Александр Щипцов.

Ипостась дракона



скачать книгу бесплатно

«Одна голова хорошо, да две всё же лучше», – улыбнулся и вроде как уже не самому себе дождевой червяк.

Не ходи за ним, знающим дорогу, а то и мне придётся последовать за тобой.

(Полупроводник)

Пролог

– Можно в серединку?

– Молодой человек, я бы с радостью, только не из чего выбирать, остались два билета, и оба на балкон.

Алекс кивнул, расплатился и, отойдя от кассы в сторону, оглянулся на очередь в десяток человек. В фойе пока не пускали, сидячих мест не предлагалось, изобразил уставшего атланта.

– Два билета, – прокуренные пальцы из кулака вальяжно разогнулись в козу, пугающую маленьких детей.

– Молодой человек, я бы с радостью, да только билет последний. Брать-то будете? – оценила его скучающую спутницу.

– Нет, – тот словно оживился и отвернулся от полукруга окошка.

– Тогда сама куплю!

– Ну, Оля, мы же собирались вдвоём посмотреть, – заканючил.

– Ты в кино не хотел, порывался на танцы, вот и сходи, попляши, шанс не потеряй.

– Берите билет, молодой человек, – проявила участие внимательный кассир, вникнув с полуслова в суть беседы, – вон парень стоит у колонны, глядишь, и уступит свой, – завершив торговую сделку, поспешно отгородилась стеклянной дверцей от тирады девушки, довольствуясь артикуляцией, ходила бы в церковь – перекрестилась.

– Пойдём…

Пара, обладатель одного билета на двоих, приблизилась к Алексу.

– Здорово!

– Здорово! – вернул тот приветствие.

– Слушай, я тут не один, – подошедший мотнул головой в сторону девушки, с весёлым любопытством изучавшей диалог, – короче, билеты в кассе закончились, свой не продашь?

– Я бы с радостью… – осёкся, сплюнул фразу-прилипалу, покосился на закрытую кассу, – мне часа четыре до поезда как-то скоротать, тебе, – повторно бросил взгляд на озорную особу, – думаю, многим проще найти занятие.

Заскрипели двери, зашуршали народные массы, в проёме из вестибюля в фойе, точно рыцари ринулись в атаку свиньёй, в полынью Чудского озера.

Осознав провальность попытки, парень вытащил из-за пазухи телефон-раскладушку. Откинув крышку, по-деловому изучил экран, развернулся. – Оля, – подвигал плечами, будто вылезал из тулупа, – у меня тут дела наметились неотложные, встретимся на выходе после сеанса. Покосился на несговорчивого, подозрительно ухмыльнулся.

Та, равнодушно вытянув билет, зажатый в его пальцах, будто из кассы-копилки автобуса, направилась в сторону зрительного зала, ни разу не обернувшись. Алексу также ничего не оставалось, как последовать примеру кинозрителей.

– Зря от билета не избавился, – сообщила подсевшая к Алексу на скамейку с неисчерпаемым, судя по её улыбке, резервом оптимизма девушка.

– Извини, – тот чувствовал себя отчасти виновным в сложившейся ситуации, – успел побывать и там и сям, да и погода как-то не располагает.

– Я фильм видела, – подняла улыбкой настроение, – скучный, совсем не интересный, ушла в прошлый раз с середины показа, и ты ничего не потерял бы.

Откуда родом, из Северной Пальмиры?

– В точку! – удивился Алекс скорее не догадке, а названию города.

– Женская интуиция, – засмеялась собеседница на его реакцию, – я в Питере часто бываю, два-три раза в год это минимум, тётка там живёт, расписание паровоза без малого лет сто не изменялось, вот и запомнилось.

– Понятно, – взглянул на часы, – минут двадцать до начала сеанса, в буфет да по мороженому?

– Запросто! – не стала противиться соседка по скамье. – Мне сто пятьдесят с двойным сиропом, шоколадного два шарика и один крем-брюле. Я жуткая сладкоежка, признаюсь, – опустила взгляд, – страшусь пополнеть, а бегать по утрам, б-р-р, обливаться холодной водой – ни за что!

