Алексан Аракелян.

Как писать сценарии



скачать книгу бесплатно

Автор Аракелян Алексан Суренович – Член «Союза писателей России» действительный Член-корреспондент «Европейской Академии Литературы и Искусства»

Как писать сценарий и снимать живое кино

Снимаем кино
От автора

Когда я начал писать эту книгу, или инструкцию, я думал, что она будет идти легко, но она шла тяжело, потому что слишком много было оттенков, составляющих, которые надо было показать. Они появлялись все время, и надо было с ними справиться. Когда я начал писать о том, как создавать сценарный план, перевести его в рассказ, а потом – в сценарий, и далее составить план для съемок, то я понял, что все было правильно. Главное, что я хотел получить, то, что каждый человек мог снять свое маленькое кино. Но это было кино, которое с момента начала просмотра возвращало меня в то время, когда я был счастлив. И если бы я смотрел его с той, с которой был счастлив (неважно мы жили с ней двадцать или тридцать лет), то мы сразу попали бы в то счастливое время, и нам бы снова и снова хотелось туда, по-другому просто не могло быть, надо было только его снимать.

Второе, что я хотел – это уйти от вечных повторений и каждую свою мысль и чувство доводить до своего завершения. Потому что, когда ты пишешь, у тебя есть мысль, но она может не подтвердить ту цель или задачу, которую я перед собой поставил. Это для того, чтобы человек перестал оправдывать себя тем, что он не сделал или недополучил, чтобы он мог ставить вопросы и отвечать на них.

Поэтому кино, назовем это «кино», каждым интервью позволяет самому себе отвечать на те вопросы, которые волнуют, а также, как планируется их решить и когда. В этом случае осознание проблем не даст уйти от ответа перед самим собой, будет как волновать автора, так и создавать его, потому что перед следующим осознанием он должен будет ответить самому себе, почему не сделал то-то и то-то, а если сделал, то как быть дальше?

Определенность в жизни, четкость позиций, ясное видение своего будущего, распределение этапов и действий, достижений мысли – всё перед самим собой. Вместо ожидания жизни – план реализации. Обучение и получение уроков не абы от кого, а из лучших примеров, созданных человечеством. Возможность запустить в себе творца. Эта идея – главная в книге. И не для того чтобы выделиться, а для того, чтобы научиться жить наслаждаясь. В этом случае жизнь становится красочной, освещается всеми оттенками добра. Но умение не приходит просто так, этому надо учиться. Потому что ты получаешь стержень в жизни и исполнение твоих желаний, причем это можно сделать независимо от возраста. Вместо рассуждений, вместо метаний, вместо поиска пути – определенность и насыщенная эмоциями жизнь.

Я хочу уточнить, что не имею ввиду работу, ты можешь её менять или нет, это безразлично. Я говорю о жизни чувств, потому что по-настоящему живешь тогда, когда способен чувствовать. И чем глубже и многограннее ты чувствуешь, тем больше имеешь возможностей жить счастливо.

Это не касается обладания вещами, – все, кроме вещей.

Любовь, риск, тоска и – преодоление, если в человеке будет стержень. Я еще раз хочу отметить, что не надо читать эту книгу, если вам неинтересно. Самое главное, чтобы вы сели и попробовали написать одну строку, и тогда вы начнёте менять свой внутренний мир, а следовательно, и то, что находится с вами рядом. Причём в сторону лучшую, чем до этого было. Вы продлите свою жизнь, потому что в свете пережитых чувств отдельные ее фрагменты будут возвращаться каждый раз, и каждый раз вы вновь переживёте их сызнова, как впервые.

Создавая эту трилогию, я пользовался тем стержнем, который подвинул меня когда-то к определённым поступкам. Это всего лишь предисловие, которое вы можете и не читать или прочтете потом. Главами и частями этой книги вы можете пользоваться выборочно, по мере того как у вас будут возникать вопросы. Хотя я всегда за то, чтобы один раз, но все-таки прочесть, если будет читаться.

У человека должен быть жизненный стержень, и этот стержень нельзя создать за один день и по чьему-то приказу. Этому стержню нельзя научить, как пытаются учить в школе, например, патриотизму. Есть нечто гораздо большее, чем вы должны насыщаться каждый день, и оно будет наполнять вас. Когда я писал эту книгу, мне захотелось пройти по пути моего взросления. Я вспомнил время конца шестидесятых и начала семидесятых. Тогда в домах только появился джаз. Послевоенные поколения, требовавшие новых форм познания мира, и наличие уже знакомых и привычных людям духовых оркестров вкупе дали возможность играть джаз.

