Алекс Кожин.

Навоз как средство от простуды (хроники пандемии)



скачать книгу бесплатно

Заседание клуба перенесли в холодильник, где решили испытать свойства нового напитка, изобретенного председателем. Авдеич, страдая в Центре похмельем, придумал разбавлять полезное смузи самогоном бабыдусиного производства. Каждый по отдельности напиток мог убить здоровую лошадь, однако в смеси один к одному, коктейль обрел невероятные свойства. Напиток слегка пузырился и испускал аромат протухшей капусты, который отбивал даже въедливый навозный парфюм. Как ни странно, пился коктейль довольно легко, оставляя приятное послевкусие горчичной полыни, лебеды и пижмы.

? Скажи мне, Авдеич, что это булькает у тебя в ванне, – спросил любопытный участковый у председателя.

? Это – новационное лекарство, помогает от вируса, бруцеллеза и ожирения, – ответил председатель, уже привыкший к подобным расспросам.

? А как оно лечит? – не унимался Степан.

? Как, как, – отмахнулся искушенный Авдеич, – как вода на курорте. Вот, скажем, в Пятигорске… ты был в Пятигорске, Степан?

? Это где, под Могилевом? – не понял молодой участковый.

? Сам ты под Могилевом! Это Кавказские минеральные воды называется. Лечебная вода, понимаешь? Из земли течет. Сама, – объяснил председатель.

? Сама течет, – удивился Степан, – а чего так воняет, если сама?

? Так и должна вонять, – пояснил Авдеич, – в вони вся сила! Мужеский дух, понимаешь. Вот три богатыря выходили на бой ? и немец в испуге бежал. Богатыри-то доспехи месяцами носили, некогда было снимать, мотались в разные концы… такой дух от них шел ? вражьи лошади замертво падали. Потом, конечно, татары пришли. Эти вообще не мылись…вот и наступило монгольское иго. Когда поры на теле закрыты, вирус туда не проникает, а микробы от запаха дохнут. Надышатся ? и каюк. Вот тебе и лекарство, – продолжил объяснять Авдеич*.

Участковый какое-то время пытался осмыслить полученные сведения, потом хлопнул кулаком по столу и заявил, что все правильно, некогда мужику за работой особенно размываться.

? Какой ты умный, Авдеич, – умилялся милиционер. – Давай еще выпьем! ? и подумав добавил. –Может, нам прямо из ванны налить. Там оно светится… и пузырьки, как у шампанского.

? Можно из ванны, – весело кивнул председатель, не чуя беды.

Джентльмены проследовали к бару, чтобы добавить. Авдеич махнул рукой в сторону бутылок.

? Бери стаканы и наливай, я в сортир отойду, – сказал он участковому, отлучаясь.

В туалете председатель долго целился в горло унитаза, промахнувшись, начинал все сначала. Он зажмуривал глаз, чтобы отверстие не двоилось, и снова принимался за дело. Справив наконец нужду, Авдеич вернулся в зал.

То, что он там увидел, трудно описать словами. На полу рядом с джакузи полулежал пьяный в хлам участковый. В руке он сжимал пивную кружку из бара. В жидком свете купального зала было видно, что кружка пуста.

Сделав два шага, председатель обмер и без сил опустился на пол. Халат, который в лечебных целях надели на Степана, был распахнут, а сам участковый милиционер светился ровным светом крашеного навоза.

? Вот же дерьмо! – только и смог выдавить Авдеич, прежде чем потерять сознание.

*) Интерпретация Авдеича фармакологических свойств навоза не совсем соответствует современным медицинским представлениям.

Поэтому, я не советую использовать данную лекарственную субстанцию для домашнего потребления. Мало ли что!

Акт пятый

В начале апреля инфекция проникла в самые отдаленные уголки земли. На фоне гуляющего по миру вируса, обострилась весенняя эпидемия психиатрических заболеваний, регулярно поражающая наши родные просторы. Психоз достиг невиданных масштабов. В ответ президент России продлил осадное положение до майских праздников. Глава Белоруссии предложил населению лечиться «дымом и гарью костров».

Жизнь в провинциальном Гомеле, расположенном на границе стран Союзного государства, шла своим неспешным чередом. Троллейбусы по-прежнему ходили по Советской улице, мимо фабрики «8 Марта», где женщины со времен социализма шьют семейные трусы мужской половине человечества в надежде связать ее узами брака. Когда троллейбус поворачивал с Советской на Трудовую, пассажиры видели огромную толпу перед Областным драматическим театром.

