Алекс Уайт.

Чужой: Холодная кузница



скачать книгу бесплатно

– Во всяком случае, поставки не будет еще шесть месяцев. Каким образом, по-твоему, я должна вернуться?

– Мы могли бы тебя заморозить. Дождаться транспорта. Ты бы проснулась дома, будто времени совсем и не прошло. И ты ошибаешься, если полагаешь, что транспорта нет. Коммандер разрешил сообщить, что через три недели с нами состыкуется аудитор.

– Что?

Блю бы села, если бы ее брюшные мышцы так не болели.

– Прошу прощения, – говорит Маркус. – До сих пор мне не было позволено разглашать данную информацию. Меня волнует количество стресса, которое ты пережила.

– Зачем сюда направляется аудитор?

– Мне не сказали. Уверен, ничего серьезного, но они, должно быть, обеспокоены медленным прогрессом на «Холодной кузнице». Несколько проектов отстают от графика.

– И мой в том числе.

– А еще «Серебряная улыбка», – говорит Маркус. – Я уверен, что вы не единственные…

Блю качает головой:

– Дай мне мой портативный терминал и убирайся.

Маркус берет терминал, кладет его перед ней и без лишних церемоний уходит. Глядя на открытый портал, Блю ждет, когда закроется дверь, и она останется в безопасности. Затем разворачивает клавиатуру, ставит терминал на живот и подключается к цифровому тайнику. Ей не следует пользоваться им слишком часто, так как чересчур большое количество исходящих от станции сигналов опасно. Однако приезд аудитора почему-то вызывает мурашки на ее коже.[5]5
  Цифровой тайник – автономная сеть передачи цифровых данных.


[Закрыть]

Они не знают, что Блю делала с образцами яиц. «Вейланд-Ютани» наняла ее, чтобы найти способ контролировать странных чудовищ и воздействовать на их ДНК еще в утробе. На Земле она была одним из ведущих генетиков планеты. Но теперь, вдали от дома, увидев рекомбинантную ДНК существ, не чувствует ничего, кроме надежды.

Впервые это стало очевидным в момент оплодотворения. Мимолетная теплота молекулярного изменения вспыхнула в пищеводе шимпанзе. Не личинка или червь, а набор сложных химических реакций, которые выходили за пределы того, что когда-либо видел человек.

«Вейланд-Ютани» хочет существо, но Блю жаждет получить генетический код. Она уверена, что в нем она найдет ключ к собственному выживанию. Однако поймать момент впрыскивания – все равно что фотографу пытаться запечатлеть секунду, когда зимородок входит в воду, и его клюв встречается с зеркальной поверхностью. Она могла провести десять лет за работой и потратить сотню яиц, не получив никаких результатов.

Беда в том, что у Блю нет ни сотни яиц, ни десятилетия. Последний врач сообщил, что ей осталось меньше года жизни. Потом последняя из мышц атрофируется, она перестанет дышать сама, нервная система будет поражена склеротическими тканями, а невропатия одолеет ноги.

Блю выбрасывает из головы этот образ.

Она не хочет думать об этом, но приезд аудитора не дает ей покоя.

В ее руках загружается терминал, и она вводит пароль. Фраза не такая длинная, как хотелось бы, но и ее мышечная память уже не такая, как прежде. Она никогда не подключалась к терминалу, находясь внутри тела Маркуса, – он бы точно запомнил пароль. Ко всему прочему, ей не позволяли пользоваться камерой, поэтому она не могла сфотографировать пароль.

Проверив свой почтовый ящик, она находит сообщение от старого школьного друга с прикрепленной фотографией матери Блю, которая умерла десять лет назад. На фото Марсалис обнимает свою мать и улыбается. На заднем плане видны яркие зеленые деревья, а справа простирается поле с зерновыми культурами.

