Алекс Реут.

Звёзды уже далеко. Агент Выдра №1



скачать книгу бесплатно

© Алекс Реут, 2018


ISBN 978-5-4490-0725-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. А это редко встречается

Агенту Выдре было тринадцать, когда он в первый раз спас мир.

А началось всё на летней ялтинской набережной, где памятник Ленину выглядывает из-за пышных субтропических пальм. На красных гранитных ступеньках фотографировались отдыхающие. Рядом из киоска в форме абрикоса продавали свежевыжатый сок.

В таких местах ни за что не поверишь, что мир под угрозой. Особенно летом, в курортный сезон. Конечно, в 2012 году ходило много слухов о конце света, но он был намечен на осень.

Отец стоял так, чтобы за спиной было море, в окружении корреспондентов. Он вдохновенно давал интервью. А будущий агент Выдра сидел рядом, на скамейке, и медленно сгорал от стыда.

– Крым – это место, где прошлое встречается с будущим, – говорил отец, – Для нас – это благодатный юг, курорт, знакомое с детства море. Для древних греков – это суровый север обитаемой земли. Именно в Крыму обнаружены самое северные колонии греков. Ещё севернее жили киммерийцы, да. Вы, я надеюсь, знаете такой народ, киммерийцы? Конан Варвар был киммериец, то есть получается ваш соотечественник, крымчанин. Севернее киммерийцев жили скифы. Севернее скифов – невры, они умели превращаться в волков. Говорят, этот народный промысел ещё сохраняется в отдельных населённых пунктах Полесья. А ещё севернее, за горами, существование которых не доказано, – жили гиперборейцы… Но вернёмся в Крым. Именно здесь наши выдающиеся археологи нашли уникальный экспонат – огромный кусок жёлтого песчаника. Если вы отправитесь в Судак, то убедитесь, что эта порода до сих пор применяется при строительстве. На отшлифованном боку этого древнего камня упражнялся какой-то ученик камнереза. И он выбил, с двумя ошибками, строчку «Звёзды уже далеко». Это цитата из «Илиады» великого Одиссея. Этим летом вы сможете увидеть камень с надписью в нашем музее. И убедиться, что даже здесь, на крайнем севере их ойкумены, греки читали поэмы великого Одиссея.

– Это был Гомер, – не выдержал мальчик.

– Что? Причём здесь Гомер?

– «Илиаду» сочинил Гомер, а не Одиссей.

– А, точно, – старший Калан повернулся обратно к камере, – Извините за ошибку. «Илиаду» написал, конечно, Гомер. Одиссей написал «Одиссею». Как видите, и мы, как и две с половиной тысячи лет назад, совершаем ошибки. А наши дети нас поправляют. Вернёмся к Крыму. Для древних греков это была суровая северная земля, где блуждают в холодном тумане загадочные киммерийцы. А для нас, потомков гиперборейцев, Крым – это благодатный южный край, столица лета. Я отдыхаю в Крыму и вам тоже советую. Отдыхайте в Крыму! И посещайте местные музеи.

Когда отец подошёл к кованой решётке отеля, младший Калан уже ждал его с двумя литровыми стаканами свежевыжатого сока.

Отец взял стакан левой рукой, а правой ловко зажал сыну рот.

– Спорить на улице, – сказал старший Калан, – мне теперь нельзя.

Должность не позволяет. Давай мы пойдём, перекусим и ты мне расскажешь всё, что тебе не понравилось.

Ялта, как и положено курортному городу, всегда готова накормить до отвала.

Под синим тентом террасы давали утиную ножку, политую клюквенным соусом с карамелизированными яблоками, черноморскую камбалу на гриле, а ещё печёную в фольге барабульку – крошечную рыбку, что ценилась в Древнем Риме на вес серебра. Приносить еду с собой в Крыму не положено, поэтому сок они выпили по дороге.

– Начнём с начала, – заговорил отец.

– Да, давай.