Разные районы города иногда шли друг на друга, стенка на стенку, с дубинками и ножами. Волосы начинали стричь под «битлз», у сапожников заказывали тупоносые ботинки, носками вывернутые немного вверх. Так мальчики намного старше нас становились похожи на клоунов. Они выгоняли младших из дому и пытались самостоятельно играть и слушать джаз. Каждую субботу они собирались у кого-нибудь дома и танцевали танго.

Мне нравилось вертеться среди них, потому что взрослые девушки иногда обнимали меня и говорили: жаль, что я еще маленький, а то бы они любили меня. Я еще не понимал, но чувствовал волну другого тепла, которого не было у мамы или бабушки, или у моих тетушек. В этом тепле было что-то, чего я не мог понять, но мне это нравилось больше. Впечатление осталось: та теплая волна, которая шла от их тел, когда они прижимали меня к себе. Это было особое тепло. В их голосе была грусть, и я чувствовал это.

Мы ходили смотреть кино. Билет стоил десять копеек, это было доброе кино, как и черно-белые мультфильмы. Мы смотрели кино и про войну. Мы играли в войну и хотели быть героями. Любили парады и Новый год. В это время доставали яблоки, завернутые в газеты с лета, на рынке появлялись мандарины и хурма под названием «королёк».

Начиналась школа. Я помню, как девочки при виде нашей директрисы вставали и делали поклон. И это тоже было связано с теми откровениями, которые были у меня с детства, когда в перерывах между танго мне признавались в любви. И с девочками у меня была уже некая невидимая связь, от которой мне было тепло.

Город делился на районы, в каждом из них жил свой «вор в законе». Мы стали покуривать сигареты, пытались как-то освоить жаргон улицы, но это была другая жизнь, которая была любопытна, но мы все же знали, что она «не наша».

На базаре торговали импортными сигаретами и картами с голыми женщинами. Когда мы смотрели на них, в нас шевелилось что-то, казалось, готовое вывернуть нас наизнанку. Потом, когда я в первый раз увидел фильм Ф.Феллини «Амаркорд», то понял, что содержание его было отчасти похоже на то, что мы чувствовали. Да и сейчас, когда я смотрю его, я вижу мое время. Это не касалось того, что мы чувствовали к нашим девочкам, хотя когда мы танцевали с ними, старались прижаться посильнее. Кроме того, что уже было в нас, мы хотели уловить то тепло, которое носилось в воздухе вместе с мелодиями и кино.

Кино было много, и хорошего кино. Это было французское и итальянское кино и, как ни странно, теперь, когда его уже почти нет и нет тех актеров, когда я пытаюсь найти хорошие фильмы, я смотрю то, что было у нас раньше. Эти образы создали для нас мир женщины, и в нас жил этот культ образа женщины, который создавали те актрисы, из кино. О них я буду писать как о великих учителях нравственности, как и о том, что они принесли и почему они остались в памяти.

Я хочу остановиться на этом и еще раз подчеркнуть, что тогда не было «звезд» и понятия «звезда». И хотя фотографии киноактеров продавали на рынке, все равно нас не покидало ощущение открытия Женщины. С каждым фильмом что-то добавлялось к этой картине, ведь они были такими разными! Мы могли любить, но издали, потому что любая женщина, нравившаяся нам, мысленно получала те черты, которые приносили нам женщины с экранов, и в этом не было неудобства.

В городе было много кафе, там кофе стоило десять копеек. Всего лишь десять копеек, а родители на завтрак давали нам двадцать копеек, а иногда больше. Этого хватало на кофе, пока мы не начали курить, а курить мы начали рано.

Мы не ходили на уроки, шли в кафе, а потом – в кино, а потом… Мы меняли привычное кафе на другое, потому что у многих профессионалов были «свои» кафе. В одном собирались художники и скульпторы, в другом – поэты и учителя. Куда бы мы ни шли, мы вели разговоры об искусстве и о любви, а для того чтобы о них говорить, мы должны были много знать.