– Я тоже сторонник сладкой жизни и ярый противник физкультуры, – скользнул по девичьей фигуре, продлив свой взгляд до самых босоножек, – и, заметь, ни капли не боюсь.

– Как зовут? Здесь кто у тебя или ты по делам? – слитно, совсем без пауз, прозвучали вопросы.

– Бабушки, если точнее, одна из них прабабушка, до деревни километр лесками, от автобуса пешком по тропинке или по грунтовке полтора. Они же и Александром окрестили, в честь великого князя, твоего земляка.

– А в Питере?

– Сейчас и чаще один, предки в вечной командировке, к зиме подтянется бабушка осуществлять родительский контроль, – скомкал обречённостью лицо.

Привлёк внимание первый, приглашающий в зал звонок, напомнив школу, букет гладиолусов, срезанных из балконного ящика, тяжесть лямок ранца, вдруг повзрослевших до ручки портфеля, первоклашку с колокольчиком в руке на плече…

– Давай сбежим отсюда, – уронила ложку в креманку, – в поезде насидишься, ночь долгая впереди…

– А как же тот, встречающий, – Алекс замялся, подбирая эпитет, – твой друг?

– Лично я никому не давала согласия на свидание, – повела отрешённо плечом, – какая мне разница, одним обломом больше или меньше, пусть пополнит коллекцию, – поправила чёлку, – лучше бы марки собирал.

– Ладно, тогда смело распоряжайся моим оставшимся временем, какие будут пожелания?

– На вокзал, конечно, за билетами! – по-детски, просьбой сложила ладошки на груди, – слушай, в гости меня пригласишь? Да не волнуйся, я по прибытию к родне, да и первую ночь у них. Конспирация, – подмигнула. – Днём с тобой где-нибудь погуляем мимо музеев. Вечером тёте скажу – уезжаю, сама же рвану через день, – поймала взгляд Алекса, – испугался?

– А должен?

– Единица, – ухватила за руку, будто мама ребёнка на прогулке, – бежим, тут четыре остановки. Талончики есть?

– Местные закончились.

– В твой вагон купила, места почти рядом, после посадки уговорим кого-нибудь поменяться либо с тобой, либо со мной. Доволен? Вижу, не отвечай, – развеселилась. – Теперь ко мне, что-нибудь возьму переодеться, в культурную столицу как-никак. Твой багаж в камере хранения?

– Угу.

Вернулись туда, откуда начали, только на этот раз не пошли к кинотеатру, а, спустившись по крутому берегу, форсировали реку по подвесному мосту.

– Каждое лето тут с друзьями ныряем, там дальше вниз по течению – указал, – огромный, два на два, плоский камень на полуметровой глубине, иногда удаётся зацепиться, – поделился секретом.

– Мне тоже, – голос, полный тайны, – и часто ты так с девушками знакомишься?

– Так это как? – Алекс растерялся.

– Не дождёшься, – засмеялась, – подсказывать не стану…

Поднялись в затяжную гору, миновав универмаг, свернули вправо, снова подъём на целый квартал.

– Ну, вот и пришли. Подождёшь? – показала скамью, – а то предки дома, свет горит, вон окно – Васька торчит, замучают вопросами. Ты к пыткам готов?

– Не очень, – честно признался Алекс. – Партизан из меня никудышный, сдам все пароли и явки.

– Я такая же, повезло тебе…, пойду тогда, не скучай…

Коротко растянулась ржавым дребезгом пружина, поржала сивым мерином и стихла. Наступило время ожидания. Размышлять ни о чём не хотелось, устраивал статус-кво. Об Оле думать не решился – рано, да и мечтать не стал, вроде и поздно теперь.

– Смотри-ка, не удрал, – засмеялась, – тогда на сумку, – протянула, – тащи, – зацепилась, словно крючок, за свободный локоть Алекса, – уже и не сможешь.

– Почему-то и не сомневаюсь.