Отправивший фотографию друг является независимым контрагентом. Он получает приказы посредника, который в свою очередь принимает их от Элиз Кото, одной из ста двенадцати вице-президентов «Вейланд-Ютани». Если Блю поймают, ее контракт тут же закончится без права на возвращение домой. Ей будет позволено находиться на станции, но без доступа к криокапсуле.

Это ее убьет.

Блю снимает свой медицинский браслет и со щелчком открывает циферблат с микроинтерфейсным магистральным соединением. Она подключает браслет, функционирующий как одноразовый цифровой шифр Вернама. Фотография ее матери – изображение A227-B, а скрытые внутри пиксели – двадцать семь точных степеней яркости, которых достаточно для алфавита и некоторого интервала. Программа шифрования отображает восемьсот релевантных пикселей и переводит их.[6]6
  Шифр Вернама – система симметричного шифрования, изобретенная в 1917 г. сотрудником AT&T Гилбертом Вернамом. Шифр является разновидностью криптосистемы одноразовых блокнотов.


[Закрыть]

Сердце Блю сжимается, когда она читает сообщение:

НУЖНЫ РЕЗУЛЬТАТЫ

НЕ МОГУ БОЛЬШЕ НАС ПОКРЫВАТЬ

УДАЧИ

2. Прибытие

Электрополяризационная пленка иллюминатора затуманивает открывающийся перед Дорианом вид приближающейся RB-232. Станция напоминает штангу, поставленную на фоне огненного моря. Как явствует из брифинга, на одной из ее сторон находится жилой отсек, а на другой располагается пункт сбора и обработки секретной информации с особым режимом хранения, или ПСиОСИ. Свет Кауфманна, светила системы, создает вокруг станции зловещее гало. Мозг Дориана быстро проводит параллель между оттенками соединяющихся веществ и масляными красками в этюднике.

Гало также обеспечивает станции идеальный камуфляж.

Отложив секретные отчеты по RB-232, известной как «Холодная кузница», Дориан с жадностью выпивает еще одну бутылку соленого дерьма, которое обычно дают после пробуждения от криогенного сна. Он привык к этому вкусу, потому что любит крио. С каждым путешествием Садлер все больше отдаляется от родителей, друзей детства, и своей жизни в Бостоне. Это уже двадцатый полет.

С каждым билетом он все дальше и дальше отодвигает свое прошлое.

Он бы хотел нарисовать транзитную станцию, но это слишком просто – обычная тень на оранжевом фоне. Дориан задается вопросом, как бы она выглядела, если бы теплозащита вышла из строя, а коридоры и балки в течение секунды попали бы под действие сильного излучения. Как бы станция выглядела изнутри? Он проводит следующий час делая наброски и наслаждаясь резким контрастом черного на белом, созданным с помощью карандашей Конте.[7]7
  Карандаш Конте? – группа художественных материалов на основе искусственного графита, применяемых в графике и живописи. Чаще всего выпускается в виде мелков или карандашей.


[Закрыть]

– Стыковка через пятнадцать минут, шеф, – объявляет через громкоговоритель Кен Райли, капитан «Афинянина».

Дориан скучает по своей комнате на Луне. Вот это был пейзаж. Здесь у него только криосон и общественные туалеты. На этом корабле даже нет человека, с которым можно было бы развлечься в постели. Он единственный, от кого не зависит функционирование транспорта. Райли управляет кораблем, Сьюзен Спитери – второй пилот, Монтрелл Лупия отвечает за связь и навигацию. Все они выступают службой безопасности Дориана, пока тот выполняет свой аудит. Он никогда не нуждался в их услугах, но ему часто приходится посещать удаленные районы и доставлять туда очень плохие новости. В глубине души он надеется, что однажды увидит, как Спитери кого-нибудь пристрелит.

Это хоть было бы забавно.

Пока экипаж усердно пытается подготовить крошечное судно к стыковке, Дориан бездельничает в комнате отдыха. Он достает этюдник и любуется своей картиной, разминая кости после долгого сна. Иногда он думает, что надо было стать художником, но если бы он выбрал этот путь, то ему бы не удалось продлить свою жизнь с помощью постоянного пребывания в криогенной капсуле.