Книги. Я читал целыми днями, это были хорошие книги, они шли одна за другой, вместе с моими мечтами и раздумьями о героях. У героев всегда были красивые женщины, и в нашем сознании закрепилось, что только герои могут испытывать такие высокие чувства и быть подле таких прекрасных женщин, может быть, данных им как награда. Настоящая женщина – это награда, возможно, наивысшая из всех. В полуподвальных этажах, где располагались мастерские художников и скульпторов, мы тоже бывали, иногда туда заходили, чтобы поговорить об искусстве.

В это время, в начале семидесятых, возникло движение «хиппи». Мы были уже в старших классах, когда несколько человек из разных школ распускали волосы, надевали потертые, но очень дорогие джинсы, глотали таблетки вместе с девочками, которые к этому времени начали носить капроновые чулки и мини-юбки. Нас не тянуло стать хиппи, но в нас рождалась определенная зависть. Как же, у них были девочки в мини-юбках и капроновых чулках!

Правда, все остальное, как мы считали, – это уловки, и только для того, чтобы получить этих девочек. Марихуану курили почти все, по крайней мере, пробовали, но это тоже нас не увлекало. Рядом был мир, который мы должны были узнать и не потеряться в нем. Это зависело только от нас или от того, что уже было в нас, а в нас сидело тепло, кино и образ Женщины.

На рынке, кроме карт, продавали и порножурналы, которые иногда попадались и нам, но мы относились к ним спокойно, как к марихуане или хиппи, так как на улице встречалось и искусство. У нас были «свои» женщины и те, которых мы любили, но не могли к ним подойти близко, ведь в них мы видели Женщину, а героями стать пока еще не могли.

После армии я поступил на филологический факультет по специальности «русский язык и литература». На нашем курсе учились дети новых богачей – директоров магазинов, владельцев нелегальных производств, дети партийно-хозяйственного управления и МВД. Они были очень открыты, беззаботны, они отличались от нас. Это заставило меня сделать две вещи, во-первых, – начать изучение системы управления государством для того чтобы ответить себе на вопрос, как могло произойти, что мои родные погибли на войне, а я живу в стране всеобщего равенства?

Во-вторых, я был влюблен в девушку из богатой семьи предпринимателя, которая, узнав про наше «зарплатное» происхождение, отказала мне во взаимности. Для меня это был уже другой мир, который не мог принадлежать героям прочитанных книг, да и сами герои уже были не нужны, нужны были деньги, и я не мог смириться с их отсутствием. Потому что, на мой взгляд, жизнь была там, где были мои герои. Я никогда не задумывался о выборе между деньгами (несмотря на то, что на них можно приобрести женщину), героями и чувствами, потому что деньги не могли дать соответствующего чувства, это я точно знал.

Третье имеет связь с тем, что я жил на стипендию, которой хватало только на сигареты и на кофе, а меня приглашали на дни рождения… Еще у меня была любимая, и что-то мне надо было дарить ей и друзьям. Я стал писать стихи и маленькие поэмы. Я не помню их, но это было то, что я дарил вместе с одной гвоздикой или розой, но розы были всегда дорогими.

В том мире, где я рос, были и наркотики, были воры в законе, но было еще и искусство, и были книги, и было тепло чувств, которым все остальное было чуждо. Я учился в институте, по вечерам, во вторую смену, работал на цеховиков. Это меня не мучило. Я пытался найти формы борьбы с тем, что происходит со мной, оттого что считал себя предателем перед именами и гибелью тех, кто создавал для нас эту жизнь, и носителем той радости и мелодиий любви, которые шли со мной.

В двадцать три года я прилетел в Москву, в КГБ СССР, чтобы сказать, что партия идет не тем путем. На вызовы и обвинения, а также на угрозы я не обращал внимания. Я занимался исследованиями, чтобы найти ответ на вопрос, почему это происходит, и учился. Я сделал смелый шаг, когда открыл двери КГБ СССР, и потом, когда мои обращения отправлялись обратно, меня вызывали в ЦК КПА(Центральный Комитет Коммунистической Партии Армении) принимали на уровне заместителей начальников отделов. Я перешел в тот мир, где жила истина, и там было не так уж плохо.