– Пацаны, да у нас тут кино, прямо мелодрама на открытом воздухе…

– Точно, сбежавшая зазноба…

Ассорти хохота на выбор: от гаденького до мелкого и неискреннего.

Алекс обернулся, четверо. – Вы сразу гуртом начнёте, как гопники, или предпочтёте мужланами по очереди, или всё же одинокий рыцарь за просроченным билетом в прошлое?

– Мы вообще никак, – сплюнул бывший ухажёр с презрением, – много чести!

– Вот как? – удивилась Оля. – Нестандартно! Время, пока не виделись, потратил на работу над ошибками? Того и гляди начнут тебя друзья-товарищи уважать, – хмыкнула, – продолжай в том же духе, может, преуспеешь, главное – подальше от меня держись. Пойдём, Сашка, – увлекла за собой.

Что-то чиркнуло Алексу по стойке воротника. Следом вскрикнула Оля и, обхватив голову руками, присела на корточки, после чего медленно завалилась спиной на тротуар. Выронив сумку, Алекс рухнул на колени, склонился над упавшей девушкой, по виску которой, напитывая волосы, будто краска беличью кисть, стекала кровь, заполняя изъяны асфальта.

Мяукнул громким мартом, освобождая подоконник, потревоженный кот Васька. Женский голос закричал: Василий, звони срочно в скорую! Дом пробуждался, выходя из сумрака, раздвигались шторы и тюль, местами распахивались окна.

– Оля, потерпи немного, смотри, смотри на меня, – кружилась голова от ярости и бессилия.

– Сходишь со мной в кино? – постаралась стать легкомысленной. – Только фильм выбираю я, – спрятала за длинными ресницами помутневший взор.

Сирена, синие всплески, чья-то рука коснулась плеча. – Поднимайтесь, молодой человек, поднимайтесь…

– Молодой человек, – настойчивый голос, – поднимайтесь, прибываем через полчаса, – полупросьба-полуприказ вдоль вагона, – граждане, у туалета не толпимся! Вещи свои не забываем! Выход у купе проводника!

* * *

За переступившим порог спальни, лязгнув собачкой, сквозняком захлопнулась дверь. Комната встретила вошедшего тусклым, не моргающим взором ночного окна. Допотопный пружинный будильник, убеждённый противник точного хода, мерно тикал, утончённо подчёркивая обступившую отовсюду тишину.

Пальцы привычно утопили клавишу настенного выключателя. Негромкий щелчок, и интерьер, безропотно хранивший домашний уют, предательски исчез. Предложенное взамен не имело права существовать, но бессовестно игнорировало запрет.

Каждый элемент свежевыжатого архитектурного стиля выпячивал пренебрежение к гармонии. Затирочные швы облицовки пола местами обижали размерами керамогранитную плитку. Та, в свою очередь, находилась далеко не в квадратном, привычном для обывателя образе. Несколько люминесцентных ламп, комарами рассевшись на потолке, вопреки паспорту изделия не испускали, а напротив, поглощали свет. Чернили тенью, словно сажа, лицо трубочиста, постепенно, точно исподтишка. Существует поверье, встретив, догони, дотронься и исполнится заветное желание. Мало кто знает, совсем неважно, где потереть и чем, главное, даже в помыслах опасаться толерантности.

Рядами и вкупе в едва уловимом беспорядке похожие на хозяйственные тележки из гипермаркета выстроились то ли детские кроватки, то ли пеленальные столики. Как следствие – на подконтрольной бардаку территории повсеместно наступил развитой кубизм. Завершала композицию живопись в рамах-многоугольниках, сумбурно разбросанная смелой мыслью по стенам.

– Знаешь, кто я? – окрылившись кульминацией хаоса, оживилась слуховая галлюцинация.

– Дракон, – беспечно прозвучал самонадеянный ответ подсознания Алекса.