Люди часами стояли на площади, чтобы припасть к ногам Новоявленного Степана, в миру бывшего участкового, который теперь восседал на гранитной трибуне монумента Ленина. Степан, подсвеченный изнутри испитым накануне навозом, осенял себя крестным знамением, иногда забывая правильно складывать пальцы и путая последовательность крестных движений. Через всю площадь, закручиваясь в живую спираль, к Новоявленному тянулись страждущие. Оба святых: вождь революции с кепкой в руке и бывший участковый, сияющий как светлячок, представляли комическую композицию, что, впрочем, не останавливало доверчивых горожан, жаждущих бесплатного исцеления.

Эпидемия добралась и до деревни Новые Оглобли. Там пала Красная Москва, прыткая однорогая корова, которая любила прогулки на свежем воздухе. Неосторожно выйдя на скотный двор, Красная Москва оступилась и погрязла в навозе по самое вымя. Плавать животное, увы, не умело.

Дела в Оздоровительном центре шли хорошо. Мелкопоместную публику на подержанных «Фольксвагенах» заменили представители среднего класса на подержанных «Ауди». Нервных дам, желающих похудеть, все больше сменяли солидные представители мужского пола. Этому способствовал пущенные кем-то слух, что купание в коровьем дерьме способствует твердой и продолжительной эрекции.

После смены полов стали меняться и вкусы пациентов Оздоровительного центра, следуя за которыми менялись и подходы к лечению. Смузи стали готовить без фруктов, из сырого картофеля. В большой блендер, бывший когда-то пюре-машиной, ссыпали мытую картошку, добавляли немного свеклы и тщательно перемешивали. В смесь вливали самогона для крепости. Готовый коктейль получил неофициальное название «Авдеич».

Перелом в работе Центра наступил, когда через открытую белорусскую границу в Гомель хлынули изолированные россияне, избалованные пляжами Антальи и красными фонарями разврата на улицах Пхукета. Уставшие от самоизоляции гости жаждали развлечений. Экскурсионная программа начиналась для россиян с Новоявленного Степана. Получив благословение, туристы отправлялись в казино, расположенное тут же на площади Ленина. Проигравшись, гости жаждали нравственного и физического воскресения. Между казино и бывшим холодильником, где размещался Оздоровительный центр, запустили маршрутное такси.

Прибыв в Центр, измученные изоляцией граждане России требовали продолжения банкета. Несмотря на инфекцию, им хотелось праздника и развлечений. Каждый вечер широкие двери холодильника, куда раньше въезжали фуры, распахивали настежь, чтобы пациенты могли любоваться фейерверком. Некоторые, стремясь принять непосредственное участие, выскакивали из джакузи, и, облепленные лекарством, бегали под вспышки салюта по вспаханной ниве. Через короткое время вся нива светилась пятнами люминесцентной краски, которую все больше лили в навоз для улучшения цвета.

Трудно точно сказать, действительно ли навозные ванны обладали целительной силой виагры, или то были последствия коктейля «Авдеич», но клиенты все чаще стали требовать эротического удовлетворения. На время проблему закрыли, пригласив из города девушек с низкой социальной ответственностью, трудившихся в службе эскорта.

Оздоровительный центр постепенно менялся. Тренажеры заменяли подмостками для стриптиза, игральными столами, креслами и диванами релаксации.

? Какую медицину у нас не создай, все обязательно закончится борделем. Рано или поздно, – так прокомментировал происходящее Петр Авдеич.

Акт шестой

В один из поздних вечеров приятели по обыкновению выпивали на кухне в доме у председателя. Женька рассказывал о жизни в Израиле, куда он на время съезжал от разъяренных родственников после неудачи проекта криосохранения белорусов. Авдеич слушал вполуха, не проявляя особого интереса к обитателям пустыни. Уже изрядно выпив, Женька вспомнил сельскохозяйственный кибуц. Он стал увлеченно рассказывать о новейших технологиях и огромных надоях, сведения о которых немедленно поступают в компьютер. Услышав слово «технологии», Петр Авдеич полез глубоко в карман, долго там что-то искал и наконец вытащил старенький потертый мобильник.

? Технологии, – как-то пьяно захихикал председатель, – вот смотри технологии. Сейчас узнаем про наши надои.

Авдеич набрал номер в быстром наборе, включил громкую связь и положил телефон на стол. Потом налил самогона, взял в руку огурец и поднял стакан. Телефон долго гудел, разыскивая кого-то в темноте. Гудки неожиданно прервались и хриплый женский голос произнес:

? Ага…

? Тихоновна, – закричал председатель, – какие сегодня надои?!

Трубка недоуменно замолчала, затем в ней звякнуло ведро, скрипнула дверь и тот же простуженный голос спросил:

? Авдеич, ты что пьяный? Какие надои в два часа ночи!