Я не был диссидентом, ибо верил в то, что если из десяти миллионов хоть один человек погиб за веру в светлую жизнь, то есть за меня, я не имел права предать его веру. Когда меня вызвали в КГБ, то встретили весьма доброжелательно, но там же мне сказали, что, мол, не знают, что со мной делать. Тогда я начал искать ответ на вопрос «что делать?» и что получится, если ничего не делать?

ЧАСТЬ I
Что вы можете и почему вам надо это сделать?

Немного о кино.

Начиная создавать эту программу о кино, мы, прежде всего, хотели добиться главного – определения каждым человеком своего места в жизни. Необходимо, чтобы он ушел от расплывчатых предположений, как ему жить, и начал наслаждаться бытием и творчеством. Ведь когда ты творишь, то находишься на пути постоянных поисков, падений и побед. Здесь каждый этап, если и заканчивается, то сразу начинается другой, – так жизнь становится наполненной и продолжается до конца того времени, которое вам предопределено.

Рассмотрим нашу жизнь с точки зрения кино, выберем жанр. Что это? Трагедия, драма или все-таки комедия? В связи с тем, что мы когда-нибудь умрем, это все-таки комедия. В Древнем Риме, когда человека хоронили, надевали на лицо умершего маску смеющегося клоуна.

Жизнь с одной стороны коротка, но с другой – очень длинна и надо ее чем-то наполнить. Если у тебя в жизни была любовь, была борьба, были и радость победы, и горечь поражения, то у тебя есть, по крайней мере, две причины или даже одна, чтобы дольше прожить. Тебе необходимо создать определенные условия, чтобы передать эти условия своим детям или другим поколениям.

Есть и вторая причина – назовем ее «кино», которое позволяет сконцентрировать свои чувства, у него есть возможность влиять на нервные окончания, как иглой, – картинами и определенностью познания мира, любить и идти вперед, идти любя.

Творчество – всегда борьба, как в одну реку нельзя войти дважды, так и одна картина об одном и том же, даже если вы снимете ее хоть сто раз, всегда будет иной. Поэтому входите в этот праздник, который состоит из действий, поиска, побед и разочарований. Больше все-таки победы, потому что вы искали любовь, и если даже ошиблись, то что с того? Вы же любили, и в вас звучала мелодия…

Идите дальше. Занавес закрывается только на этот день, на следующий – он вновь откроется, в силу того что идет уже другая постановка, и это – ваш театр.

Запустите в себе это безусловное понимание как необходимость, многое из того, что для вас казалось главным, исчезнет. Взамен вы получите мелодию, жажду жизни и любви, и еще – улыбку. Наполненная пониманием улыбка мужчины или женщины – это другая улыбка. В ней есть мелодия, и она привлекает, потому что в улыбке как мужчина так и женщина ищут любовь – мелодию, которую они знают и снова хотят услышать.

Рассмотрим несколько примеров, которые состоят из многих «почему?». Почему западные, назовем так «западные», актеры играют лучше в фильмах про рыцарей, про королей и т.д.? Здесь скорее надо использовать выражение «мне так кажется» (но я думаю, что прав), потому что они играют то, что знают и понимают, что лежит в них. Как бы актер ни играл, лучшая роль – та, которая выражает его характер и сидит в нем, в его Я. Ни один западный актер не смог сыграть в картинах о революционных переменах так, как это делали наши актеры. Потому что это сидело не только в них, но и в режиссере, и в операторе, и в актере.

Почему сейчас не могут снимать более или менее внятного кино про войну или про то время? Потому что у них самих нет стержня – понимания того, что происходила Великая революция и Великая трагедия, когда люди шли с оружием друг на друга: брат на брата, отец на сына. Ни режиссеры, ни тем более сценаристы и так называемые писатели не поняли, что это была Великая трагедия или Великое произведение, от которого нельзя отказываться. Я пишу о тех, кто этим занимается сейчас.

Но есть западное кино или американское кино, – фильмы, которые ты смотришь бесконечное количество раз и забываешь их на второй день. Ты смотришь: снято в темпе, и тебя увлекает темп и характеры, отражающие действие, но больше ничего!