Алексу грезилось, спящим прежде чувством, как сгущающаяся пустота формировала представление о драконе. Происходящее разительно отличалось от работы плотника, тесавшего бревно на стружку для кошачьего туалета. Здесь шёл процесс, обращённый вспять. Будучи в мгновении прошлого, лишь блёклой рябью, проступающей на холсте иллюзий, материя обретала осязаемые черты. Нет больше тайны, ведь тайну просто обязан кто-то хранить.

Миру Эгоплеромы явлен дракон Гоор.

Глава 1

– Александр, – хрипловатого тембра голос, субъективно принадлежащий дракону, больше вроде и некому, требовал диалога.

– Да? – не раздумывая, согласился тот.

– Не волнуйся, ты находишься в абсолютно безопасном месте, – пояснил драконий голос, – кроме тебя никто не способен ясли повредить. За новорождённую не беспокойся, фон её разума под наблюдением. И это неопасный для здоровья белый шум. Понимаешь меня, Александр?

Тот спешно склонился над ближайшей детской кроваткой, затем над второй и, не выпуская её, над третьей, замерев в междурядье, напрягся, будто сцепка расходящихся железнодорожных вагонов. Первое прозрение не скрывало, в каждой из кроваток, тренируя двигательно-хватательные рефлексы, сопит младенец. Второе, большей частью тактильное, на клетчатой рубашке, из-под которой вырывалось разогнанное сердце, не отливала золотом медаль «Отец-герой», даже пускай и приёмный.

Встряхнув головой, неким жестом отчаянной самопомощи, Алекс метнулся к ближайшей стене. По достижению оной тело, соизволив обмякнуть, разместилось на полу, где прижалось спиной к неровно крашенной чем-то синим штукатурке.

Записная книжка, в обложке искусственной кожи, извлечённая из заднего кармана не протёртых по отвороту джинсов, оказалась бесполезна. Имена, прозвища, фамилии, телефоны, даже многократно прочтённые шевелением губ про себя и не единожды вслух, не оживляли владельцев. Искусственное дыхание, увы, им уже не сделаешь, да и не очень-то и хотелось.

На чёрно-белом фото, выуженном из-под обложки за торчащий край, на фоне блекло-серого лодочного сарая отпечатались трое, двое – незнакомцы, себя же Алекс узнал. С обратной стороны тёмно-синим следом от проделок неряхи латунного шарика рекомендовалось: Саня, помни друзей! Третий курс. И ниже – пародии на вензеля.

Продолжая сидеть, привалившись к единственно нетронутой бедламом стене, Алекс гипнотизировал фотографию. Просьба забытых друзей не исполнялась. Сарай, ворота – нет ассоциаций. Настроение окончательно испортилось, точно прокисшее молоко, которое покинула лягушка, так и не ставшая принцессой. Разочаровавшее фото отправилось на прежнее место, вдохновлённая этим примером записная книжка вынудила Алекса привстать, обеспечивая той беспрепятственный доступ к заднему карману.

Ленивое время текло тонкой струйкой остатков опрокинутой банки вишнёвого варенья, изредка сбивая темп, наткнувшись на косточку. То ли сквозь дурман, то ли сон исподтишка напавший сюжет с фотографии, так и не пожелавший расстаться с помутнённым рассудком Алекса, ожил. Мусорной кучей сложился лодочный сарай. Друзья, предпочтя остаться незнакомцами, разбрелись кто куда. Более никто не заслонял забытого ригельного ключа в чудом уцелевшей замочной скважине на покосившихся, проеденных ржавчиной металлических воротах.

– Выходи из заточения, Александр, – посоветовал неизменно всё тот же голос, – грех не воспользоваться, пока хозяева в отлучке.

Алекс надавил на ключ и тут же расстался с фото-наваждением. За невысоким порогом распахнутых створок ворот, оттеняя мглу, парил цвета битых зеркал дракон.

Ребёнком, увидав фонтан в Петергофе, он замер, поражённый воплощением всемогущества. Магия фонтана, приковавшая детский взгляд, легко противилась окрику терявших терпение родителей, унося негодование предков извергаемым водным потоком. Сколько длилась борьба волшебства стихии с правами матери и отца, кто победил, не узнать. Память, как размокшая акварель, сплошные намёки и недомолвки.

