь говорится о том, что в седьмой день до календ мая сенат по докладу Гая Мария, консула, постановил, чтобы ни один из свободнорожденных союзников римского народа не находился в рабстве в провинциях и чтобы об их освобождении позаботились преторы. И далее… Публий Лициний Нерва, претор Сицилии, объявляет, что на основании этого постановления сената он будет вести дела об освобождении рабов согласно велению своей совести и благу римской республики.

Когда девушка умолкла, один из рабов спросил ее:

– Все ли правильно ты перевела? Может быть, постановление сената касается только уроженцев Италии?

– Нет, я не пропустила ни одного слова, – сказала девушка. – Здесь ясно говорится о том, что ни один из свободнорожденных союзников римского народа не должен находиться в рабстве в провинциях, – четко повторила она. – Об италиках здесь ничего не написано. Надо понимать, указ сената касается всех римских союзников без всякого исключения.

Рабы возбужденно загомонили. Девушку стали упрашивать, чтобы она еще раз прочитала сенатское постановление, и ей пришлось повторить его слово в слово, после чего она выбралась из толпы и вернулась к поджидавшему ее чернокожему слуге.

Тот был уже не один. Рядом с ним стоял хорошо одетый мальчик лет тринадцати. Оба они о чем-то оживленно беседовали друг с другом, точнее, больше жестикулировали, потому что африканец, не зная греческого языка, изъяснялся на латинском, а мальчик говорил по-гречески, используя небольшой запас знакомых латинских слов.

– Вот, госпожа, – сказал девушке слуга. – Представляю тебе этого мальчугана. Его зовут Асандр, и он, кажется, знает, как пройти до гостиницы «Аретуса». Я уже пообещал ему викториат, если он проведет нас туда.

– Если я не ошибаюсь, ты из свободного сословия? – внимательно оглядев мальчика с головы до ног, спросила его девушка по-гречески.

– Да, госпожа, – ответил мальчик. – Мой отец – гражданин Сиракуз.

– В таком случае можно не сомневаться, что ты хорошо знаешь город, – улыбнувшись, сказала девушка.

– О, я знаю его не хуже любого мистагога, – не без гордости ответил мальчик.

– Мистагога? – переспросила девушка. – Я слышала, что в Афинах мистагогами называют жрецов, посвятителей в Элевсинские мистерии3535
  Элевсинские мистерии (таинства) – празднества в честь Деметры в Аттике, в городе Элевсине.


[Закрыть]

– В Сиракузах мистагогами называют проводников по священным и памятным местам, – пояснил мальчик. – Мой отец состоит в товариществе мистагогов. Я у него многому научился и нередко подрабатываю, рассказывая приезжим о достопримечательностях города.

– На острове Ортигия, как мне сказали, есть гостиница под названием «Аретуса». Поможешь нам ее найти? Получишь денарий.

– Я знаю эту гостиницу и ее хозяина. Он латинянин. Его зовут Видацилий.

– Прекрасно, Асандр! Так ведь твое имя? Проводишь нас туда?

– Охотно, госпожа.

– А по пути ты хоть чуточку расскажешь об этом славном городе.

– Вряд ли я успею много рассказать, добрая госпожа. Ведь город очень велик. Можно подумать, что он состоит из четырех больших городов, каждый из которых носит свое название. Например, сейчас мы стоим на центральной площади Ахрадины, главной части Сиракуз. Вон там, к северу от Ахрадины, расположена Тихе. Это самая населенная часть города – там живут люди небогатые, в основном ремесленники и мелкие торговцы. Южнее Ахрадины лежит Неаполь, называющийся так потому, что он застроен был позднее других районов города. Советую тебе, госпожа, обязательно побывай в Неаполе, потому что там очень много красивых зданий и среди них два прекрасных храма, посвященных Деметре и Персефоне. В храме Персефоны находится знаменитая голова Пэана, чудесной работы, из паросского мрамора. Кстати, вот в этом ахрадийском пританее, где проводятся судебные разбирательства, стоит прекрасное скульптурное изображение Сапфо. На цоколе статуи выбита греческая эпиграмма. Если хочешь, пройдем туда, чтобы полюбоваться этим поистине выдающимся произведением искусства.

– К сожалению, милый Асандр, у меня сегодня нет времени для этого, – ответила девушка. – Как-нибудь в другой раз я обязательно приду посмотреть на статую Сапфо, поэзией которой я всегда восхищалась…

* * *

От ахрадийской площади по широкой и красивой улице Асандр привел юную красавицу и ее слугу к каменному мосту, представлявшему собой сплошную укрепленную дамбу, пересекавшую узкий пролив между полуостровом Ахрадина и островом Ортигия.

По пути мальчик с увлечением вел свой рассказ, подробно останавливаясь на любой мелочи, способной заинтересовать того, кто впервые посетил Сиракузы.

С моста открывался вид на обе гавани, лежавшие с северной и южной сторон острова.

Пока девушка и ее слуга, двигаясь по мосту, с интересом разглядывали обе гавани, заполненные множеством больших и малых кораблей, сопровождающий их мальчик рассказывал:

– По правую руку от нас – Большая гавань. Эта просторная бухта, в которую впадает река Анап, образована островом Ортигия и выступающим далеко в море мысом Племмирий. Большая сиракузская гавань считается лучшей в мире. Мыс Племмирий служит как бы створкой ворот, защищающей ее от южного ветра, а северной створкой является сам остров Ортигия, который в стародавние времена заселили первые колонисты из Греции. Большая гавань может вместить множество кораблей. Глубина ее достигает шестидесяти футов… Слева от моста расположена Малая гавань, – продолжал Асандр, сопровождая свой рассказ изящными жестами рук. – Она еще называется Лаккийской, или просто Лаккия. Окружающие ее стены возведены еще во времена Дионисия Старшего. При нем в этой гавани были запирающиеся ворота, через которые могло проходить только по одному кораблю. Глубина Лаккийской гавани не превышает девяти футов, и по своей площади она в десять раз меньше, чем Большая гавань. Она может вместить до шестидесяти средних кораблей. В древности, когда моста еще не было, Большая и Малая гавани соединялись через пролив. Во времена царя Гелона мост уже существовал. Его постройка была необходима для связи Ортигии с полуостровом Ахрадиной и остальными частями города, который быстро разрастался. И Ахрадина, и Ортигия имеют собственные крепостные стены. Кроме того, еще одной стеной защищены древние пригороды Сиракуз – Неаполь и Тихе. Этой же стеной охвачена господствующая над городом высота под названием Эпиполы, где находится знаменитая крепость Эвриал. Эта внешняя городская стена тянется до самого моря и заканчивается мощной каменной башней, которая называется Галеагра…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20