Согласно отчетам, на борту станции находятся тридцать два человека. Они участвуют в трех специальных проектах, два из которых отстают от графика. Один из них называется «Блестящее Сооружение», и он испытывает нехватку средств и обеспечения. Поскольку документы отредактированы, Дориан не знает, что это такое и в чем заключается задача проекта, – похоже, какая-то скучная работа по генетике.

Он добавляет последний штрих своему рисунку – границы RB-232, пронизанные настойчивыми лучами звезды. Внезапно судно дергается, и его рука теряет хватку. С поверхности бристольского картона на него смотрит толстая неаккуратная линия. Дориан только начал изучать технику изображения форм, но до этого дефекта рисунок однозначно выглядел лучше. Кипя от ярости, Дориан скрипит зубами и раздраженно заштриховывает картину, портя кончик карандаша. Затем он сминает бумагу и бросает ее вместе с карандашом в мусоросжигательную печь.

Будет сложно добраться до художественного магазина, находясь за десять парсеков от Земли, но он что-нибудь придумает. У него еще осталось много тюбиков с масляной краской.

– Шлюз закреплен, сэр, – информирует Кен. – Мы состыковались.

– Мягкая посадка, капитан, – говорит Дориан.

– Благодарю вас, сэр.

Капитан не понял сарказма, и Дориан сожалеет о том, что не добавил в свой тон больше яда.

Садлер идет в уборную для экипажа и моет руки, после чего вытирает их белым полотенцем, размазывая по ткани черный уголь. Подойдя к зеркалу, он завязывает многослойный галстучный узел, которому позавидовал бы даже председатель совета директоров «Вей-Ю» Ван Левен. Расправив квадратные плечи, он долгое время смотрит на свое отражение. Дориан расчесывается, приглаживает волосы с помощью какого-то средства и удостоверяется, что восходящий изгиб его щеки перетекает прямо в линию прически.

– Сэр? – голос Кена снова слышится через интерком. – Они ждут встречи с нами в ближайшее время.

– Они могут подождать, капитан, – отвечает Дориан, приглаживая одну непослушную прядь. – Мы были в пути целый год. Они проживут без нас еще пять минут.

– Понял.

Это самый уклончивый ответ, который только можно дать на корабле.

Кен, Монтрелл и Сьюзен проходят мимо уборных и направляются в общую зону, где они обычно рассказывают анекдоты и пьют пиво. Несмотря на недавний провал Кена, Дориан любит их. Они никогда не задают лишних вопросов, держат его в курсе всех событий и перебрасывают туда, где требуется проверка. Они не пытаются сделать его частью своей «семьи». Семью нельзя оценить в денежном эквиваленте.

Приводя себя в порядок, Садлер размышляет о том, когда в последний раз персонал RB-232 видел костюм. Должно быть, это было во время старта с Земли или на каком-то торжестве по случаю присвоения званий. Одежда местных устарела как минимум на пять лет, и Дориан очень хочет увидеть их реакцию. Теперь, когда он доволен своим внешним видом, Дориан присоединяется к своим товарищам в шлюзе.

Они с нетерпением ждут момента, когда выберутся из «Афинянина» и исследуют новую, хотя и временную среду обитания. Ему это нравится. Помощники сообщат ему о любых имеющих значение происшествиях, и тогда он сможет устранить виновных.

Слышится вой сирен. Вокруг шлюза вспыхивают желтые купольные огни, и двери открываются в просторный, пусть и пустой стыковочный отсек. Перед ним в центре палубы стоят малочисленные жители RB-232, слабая пародия на воинскую часть. Они прислоняются к контейнерам и сидят на полу, скрестив ноги. В следующее мгновенье люди поднимаются. Глаза Дориана разделяют их на группы по три человека, после чего он подсчитывает общее количество: восемнадцать человек. Это означает, что четверо из персонала воздержались и не стали его встречать. Он позаботится о том, чтобы запомнить лица и имена тех, кто присутствует.