– Выходи из заточения, Александр, – повторился дракон, не дав тому опомниться, сгрёб в охапку.

Лапа дракона, это вам не покосившаяся из прогнивших жердей сельская уборная, не упрёшься, не раскачаешь, хотя и в ней щелей хватало. Главное – вниз не смотреть между пальцами.

* * *

Едва получивший вольную от драконьих лап, Алекс коснулся конечностями пустоты, неведомым образом сформировалась неидеальная поверхность цвета серого колчедана. При весьма невкусном оттенке подножная твердь оскорбительно блестела, излишне напрягая глазные нервы. Никаких сомнений, ранее на неё не посягала нога человека.

– Неужели приуныл? Оглянись вокруг, пред тобой весь мир Эгоплеромы, – дракон манерно развалился. – Почва-грунт, извольте, что смог, создал в меру сил. Дальше самостоятельно решай, чем засеешь, только думай в глобальном, а не в приусадебном масштабе. Если сложно, кто-то вдруг отвлекает, на себя, естественно, не намекаю, попробуй глаза закрыть, включи воображение. Только на потом не откладывай, – забеспокоился дракон, – забудешь ненароком, как выглядит небо, – покосился вверх, – пожалуй, с него и начни, мир твой, нам и жить в нём.

– Гоор, не попытался бы ты озвучить упущенные подробности. Сейчас совсем неподходящий случай, когда краткость – сестра таланта, а тот побратим недосказанности.

– Вряд ли я ведаю о большем, всего-то и подметил, здесь, в Эгоплероме, нужные мысли можно облечь в материю. Как пример, мой эпический образ – твоими заботами и колечко дыма – моими, тому свидетели, – тут же наглядно продемонстрировал результат. – Думаю, принцип прост и понятен, да и опыт положительный копится.

Алекс, помедлив, разлёгся рядом, оказалось неудобно, точно на матрасе с острым дефицитом пружин, а то и похуже. Подложил под голову руку, надолго не хватило, быстро затекла. Покосился на дракона, подумал – терять-то особо и нечего, попросился обратно в лапу. Тот не отказал.

– К чему-то надо однозначно приступать, бездельников нигде не любят, – процитировал Алекс непредвзятую истину, худо-бедно устроившись, – небо, почему бы и нет. Ящуры, они же древние, а те плохого не посоветуют. На данный момент оно так и есть, не придраться. Пока не понятно, как я тут оказался, что представляет собой это «тут» и что вообще происходит, лучше проявлять лояльность.

– Итак, неба глубина – запросто, – укрепился бормотанием, но глаза закрывать не стал, – не много ли берёт на себя субъективный советчик, точно знакомы с ним целую вечность, – сосредоточился. Бах бабах, и небо получилось. Беззвучные фанфары. Оказалось многим проще, чем рисовать. А то бывало, воображаешь красивейшее создание, а из-под кисти лишь страх Божий нарождается, тут хоть о пейзаже речь, хоть о натюрморте.

– Добавить солнце в зенит, – Алекс усмехнулся, – не вопрос, захотелось уменьшить яркости, всё же Эгоплерома не солярий, – призвал на выручку кучевые облака. Смутился итогом, посмотрел на дракона, тот делал вид, будто ему всё равно, это досаждало. Пришлось придать результатам абстрактные формы, избавив от привычки подражать питомцам зоопарка. Творческая мука, вне зависимости от причины возникновения, – задача не для избалованных усердием трудоголиков.

Когда под ногами навязанная почва, а выше фальшивого горизонта – самодельное небо, почему-то нет желания творить себе подобных, хочется немного обустроиться. Алекс не сомневался, он либо умер, либо спит, либо в коме. Определиться точнее не получалось, так как виденные редко сны помнил фрагментарно, умирать и вовсе раньше не приходилось, а про состояние в коме только в сериале смотрел, при этом мир Эгоплеромы казался привычным и все его действия выглядели логично.