– Не надо меня поправлять. Это бесполезно. Зрители всё равно ничего не запомнят.

– Но папа! Ты же теперь министр!

– Ну и что с того? Разве у нас министров недостаточно? У нас в стране почти пятьдесят министерств, служб, бюро и комитетов. Специалистов по средневековой литературе на всех не хватает.

– Но Гомер – это не средневековая литература.

– А какая?

– Античная.

– Ну вот, видишь, как давно это было…

– Когда министр не знает, кто такой Гомер, – сказал младший Калан, – это не патриотично. Все будут думать, что у нас тут страна дураков.

– Во-первых, иностранцы наш телевизор не смотрят. У них и своих дураков достаточно. Во-вторых, наши телезрители и так в курсе. Но проблему ты поднял правильную. Очень важно, чтоб из наших людей выросли компетентные, европейски образованные министры.

– Папа, ты же знаешь, я не собираюсь становиться министром.

– Я в твоём возрасте тоже не хотел. Работать в Центральном Комитете считалось престижней. Ты в то время ещё не родился. Ы

– Я уже говорил тебе, кем я хочу работать.

Из окна можно было разглядеть памятник Юлиану Семёнову. Создатель Штирлица задумчиво смотрел в сторону моря.

– Не помню. Напомни.

– Я хочу быть агентом.

– Каким агентом? Торговать что-ли?

– Секретным агентом. В разведке.


– Мне не нравится вон тот немец, – сказал младший Калан.

– А мне американцы не нравятся, – ответил отец, – Простой они народ. Нет в них европейского лоска. Провинциалы.

– Он выглядит как военный, – продолжил младший Калан, – И он приехал один. А ещё живёт в нашем отеле, и чувствует себя как дома. Кажется, что он знает, что делает. Европейцы так не поступают.

Словно в подтверждение его слов по набережной двигалась группа швейцарских туристов в одинаковых красных кепочках с белым крестом. Тётенька-экскурсовод тараторила по-французски.

– Ну… – отец задумался, – не знаю. Наверное, ему так больше нравится.

Несмотря на жару, старый немец сидел в светлом пальто. Оно было довольно бесформенным, но удивительно ему шло. Возле тарелки стоял бокал красного вина, но немец пока к нему не притронулся. Медленно, неторопливо он поглощал рыбку за рыбкой. Шею закрывал белый шарф, настолько простой и изысканный, что его хотелось называть на французский манер – кашне.

Незнакомец был очень стар, но его руки всё равно казались цепкими лапами ястреба, и он явно не нуждался в очках. Глаза сидели глубоко, и их накрывала тень от набрякших старческих век – так что разглядеть цвет Выдре не удалось. Но эти укрытые тенью глаза замечали всё.

Почему он решил, что старик – немец? Наверное, что-то в лице и движениях. А может потому, что книга в дорогом и потёртом переплёте, которая лежала перед стариком, была на немецком языке. Что это за книга, агент Выдра не разглядел. Но он готов был заложить собственные кроссовки, что за весь обед старик не перевернул ни одной страницы.

Впрочем, старик мог быть и швейцарцем, и лотарингцем, и просто нидерландцем (младший Калан знал, что Голландия – это только одна из Соединённых провинций), и датчанином. Их языки достаточно похожи на немецкий, чтобы понимать немецкие книги.

Немец заметил, что за ним наблюдают. Похоже, для него это было нормой. Вот он съел последний перчик, неторопливо отпил вина. Откинулся на спинку стула и с понимающей улыбкой посмотрел младшему Калану в глаза.

Что же он скажет?..

Однако немец не успел даже рта открыть.

– Ну, хорошо, – отец отодвинул тарелку, – мне пора. Остаёшься за меня.

– А ты куда? – встрепенулся младший Калан.

– В Италию.

Отец поднялся. Солнце сверкнуло на позолоченных часах.

– Как? Почему?

– В Италии хорошо. И престижно.

Он отправился в номер. Младший Калан поплёлся за ним.

Гостиничный номер был роскошный и неуютный, как фотография из рекламного буклета. У подножья кровати стояли так и не разобранные чемоданы.

– Я не поеду, – сказал младший Калан.

– В прошлый раз ты поехал.

– В прошлый раз мне не понравилось!

– Тебя не впечатлила родная деревня дона Корлеоне?

– Меня не впечатлила еда, – ответил будущий агент Выдра, – Всё либо очень кислое, либо очень солёное. А ещё они садятся за стол лицом к лицу, как на поминках. И кричат друг другу так громко, что у меня уши закладывает.

– Мы будем есть за маленькими круглыми столиками.

Старший Калан поднял чемодан. По лицу скользнуло страдающее выражение.

Он всегда очень мучился, когда возникала проблема, и было ясно, что переждать не получится.

– Подожди, папа! – не унимался младший Калан, – Но ведь вся страна знает, что ты в Крыму!

– Совершенно верно! Вот пусть и знает, что ей положено.

– Но что, если снова придут журналисты. Вдруг у них опять будет дырка в эфире и они захотят взять ещё одно интервью.

– Ты уверен?

– Ну ты же сам меня учил! Сейчас – лето. Журналисты тоже в отпусках. И парламенты в отпусках. А новости – нужны.

Отец вздохнул и вдруг просиял. Его посетило одно из тех озарений, которые и позволили ему дорасти до министра.

– Ну и ладно, – произнёс он, – Я согласен.

– В каком смысле? – Антон знал, что озарениям отца лучше не доверять.

– Я поеду в Италию, а ты останешься в Ялте, – сказал старший Калан, – Номер всё равно на представительские расходы оформлен. Если журналисты вдруг проснутся – дашь интервью вместо меня. Скажешь, что отец очень занят. Это всегда работает.

– Но…

– Ты справишься. Ты парень умный. Ты знаешь, кого написал Одиссей – а это редко встречается. Вот увидишь, твои интервью – это будут лучшие из моих интервью. Вот так!

Отец схватил чемодан и выскочил в коридор. На его лице загорелась очень специфическая улыбка. Её можно было видеть только в те редкие дни, когда старшему Калану удавалась отделаться от домашних.

Так будущий агент Выдра остался за старшего.

2. Ялтинский Музей атакован

Ялтинский музей был совсем рядом, по ту сторону канала, где мостовая вымощена симпатичной трёхцветной плиткой.

За густыми деревьями – двухэтажный серый особняк, примечательный разве что большой полукруглой аркой парадного входа. Дальше начинались приземистые бетонные гаражи, изрисованные пёстрыми граффити.

Младший Калан постоял, подумал и решил зайти. Билет для его возраста стоил немного больше, чем ничего.

В прохладных залах было тесно и удивительно душно. В стеклянных шкафах чернели монеты, кинжалы и глиняные черепки. Экспонаты, должно быть, скрывали какую-то тайну. Но что это была за тайна, младший Калан так и не придумал.

– Где можно видеть этот камень? – послышалось из соседнего зала.

Голос, который задал вопрос, звучал интересно. Сухой, чёткий, довольно старый и с ощутимым заметным металлическим привкусом.

Неужели это тот самый загадочный постоялец?

Надо выяснить!

Младший Калан подкрался к двери в главный зал и заглянул.

Возле окна возвышалась полка в четыре уровня. заставленный огромными горшками с узким горлышком. Эти горшки сохранились отлично и, пожалуй, даже сейчас держали воду.

Рядом, в витринах, расположились самые древние экспонаты, ещё со скифских времён – каменные пирамидки, тарелки с витым звериным орнаментом, костяные подвески.

Эти двое стояли возле скифской коллекции. Тётенька-экскурсовод – полная пожилая женщина в синем костюме и с удивительно глумливым лицом. И тот самый немец.

Старик уже успел переодеться и теперь щеголял в умеренно старомодном светлом костюме и безукоризненно начищенных штиблетах. Ботинки сверкали, как свежая нефть. На шее уже знакомый белый шарф.