Тихоновна была женщиной большого размера и формы. Если она распоряжалась на ферме, было слышно на другом конце деревни. В хозяйстве она замещала Авдеича, когда тот запивал, пропадая неделями в алкогольном тумане. Несколько лет назад Тихоновна потеряла мужа, который ушел от нее к прыщавой девице из города. С тех пор Тихоновна возненавидела все мужское, включая быков-осеменителей.

? А в Израиле каждый литр молока в компьютере виден, – повторял слова Жени председатель. – Мы что, хуже евреев! Какая у нас сегодня статистика?

В трубке, видимо, всплеснули руками, и из нее завопил сиплый голос Тихоновны:

? Иди проспись, старый ты пьяница. Вишь, надоев ему захотелось среди ночи. Ты корма закупил, силос вовремя заложил… дыры на ферме, что собаки пролазят – вот какая наша статистика!

Привычный к укорам председатель, выпил, хрустнул огурцом и подмигнул Женьке. А трубка продолжала петь возмущенно:

? Надои, твою мать! Статистика, твою душу! Удумал черт старый среди ночи!

Потом что-то чиркнуло и раздались короткие гудки.

Довольный Авдеич выключил телефон и спрятал в штаны. Потом разлил остатки спиртного по стаканам, чокнулся и выпил за Женькино здоровье. Упрятав пустые бутылки под стол, Авдеич перегнулся через лавку, открыл холодильник и достал спрятанную на черный день водку.

? Говоришь, хочешь посмотреть наши технологии, – заговорил Петр Авдеич, в упор глядя на Женю. – Бери сапоги, пойдем счас на ферму. Увидишь надои своими глазами.

Нужно заметить, что выпивший Женя существенно отличается от трезвого. Во хмелю он гораздо резвее, забывает полученный ранее опыт и традиции своего народа. Женька бездумно скинул туфли, натянул носки на брючины и пошел вслед за Авдеичем в сени искать сапоги. Примерив несколько пар, которые председатель нашел в полутемном углу, Женька вслед за Авдеичем вышел во двор.

На небе в окружении радужного нимба сияла луна. Мигали звезды. Подмораживало. Приятели направились к ферме, придерживая друг друга на скользкой дороге.

Акт седьмой

Аграрное хозяйство Петра Авдеича Тарасенко не рекламировали по телевизору, сюда не приглашали высоких гостей, чтобы показать, как роботы шведской компании «Делавал» доят коров и производят отечественные молочные продукты. Хозяйство было мелкое, роботов здесь заменяли доярки, а от незваных гостей спасала дорога без твердого покрытия, которая большую часть года была проезжей только для тяжелой гусеничной техники. Словом, обычное хозяйство в зоне рискованного земледелия.

От бывшего колхоза Авдеичу достался дырявый коровник, свинарник с конюшней, машинно-тракторная станция и деревня с крестьянами. Начальство посчитало, что превращать бывший колхоз в агрохолдинг нет смысла и забыло о нем. Труженики полей вместе с техникой и животными были предоставлены сами себе и только изворотливый ум и богатый опыт председателя не дали этому хозяйству загнуться окончательно. Выживали с помощью города, куда возили молоко и мясо.

Придерживая друг друга, Женька с Авдеичем кое-как добрели до коровника. Ферма едва освещалась снаружи тусклыми фонарями. Широкие двери коровника оказались заперты и приятели стали по очереди тарабанить по дереву, извещая о своем прибытии. Никто не откликнулся, было тихо, не мычали даже коровы. Председатель нагнулся, пошарил руками у двери, отыскивая ключи. Но ключей нигде не было.

? Сторож пропал, а доярки еще не пришли, – заключил Петр Авдеич. – Пойдем-ка, поищем черный ход.

Спотыкаясь, председатель побрел вдоль кирпичной стены, иногда подсвечивая себе телефоном и ощупывая основание фундамента. Женька двинулся следом, держась за стену и ориентируясь на силуэт выступающей задницы Авдеича, которая виднелась на фоне побелки.

? Нашел! – неожиданно воскликнул Петр Авдеич.

Он согнулся, стал на четвереньки и, чертыхаясь, полез куда-то в черную дырку у самой земли. Через какое-то время дыра осветилась изнутри, и голос председателя позвал Женю следовать за ним.

? Давай, лезь сюда, только осторожней, в говно не вступи, – звал Петр Авдеич, мигая мобильным телефоном.