Закладка паркового ансамбля сразу на старте оголила массу физико-ботанических проблем, не все из них решились наилучшим образом. Однотипная процедура по материализации элементарных вещей, будь то травинка, песчинка и далее по смыслу, а также и более сложных конструкций – куст, дерево, россыпь камней – навели Алекса на идею создать некое подобие хранилища – кладовую Эгоплеромы. Другими словами, готовый либо незавершённый предмет не аннигилировался с концами, а просто, теряя визуализацию, растворялся в окружающем эфире. По мере необходимости объект извлекался в нужных количествах, при этом не требовалось хранить в памяти все детали до мелочей, достаточно помнить о его существовании в качестве образца, тем самым сосновый бор на десяти гектарах – минутное дело, если бы не одно «но».

Деревья падали друг за другом то ли под топорами лесорубов-призраков, то ли от нашествия невидимых бобров. Рухнувшие стволы безжалостно стирали видовые различия между парковой аллеей и девственным буреломом, лишая дизайнера ландшафта остатков терпения разбираться в причине: корни ли слабо развиты, крона ли перегружена?

– Александр, – не сказать, что голос дракона издевался, но и сочувствия в интонации не прослеживалось, – творческая личность, а создатель иным и не вправе существовать, обречена на собственное представление о прекрасном. Созидай! Ни на кого не обращай внимания! – спрятал лик за лапами, продолжив подглядывать в щель между пальцами.

В молчаливом ответе Алекс продолжил ниспадающий взгляд гиперболическим взлётом головы, намекая на существенную разницу меж искусно сотворённым небом и убогой поверхностью тверди. Закончив уничижающий жест, прокомментировал: – Ни в чьих советах не нуждаюсь, – со спокойной совестью продолжил начатое.

Как ни заливайся сладко консенсус-соловей фальшивым нотным письмом, диссонанс безмолвия действовал угнетающе. Вид стоящей по стойке смирно травы, равно как и пары-тройки деревьев, несущих службу почётного караула, провоцировал начальные симптомы отрезвления, мутило. Не то что отдыхать, ходить по ветру в предложенную зону релаксации врага не заставишь, и даже тотальный дефицит отхожих мест в округе подобного не посоветует. Одним словом, с большой буквы и по слогам – Са-бо-таж!

Проиллюстрировать в терминах опредмечивания процесс движения воздушных масс у Алекса не получалось, не хватало навыков. Достижения пугали не только его. Отложил на потом, спешить не стал. Посему табличка: «Парк закрыт на просушку. Проход запрещён!», украсившая вбитый почти по самую макушку нетёсаный кол, – идеальное решение для первого раза, это уж точно.

Алекс двинулся в сторону яслей, теперь уже самостоятельно ступая по твёрдой яви, с высоко поднятой головой, намеренно под ноги не смотря.

Младенцы, от участия в судьбе коих Алекса успешно оберегало творчество, нерационально двигали конечностями. Сейчас, присмотревшись, сообразил: новорождённые-то – девочки; одинаковые распашонки розовых тонов, аналогичных оттенков ползунки, чепчики и носочки. Малышки ни плачем, ни детской неожиданностью не привлекали чьего-либо внимания. Вели себя так, будто имели за плечами Смольный институт благородных девиц.

– Что-то с яслями в целом не так, с детишками этими не так, да и со мной однозначно не в порядке, – обеспокоился Алекс. Прислушался к организму. Самодиагностика задержала дыхание. Непреодолимое желание разбавить кровь кислородом не проявлялось, несмотря на энное количество канувших в прошлое минут, чем натурально испугало естествоиспытателя. Истерика, точно дрожжи в сахарном сиропе, бесконтрольно множилась. Лишь опьянев, душа оставила экзорцистские попытки обрести свободу от бездыханного тела. К тому же искусственно вызванное самоанализом состояние, требовавшее повышенной концентрации, вконец надоело, и вредная привычка дышать сразу же взялась за старое.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6