Есть европейское кино, но это кино послевоенное, вплоть до середины восьмидесятых, когда там снимались великие актеры. Великие режиссеры снимали фильмы, где так же, как и великие художники эпохи Возрождения, они воспроизводили чувства и отношения, в которых всегда было больше человеческого: высокого стремления, чистых надежд, благородных действий. Прекрасное французское и итальянское кино основывалось именно на умении выражать образ героя, показывать, каким должен быть Человек в обществе хаоса. Все великие актеры, в том числе американские, – выходцы из Европы. Особенно женщины.

Искусства Франции мы касались несколько раз, потому что, по сути, именно оно определяло качество людских взаимоотношений, то, какими они должны быть. Франция была впереди, и далеко впереди. Во французском кино нет красивых героев или «икон», как в американском или в кино нашего времени, кроме Алена Делона и Жерара Филиппа, двух великих актеров. Первый всегда играл себя, а второй был просто гением. Остальные киноактеры любого жанра точно представляли персонажей, которых они играли, при этом это тоже были великие и гениальные актеры.

Такими должны быть мужчины, когда рядом такие женщины. Их немного, оставшихся в памяти, но они создавали образ Женщины и были камертоном наших ощущений и наших чувств.

Первое место я отвожу Анни Жирардо, затем Одри Хепберн. Она не француженка, но в ней есть легкость и прозрачность, которая всегда приходит или есть как востребованный, и создающий образ женщины в киноискусстве Франции. Жаклин Бессет, Катрин Денев, Софи Лорен – из итальянского кино, и самая поздняя звезда – Софи Марсо. Многие говорят об Анук Эме, но она осталась в единственном фильме «Мужчина и женщина», созданном как «гимн любви» для всех поколений эпохи романтики.

Когда я писал эту книгу, вспомнил, но не захотел снова заглянуть во вторую серию кинофильма. Вторая серия открыла тайну первой части, которую мы в своей жизни проходим, пролетаем, а затем не замечаем. Это время любви, и каким бы оно ни было… сделайте его прекрасным. Время любви всегда красиво, и ваше чувство не оставит вас. Это показал К.Лелюш во второй серии. Второй фильм – это рассказ о чувствах, рожденных первым фильмом, но заканчивается он тем, что герой остается с той, с которой они расстались двадцать лет назад.

В этом и содержится магия того, что каждый может снять фильм в дни счастья, что будет лучшим талисманом, который будет беречь и вас тогда, когда будет казаться, что все – позади.

1. Время и технологии

Я убежден, что время сейчас идет к перелому, и этот перелом произойдет в сторону света. Если изменится человек, скорее всего, он воспользуется всем тем, что создавали до него лучшие умы человечества. Наступило время, когда человеку даны возможности получить свободу и полностью отдаться жизни, освободившись от материальной зависимости.

То, что дается ему сейчас, никто не мог бы получить до наступиления времени быстрого распространения информационных технологий. Используя их в сочетании, у человека появляется возможность сделать свою жизнь необыкновенно красивой. Образно выражаясь, он может подняться на вершину, доступную когда-то только королям.

Итак, если мы захотим, то сможем насытить необыкновенными красками и продлить маленький период нашей жизни, нет не в физическом или биологическом смысле. Если вы получили в своей жизни любовь, детей, друзей и врагов, то стали острее чувствовать каждый миг своей жизни: в ней стало больше света. А в чем вечная радость света? Вы не будете чувствовать приближения тьмы, вы сможете радоваться до конца, да и не будет этого конца.

К чему я призывал в двух предыдущих книгах? Я призывал смотреть и видеть свет, учиться, и учиться у самых великих актеров. По сути, вся наша жизнь конечна – это игра. И «почему?» – вопрос, который мучает меня постоянно. Почему учатся у кого-то, а не у великих актеров, которые могут представить чувства, которые вас могут тронуть до глубины души?

Для того чтобы чувства «трогали», необходима почва. Чувства должны быть понятны в своем выражении и находиться в сочетании с символами, которые в тот или иной момент времени совпадают со смыслом картины или эпизода, рисующим период времени, когда вы были счастливы. Следовательно, необходимо запечатлеть картину и научиться «видеть чувствами, тогда жизнь будет наполнена чудесными ощущениями. Чем больше «красок», тем полнее она будет наполнена. Начните с первой книги, или напишите первое слово и соедините это слово с сердцем и с солнцем, или с ветром, или с теплом, и заставьте себя все запомнить. Это – как камень, из которого строится ваш дом, но это дом ваших чувств и вашего сердца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3