– Камень пока готовится к экспозиции, – с достоинством ответила женщина, – Он на складе. Вы сможете увидеть его примерно через неделю.

Калан задумался и решил, что это хорошо. Телевизионщики не смогут показать злополучный камень в новостях. Вдруг они не станут показывать и злополучное отцовское интервью?

Калан пригляделся повнимательней к экскурсоводу и почувствовал себя дурно. На шее у экскурсовода было ожерелье из костей на тонкой верёвке – точная копия того, что было выставлено в витрине. Должно быть, оно добавляло музею шарма, но со стороны казалось, что ожерелье сделано из отрезанных пальцев.

– Вы тоже пришли смотреть камень? – спросил немец прямо над ухом.

Младший Калан готов был поклясться, что ещё мгновение назад старик был в другом конце зала – и вот уже теперь стоял совсем близко, прямо в дверях. Он словно телепортировался.

Теперь можно было разглядеть необыкновенно глубокие глазные впадины, чёрные от морщин. Хитрые зелёные глазки, похоже, видели Калана насквозь.

– Да, – ответил Калан. Потом спохватился и добавил, – Может быть.

– Камня сегодня не видно, – всё тем же спокойным и правильным голосом сказал немец, – Кстати, тебе нравится закусочная слева от музея?

– Я там пока ещё не был, – ответил Калан, – Но это Крым, тут на каждом углу чем-то кормят.

Немец кивнул.

– Говорят, человек есть то, что он ест. Я с этим не согласен, – немец опустил дряблые веки, словно пытался что-то припомнить, – Но сказано хорошо.

– Да, я согласен.

– По-немецки это тоже звучит хорошо. Man ist, was man isst, – было заметно, что старику намного проще говорить по-немецки, – Не забудь про закусочную. Ты легко его заметишь.

Немец направился к выходу. Он ступал неслышно и мягко, как тигр. Калан постарался не смотреть вслед.

Какое-то время наш герой изображал интерес к костяным гребням и собранным по черепку горшкам с дыркой. Наконец, он сместился к выходу, пропустил школьную экскурсию и выбрался наружу.

Снаружи на Калана повеяло прохладным ветром. Пока он был в музее, небо чуть пожелтело, а море словно накрыло тенями.

На Ялту опускались долгие летние сумерки.

Интересно, про какую закусочную говорил немец?

Видимо, он имел в виду ту, что была по соседству с музеем. К небольшому кирпичному домику была пристроена длинная открытая веранда из тёмного дерева.

Калан осмотрел веранду, но не нашёл ничего примечательного.

Надо проверить внутри.

Он заглянул за деревянную дверь и увидел тесный зал, барную стойку и стены, выкрашенные в малиновый.

Потный и лысый хозяин был тут как тут.

– К вам не забегал чёрный котёнок? – осведомился младший Калан. – Вы легко узнаете его при встрече, он с белыми лапками.

– Нет… таких не видел.

– Наверное, это хорошо, – произнёс Калан и быстро захлопнул дверь.

Он успел убедиться, что немца в закусочной нет. Зачем он тогда про неё говорил?

Может, здесь хотя бы дают что-то вкусное? Рядом, на тротуаре, стояла чёрная грифельная доска с меню, написанным мелом. Выдра изучил его сверху донизу и не нашёл там ничего загадочного и ничего, что он бы хотел попробовать.

В чём же дело? Может, немца просто восхитила местная кухня?

Нет, он поел в отеле. Калан отлично это помнил.

Совсем в недоумении, он отошёл к каналу и решил съесть мороженное. Однако поблизости его не продавали. Здесь, вблизи от моря, мороженое полагалось есть только на веранде, серебряными ложками из открытых стеклянных вазочек. Младший Калан, конечно, не был стеснён в деньгах, но даже ему было очевидно, что по цене двух здешних шариков можно купить целый ящик мороженого в любом продуктовом магазине.

Мысли о мороженном не уходили. Калан постоял у ограждения, посмотрел на мутные волны, бросил последний взгляд на загадочную закусочную и вдруг – увидел.

Сначала он не поверил своим глазам. Отошёл на шаг, посмотрел ещё раз.

Да, так оно и есть.

На крыше веранды притаился ниндзя.

Ниндзя был совсем мелкий. Видимо, начинающий. Он притаился в щели на стыке крыше, и был похож на таракана, заметного, но неуловимого.

Калан пока не знал, как он будет действовать. Поэтому он подошёл к перилам канала, сделал вид, что ничего не замечает и стал оперативно соображать.

На ум не приходило ничего. Он ещё раз, очень быстро, посмотрел на ниндзю и отметил, что наряд ночного охотника – это не мифическое чёрное трико из фильма, а самые обычные чёрные джинсы, носки, майка с длинными рукавами, шапочка и шарф, закрывающий всё лицо. В таком наряде можно появиться и на рэп-концерте.


Ниндзя оставался неподвижен, даже когда на Ялту опустился зыбкий сумеречный полумрак, и на улицах зажглись жёлтые окна. Прошёл час с закрытия музея, прежде чем чёрный силуэт двинулся с места.

Он пополз к краю крыши, спокойно, методично, без единого лишнего движения. Похоже, у него уже был готовый план действий – и его оставалось только исполнить.

Чёрный силуэт почти бесшумно перемахнул на крышу музея. Подкрался к чердачном окну и легко его открыл.

Видимо, окно отперли ещё днём. А охранники не стали проверять чердак… если тут вообще были охранники.

Неслышно ступая, сумеречный воин пробрался через чердак и начал спускаться по лестнице. На первом этаже он обернулся ещё раз и осторожно двинулся через анфиладу тёмных залов. Сейчас, ночью, они были похожи на пещеры.

Видимо, ниндзя был не очень опытный. А может, он был слишком увлечён своей миссией. Поэтому и не заметил, что стоило ему покинуть зал B, из амфоры показалась взлохмаченная голова.

Голова внимательно следила за сумеречным воином. Потом поднялась, и вот уже всё тело аккуратно выскальзывает из амфоры и бесшумно крадётся следом по скользкому паркетному полу.

Это был Калан. И он уже успел кое о чём догадаться.

Ниндзя добрался до спуска в подвал, где хранились запасные экспонаты. Достал ключ, завёрнутый в чёрный шёлк и открыл замок.

Проскользнул внутрь, закрыл дверь, но не стал запирать.

Возможно, сумеречный воин был слишком неопытен – или напротив, достаточно опытен, чтобы подумать о путях отступления.

Калан осторожно, по миллиметру, открыл дверь. В подвале было темно, пахло пылью. Далеко впереди слышался шорох и прыгала по потолку и ящикам белое пятно фонарика.

Калан двинулся следом, наощупь и очень медленно, чтобы не создавать ни малейшего шума. В подвале было настолько тихо, что он мог различить дыхание невидимого врага.

Ящики, как и положено у музейщиков, были разного размера и стоял в непредсказуемом порядке. Калану сейчас очень не хватало ультразвукового зрения.

Хотя, наверное, если бы у него было ультразвуковое зрение, он был бы не Калан, а Летучая Мышь. Можно сказать, Батмана.

Но Калан не успел подумать о Бэтмане. Белые луч фонарика скользнул по кирпичам и замер на здоровенной жёлтой плите с выбитой греческой надписью.

Это был тот самый камень. Жёлтый и большой, он был похож на большую перезрелую грушу.

Свет становился всё ярче. Калан догадался – ниндзя подходил всё ближе, и фонарик приближался вместе с ним.

Секунда – и на фоне зыбкого освещённого круга появился тоненький чёрный

– Руки вверх! – произнёс агент Выдра из-за ящика. – Стойте, где стоите и не пытайтесь сбежать!

Силуэт остановился, но руки не поднял.

– Вы кто? – спросил он тоненьким голосом.

– Моё имя ничего вам не скажет. Что до вас, мы знаем про вас всё.

– Ну-ну. И какой у меня размер обуви?

– Вам около двенадцати лет, – заговорил Калан, – и вы девочка. Я установил это по вашим методам работы. Женщины отлично подходят, чтобы долго лежать в потенциально бесполезном наблюдении. Об этом говорит опыт израильской армии.

– А ты – ненамного старше меня.

– Это почему?

– Голос.

Ниндзя обернулась и усмехнулась в пустоту.

– И ты ничего мне не сделаешь, – добавила она, – Я никуда с тобой не пойду. И ты не сможешь меня заставить.

м А если я в тебя буду… целиться.

– Не будешь, – ниндзя упёрла в бок свободную руку. Она продолжала делать вид, что смотрит на близкую, но недоступную добычу, – В нашем с тобой возрасте получить разрешение на оружие нереально. Верь мне, я пыталась.

– Некоторые носят оружие без разрешения, – не очень уверенно произнёс Калан.

Они замолчали. Фонарик по-прежнему освещал камень.

Сквозь ночь слышался слабый гул.

– Отойди от камня! – приказал агент Выдра, – Это важная культурная ценность!

– Я надпись трогать не буду. И камень тоже. Мне нужно немного отколоть внизу. Сейчас сделаю и уйду спокойно.

– От этого камня нельзя ничего откалывать.

– Тоже мне, Индиана Джонс нашёлся! Ты хоть знаешь, что не я первая его сверлить пришла?

– Ты это всё расскажешь на допросе.

– Не расскажу.

– Расскажешь!

– А вот попробуй доставить меня на допрос! А?

Калан помолчал и спросил:

– Мне кажется, или это гудит?

– Ну да, гудит.

– Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею!

– Не нравится мне этот гул.

– И чем он тебе навредил?

– Этот гул приближается.

Что-то хрустнуло и гул стих. А потом пол зашатался из стороны в сторону.

Калан, чтобы не упасть, схватился за ящик и успел увидеть в скачущем свете фонарика, как пошла трещинами и лопнула кирпичная стена подвала. Позади камня открылась рваная дыра.

В подвале запахло сырой землёй.

Из пролома выбирались две тёмные фигуры. Ещё два ночных охотника – на этот раз взрослые и настоящие.

3. Карательная археология

Времени на раздумия не было. И младший Калан отреагировал как можно проще – отскочил в тень и спрятался за большой ящик. Потом очень осторожно выглянул и стал наблюдать за камнем.

Пришельцы уже выбрались из норы и поставили возле камня фонарь. Фонарь горел мертвенно-бледным светом, настолько ярко, что Калану пришлось прищурится, чтобы хоть что-то разглядеть.

Незваных гостей было двое. Лица закрыты чёрными балаклавами, а одеты в свитера с длинным рукавом и орнаментом на груди, как у вышиванок. Орнамент мог выглядеть стильно, но его не вышили, как положено, а напечатали.

Две пары рук в чёрных перчатках схватили камень и потащили его в нору. Сначала камень не поддавался, но потом пополз и упёрся в край норы. Похитители поменялись местами и начали опускать глыбу, чтобы протолкнуть верхушкой.

…Но тут он услышал:

– Кто здесь?

Выдра прислушался. Потом огляделся. На ящиках лежал бледный ответ фонаря, а за ними – всё тот же мрак.

– Кто посмел нарушить мой покой? – продолжал утробный голос.

Пришельцы сначала замерли, а потом обернулись.

– Кто посмел вторгнуться в мои владения?

Тот из пришельцев, что выглядел постарше, поднялся и подошёл к фонарю.

– Кто это говорит? – спросил он у темноты.

– Вам не проникнуть в мои тайны, – вещал утробный голос, – Ужасное проклятие обрушится yа вас, незваные гости. Кто же вы? Назовитесь!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное