Алекс Ратерфорд.

Оскверненный трон



скачать книгу бесплатно

Ярость на Хусрава, Азиза Кока и их сообщников, которые стали причиной столь многих смертей в своей неуемной жажде власти и нежелании подождать, пока наступит их время, захлестнула Джахангира. Крикнув Сулейман-беку и телохранителям, чтобы те следовали за ним, падишах погнал гнедую вверх по склону. Уже скоро он оказался в самой гуще схватки, рубя и кромсая направо и налево. Струя теплой крови, которая брызнула из шеи воина после того, как правитель нанес по ней сильнейший удар своим Аламгиром, попала ему в лицо и на какое-то время вновь ослепила его. Джахангир быстро стер кровь рукавом своей туники и опять бросился в гущу рукопашной схватки, окруженный криками, воплями и звоном оружия.

Едкий запах пота и пороха заполнил ноздри Джахангиру, а кровавая взвесь, висевшая в воздухе, с трудом позволяла ему отличать своих от чужих. Но он упорно двигался вперед в окружении Сулейман-бека и телохранителей. Нанеся последний удар Аламгиром, который пришелся очередному стороннику Хусрава прямо по коленной чашечке, раздробив кость и разрезав сухожилия, Джахангир оказался за передней линией обороны противника. При этом он чуть вновь не потерял свою саблю, которая застряла в ноге противника. Подняв глаза, увидел, что шатры Хусрава были теперь всего в каких-нибудь четырехстах ярдах от него. Но пока падишах смотрел на них, от шатров отделилась большая группа всадников, которая исчезла по другую сторону хребта. Среди них Джахангир заметил – или ему показалось, что он заметил – фигуру Хусрава.

– В погоню! Трусы хотят сбежать! – крикнул он Сулейман-беку и телохранителям, одновременно пришпоривая свою гнедую. Но животное уже тяжело дышало – ноздри лошади дрожали от напряжения в предыдущей схватке. В отличие от белого жеребца, место которого ей пришлось занять, она не отличалась ни выносливостью, ни характером. Достигнув вершины хребта, Джахангир увидел, что группа беглецов уже рубится с его воинами, оставленными у подножия холма. Им понадобилось всего несколько минут, чтобы прорваться – при этом они потеряли всего одного человека, чья лошадь с болтающимися поводьями скакала вслед за беглецами, которые, сохранив боевой порядок, направлялись по равнине на север.

Еще раз пришпорив гнедую, Джахангир начал то, что в душе считал абсолютно бесполезным занятием. Его сыну удастся ускользнуть. И почему он не выделил больше людей из резерва, чтобы избежать подобного прорыва? И тут, к своему огромному облегчению, падишах увидел отряд с зелеными знаменами Великих Моголов – не с пурпурными, которые выбрал себе Хусрав. Этот отряд появился на западе и двигался на перехват. По-видимому, Абдул Рахман тоже увидел беглецов и послал преследователей. Они быстро сокращали расстояние до своих противников. Джахангир заставил свою уставшую лошадь спуститься по дальнему склону. Рядом с ним спускались Сулейман-бек и телохранители. Но не успели они добраться до подножия холма, как люди Хусрава отвернули от своих преследователей и поскакали на северо-восток, взметая за собой облака пыли.

Потом Джахангир увидел, как четверо или пятеро из арьергарда его сына развернулись и, размахивая саблями, бросились на людей Абдула Рахмана в самоубийственной попытке выиграть время для своих товарищей.

Не успев сделать и нескольких шагов, один из этих храбрецов упал, раскинув руки, со своей черной лошади – в него попала стрела, выпущенная одним из лучников, которых Абдул Рахман предусмотрительно включил в число преследователей. Джахангир видел, как они встали на своих стременах, чтобы иметь возможность спустить тетиву. Мгновения спустя на землю упала лошадь одного из беглецов, заставив своего наездника перевернуться через голову. Остальные продолжили свое движение вперед и врезались в передовую линию людей Абдула Рахмана, которые расступились и окружили их, практически не сбавляя скорости. Меньше чем через минуту всадники Джахангира уже вновь скакали вперед, низко опустив головы к лошадиным шеям, а тела бунтовщиков и их лошадей остались лежать позади. Сторонникам шахзаде удалось захватить с собой в загробный мир парочку противников, но их храбрость не спасет Хусрава. Люди Абдула Рахмана практически догнали группу беглецов, и еще двое из них – один с пурпурным знаменем Хусрава – упали на землю, став, по-видимому, жертвами лучников. Нога знаменосца запуталась в стремени, и лошадь тащила его по красной глине добрую сотню ярдов; темно-красное знамя тащилось вслед за ним. А потом кожаный ремень стремени лопнул, и изломанное тело вместе со знаменем осталось лежать на земле.

Джахангир продолжал погонять свою гнедую, бока которой тяжело вздымались от усилий. Он видел, как люди Хусрава сделали еще один поворот, но потом неожиданно остановились возле нескольких чахлых деревьев. Сначала падишах решил, что они решили дать последний бой, но потом сквозь пыль, висящую вокруг них, рассмотрел блеск сложенного на земле оружия. Принеся в жертву столь многих, таких как младшие братья Азиза Кока или как храбрецы, атаковавшие авангард Абдула Рахмана, теперь они сдавались, в надежде спасти свои жалкие жизни. Они еще пожалеют о том, что решили не умирать, как мужчины, на поле битвы, мрачно подумал Джахангир, еще сильнее сжимая каблуками бока гнедой, в попытке заставить ее отдать последние силы.


– Приведите их.

Еще не успев остыть от горячки боя, с сердцем, полным гнева, Джахангир наблюдал из тени чахлых деревьев, как его воины вытащили вперед Хусрава, его главнокомандующего Азиза Кока и конюшего Хассана Джамала и бросили их на колени перед ним. И хотя двое соратников Хусрава не смели поднять глаз на повелителя, сам зачинщик смуты смотрел на отца полным мольбы взглядом. За ними, с руками, связанными за спинами обрывками одежды и седельных чепраков, располагались человек тридцать, которые сдались вместе с Хусравом. Воины Джахангира грубо сбивали их на землю. Среди них правитель неожиданно узнал высокого, мускулистого мужчину, с бородой, выкрашенной хной в красный цвет. Он вспомнил, как заметил его во время боя, когда этот человек с глумливой улыбкой на лице колол наконечником копья молодого воина, упавшего с коня и в ужасе беспомощно лежавшего перед ним. Вдоволь наиздевавшись над этим юношей, бородач, наконец, пронзил ему живот.

Джахангира охватила такая ярость, что на мгновение он потерял способность думать. А когда она вернулась к нему, единственным, что занимало его мысли, было желание наказать этих бесчувственных бунтовщиков как можно сильнее. И внезапно к нему пришло решение. На протяжении многих поколений моголы наказывали самых страшных преступников – детоубийц, насильников и так далее, – сажая их на кол. Его прапрадедушка Бабур, первый падишах моголов, проделывал то же самое с грабителями и бунтовщиками. Так же надо наказать и этих людей. Несмотря на то что им был дан шанс сдаться, они продолжили свое восстание, насаживая совсем молодых юношей на свои пики. Так пусть же на собственном опыте поймут, что такое быть насаженным на острие. Пусть испытают ужас и боль. Это будет только справедливо. Не раздумывая больше ни минуты, падишах крикнул воинам хриплым от гнева голосом:

– Наделайте кольев из этих деревьев вашими мечами и боевыми топорами! Вкопайте их в землю. Как можно лучше заточите их верхушки или привяжите к ним пики, и насадите предателей на них. И сделайте это немедленно! Не трогайте только моего сына и двоих его главных пособников. Пусть они понаблюдают за агонией своих людей прежде, чем узнают, что ждет их самих. Ожидание приговора заставит их получше понять те страдания, которые они причиняли другим.

Когда воины бросились выполнять его приказ – одни рубили деревья боевыми топорами, другие копали землю, используя все подручные средства, включая собственные шлемы, чтобы сделать гнезда для кольев, а третьи хватали плененных и волокли их по земле, – Джахангир почувствовал руку Сулейман-бека на своей руке. Но прежде чем его молочный брат смог произнести хоть слово, правитель прервал его:

– Нет, Сулейман-бек, без этого не обойтись. Они сами напросились на это. Они были безжалостны – таким же буду и я. Я должен преподать всем урок.

Джахангир видел, что Хусрав, все еще стоявший на коленях, наблюдает за происходящим с вызывающим презрение ужасом. Падишах с трудом смог сдержаться и не задушить его собственными руками, когда вспомнил о предательстве сына и о бессмысленных потерях такого количества хороших людей. Не прошло и пяти минут, а четверо людей Джахангира уже подняли высоко в воздух первого отчаянно сопротивляющегося и брыкающегося пленника – полного волосатого мужчину, с которого они содрали почти всю одежду. Потом, напрягая все свои силы, насадили его тело на один из в спешке установленных кольев с привязанным к нему острием копья. Когда острие проникло в мягкую плоть возле его сфинктера, воздух разорвали крики мужчины – больше напоминавшие крики животного, чем человека. Поток крови окрасил землю, когда люди Джахангира повисли на ногах пленника и острие кола вышло где-то в районе его грудины. Все больше бунтовщиков сажали на колья, и воздух заполнился вонью разорванных внутренностей и экскрементов преступников, которые, будучи на грани смерти, уже не могли контролировать свои естественные отправления. Но Джахангир, которого все еще переполняли желание восстановить справедливость и праведный гнев, едва обратил на это внимание.

Теперь наступила очередь показать Хусраву те ужасы, причиной которых стало его честолюбие. Отец наклонился и, схватив стоящего на коленях сына за плечи, резко поднял его на ноги.

– Посмотри, что ты натворил. Эти люди страдают из-за тебя. Пройди вдоль кольев… давай же! – закричал он, приближая свое лицо к лицу Хусрава, а затем, отпустив сына, толкнул его в сторону кольев.

Но Хусрав, крепко обхватив себя руками и зажмурив глаза, попытался отвернуться. Тогда Джахангир позвал своих телохранителей.

– Проведите его мимо кольев и назад. И не торопитесь. Убедитесь, что он осмотрел все тела.

Два охранника немедленно схватили бунтовщика за руки и потащили его к кольям. Голова Хусрава опускалась все ниже и ниже, но через каждую пару шагов его эскорт останавливался перед одним из его умирающих сторонников, извивавшимся на колу, опускаясь на нем все ниже и ниже, и один из воинов, схватив сына падишаха за волосы на затылке, заставлял его смотреть. Было ясно, что с Хусрава уже достаточно. Джахангир увидел, как его сын сначала повис на руках воинов, а потом повалился на землю. Падишах решил, что он потерял сознание.

– Достаточно! Приведите сына и поставьте его вместе с Азизом Кока и Хассаном Джамалом передо мной, – велел он.

Через несколько мгновений Джахангир еще раз осмотрел трех мужчин, стоявших перед ним на коленях. Длинные волосы Хусрава были влажными от воды, которую стражники вылили на него, когда приводили в сознание. Его всего трясло, он был мертвенно бледен, и казалось, что его вот-вот вывернет наружу. Джахангир заговорил, возвысив голос так, чтобы его было слышно сквозь крики агонии, доносившиеся от кольев, на которые все еще насаживали оставшихся бунтовщиков.

– Все вы повинны в самом страшном преступлении, которое подданный может совершить против своего властелина, – в вооруженном восстании. Вы…

– Я не просто подданный… Я твой сын… – взмолился Хусрав. Приятное лицо молодого человека теперь было искажено ужасом.

– Замолчи! Спроси себя, вел ли ты себя как сын, прежде чем претендовать на это имя. Ты не заслуживаешь лучшего отношения, чем эти существа, которых мучают из-за тебя, или эти двое, стоящие возле тебя. Азиз Кока, Хассан Джамал, когда-то вы клялись мне в верности, но нарушили эту клятву. – Преступники беспомощно смотрели на Джахангира закатившимися от страха глазами, а он продолжал: – Так что не ждите от меня милосердия, потому что нет его у меня. Вы действовали как пренебрегающие опасностью и вероломные люди, полные амбиций, но в то же время и как слепые безмозглые скоты. Так вот, чтобы люди видели вашу звериную натуру, вас отвезут в Лахор, где на базаре вас лишат одежды и зашьют в только что содранные шкуры быка и осла. Потом вас посадят задом наперед на спины ослов и провезут по улицам города в самый жаркий час, чтобы мои добрые горожане смогли увидеть ваш стыд и понять, насколько смешными выглядят ваши претензии на захват власти.

Джахангир услышал, как двое мужчин задохнулись. Идея подобного наказания пришла к нему неожиданно, как просветление, когда он уже начал говорить. Правитель знал, что его дед Хумаюн гордился своей способностью придумывать новые и иногда эксцентричные наказания за различные преступления. Теперь и он сам идет по его стопам. Но у падишаха больше не было времени, чтобы тратить его на сообщников сына, поэтому он обернулся к Хусраву, который, молитвенно сложив руки, всхлипывал и бормотал что-то нечленораздельное. Джахангир не мог разобрать слов – они звучали как полная тарабарщина. Падишах собрался и приготовился произнести слова, которые отправят его сына навстречу его судьбе.

– Хусрав, ты поднял армию недовольных предателей с единственной целью сбросить меня – твоего отца и законного правителя моголов – с трона и захватить его. Ты отвечаешь за всю пролитую кровь и по справедливости должен за нее заплатить. – Голос правителя стал хриплым, и он верил в каждое слово, которое произносил. Хусрав тоже знал это и от страха не смог сдержаться. Джахангир увидел, как по его штанам из хлопка расползается темное пятно и капающая моча образует желтоватую лужицу возле его ног.

Неожиданно на властителя накатила волна жалости к тому положению, в котором теперь находился его сын. И хотя несколько мгновений назад он твердо намеревался отдать приказ обезглавить Хусрава, сейчас Джахангир уже не желал его смерти. И так было пролито слишком много крови, испытано слишком много страданий…

– Но я решил помиловать тебя, – услышал падишах свои собственные слова. – Ты мой сын, и я не лишу тебя жизни. Вместо этого тебя поместят в тюрьму, где у тебя будут месяцы и годы, чтобы хорошенько обдумать все свои проступки, из-за которых ты лишился свободы и чести.

Когда Хусрава, Азиза Кока и Хассана Джамала увели, Джахангир обернулся к своему молочному брату, который все еще стоял рядом:

– Сулейман-бек, прикажи воинам перерезать горло тем из посаженных на кол, кто еще жив. Они достаточно настрадались. Пусть их тела похоронят в общей могиле, колья уберут и все вокруг присыплют свежей землей. И пусть ранеными в битве – не важно, друзьями или врагами, – займутся наши хакимы [7]7
  В данном случае – лекари. На арабском языке слово «хаким» означает «обладатель мудрости».


[Закрыть]
. Всех мертвых пусть похоронят в соответствии с их религией. Я хочу забыть, сколько крови было пролито сегодня.


Через неделю в крепости Баграт, которую Джахангир сделал своей временной штаб-квартирой на тот период, пока войска восстанавливали силы и приводились в порядок, падишах читал длинное письмо, которое только что получил от наместника Лахора. В нем говорилось о судьбе Азиза Кока и Хассана Джамала. Читая, Джахангир мысленно представлял себе описанное – двоих сопротивляющихся придворных, полностью лишенных их достоинства, зашивают в воняющие свежей кровью шкуры. Наместник написал о том, что головы животных все еще болтались за спиной преступников, причудливо колыхаясь при каждом отчаянном движении негодяев, когда их везли по улицам города, а население веселилось и бросало в них гнилые овощи и камни. Азиз Кока, которого зашили в шкуру осла, задохнулся, когда шкура высохла на солнце и сжалась под воздействием невыносимой жары, а Хассан Джамал был жив, хотя и почти без сознания, когда его извлекли из шкуры быка. Сейчас он находился в подземной тюрьме Лахора. В конце письма наместник спрашивал, желает ли повелитель, чтобы преступника казнили.

Джахангир подошел к оконному проему и посмотрел на унылый песчаный пейзаж. Теперь, когда у него было время все обдумать, ему было немного стыдно за жестокость наказания, которое он придумал, хотя оно пошло всем на пользу и будет примером для других. Он действовал под влиянием момента, когда гнев полностью овладел им. Теперь же падишах успокоился и хотел бы, чтобы все пошло по-другому. Только слабый правитель боится демонстрировать свое милосердие… Он хотел, чтобы Хассан Джамал умер. И только по чистой случайности мужчина смог выжить, что давало Джахангиру шанс продемонстрировать снисходительность, которая может начать врачевать раны, нанесенные ряду его придворных восстанием Хусрава. Падишах вызвал писца и продиктовал ему свой ответ наместнику:

– «Хасан Джамал достаточно наказан. Пусть живет».

Сыну преподан жесткий урок, размышлял Джахангир, оставшись в одиночестве, но понял ли он хоть что-то? Хусрав упрям, тщеславен и невероятно честолюбив. Правитель знал, что амбиции не так легко сдержать. Разве сам он не провел двадцать лет жизни в мучительном страхе, что его отец, Акбар, может лишить его трона, о котором он так мечтал? Разве сам он не восставал? Так вот теперь, так же как и он сам, его сын Хусрав будет вынужден ждать, назначит ли его, своего старшего сына, Джахангир своим наследником, несмотря на восстание. Это решение может подождать. Слава Аллаху, у него впереди еще длинная жизнь…

А как же его остальные сыновья? Разногласия с собственным отцом не позволяли Джахангиру часто видеться с ними. После возвращения ко двору отца ему было сложно восстановить с детьми те тесные связи, которые должны быть между отцом и сыновьями. Джахангир нахмурился, вспомнив слова, которые много лет назад сказал ему шейх Салим Чишти, суфийский [8]8
  Т. е. последователь суфизма – эзотерического течения в исламе, проповедующего аскетизм и повышенную духовность.


[Закрыть]
святой, предсказавший его отцу рождение самого Джахангира. Будучи еще молодым человеком, падишах спросил старика о своем будущем.

– Внимательно следи за теми, кто тебя окружает. Осторожно отбирай своих доверенных людей и никому не верь, даже тем, кто связан с тобой узами крови… даже сыновьям, которые у тебя будут, – сказал тогда святой. – Амбиции – это обоюдоострый меч. Они могут сделать человека великим, а могут отравить все его существование…

Надо помнить об этом предупреждении. Ведь многое из того, что предсказал суфий, уже произошло. Джахангир действительно стал падишахом, и амбиции действительно развратили одного из его сыновей.

Может быть, именно поэтому его гнев на Хусрава был так силен… Джахангир вспомнил, как всего за пару дней до битвы с сыном его войска вошли в небольшую деревню, состоявшую из глинобитных домиков, и ее седеющий староста, после того как распростерся ниц перед падишахом, достал из кармана своего неопрятного коричневого халата три небольшие бронзовые монеты, заявив при этом, что монеты дали ему вербовщики Хусрава. Сильно дрожащими пальцами он протянул их Джахангиру, как знак своего подчинения. Изучив их, правитель заметил, что на каждой из, казалось бы, небрежно отчеканенных монет, было изображение сына, а надпись, шедшая по окружности, провозглашала его Властителем Хиндустана. Джахангир настолько вышел из себя, что велел избить кнутом старосту за то, что тот решился сохранить монеты. Сами монеты были немедленно обезображены кузнецами, а изданный указ гласил о том, что у любого, кто впредь посмеет дотронуться до подобных денег, будут отрублены пальцы на правой руке. Хилое тело старосты уже было грубо обнажено до пояса и привязано к единственному дереву на территории деревни, а самый мощный телохранитель Джахангира уже со свистом рассекал воздух своим семихвостым бичом, готовясь к экзекуции, но Сулейман-беку с трудом удалось уговорить повелителя пощадить несчастного. Как же ему повезло, что с самой юности рядом с ним находится Сулейман-бек – верный друг, который инстинктивно разбирается в его настроениях и в то же время является мудрым советником…

А что же Парвиз и Хуррам – в шестнадцать и четырнадцать лет они ненамного моложе Хусрава – думают о попытке своего сводного брата сбросить с трона отца и о том наказании, к которому Джахангир его приговорил? Мать Парвиза родилась в одном из старинных кланов моголов, тогда как мать Хуррама, так же как и мать Хусрава, была раджпутской принцессой, а сам Хуррам воспитывался при дворе Акбара, который отличал его от всех остальных. Оба сына, но особенно Хуррам, могут решить, что имеют на трон не меньше прав, чем Хусрав. Хорошо, что хоть об амбициях самого молодого сына, Шахрияра, который все еще живет со своей матерью-наложницей в гареме падишаха, можно пока не беспокоиться.

Джахангиру надо было как можно быстрее вернуться в Агру к младшим сыновьям. Он уже продемонстрировал наказанием Хусрава и его последователей, что как падишах не потерпит никакого инакомыслия. Но ему также надо показать сыновьям, что он их любящий отец и что на безжалостные поступки его толкнуло только предательство Хусрава…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9