Алекс Май.

Nahuhol американца. Приключения Майкла в России



скачать книгу бесплатно

Эх, а домой надо, чтобы забрать некоторые походные вещи, которые могли пригодиться во время прогулок с Майклом. Думал-думал.

А, успеем…

Позвонил жене, сказал, что мы рванем сразу на дачу, чтобы не терять времени.

– Ты только американца не спаивай, – попросила Вера.

Я возмутился:

– Что за мысли? Зачем мне его спаивать? Если только в знак протеста… Нет-нет. – Я прикусил язык. – Все будет Ок! Не волнуйся.

– Легко сказать…


В придорожном магазинчике купил продуктов. Возле прилавка со спиртным крепко задумался, но ограничился одной… просто бутылкой хорошей водки… Зацените, в моей истории нет никакой контекстной рекламы. Она придает даже самому честному повествованию налет неправдоподобности. Недавно читал книгу, в которой олигархи пили двадцатирублевое пиво. Представляете?!

Хай, Россия!

В деревню, погруженную в туман, приехали затемно. Со всех сторон рвали цепи и лаяли разбуженные злые собаки, почуявшие нерусский дух, то есть, тело. Иноземца, короче, почуявшие.

– Ну, вот мы и добрались, Майкл, – весело сказал я. – Туда, куда тебе очень хотелось попасть – за Кольцевую. В настоящую Россию! Деревня Барсуки. Только сейчас она спит крепким трудовым сном.

– Что такое Барсуки? – спросил Майкл.

– Название деревни. А еще – животные, на скунсов похожие, только менее вонючие.

Вылезли из машины. С реки тянуло влажной прохладой. Воздух, как я и обещал в прайсе, щедро пах целебными травами.

Повозился с замком, провел Майкла в…

– Майкл, это – горница. Горница – это Майкл. Посиди. А я на огород. За овощами.

Взяв фонарик, как по джунглям, полазил по грядкам-парникам. Вернулся с влажным «натюрмортом» из лука, укропа, помидоров.

– Майкл, много пить не будем, – строго предупредил я. – А то твоя поездка превратится в тривиальную и неинтересную. «Особенности национальной охоты» смотрел?

– Нет. – Он покачал головой. – А это что?

– Это кино, в котором собраны воедино почти все иностранные алкоголические штампы о России. Тебе интересны штампы?

– Не знаю, – устало ответил Майкл. – Мне интересно всё-всё о России.

– Да, чуть не забыл… Кулебяк я тебе не обещал. Ясно? И борща с пампушками тоже. Будешь лопать, что дают, включая напичканное холестерином сало. И еще. Смотри. Это – тушенка, из стратегических запасов. И даже не вздумай сказать, что она напоминает тебе собачий корм. Один твой собрат-турист так сказал когда-то… Давно, в тайге.

– И что?

– Нам больше досталось. А он сухари грыз. Прошу к столу.

К счастью, Майкл оказался непривередливым. Аппетит у него был – дай бог каждому. И тушенка ему очень понравилась. Не иначе сказалось генетически неизбалованное прошлое. Но удивил, куда уж без этого… Когда я плеснул водки в стаканы, он хотел было от нее отказаться.

– Я, – говорит, – предпочитаю расслабляться с помощью марихуаны.

Представляете? Такие заявы!

Мне только и осталось, что руками развести, да плечами пожать.

– Брат, где я тебе посреди ночи марихуаны найду? Я законопослушный гражданин.

– Не надо беспокоиться, – отвечает он. – Мне и так хорошо.

– Да я не о том! Все уже спят, понимаешь? Будить неохота.

А так, полно этой марихуаны, если по огородам хорошенько поискать. От нее все вредители моментально дохнут – яблочная плодожорка, белокрылка, э… Лучше химикатов действует! Только сразу предупреждаю – если что, все стрелки на тебя переведу.

– Стрелки? – переспросил он. – Часов?

– Нет. Но это не важно. Я к тому, что в тюрьму ты пойдешь…

– В тюрьму? – печально произнес Майкл, и я понял, что долго не выдержу, выругаюсь, если он не прекратит постоянно переспрашивать. – Я не хочу в тюрьму.

– Умный ты… Марихуаны значит хочешь, а в тюрьму – фигушки? Нелогично! Ладно, не парься. Давай немного водки. По капельке, а то обижусь. Как и положено, по классическому русскому канону, возьму и прямо сейчас обижусь.

Слова «канон» он не понял, но водку выпил, забавно, словно его лицом в задницу скунса ткнули, поморщившись.

Пока ели, я вставил в проигрыватель диск с «Охотой».

Лопух! Я и забыл, что там, в начале фильма, появляется блудный негр, бедный такой, с портфельчиком, в скверном заношенном пальтишке. И у него очень горели трубы! О, боже!

– Странное кино, – заметил Майкл. – У вас много черных? И они очень пьют?

– Нет, – ответил я. – Черного случайно в кадр занесло. Слушай, пойдем на крылечко. Покурим. Русских кузнечиков послушаем. Сейчас так чудесно поют кузнечики. А потом – спать. Ты вроде заморился.

– Да, хочу спать, – сказал Майкл. – Можно я буду спать здесь? – Показал на печку.

– Можно, только она холодная. Как бы не застудил чего… простату, к примеру. Печь, понимаешь, больше для интерьера. Зимой, правда, хорошо на ней поваляться, но все равно, пользуюсь редко.


Расположившись на крыльце, слушаем величавый оркестр кузнечиков и сверчков. Я курю. Майкл – нет. Бережет, как настоящий американец, здоровье. Глаза закрыл. И так жадно вдыхает воздух… На целых три бакса за вдох!

– Саса? – донеслось из-за забора. – Сасанька! Ты приехал?

– Приехал! – ответил я. – Ты-то чего не спишь?

– Саса! Дай телефон. Володе посвонить надо, а у меня деньги консились.

– Иди к нам, – говорю я.

Пришла. Босая и в ночной рубашке. Черные неприбранные волосы, больше похожие на конскую гриву. Я зову ее Феней. Меня фонетически не прикалывает ее китайское имя. Она – служанка, няня. Рядом с моим скромным участком московский бизнесмен Володя пару лет назад выстроил небольшой особняк. Мы дружим домами. Феня приезжает с детьми Володи на все лето. Иногда приезжает Володя – один или с женой. Водки попить, расслабиться. У него и сложные, и одновременно простые отношения с алкоголем.

Обычно Володя пьет целую неделю, потом за ним, трясущимся и похудевшим, приезжает шофер, который увозит его в Москву. Далее – неделя лежания под очищающими организм живительными капельницами. А еще насыщенная ароматическими маслами сауна, где Володе делают целительные массажи. Модная, в общем, система отходняка для богатых. Посвежев, Володя руководит бизнесом, но быстро – дело-то нелегкое, – устает, и снова возвращается в деревню, отдохнуть… Никакие гороскопы, чтобы они не обещали людям, родившимся под знаком Овна – а Володя родился в апреле, не работают по отношению к нему. Пластинку его судьбы явно заело где-то в небесных далях. У него очень однообразная жизнь.

– Здравствуй, Саса, – произнесла вежливая Феня. Внимательно разглядела разомлевшего, задремавшего, обалдевшего от кузнечиков Майкла. – Это кто такой?

– Так, – отвечаю уклончиво. – Друг моего знакомого из Америки. В гости приехал, на экскурсию. Экзотики захотелось.

– Майкл. – Пихаю его в плечо. – Поздоровайся с девушкой.

– Он сто? Пьян? – спросила Феня.

– Чуть-чуть. Устал он. Долгий утомительный перелет через океан. Резкая смена часовых поясов. Свежий воздух. Приморило человека.

Майкл приоткрыл глаза. Удивленно рассмотрел Феню. Помотал головой, будто вытряхивая из нее то, что заслуженно называется «наваждением».

Я дал Фене телефон, она пошла за забор, звонить.

– Это русская девушка? – осторожно спросил он.

– Ты что, слепой?! – удивился я. – Какая она на фиг русская? У нее кожа с желтоватым оттенком, как при гепатите! Азиатка она, из Китая. А что не так?

– Все хорошо, – сказал Майкл. – Но я думал – мы за Садовым кольцом.

– А мы и есть за кольцом. Но оно расширяется не по дням, а по часам… Фенька хорошая, потом поближе познакомлю. Вот разбогатею и такую же себе заведу, только моложе лет на тридцать.

Майкл почесал затылок, видимо подсчитывая приблизительный возраст моей будущей служанки. Усмехнулся.

Поговорив, вернулась Феня, вернула телефон, еще раз заботливо, как мама, посмотрела на Майкла.

– Спокойной ночи, Саса.

– И тебе, Феня, спокойной. Как там дети? Не болеют?

– Нормально дети. Только Васька гранату из леса притасил. Немескую. Полдня бегали за ним, отнимали. Он скасал, что ты ему место покасал, где их много.

– Понимаешь, Феня, он очень долго просил. Но место в итоге ему не я показал, а дочка. Они от меня убежали в лесу, понимаешь? Три часа их искал! Выпорю обоих, честное слово, а то все гранаты перетаскают.

– Давно пороть надо. – Феня зевнула. – До завтра!

– Ага.

Растолкал окончательно разомлевшего Майкла, проводил его на печку. Сам пошел на второй этаж, в мою любимую маленькую комнатку. В постели размышлял о том, что мы будем делать завтра? Какие достопримечательности показать Майклу первым делом?

Вскоре до меня донеслись неоригинальные американские ругательства, а еще позже пришел Майкл, посетовавший на «москитов». Об этой проблеме я раньше не подумал. Фумигатор в доме был, торчал в розетке. В моей спаленке. Я посоветовал Майклу либо перебить всех москитов, либо стоически отдаться им на растерзание, чтобы они насытились кровью и отвязались от него. Пробурчав что-то непонятное, гость отправился вниз.

Перед перемещением в реальность снов, я понял, что просто быть гидом неинтересно. Да, я просто обязан поставить перед собой сверхзадачу… И тут промелькнула мысль! Но она стала удаляться от меня, быстро-быстро, оставаясь там, внизу, в любимой комнатке. Но из последних сил я старался запомнить: Вспомни! Вспомни об этом завтра! Обязательно! Это важно! Майкл! Сверхзадача! Версия…

Отруб полный.

И страшный-престрашный сон: берег реки Лимпопо, костер, визг натачиваемых ножей, и много-много негритят, которые хотят меня съесть, но я, вырываясь, убегаю, а они за мной… Я кричу:

– Хрен с вами!!! Только отстаньте! Оставьте меня в покое, милые, добрые, а ф р о а м е р и к а н я т к и!

Поле, русское поле…

Проснулся рано. Вспомнил, что на печке – республиканец Майкл. Спустился вниз. Никого! Кровать, то есть печка, заправлена аккуратно, как в армии.

Майкл сидел на крыльце.

– Доброе утро, как спалось?

– Хорошо, – ответил Майкл. – Снились болота Флориды. Тихо… Слушай!

Я прислушался. Сквозь начавший расступаться туман, из-за реки, доносился едва различимый звон колокола.

– Это он? – спросил Майкл. – Тот самый, что за 30 долларов?

– Ага, но пока можешь бесплатно наслаждаться. Бонус! Все равно тут только его и слышно. А их там много. Маленькие, средние. А этот – самый большой. А монастырь в двадцати километрах от деревни. Здорово, да?! На самом-то деле – это бесценно всё.

– Хорошо! Мы туда поедем?

– Позавтракаем и поедем. Может, утреннюю службу застанем.

В калитку заглянул еще один дачник. Я звал его Димкой-Раздолбаем за пофигистское отношение к жизни и окружающим его людям. На плече Раздолбая висел чехол с удочками.

– Привет ребята!

– Привет, Димка.

– На рыбалку пойдете?

– Нет, мы в монастырь.

– Сдаваться? – усмехнулся он.

– Ага, сейчас. – Я улыбнулся.

Димка пошел на речку, а Майкл удивился, что русский житель не удивился ему, Майклу.

– Ну, Майкл, чему же тут удивляться? Димка за границей больше времени проводит, чем в России. Он работает в Голландии, программистом. Ты нас что? За диких держишь? Я и обидеться могу.

– Прости.

– Прощаю. Пошли завтракать.


За завтраком в Майкле проснулся настоящий ученый. Я заколебался отвечать на его вопросы. Меня вообще смущает обилие вопросов по утрам. Какие могут быть вопросы, когда только проснулись?

– Саша, сколько лет существует эта деревня?

– Существует? Хрен ее знает. Но официально лет восемьсот. Она подворьем монастырским была, до революции. О! Тут монахи марихуану выращивали в огромных количествах.

Майкл заерзал.

– Да? Зачем?

– Пенька, брат. Канаты, холсты… Золотой бизнес по тем временам, сравнимый по прибыльности с нынешним нефтяным.

– А Наполеон здесь ходил?

– Проходил. И туда проходил, и обратно, пробегал. Я тебе дорогу покажу, по которой он драпал. А ты что, и про Наполеона знаешь? Клево!

– Я, Саша, тоже обидеться могу. Мы что? Дикие?

– Майкл, давай договоримся – мы не дикие. Ок? По-крайней мере, пока трезвые. А там – как повезет. Тебя что больше интересует – настоящее или прошлое?

– Меня все интересует.

– Вот и хорошо. Хочешь, в деревню прокатимся, где Жуков был.

– А кто такой Жуков?

– Ну вот, а говорил, что не дикий. Жукова не знаешь. Не стыдно?

– Я просто забыл. Он – поэт?

– Нет, поэт – Жуковский. А Жуков – маршал. В сорок третьем немца из этих краев погнали. Черт, Майкл, потом поговорим. Дай поесть спокойно.

Майкл деликатно притих. А я позвонил местной жительнице, Марусе, попросил привести молока.

– Это, брат, настоящее русское молоко. Не из порошка!

Маруся подъехала к дому на скутере. Молоко, как всегда, было вкусным. Я перелил его из банки в глиняный горшок. Специально для гостя. Типа если хочешь экзотики, получай, не жалко.


– Ну, поехали? К монасям! – Не знаю, как получилось, но мое «к монасям!» прозвучало так, словно мы собрались не к «монасям», а к шумным цыганам.

– Летс гоу! – задорно воскликнул Майкл.

Не успели отъехать от дома, как Майкл хлопнул меня по плечу.

– Стой, Саша. Стоп!

А я уже и сам увидел, что Феня быстро, а главное – непонятно зачем бежит за машиной. Не останавливаясь, открыл окно, выключил музыку.

– Саса! Саса! – кричала она. – Гранату сабери! Васька скоро проснется! Стой! Саса!

Сбросил газ. Быстро достал телефон, сунул его Майклу.

– Снимай ее, снимай скорее, черт тебя побери!

– Зачем? – удивился Майкл.

– Потом скажу. Уникальные кадры!

Проехали еще метров сто. Феня совсем запыхалась. Я остановил машину. Майкл все послушно заснял.

– Саса! Ты что? Не слысал? Я бесала-бесала…

– Прости, луноликая, музыка громко играла.

– Саса! Я не знаю, как правильно ее у-т-и-л-и-з-о-в-ы-в-а-т-ь. Выкинь ее где-нибудь. – Она протянула мне немецкую гранату с длинной ручкой. Я ее взял, положил Майклу на колени. Он застыл. Ха-ха-ха! Испугался.

– Спасибо, Саса! – сказала Феня, и побрела обратно, к дому.

Поехали дальше, по главной и единственной деревенской улице. Местные жители и дачники уже проснулись. Кто-то занимался хозяйственными делами, кто-то возился с машиной, кто-то шел на небольшой песчаный пляж. Сельский этикет требовал притормозить возле каждого, чтобы перекинуться фразами, вроде:

– Здрасте!

– Как сено? Запаслись?

– Дрова купили? Хорошие?

– Что? Такого сазана?! На хлеб?!! Где??? Обалдеть!!! Везет же…

– Грибов пока нет. Есть лисички, но это не гриб.

– Это гриб! Многоразового использования.


– Вот видишь, Майкл, – сказал я, притормозив машину на мосту через речку. – Пустые разговоры, типа «Как дела?» и так далее, присущи не только вам, американцам.

– Хоть в этом нет различия, – сказал Майкл. – Забери эту вещь.

– Сейчас. Только верни телефончик. Посмотрим, чего ты наснимал.

Вдвоем смотрим на дисплей. Я тут же начинаю смеяться. В голове уже готовый ролик. Среднерусский деревенский пейзаж. Детские качели возле домов. Разбросанные в песке игрушки-формочки. Колодец. Грунтовая дорога, по которой бежит китаянка с гранатой в руке. На лице китаянки – напряжение, граничащее с отчаянием.

– Что смешного? – спросил Майкл. – У тебя непонятное чувство юмора.

– Это тебе непонятное, – буркнул я. – Сегодня вечером, если успею, смонтирую, разошлю знакомым. Тут надо наложить марш «Прощание Славянки». И получится, что мы с тобой на войну уезжаем, а верная жена-китаянка, неважно чья, бежит следом, поскольку мы очень важную гранату забыли. А без нее на войне – никак. Пропадем, погибнем. Понял? Впрочем, – я махнул рукой, – тебе не понять. Гранату на заднее сиденье положи. Отъедем – рванем! Хотя не обещаю. Может, она отсырела лет тридцать назад.


– Выходи, Майкл, – попросил я, притормозив возле канавы, заросшей камышами. – Недаром тебе родные болота снились.

– Что ты хочешь сказать? – Майкл недоуменно посмотрел на меня.

– Как что?! Оставь эти глупые разговоры. Феня просила гранату утилизовать? Просила! Вот мы ее того… А ты к истории прикоснешься. Ты только подумай – этой гранате более шестидесяти лет. Взрывай ее на хрен! Если она взорвется…

– Я не хочу, – сказал Майкл. – Она старая.

– Старая? – удивился я. – Она лишь немного тронута ржой. Капельку. По ободочку…

– А почему ты не выходишь из машины?

– Пока я разъясняю тебе прелесть момента. Сейчас проинструктирую, и вместе вылезем. Думаешь, мне страшно? Да я уже тонну таких гранат взорвал! А еще две тонны эмчээсовцам отдал.

– Кому отдал? – Не понял Майкл.

– Службе спасения. 911. Понял?

Солнце поднималось все выше и выше.

Через пять минут я почти уговорил Майкла взорвать гранату. Пришло время инструктажа.

– Брат, эта граната – самая дерьмовая граната в мире. К нашему счастью. Замедлитель… э… не поймешь. Короче, взрывается почти через десять секунд, после того, как выдернешь вот этот шнурочек с пимпочкой на конце.

– Это хорошо! – обрадовался Майкл. – Можно убежать далеко.

– Это в мирное время хорошо, а вот во время войны – плохо. То есть, что для фашистов плохо – для нас хорошо. Понял?

– Не понял. – Майкл развел руками. Посмотрел на меня. Повторил:

– Ничего не понял.

– Ок! Опытные солдаты ее сразу не кидали, поскольку ее можно было легонько так поднять, и швырнуть обратно. Ты в «Вольфенштейна» играл?

– Нет.

– Неважно. Держи. – Протянул ему гранату.

– Это незаконно.

– Согласен. И даже каюсь. Но и просто так ее выкидывать нельзя. Вдруг кто подберет?

– Ее нужно сдать в полицию.

Мимо пронеслась машина.

– Дергай за веревочку, Майкл, она и рванет.

– Не буду.

– Ну, как знаешь. – Я выдернул шнурок. Помахал гранатой перед носом окаменевшего Майкла, и забросил ее через канаву, как можно дальше от нас, проорав: «Лети-лети лепесток!!!»

– Рот закрой. – Попросил я его. – А то лягушки влетят.

Граната не взорвалась. Мне показалось, что Майкл даже расстроился из-за этого. И, в любом случае, разочаровался в немецком оружии.

– Я же говорил – дерьмовая вещь. Поехали. Мне еще домой заехать надо.

– Как домой? Обратно? Зачем?

– Там – не дом. Там дача. Деревня.

– А куда поедем?

– В городок. Ну, тоже как деревня. У нас, все, что за Садовым деревней считается. Не глуми голову.

«Не глуми» он, само собой, не понял, но возражать не стал.

Через пять минут заиграл телефон. Звонила Вера. По тревожному голосу понял – что-то случилось.

– Ты где? Он жив?! – взволнованно спросила она.

– Я? Домой еду. И, если ты про Майкла, то он жив. А что?

– Как что?! Мне Ленка сейчас позвонила. Сказала, что ты его к канаве подвел, гранатой угрожал. Ты пил?

Ну, Ленка, думаю, зараза такая!

– Я трезв, чист, как контактная линза. А Ленке скажи, чтобы на дорогу смотрела, а не по сторонам. Что за народ? Нигде не скроешься.

– Все в порядке?

– А ты как думаешь? Все просто замечательно. Скоро приеду, – сказал я, и со злостью вдавил педаль газа.

– Ленка – дура! – сказал я Майклу.

– А кто она?

– Кто-кто? Я же говорю – дура! И сплетница. И доносчица. Зараза!


– Красивая у вас деревня, – сказал Майкл, когда мы въехали в город. – Деревьев много.

– Много. Сплошные деревья. – Я кивнул головой. – А в этот тополь Ленка по весне врезалась.

– Она тебя так сильно расстроила? – сочувственно поинтересовался Майкл.

– Еще не очень. Но когда-нибудь расстроит очень сильно. Мое терпение не вечно. И тогда я ей не завидую. Шит!


Остановился возле подъезда.

– Выходи. Еще раз позавтракаем. С моими познакомлю. – Я посмотрел на часы. – На утреннюю службу все равно не успеем, даже на вертолете.

Вылезли из машины. В одном из окон первого этажа резко отодвинулась штора – бабка Зина заняла наблюдательный пост. Я по привычке показал ей средний палец. Майкл нахмурился.

– Не обращай внимания, Майкл. Эта старуха хуже Ленки. К тому же она думает, что я так здороваюсь.

К тому времени Ленка для Майкла превратилась в некое мифическое, злобное существо, вроде кикиморы болотной. Он ничего не понял, но ему передалось мое раздражение.

Открыл дверь. Пропустил гостя вперед.

– Папа! Папа! – закричала Катька, выбежав из детской. Увидев Майкла, резко остановилась. Чуть не растянулась на паркете. И тут же:

– Ой! Мама! Мама! – Топ-топ-топ. Только пятки засверкали – побежала на кухню, крича во все горло: Эдди Мерфи приехал в гости! Ура! Ура! Эдди Мерфи! В гости! К нам! Я друзей позову!

– Я не похож на Мерфи, – обиженно прошептал засмущавшийся Майкл.

– Не обращай внимания. Она еще маленькая. Всего шесть лет, – примирительно сказал я. – Это даже круто, что она тебя с Мерфи спутала. Гордись.

– Это не кул, – сказал Майкл.

– Снимай шузы и проходи.

– Здравствуйте, – сказала вышедшая с кухни Вера. Я, не дав Майклу отвесить ответное приветствие, подлетел к ней:

– Смотри! Смотри! – Запустил ролик, показывая ей бегущую Феню.

Вера нахмурилась. А Катя уже утащила Майкла в свою комнату. Мы слышали, что она требовала автограф, а он отпирался. Будто сложно ему за Мерфи расписаться.

– Зачем она бежит за машиной? Это что… У нее граната? Что вы натворили?

– Пока ничего! – честно ответил я. – Васька гранату притащил из леса. Ты позвони, кстати, Михалычу. Скажи, что шум подниму на всю округу, если не вычистят территорию возле деревни.


Михалыч – глава местного МЧС. Каждую весну он со своими ребятами и приглашенными саперами приезжает в лес, что окружает деревню. Найденные боеприпасы вывозят в какой-то карьер и уничтожают. А к осени в лесу снова полно взрывоопасных предметов. Я даже высказал гипотезу, что все это железо растет, как грибы. А Михалыч сказал, что их земля выталкивает. И ничего, мол, с этим нельзя поделать.


– Ну, как? Классный ролик? Одну версию, «Прощание Славянки», в инет запулю. Вторую в «Вы – очевидец». С аннотацией: совсем распустились китайцы, гоняют коренных дачников по деревням, гранатами в них кидаются.

– Только попробуй, – сказал Вера. – Тебе Феню не жалко? – И Кате: Прекрати терроризировать дядю!

– Все Ок! – донесся из комнаты голос Майкла.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5