Женя опустился на четвереньки и сразу почувствовал, что руки утонули в липкой жиже. Пахло навозом. Но отступать было поздно, и Женя полез в коровник. Внутри было душно, густой тяжелый воздух кружил голову. Чтобы не упасть, Женька присел и прислонился к стене.

? Ты тут подожди, я пойду, свет счас включу, – послышался сверху голос председателя. Потом что-то хлюпнуло и зашаркало, отдаляясь, будто слепой водил руками, цепляясь за стены.

Женя задремал на какое-то время. Ему снился сон, словно он на цветочной поляне в кругу странных людей в разноцветных сари, стучит с ними в бубен и распевает. Между людьми бродят коровы с венками из ярких цветов. После каждого куплета все обнимают друг друга и взасос целуют коров.

Окунуться целиком в этот рай мешал только запах, пробивающий насквозь аромат поляны. Было странное чувство, что где-то рядом помойка, откуда смердит. Не давала покоя и мокрая жопа, непонятно как отсыревшая средь цветочного буйства. Женя улыбался во сне и крутил носом, стараясь отвернуться от вони.

Вдруг появилась летучая мышь, нервно трепеща крыльями. За ней на поляну полез ядовитый зеленый туман. Глаза сразу заслезились, захотелось чихнуть. Люди бросили бубны и кинулись врассыпную. Оставшись в одиночестве, Женя побрел наугад в едкой мгле. Неожиданно из тумана выплыло бурое пятно, оно двигалось навстречу, едва касаясь земли.

Женька застыл. От пятна отделилось рыло в противогазе. Сквозь круглые стекла на него смотрели большие, печальные глаза. Женю взяла оторопь, он не мог пошевелиться. Жуткая морда, покачиваясь в тумане, становилась все больше. Видение приближалось…

Неожиданный шорох вернул Женю к жизни. Рядом что-то тяжело дышало и всхлипывало. «Чертова корова», – подумал Женька. Он глянул в другую сторону, куда исчез председатель, но там по-прежнему было темно. Дыхание наступало, булькало и тяжело вздыхало. Под конец кто-то из темноты тронул Женю за лицо чем-то вонючим и влажным.

? Пошла вон, тупая скотина! – испугано воскликнул Женя и отшатнулся.

? Сам ты скотина! – сказала из темноты корова голосом Авдеича.

Оказалось, пока Женя дремал, председатель сделал полный круг в поисках выключателя, обошел коровник и вернулся назад ни с чем. В темноте Петр Авдеич наткнулся на Женю мокрыми руками, видимо, проделав часть пути на четвереньках.

? Куда они свет подевали? – пробурчал председатель, прислоняясь к Жене. ? Вечно так: только взялся за яйца – молоко пропало! – повторил Авдеич известное изречение президента.

Петр Авдеич завозился, будто что-то искал, достал сигареты и спички.

? Будешь курить? – спросил председатель, обращаясь в темноту.

Женька промолчал, увиденное во сне не шло из головы. Вспыхнула спичка, осветив ближнее стойло, рога, копыта и четыре грязных сапога, переходящие в ноги.

? Нужно выпить для ясности, – предложил Авдеич. Он снова прошуршал где-то внутри одежды, достал припасенную бутылку, хлебнул и осторожно протянул водку Жене. Женя отказываться не стал, ему хотелось поскорее избавиться от наваждения.

Приятели по очереди прикладывались к бутылке, Петр Авдеич курил, Женька занюхивал рукавом и морщил нос от запаха. «Что за идиотская идея с навозом, кто это придумал, – с ужасом думал он. – Это может привидеться только идиоту у теплого моря под пальмой, когда надоело и море, и чертова пальма, и даже подруга в узком купальнике с грудью шестого размера. Как это вышло, что я купился на такое дерьмо, и сам оказался по уши в навозе».

? Хорошо как, – неожиданно бодро отозвался Петр Авдеич, – хорошо сидим, говорю.

Женя повернул голову в сторону друга, увидел в свете сигареты его простое крестьянское лицо, зажмурился и сделал большой глоток.

? Нужно выбираться, – наконец заключил Авдеич. Он сделал усилие вытащить ногу из жижи, но та крепко держала его за сапог. Председатель снова дернул ногой, оставшись без обуви. Он задумчиво покрутил свободной конечностью в воздухе, подсвечивая себе сигаретой, и сунул ногу обратно в сапог.

? Кажется, влипли, – резюмировал председатель. – Давай, ты попробуй.

Женька без энтузиазма пошевелил ногами, но особого рвения сдвинуться с места не проявил. За это время под его задом образовалась теплая ложбинка, которая согревала задницу через мокрые штаны. Вылезать в таком виде на холод Жене не хотелось.