Группа тусклых синих мигающих светодиодов протягивается по полу, вырываясь из шлюза вниз по центральной стойке. Возможно, это навигационная система? Дориан смотрит влево, пытаясь понять, сможет ли он проследить их путь, но ему не видно конца длинного коридора, поэтому он возвращает свое внимание к собравшейся команде.

В центре группы, словно непробиваемый заслон, стоят мужчина и женщина. Они ветераны, и Садлер уже знает, что они скажут, когда заговорят.

– Добро пожаловать в «Холодную кузницу». Я коммандер Дэниел Кардозо, а это Энн Векслер, глава службы безопасности.

Экс-военные всегда говорят первыми. Любят строить из себя важных шишек, но на самом деле в центре открытого космоса они совершенно бесполезны. RB-232 окутана множеством секретов. Говорят, что это темная тайна самой темной тайны. Никто не станет нападать на них. Они, наверное, создают здесь вирусы, а вирус не пристрелишь.

Кардозо старше и враждебнее остальных, и у него загорелая кожа. Вероятно, он повидал вооруженные конфликты и теперь наслаждается днями, оставшимися до выхода на пенсию. Энн – ровесница Дориана, спокойная, похоже, неконфликтная. Ей, должно быть, скучно. Дориан надеется, что это так. Скучающие люди склонны к необдуманным поступкам.

– Коммандер. Энн.

Дориан пожимает руки по очереди.

– Директор, – начинает Энн. – Мои данные могли устареть… Вы получили необходимую подготовку по безопасности? Допуск к работе с опасными веществами? Инструкции по сохранности материалов, использованию спасательного челнока, а также все необходимые коды?

«У меня есть чертов собственный космический корабль, женщина». Ничто не раздражает Дориана больше, чем все бессмысленные представления, которые он должен терпеть при каждой новой стыковке. Огромное количество времени тратится впустую только для того, чтобы он запомнил коды, которые никогда ему не пригодятся.

– Безусловно, – отвечает он. – Я не знаю, почему вы не получили эту информацию.

Энн кивает, но больше не продолжает разговор на эту тему. Она знает, что Дориан Садлер – слишком важная персона для такой ерунды.

– Вам известно назначение нашей станции? – спрашивает Кардозо.

– Я прочитал несколько отчетов. Картер Бёрк хотел начать специальный проект, но Совет по управлению не был уверен, что он способен тщательно его выполнить. – «Слишком тяжелая задача для младшего руководителя», – прочитал он между строк. – Значит, это резервная копия его проекта?

– Да, – соглашается Дэниел. – Я слышал, что он довольно далек от этого. Вам известно, добился ли он каких-то результатов?

– Понятия не имею, – говорит Дориан. – Это другой отдел.

Кардозо показывает рукой на трех человек – двух мужчин и женщину:

– Это наши ведущие специалисты: Блю Марсалис, Джозеп Янош и Люси Билтмор.

Судя по внешности, Янош занимается спортом. Дориан в первую очередь крепко пожимает руку этому мужчине, при этом стараясь незаметно выпятить грудь. Джозеп носит усы и очевидно любимую одежду, так как она уже изрядно поношена. Дориан решает, что Янош будет его утренним партнером по тренировкам. Возможно, Энн тоже захочет к ним присоединиться.

Следующая на очереди – Билтмор. Она застенчивая и неинтересная, с каким-то коровьим взглядом, который Дориан на дух не переносит. Садлер в душе надеется, что ее нужно будет убрать со станции. Она выглядит как ребенок, одетый в летный костюм взрослого человека. Он сердечно здоровается с ней и отходит настолько быстро, насколько это приемлемо с точки зрения приличий.

Как только Садлер добирается до Марсалис, то тут же останавливается и замирает. Волнистые светлые волосы, искусственно привлекательные черты. Он сразу узнает синтета.

– Разве вы не Маркус? – спрашивает Дориан.

Рот Маркуса расплывается в стандартной вежливой улыбке. Этот вопрос вызвал в андроиде восхитительное раздражение, которое Дориан никогда не испытывал. Он напоминает себе, что наравне с приветливыми, почти восторженными манерами, нужно держать и сердечное рукопожатие.

– Я часто бываю в его теле, – шевелит тонкими губами Марсалис, пожимая руку. – Я человек, пилотирующий андроида. Мое настоящее тело находится в жилом отсеке.

– Это невероятно.

Пока андроид стоит неподвижно, Дориан обходит его, с ухмылкой осматривая со всех сторон.

– Что ж, Блю, я директор Садлер.

– Рада познакомиться, мистер Садлер.

Значит, Блю Марсалис станет той частью, которая не впишется в схему Дориана.

– Пожалуйста, называйте меня просто «директор», по крайней мере, пока мы не узнаем друг друга лучше, – просит Дориан и сжимает губы.

Марсалис усмехается и с сарказмом смотрит на Кардозо. Дориан никогда раньше не видел такого выражения на синтетическом лице.

– Я не знала, что в наши дни на Земле «директор» является почетным титулом, – говорит Марсалис, скрестив руки на груди. – Понимаете… мистер, миссис, мисс, доктор… Директор.

Дориан оглядывается, наблюдая за реакцией экипажа. Они боятся аудитора, но им нравится комментарий Марсалис. Может быть, у него получится сделать из нее грубиянку. Он качает головой, нахмурившись:

– Я удивлен, что вас это так сильно беспокоит, мистер Марсалис. Или как? Мисс Марсалис? А может, я должен назвать вас просто Блю?

– Извините, – говорит Марсалис, снова протягивая руку. – Вы можете называть меня «доктор Марсалис»… по крайней мере, пока мы не узнаем друг друга лучше.

Дориан смеется, чтобы скрыть свое раздражение. Слова Марсалис и откровенное пренебрежение авторитетом аудитора можно сравнить с иглой, которую прижимают к мягким тканям под его ногтем. Однако если он уволит Блю, это будет слишком простой местью. В этом случае он окажется слабым.

Но он все равно ее уволит.

– Я уверен, вы хотели бы увидеть жилой отсек, директор Садлер, – говорит Кардозо. – Возможно, вы захотите устроиться, а затем…

– Глупости, Дэниел, – перебивает Дориан. – Давайте начинать. Я уже и так выспался. Покажите мне ваши проекты.

– Тогда позвольте продемонстрировать вам то, чем мы тут занимаемся, – говорит капитан. – Навигация, проложи путь в ПСиОСИ, – продолжает Кардозо, не обращаясь к кому-то конкретному.

В коридоре раздается короткий звон. Огни вдоль пола меняют направление, убегая прочь голубым потоком. Дориан вытягивает шею и следует дальше по новому пути.

– Пока вы здесь, это поможет вам перемещаться по станции, особенно в ПСиОСИ, – объясняет Кардозо. – Вы даже представить не можете, насколько здесь извилистые ходы. Некоторые из модулей были разработаны для содержания заключенных.

– Мило, – говорит Дориан. – А у вас что, есть заключенные?

Кардозо изображает кривую улыбку:

– Да, есть. Пойдемте, поздороваетесь.


Идея создания пункта безопасного хранения информации на секретной космической станции за десять парсеков от Земли – это уже перегиб. Что такого они скрывают, что до сих пор не окутано излучением Кауфманна?

Центральная стойка тянется не меньше, чем на половину мили, и по всей ее длине располагаются разъемы для дополнительных сборных модулей. У нее имеется еще одна точная копия, и это не может не радовать. Глядя в окна слева от себя, Дориан видит теплозащитный экран, спасающий от лучей находящейся под ними карликовой звезды. Пластины обшивки станции соединены шарнирами – неужели их можно двигать? RB-232 явно создана с целью расширения, но почему-то до сих пор пустует, за исключением двух концов. Деньги на ветер. Космическая станция должна кишеть сотрудниками и дополнительными жилыми модулями с персоналом.

Но это не его главная цель. Аудиторы получают небольшую выгоду от выявления утраченных возможностей. Это может стоить немалых денег, а его задача – сокращать расходы.

– Почему вы называете станцию «Холодной кузницей?» – спрашивает Дориан, шагая рядом с тремя руководителями проекта и несколькими сотрудниками.

Их сопровождают Кен, Сьюзен и Монтрелл.

– Потому что станция посвящена производству адаптивного и биологического оружия, а также оружия с искусственным интеллектом и программным обеспечением, – отвечает Энн, и ее уверенный голос проносится через центральную стойку. – RB-232 напоминает древние кузницы, где ковали мечи. Мы не производим здесь корабельную артиллерию, ракеты или импульсные винтовки. Тем не менее мы побеждаем в войнах.

– Понятно, – Дориан мальчишески улыбается, притворяясь очарованным, потому что он сомневается, что Энн в своей жизни хоть кого-то очаровала.

– Как вы видите по надстройке, с одной стороны находится пункт сбора и обработки секретной информации, а с другой – экипажный отсек, – говорит Энн. – ПСиОСИ виброизолирован и имеет полную физическую изоляцию. Данные не поступают и не отправляются, пока их не проверят наши официальные каналы. Это означает, что во время поставки снабжения мы можем полностью перекрыть поступление и передачу информации.[8]8
  Физическая изоляция – одна из мер обеспечения информационной безопасности, которая заключается в том, что безопасная компьютерная сеть физически изолирована от небезопасных сетей: Интернета и локальных сетей с низким уровнем безопасности.


[Закрыть]

Они проходят через стеклянную дверь. Дориан смотрит внутрь и видит мигающие огни серверных стоек. В центре круглого помещения в ожидании стоит консоль с потухшим экраном.

– Это «Титус», – говорит Кардозо. – Он поможет провести аудит ваших секретных непроектных данных. Вы читали руководство по определению грифа секретности для RB-232?

– Да, коммандер, – отвечает Дориан.

Мужчина даже выпрямляется – уже давно никто не обращался к нему по званию.

– Но мне нужно будет сделать подсчеты по всем трем проектам, и понадобятся кое-какие сведения.

– Я сомневаюсь, что вы сможете увидеть мой проект полностью, – протестует Марсалис, и его (ее?) глаза рассеянно смотрят на потолок, словно подсчитывая перекладины. – Уверена, вы поймете. Есть некоторые аспекты, которые недоступны для действующих руководителей подразделений, поэтому обычный директор…

Дориан останавливается и прищуривается:

– Я думаю, вы увидите, что я не «обычный» директор, доктор Марсалис. Я облечен полным доверием старшего вице-президента, и пока я на станции, у меня есть доступ ко всем уровням секретности, со всеми паролями, – высокомерно отвечает он. – И раз мы затронули эту тему… Как… именно… вы заходите в ПСиОСИ, чтобы работать над своим проектом?

– Я не совсем вас понимаю, – говорит Марсалис.

Садлер направляется к доктору, и его длинные птичьи ноги всего за два шага сокращают между ними расстояние. Он машет рукой над головой андроида, и Блю отступает.

– На этой марионетке нет веревочки, – говорит Дориан. – Вы – ходячий беспроводной передатчик.

Он поворачивается к Энн и усмехается, будто они разделяют шутку. Однако в глубине души Дориан не считает это забавным. Он уже видит одно из самых больших злоупотреблений бюджетом на RB-232.

– Так зачем тогда мы построили многомиллиардный ПСиОСИ, если внутри него функционирует радиосвязь?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7