Алекс Ратерфорд.

Оскверненный трон



скачать книгу бесплатно

Alex Rutherford

The Tainted Throne


© 2012 Alex Rutherford

© Петухов А. С., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *


Главные действующие лица

Семья Джахангира

Акбар, отец Джахангира и третий падишах Великих Моголов

Хумаюн, дед Джахангира и второй падишах Великих Моголов

Хамида, бабушка Джахангира

Камран, двоюродный дед Джахангира

Аскари, двоюродный дед Джахангира

Хиндал, двоюродный дед Джахангира

Мурад, брат Джахангира

Даниал, брат Джахангира

Хусрав, старший сын Джахангира

Парвиз, второй сын Джахангира

Хуррам (впоследствии падишах Шах Джахан), третий сын Джахангира

Шахрияр, младший сын Джахангира

Ман-бай, жена Джахангира и мать Хусрава

Тадж Биби, жена Джахангира и мать Хуррама

Сахиб Джамал, жена Джахангира и мать Парвиза

Мехрунисса, известная также под именами Нур Махал и Нур Джахан, последняя жена Джахангира


Семья Мехруниссы

Ладили, дочь Мехруниссы от Шер Афгана

Гияз-бек, казначей падишаха и отец Мехруниссы

Асмат, мать Мехруниссы и ее братьев

Асаф-хан, командующий гарнизоном Агры, старший брат Мехруниссы

Мир-хан, младший брат Мехруниссы

Арджуманд Бану, племянница Мехруниссы, дочь Асаф-хана и жена Хуррама (Шаха Джахана)

Шер Афган, командующий гарнизоном Гаура в Бенгалии, первый муж Мехруниссы


Военачальники Джахангира, его наместники и придворные

Сулейман-бек, молочный брат Джахангира

Али-хан, наместник Манду

Икбал-бек, один из старших командиров в Декане [1]1
  Деканское плоскогорье располагается на южной границе Хиндустана.


[Закрыть]

Махабат-хан, перс, один из главных военачальников Джахангира

Маджид-хан, визирь и биограф Джахангира

Яр Мухаммад, наместник Гвалиора

Дара Шукох, старший сын Хуррама (Шаха Джахана)

Шах Шуджа, второй сын Хуррама (Шаха Джахана)

Аурангзеб, третий сын Хуррама (Шаха Джахана)

Мурад Бакхш, младший сын Хуррама (Шаха Джахана)

Джаханара, старшая дочь Хуррама (Шаха Джахана)

Рошанара, младшая дочь Хуррама (Шаха Джахана)


Гарем падишаха

Мала, хаваджасара [2]2
  По-видимому, автор имеет в виду представительницу одной из каст неприкасаемых в Индии, в которую входят представители «третьего пола», в частности гермафродиты и кастраты.


[Закрыть]
, хранительница гарема падишаха

Фатима-Бегум, вдова падишаха Акбара

Надия, прислужница Фатимы-Бегум

Салла, служанка Мехруниссы из Армении


Окружение Хуррама

Азам Бакхш, старик, один из бывших командиров Акбара

Камран Икбал, один из военачальников Хуррама

Валид-бек, один из командующих артиллерией Хуррама


Другие

Азиз Кока, сторонник Хусрава

Хассан Джамал, сторонник Хусрава

Малик Амбар, бывший раб-абиссинец, а теперь командующий армиями княжеств Декана в войне против Великих Моголов

Шейх Салим Чишти, суфийский мистик, и его сын, тоже суфист


Иностранцы при дворе Великих Моголов

Бартоломью Хокинс, английский военный и искатель приключений

Отец Роналду, священник-португалец

Сэр Томас Ро, посол Англии при дворе Великих Моголов

Николас Баллантайн, слуга сэра Томаса Ро

Часть I.
Солнце среди женщин

[3]3
  Мехр ун-Нисса (перс.) – имя, данное при рождении последней и самой любимой жене Джахангира Нур Джахан, которая стала фактически его соправительницей.


[Закрыть]

Глава 1. Кровь на песке

Северо-восточный Хиндустан [4]4
  В данном случае – территория Северной Индии, расположенная между верхней и средней частями долины реки Ганг и восточными берегами реки Инд. Правители империи Моголов называли свой доминион с центром в Дели – Хиндустаном. Не путать с Индостаном, полуостровом на юге Азии.


[Закрыть]
,

весна 1606 года

Появившись из-под навеса своего пурпурного шатра, Джахангир в предрассветных сумерках уставился на гребень холма, на котором расположились силы его старшего сына Хусрава. Ранним утром под безоблачным небом в полупустыне было прохладно. Даже на таком расстоянии Джахангир мог видеть фигуры, передвигающиеся по лагерю. В руках некоторых из них были фонари. В разных частях лагеря разжигались костры для приготовления пищи. На фоне восходящего солнца перед большим шатром, стоявшим прямо на гребне, развевались знамена. Скорее всего это был личный шатер сына. Наблюдая, Джахангир ощутил грусть, такую же легкую, как и прохлада утреннего воздуха. Как могло дойти до этого? Почему сегодня он должен в битве встретиться с собственным сыном?

Всего пять месяцев назад, после смерти его отца Акбара, ему казалось, что он получил все, о чем так долго мечтал. Его провозгласили падишахом государства Великих Моголов – четвертым представителем династии. Для правления он выбрал себе имя Джахангир, что означает «Покоритель мира». Это было ни с чем не сравнимое чувство – быть властелином державы, которая простиралась от гор Белуджистана на западе до болот Бенгалии на востоке, от шафрановых полей Кашмира на севере до высохшего на солнце красного плоскогорья Декана на юге. Жизни ста миллионов подданных зависели от него. Он же не зависел ни от кого.

Когда падишах вышел на резной балкон, прилепившийся к стенам крепости Агра, чтобы в первый раз предстать перед своими подданными в качестве падишаха, и услышал приветственный рев толпы, покрывавший все берега реки Джамны [5]5
  Джамна – самый длинный и многоводный приток Ганга, длиной около 1300 км.


[Закрыть]
, ему показалось невероятным, что его отец мертв. Акбар, отбросив в сторону все опасности и трудности, создал богатую и величественную державу. И если раньше Джахангир никогда не был уверен в любви своего отца или в том, что оправдал ожидания Акбара, пока тот был жив, то теперь он неожиданно засомневался, что сможет оправдать их после его смерти. Но, закрыв глаза, он произнес молчаливую клятву: «Ты оставил мне в наследство власть и богатство. Я докажу тебе, что достоин тебя. Я смогу защитить и приумножить то, что было создано тобой и нашими предками». И сам факт произнесения этой клятвы вернул ему уверенность в себе.

А потом, всего через несколько недель после этого, ему нанесли удар. И удар этот нанес не чужак, а его собственный восемнадцатилетний сын. Предательство – и тот климат недоверия, который оно создает, – всегда уродливо, но оно уродливо вдвойне, если предателем оказывается твой отпрыск. Моголы очень часто оказывались своими самыми опасными врагами, погружаясь в междоусобицы в те дни, когда им надо было объединяться. И он, Джахангир, не хочет и не позволит, чтобы это повторилось сейчас, в самом начале его правления. Ему придется показать всем, насколько серьезно он относится к предательству среди членов семьи и как быстро и беспощадно готов покарать за него.

За последние несколько недель самым главным для нового падишаха было сблизиться с войсками сына. Накануне вечером его армия наконец догнала войско Хусрава и окружила его на гребне холма. И чем больше Джахангир думал о предательстве сына, тем сильнее в душе его разгорался гнев, тем глубже каблуки его сапог погружались в землю. Неожиданно он почувствовал, что к нему подошел его молочный брат Сулейман-бек.

– Где тебя носило? – требовательно спросил падишах голосом, хриплым от сдерживаемых эмоций.

– Выслушивал последние доклады наших разведчиков, которые ночью подбирались близко к лагерю Хусрава.

– И что же они говорят? Понял ли мой сын, что не сможет отступать дальше и что ему придется ответить за свой мятеж?

– Да. Он готовит свою армию к бою.

– И как же он и его военачальники развертывают свои силы?

– На хребте расположено несколько небольших индийских захоронений, сделанных из песчаника. Они окружили их повозками и теперь возводят заграждения из земли, чтобы прикрыть свои пушки и защитить стрелков и лучников.

– То есть они готовятся защищаться, а не нападать?

– Именно. Они знают, что это их единственный шанс на успех. Ни Хусрав, ни его главный военачальник Азиз Кока не дураки.

– Однако они оказались достаточно глупы, чтобы бросить мне вызов, – прервал Джахангир своего брата.

– Должен ли я отдать приказ готовиться к немедленной атаке?

– Прежде чем я приму решение – есть ли на холме родник или другой источник воды?

– Я допросил того единственного пастуха, на которого мы наткнулись прошлым вечером. Он говорит, что нет, но он настолько испуган, что может говорить то, что, как ему кажется, я хочу услышать. Хотя гребень в основном состоит из красной глины и скал, на которых виднеются несколько чахлых деревьев и едва заметная трава.

– Тогда, возможно, пастух говорит правду. В этом случае вместо немедленной атаки давай немного подождем, пока у них не закончится вода, и позволим им поразмышлять о том, что ждет их в случае битвы. Так же как и Хусрав, большинство его соратников молоды и неопытны в вопросах войны. Так что их размышления окажутся во много раз страшнее, чем сама битва.

– Может быть. Но пока сдались не так много из них, как я ожидал.

Джахангир скривился. Накануне вечером он согласился с предложением Сулейман-бека обстрелять лагерь Хусрава стрелами с привязанными к ним письмами с обещаниями сохранить жизнь любому младшему офицеру или солдату, которые в течение ночи перейдут на их сторону. Второго шанса у них не будет. После битвы на милосердие рассчитывать не стоит.

– Сколько же их сдались?

– Меньше тысячи. И в основном это плохо вооруженные пехотинцы. Большинство – юнцы, которые присоединились к войскам Хусрава на марше в надежде пощекотать себе нервы и захватить военные трофеи. Дезертир рассказал о том, как один из этих юнцов, которого поймали при попытке к бегству, был по приказу Хусрава брошен живьем в костер, где его копьями удерживали до тех пор, пока не стихли крики. После этого его обугленное тело пронесли по всему лагерю, чтобы другим неповадно было.

– Сколько человек сейчас у Хусрава?

– Дезертиры называют цифру двенадцать тысяч. Думаю, что она занижена, но и в любом случае их не больше пятнадцати тысяч.

– Это значит, что нас больше на три-четыре тысячи. Этого достаточно, чтобы компенсировать потери наших войск, которые будут у нас во время атаки. Мы окажемся более уязвимы, чем люди Хусрава, прячущиеся за оборонительными сооружениями.

Пока Джахангир ходил перед своим шатром в ожидании, когда горчи, оруженосец, приготовит его к бою, в голове правителя вертелись сотни вопросов. Все ли он сделал для того, чтобы добиться успеха? Излишняя самоуверенность так же опасна для военачальника, как и ее недостаток. Достаточно ли хорош тот план, который они с Сулейман-беком разработали вчера поздно вечером, чтобы обеспечить ему победу в этой первой его битве в ранге падишаха? Почему предательство Хусрава оказалось для него неожиданным? Пока Акбар был жив, Хусрав заискивал перед своим дедом в надежде, что тот назовет его своим наследником. А когда вместо него Акбар выбрал Джахангира, Хусрав, казалось, смирился с этим, но, как выяснилось, лишь ждал своего часа. Под видом того что ему надо проверить, как движется строительство усыпальницы деда в Сикандре, в пяти милях от Агры, сын Джахангира покинул крепость вместе со своими приближенными. Но вместо того чтобы направиться в Сикандру, он взял курс на Дели, по пути вербуя в свои ряды недовольных.

Солнце стояло уже высоко, когда Джахангир собрал своих военачальников для получения последних приказов.

– Ты, Абдул Рахман, поведешь наших боевых слонов вместе с конным отрядом стрелков и лучников на запад, туда, где хребет постепенно переходит в равнину, – распорядился правитель. – Когда доберешься, то начнешь наступать вдоль хребта так, чтобы Хусрав поверил, что это, как предполагает современная стратегия, и есть направление нашего главного удара. Но это будет не так. Это будет ложный маневр, чтобы отвлечь на себя как можно больше войск Хусрава. Когда я увижу, что ты вступил в бой, мы с Сулейман-беком выступим во главе еще одного отряда всадников. Сначала мы притворимся, что идем на запад, тебе на помощь, но потом развернемся и двинемся прямо на хребет перед нами, в направлении шатра Хусрава. Исмаил Амаль, ты останешься здесь, во главе резерва, и будешь защищать наш лагерь от возможного нападения. Все ли вы поняли, что должны будете делать?

– Да, повелитель, – раздалось со всех сторон.

– Тогда – наше дело правое, и да пребудет с нами Всевышний.


Спустя полчаса Джахангир был полностью готов к битве и истекал потом под стальным шлемом и покрытыми гравировкой стальными же пластинами, которые защищали его грудь и спину. Сидя на белом коне, который рыл копытом землю, будто чувствовал приближающуюся битву, падишах наблюдал, как размеренными шагами наступают войска Абдула Рахмана. Трубы блестели на солнце, барабаны отбивали все убыстряющийся темп, зеленые флаги плескались на легком ветру. Когда Абдул и его люди подошли к подножию хребта, над ближайшими к ним позициями бунтовщиков появились облачка белого дыма – это его пушкари открыли огонь по атакующим из больших орудий.

Но было очевидно, что артиллеристы слишком нервничали и открыли стрельбу чересчур рано – первые ядра упали с большим недолетом, подняв фонтаны земли перед шеренгами Абдула Рахмана. Однако скоро Джахангир, к своему большому неудовольствию, увидел, как один из его ведущих боевых слонов упал, несмотря на защиту из стали, и, падая, раздавил паланкин у себя на спине. Затем упал еще один слон. Падишаху показалось было, что атака захлебнулась, но благодаря усилиям погонщиков, сидевших за ушами слонов, остальные животные прошли мимо павших товарищей и удивительно быстро для своих размеров двинулись вверх по хребту. Отдельные клубы дыма говорили о том, что в действие вступили небольшие пушки, расположенные на помостах на спинах слонов. В это же время Джахангир увидел свою кавалерию с распущенными зелеными знаменами, которая летела вверх по хребту. С копьями наперевес всадники перескочили укрепления из красной глины и столкнулись с кавалеристами Хусрава. При этом столкновении многие попадали, и лишенные всадников лошади заметались по полю боя, мешая атакующим. Поле заволокло клубами дыма, которые мешали видеть, но падишаху удалось рассмотреть, как от шатра сына, блестя нагрудными пластинами, отделился эскадрон всадников, поскакавший на запад, на помощь войскам, которые пытались противостоять атаке Абдула Рахмана. Центр битвы находился именно там.

– Теперь и нам пора! – крикнул Джахангир Сулейман-беку, вытаскивая из ножен меч своих предков Аламгир с рукояткой в виде головы орла, и, приподнявшись на стременах, дал сигнал своим трубачам играть наступление. Вскоре его белый конь легко перешел на галоп, поднимая облака пыли и двигаясь якобы на подмогу Абдулу Рахману.

Сердце Джахангира забилось в предвкушении схватки. Несмотря на то что ему было уже тридцать шесть лет, он успел поучаствовать в гораздо меньшем количестве битв, чем его предки в этом же возрасте, – частично из-за того, что отец не давал ему возможности командовать войсками, частично потому, что военные успехи Акбара значительно уменьшили количество желающих вступить в военный конфликт с моголами. Но сейчас главнокомандующим был он сам, Джахангир, империя принадлежала ему, и он раздавит всех своих недругов.

Заставив своего жеребца вырваться вперед, падишах дал сигнал всадникам развернуться для лобовой атаки на хребет. При этом, извернувшись в седле, он увидел, как один из всадников, скакавший на гнедой лошади, повернув слишком резко, упал на землю. Другой конь споткнулся об упавшую гнедую, которая размахивала в воздухе ногами, пытаясь подняться, и через мгновение оба упавших животных, так же как и их всадники, исчезли под лошадиной лавой, которая, ускоряясь, двигалась вверх по склону холма.

Низко пригнувшись к холке своего белого коня и выставив перед собой свой Аламгир, Джахангир сосредоточился на том, чтобы не налететь на осколки скал, покрывавшие весь склон. Потом услышал выстрел и свист пули, выпущенной из ружья, которая пролетела рядом с его ухом. Он уже почти добрался до первого земляного препятствия. Ослабив поводья, падишах заставил лошадь перепрыгнуть через него, благо в нем было не больше трех футов высоты. Лошадь с удовольствием повиновалась ему и прыгнула. Оказавшись по ту сторону бруствера, Джахангир налетел на высокого стрелка, который прятался за ним, отчаянно пытаясь перезарядить оружие и вбивая пулю в длинный ствол ружья. Ему так и не удалось этого сделать. Тяжелый удар Джахангира пришелся по его шее, сломал ему позвонки и практически отделил голову от туловища.

Тяжело дыша, падишах скакал в сторону вершины хребта, туда, где, по-видимому, располагался шатер Хусрава. До него было еще около полумили, когда скорость его лошади неожиданно снизилась. Посмотрев вниз, всадник увидел две стрелы, торчавшие из левого бока животного. Темно-красная кровь уже текла из ран и пачкала белоснежную шкуру лошади. Джахангиру едва хватило времени подумать о том, как ему повезло – одна из стрел воткнулась всего в паре дюймов от его колена, – как его конь начал падать, и падишаху пришлось выпрыгнуть из седла, чтобы не быть раздавленным конской тушей. Падая, он потерял шлем и меч и ударился о каменистую почву с такой силой, что почти потерял возможность дышать.

Несколько раз перекувырнувшись через голову, Джахангир постарался сжаться в комок, прикрыв голову руками – таким образом он пытался защититься от подков лошадей, которые скакали следом за ним. И тем не менее одна из подков ударила его по пластине, защищавшей спину, перед тем как он окончательно замер, зацепившись за осколок скалы в стороне от скачущих лошадей и места основного боя. Правитель попытался встать, но голова у него кружилась, в ушах звенело, а перед глазами все расплывалось. Однако он смог увидеть мужчину, который поднялся возле соседней группы камней и бросился в его сторону, размахивая мечом и явно надеясь на награду и славу, которую он смог бы получить, убив или захватив в плен самого Джахангира.

Инстинктивно падишах дотронулся до пояса, где висел его кинжал в драгоценных ножнах. Тот был на месте, и он быстро достал его, как раз когда мужчина – дородный, с грубыми чертами лица и черной чалмой над клочковатой бородой – бросился на него. Джахангир увернулся от его первой атаки, но поскользнулся и упал на землю. Схватив свой тяжелый обоюдоострый палаш двумя руками, нападавший попытался изо всех сил ударить падишаха в шею, но слишком поторопился, и его неуклюжий удар попал по металлической пластине, с которой лезвие соскользнуло, заставив ударившего самого потерять равновесие. Джахангир с силой выбросил вперед свою одетую в сапог ногу и с удовлетворением почувствовал, как подалась мягкая плоть его противника, которому он попал в промежность. Выронив оружие, враг согнулся пополам, сжимая руками свои разбитые, нестерпимо болящие яички.

Воспользовавшись своим преимуществом, Джахангир дважды ударил нападавшего кинжалом в район голени, заставив его зашататься и упасть. Потом подполз к нему по грязной земле и глубоко вонзил кинжал ему в горло, как раз под адамовым яблоком. Кровь хлынула потоком, и мужчина замер.

Спасшийся, но все еще стоящий на четвереньках и отчаянно пытающийся вздохнуть полной грудью, Джахангир осмотрелся. Ему показалось, что прошло уже много времени, но на самом деле с момента, когда он упал с лошади, не прошло и пяти минут. Все сражение, казалось, переместилось вверх по склону. Но потом, хотя перед глазами у него все по-прежнему расплывалось, ему удалось разглядеть фигуру на лошади, которая приближалась к нему, ведя еще одну лошадь в поводу. Падишах поднялся на нетвердых ногах и приготовился к новой атаке, но тут услышал знакомый голос:

– Джахангир, с тобой все хорошо?

Это был Сулейман-бек.

– Кажется, да. У тебя есть вода? – спросил правитель.

Всадник протянул ему кожаную бутыль. Джахангир схватил ее двумя руками, поднял вверх и стал жадно пить.

– Тебе не следовало быть таким нетерпеливым во время атаки, – упрекнул его молочный брат. – Ты ускакал и от меня, и от своего телохранителя. Падишах не может подставляться таким образом.

– Это моя битва. Мой сын восстал против моего трона, и я должен раздавить его, – огрызнулся Джахангир, а потом добавил: – Как идет бой? Дай мне свободную лошадь. Я должен вернуться и стать во главе нападающих.

– Лошадь я привел специально для тебя. А заодно нашел и твой меч. – С этими словами Сулейман-бек протянул брату поводья и оружие. – Но ты вправду уверен, что не пострадал?

– Да. – Голос Джахангира звучал увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле.

С помощью Сулейман-бека он взобрался на свою новую лошадь, которая оказалась поджарой гнедой. К своему облегчению, правитель чувствовал, как ему становится все лучше и лучше. В окружении Сулейман-бека и нескольких телохранителей, взявших его в кольцо, он вновь двинулся вверх по склону холма – туда, где бой шел уже вокруг шатров. Люди Хусрава отчаянно сопротивлялись. Падишах видел, как лошади под сошедшимися в бою всадниками встают на дыбы. Несколько всадников Хусрава, которые, по-видимому, узнали Джахангира и Сулейман-бека, вышли из схватки и с криками «Хусрав зиндербад!» бросились вниз по склону, с целью напасть на них. «Да здравствует Хусрав!» Один из них летел прямо на Джахангира. Когда он приблизился, размахивая руками и ногами в разные стороны, правитель узнал младшего брата Азиза Кока. Оказавшись совсем рядом, молодой человек попытался нанести падишаху сильный удар, широко замахнувшись своей искривленной саблей, но Джахангир пригнулся, и сабля просвистела в двух дюймах над его головой.

По инерции всадник продолжал двигаться вперед, и Джахангир, повернувшись в седле, нанес ему сильнейший удар по предплечью, практически отрубив руку. Потеряв контроль над своей лошадью, мальчишка продолжал скакать вниз по холму, в сторону лагеря Джахангира, пока его не вышиб из седла точный выстрел одного из стрелков из ружей, которых Исмаил Амаль разместил за перевернутыми повозками для защиты лагеря.

Зрение Джахангира полностью восстановилось, и, взглянув вокруг себя, он увидел, что с одним из нападавших уже разобрались, а остальные отступают вверх по склону. Несколько тел лежали на земле. Недалеко, раскинув руки в стороны, валялся на спине мужчина в халате шафранового цвета с седеющей бородой. Из его живота торчало покрытое кровью копье. Джахангир узнал Тучина Сингха, одного из своих самых верных телохранителей, раджпута [6]6
  Раджпуты – этносословная группа в составе варны кшатриев, воинов.


[Закрыть]
из Амбера, с родины его матери. Этот человек охранял его почти четверть века и вот теперь отдал свою жизнь в битве за него. А всего в нескольких ярдах от Тучина на земле, в красной глине, извивалась стройная фигура, взбрыкивавшая ногами и прижимавшая руки к животу, из которого торчали красно-синие кишки. В агонии умирающий громко звал мать. Джахангир резко втянул воздух – он узнал сведенное судорогой безбородое лицо Имрана, самого младшего из братьев Азиза Кока. Ему было никак не больше тринадцати, и он уже никогда больше не увидит восхода солнца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9