Возможно, друзья так и досидели бы до рассвета, если бы не кончилась водка. Авдеич вдруг забеспокоился, снова попытался выдернуть ноги из навоза и, поняв, что это не так просто, задумчиво уставился в темную глубину коровника.

? Надо вызывать скорую помощь, – решился председатель.

Он достал телефон, набрал номер в быстром наборе и прижал трубку к уху.

? Кому звонишь? – поинтересовался Женя.

Но председатель перебил вопрос, взмахнув рукой, и громко заговорил в телефон:

? Але, не спите, укурки! Как дела?

Не дослушав Авдеич четко, по-военному закомандовал:

? Так, берете пару бутылок крепкого, только не ваши травяные настои, и быстро на коровник, от главного входа вдоль стены направо ищете дырку… что!… знаете эту дыру, а чего молчали… тут мы застряли… и веревку возьмите покрепче… да не корову, меня надо тащить!

Распорядившись, Петр Авдеич стал объяснять, что в такое время не спят только студенты.

? Есть еще бабы-доярки, но ну их…, – не закончил мысль председатель.

? А сторож где? – спросил Женя, и тут же понял нелепость такого вопроса и очевидность ответа.

«Да, – стал размышлять Женя, – в русском языке вопрос «где?» предполагает простой, в рифму, ответ…и лучше в подобных случаях использовать другие местоимения…к примеру, можно было спросить: А сторож что…? Или зачем? По крайней мере, тогда не услышишь в ответ ругательства».

Размышления Женьки прервали студенты, заглядывающие в дырку снаружи. Они светили фонариком и делились впечатлениями, ловко расставляя матерные восклицания среди междометий. Очевидно, открывшаяся картина плавающих в навозе руководителей произвела на ребят сильное впечатление.

Акт восьмой

С приходом студентов Авдеич оживился и потребовал передать ему бутылку. Укурки, за которыми после истории с криосохранением прочно закрепились прозвища КЛАВА и НЮРА – по надписям на халатах, взятым напрокат у доярок* – присели у стены снаружи, передали бутылку председателю, а вторую открыли сами. Чокнулись через дырку. Забулькало сразу с обеих сторон. Выпив, все закурили и задумались каждый о своем.

? Родилась хайку, – неожиданно встрепенулся КЛАВА и начал декламировать:

У черной дыры во Вселенной

На страже сидит председатель,

Из Бездны доносит навозом.

? Зимою сменяется лето, воняет капустой со склада, и нету конца этой драме! – неожиданно продолжил Авдеич.

Здесь хочется заметить, что совместная хозяйственная деятельность со студентами значительно пополнила словарный запас и расширила границы сознания Петра Авдеича. Студенты тоже не остались внакладе. Пребывание на селе сильно упростило их мироощущение. Беседы о Толстом и Кьеркегоре, которые они вели в городе, заменили разговоры о творчестве писателя Леонида Леонова. Накурившись, студенты вслух читали избранные места из «Русского леса» и спорили о историософии «Пирамиды». Укурки до колик смеялись над литературными потугами московских литераторов, которые, по мнению студентов, деревни в глаза не видели, но брались рассуждать на темы крестьянского быта и земледелия. Сельская нива перепахала и закалила ребят, они очерствели, натрудили мозоли, выращивая коноплю и хлеб наш насущный. Видимо, этим и объясняется их критическое отношение к писаниям столичных «литературоведов».

Наконец стало светать. Доярки, ожидая сторожа, загремели бидонами у дверей коровника. Шалый петух прокричал зарю, хотя все последние дни солнца никто не видел. Серая мгла, закрывая дневное светило, висела так низко, что казалось со стороны, будто туча зацепилась брюхом за громоотвод, колом торчащий из свинарника.

Авдеич швырнул пустую бутылку в грязь, схватился за конец веревки и велел тащить, что есть сил. Студенты выволокли председателя наружу, растолкали сонного Женьку и сунули ему в руки веревку. То ли спросонья, то ли обессилив от едкого запаха, Женька долго не мог удержать скользкий конец в руках, и вытащить его из хлева удалось только с третьей попытки. При этом один сапог так и остался где-то внутри.

Идти домой в одном сапоге было неудобно, и Авдеич решил, что вчетвером они сделают это быстрее. Поддерживая друг друга, друзья отправились домой к председателю.

В домашней обстановке застолье продолжилось. Авдеич еще несколько раз шарил под лавкой, каждый раз извлекая на свет ликеро-водочное произведение бабы Дуси, и лазил в подпол за солеными огурцами. В какой-то момент председатель случайно включил телевизор. Это было ошибкой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении